Кровь на лацкане

      Чонгук ловит губами воздух, когда Тэхён заканчивает рассказ. У него внутри сейчас такой раздрай, он не знает, что делать. Поверить Киму? Чувство, что Тэхён говорит правду, не отпускает его.       — Лучший друг, почти что брат, убил ради жалкого куска земли.       — Тэ…       — Ничего не говори, жалость я не люблю. Я каждый день прокручиваю в голове тот день: мне было девять, я даже толком ничего не понял, но запомнил. Сказать честно, я хочу отомстить, но понимаю, что сделаю больно тебе. Когда Юнги искал информацию на твою семью, я уже знал, кто ты, но встреча в клубе была случайной. Но я тебя узнал сразу, — Тэхён вздыхает, запуская пальцы в волосы. — Я хотел убить тебя. Заставить твоего отца почувствовать то, что чувствовал я, но не смог. Теперь ты самое дорогое, что у меня есть, после папы, конечно. Выгони меня, Чон, потому что я не уйду сам, тебе не место рядом со мной. Я убийца.       — А я тебя не боюсь, — омега двигается ближе, залезая на бёдра Кима, — ты нравишься мне, и деваться я от тебя никуда не собираюсь. Мне плевать на мою семью. Раньше... — Чонгук проводит пальцем по губам альфы, — раньше мы с отцом были одни, мой папа умер, родив меня, и он не говорил мне, что у него был друг. А потом появились они, Чонха и его папа, тогда я и возненавидел своего отца, я думал, он любил моего папу, а он женился на другом омеге. Тот сразу начал наводить свои порядки, мы часто ругались с отцом, взаимная ругань привела к тому, что я съехал. А теперь мне плевать. Отец, конечно, присылает деньги, но мне они не нужны.       — Тебе опасно быть со мной, Гук.       — Блять, да что ты заладил? Просто рот уже закрой и поцелуй меня, — Чонгук всё ещё пьян, но уже не от алкоголя. — Либо я тебя трахну, готов быть снизу, альфа? — в глазах появляется озорной огонёк.       — Только если ты будешь в позе наездника! — Тэхён хватает омегу под ягодицы, сажая на свой пах, член уже стоит по стойке смирно, альфа вжимает Чонгука в себя. — Я буду тебя трахать, пока ты не попросишь пощады, омега, а потом ты сядешь мне на лицо, я вылижу тебя и снова трахну. Ты просто не слезешь с меня.       — Я и не хочу слезать, давай, Господин Ким, сделай меня своим.       — Сука… — шипит Тэхён и впивается в губы Чонгука. Он не целует, он его пожирает. Рука с силой прижимает к себе за талию, пытаясь словно выдавить внутренности из Чона. Тот не дышит, ему просто нечем. Рот захвачен в плен чужих губ, таких горячих, что плавятся лёгкие. Феромон альфы кружит голову похлеще тех бутылок, что они с Чимином выпили. Он не стонет, он скулит, как подросток-омежка в пубертате, первый раз понюхавший альфу. Тэхён с него глаз не сводит. Руки Чонгука сами себе хозяева, шныряют под рубашкой альфы, запоминают каждый изгиб его тела, мнут, гладят, царапают плечи.       — Останови меня, — рычит альфа, с трудом оторвавшись от его губ, вспоминая про опасность их близости.       — Нет! Не останавливайся! — скулит Чонгук и снова целует альфу. Сам. Держит ладонями его лицо крепко. Боится, если отпустит, то Тэхён снова сбежит от него. — Пожалуйста, — упершись в лоб альфы своим. — Я хочу тебя. Хочу быть твоим сейчас.       — Гук… — пытаясь оторвать от себя омегу, шепчет Тэхён.       — Не говори сейчас ничего, Тэ. Просто люби меня.       Пальцы цепляются за край футболки и стягивают её. Тэхён смотрит на обнажённое красивое тело, и тормоза срывает напрочь. А от этого жалобного «Тэ» альфа внутри рычит, требует своё. Он чувствует, что этот омега его. Пометить, забрать, присвоить, чтобы ни одна живая душа не смела даже смотреть.       Сдался, ведь перед Чонгуком устоять невозможно, этот омега рушит все его планы. Как там говорят: «Чем темнее лес, тем опаснее хищники»? Тэхён — самый опасный хищник, способный перевернуть жизнь омеги с ног на голову. Но цену он заплатит большую.       Не в силах больше сдерживаться, он срывает с себя и омеги одежду. Член упирается в бедро Чонгука, горячий и твёрдый, как обещание. Он переворачивает омегу на спину, нависая сверху, глаза горят первобытным голодом.       — Ты мой, — рычит Тэхён, раздвигая ноги Чонгука коленом.       Пальцы альфы скользят по внутренней стороне бёдер, находят вход, уже мокрый от желания. Один палец проникает внутрь, за ним второй, растягивая, готовя. Чонгук выгибается, стонет, впиваясь ногтями в плечи Тэхёна. Феромоны омеги, как сладкий яд, стекают по горлу в самое сердце и сводят альфу с ума. Он теряет контроль. Рычит, кусается, оставляя следы по всему телу омеги.       — Трахни меня, альфа! — хнычет Чонгук, насаживаясь на пальцы. — Трахни уже наконец, я не могу больше.       Смазка хлюпает, пачкая руку альфы, стекает по бёдрам на диван. Тэхён не выдерживает, вынимает пальцы и входит одним мощным толчком. Крик Чонгука эхом разносится по квартире, тут же рассеиваясь в её тишине. Его тело содрогается, но боль быстро тает в экстазе. Альфа начинает двигаться, грубо, глубоко, каждый толчок, как удар молнии, как разряд в мозг. Руки сжимают бёдра омеги, оставляя синяки и метки владения. Чонгук не сопротивляется, он тает, растворяется в блаженстве. Его тело сейчас принимает альфу целиком.       — Сильнее! — скулит он, закатывая глаза от удовольствия.       Тэхён быстро меняет позу. Теперь Чонгук сверху, как обещал альфа. Его руки упираются в сильную грудь альфы. Бёдра двигаются ритмично, принимая в себя член альфы полностью, до упора. Тэхён смотрит снизу, словно завороженный, как омега скачет на нём, запрокидывая голову, задыхаясь в немом крике страсти. Пот течёт по спине и вискам Чонгука. Мышцы играют под кожей, перекатываясь от напряжения.       — Стони громче, — хрипит он, и хлёсткий удар ладони обжигает ягодицу. Но Чонгука это только подстёгивает, и он ускоряется, стонет громче, как и велели. Внутри всё сжимается, приближая оргазм.       Тэхён вновь перехватывает контроль и переворачивает его на живот, вдавливая лицом в подушку.       — Хочу слышать тебя. Ещё громче. — притягивая Чона за шею к себе. Губы жадно впиваются в чужие, истерзанные. Ловят каждый стон, каждый выдох.       Финальные толчки — яростные, безжалостные, попадают точно в цель по центру наслаждения омеги. Чонгук кончает первым, пачкая плюшевое покрывало. Тело трясётся, смазка льётся по ногам обоих. Альфа следует за ним, рыча и пачкая его бёдра своим семенем. Он отпускает Чонгука и падает на него сверху, прижимая к дивану всем весом. Сплетённые, тяжело дыша, они проваливаются в негу. Но не надолго. Только чтобы отдышаться немного. Тэхён помнит свои слова, и теперь Чонгук сядет ему на лицо.       — Это ещё не конец, малыш. Он переворачивается и тянет омегу вверх.       Чонгук, всё ещё вздрагивая от оргазма, послушно подчиняется, забираясь выше по телу альфы. Его колени упираются в диван по обе стороны от головы Тэхёна, а мокрый, растянутый вход парит над лицом альфы, капая смесью смазки и спермы. Тэхён обхватывает ягодицы омеги сильными руками, притягивая ближе.       — Садись, Гуки, — приказывает альфа хриплым голосом.       Язык выскальзывает, пробуя солоноватый вкус их страсти. Чонгук ахает, опускаясь ниже, чувствуя, как рот альфы накрывает его целиком. Он жадно и умело работает, высасывая каждую каплю этого пряного коктейля.       Омега впивается пальцами в плед, бёдра инстинктивно двигаются, насаживаясь на язык Тэхёна. Феромоны взрываются вновь, сладкие, удушающие. Альфа стонет в него, пуская вибрации внутри, заставляя Чонгука скулить и извиваться. Пальцы раздвигают ягодицы шире, проникая внутрь вместе с языком, трахая омегу глубоко, без пощады.       — Господи, Тэ… о боже, я… — хнычет Чонгук. Его тело снова на пределе. Член твердеет, истекая на грудь альфы прозрачной струйкой, пачкая тело альфы.       Тэхён не даёт передышки, впиваясь зубами в нежную кожу, и Чонгук снова кончает, вскрикивая и содрогаясь всем телом. Смазка льётся в рот альфе. Тэхён глотает жадно, не отрываясь, пока омега не обмякает, сползая вниз. Но его альфа не насытился. Он дорвался и хочет большего. Тэхён переворачивает Чонгука на живот, входит сзади снова, медленно, растягивая удовольствие. Сорванный голос хрипит, теряясь в подушках. В ушах омеги шум, а в глазах туман.       — Ты этого хотел? Скажи мне. Этого? — выходя медленно и резко вбиваясь на всю длину.       — Да, — хрипит Чонгук, вздрагивая от каждого удара.       — Не слышу! — приподнимая омегу и вжимаясь грудью в его спину.       — Да, этого! — опуская голову на плечо альфы, из последних сил отвечает омега.       Тэхён быстро находит губы и целует, запечатывая их страсть поцелуем. Несколько мощных ударов точно в цель, и тело Чонгука выгибается, содрогаясь в руках альфы. Сухой оргазм пробивает словно током, проходясь по нервам мощным разрядом. Тэхён выходит, кончая следом за ним.       Он осторожно опускает омегу на диван, укладываясь рядом. Их тела, разнеженные и уставшие, лежат, сплетённые после экстаза. Тэхён смотрит, как его метки множатся на коже Чонгука.       — Мой альфа, — шепчет Чонгук, тут же проваливаясь в сон.       — Твой, — отвечает Тэхён, укрывая их покрывалом.       Усталые и удовлетворённые, они засыпают в объятьях, пропитанные запахом друг друга. Альфа пытается не думать, что будет завтра, через неделю, месяц, а зря.

***

      Власть в городе притихла, как крысы, никто не хочет лезть в войны группировок, боясь за свою жалкую жизнь, они заперлись у себя в домах, пентхаусах, трясясь, как трава на ветру. Дом семьи Чон сегодня по-особенному тих, в гостиной не работает телевизор, который так любит смотреть отчим Чонгука, не слышно воплей «брата», что бесится, когда не получает то, что хочет. Маленький ублюдок, которого Чонгук ненавидит всем сердцем.       После того, как Тэхён ушёл от него после четырёх раундов безумного секса, омега ничего не говорил, не обещал, что не пойдёт к отцу, чтобы узнать всю правду. Верил ли он словам альфы? Да! Такой человек, как Тэхён, не стал бы врать. Не его стиль.       Листва неторопливо опадает с деревьев, осень красивая. Чонгук любит осень, когда свежий воздух проникает внутрь, и дышать становится легче. Жёлтые, красные листья кружатся в своём танце, но пока эти листья приносят только раздражение. Машина Чона тормозит у кованых ворот, Чонгук смотрит на фасад здания и сжимает зубы, он бы тут не появлялся ещё лет сто.       Наверное, будь всё по-другому, Чонгук бы родился в нормальной семье, где не кичились деньгами, где в комнатах звучал бы смех, а не упрёки. Самое хорошее, что произошло в жизни Чона, это переезд в свою квартиру, где нет ненавистных ему лиц.       — О, какие люди нас посетили, — неприятный Чонгуку голос раздаётся в тишине гостиной. Чонха сидит на диване, листая какой-то модный журнал, наверное, думая, что сможет стать одной из моделей таких журналов. Наивный идиот. — Что решил домой вернуться?       — Закрыл свой рот нахуй, где отец? — Чон не хочет говорить с этим ублюдком.       — В кабинете, как и всегда.       — Предупреждаю последний раз, Чонха, я старше и в гневе я страшен. Ещё раз ты что-то вякнешь в мою сторону, я тебе зубы выбью, усёк?       Чонха замирает, смотря в упор на брата, он завидовал ему, хотел быть как Чонгук, копировал его стиль жизни, думая, что с ним будут общаться так же, как с Гуком, но все попытки заканчивались провалом. Чонгук был не только старше, но и умнее, и это бесило. Бесило, что ему приходится жить в тени брата, и даже папа не может повлиять на омегу. Что говорить про отца, он всегда был на стороне Чонгука, он его единственный наследник. Хотел бы Чонха избавиться от Чонгука? Определенно, да! Но если он его тронет, то закончит плохо, потому что за Чонгуком стоит Пак Чимин, а с этим альфой лучше не шутить.       Чимин нравился младшему Чону, такого альфу мог только глупый упустить, но все попытки обратить на себя внимание — это как биться головой в глухую стену. Чимин не смотрел на него как на омегу, только как на грязь под ногами. Когда он приходил к ним в гости, то только к Чонгуку, других он просто не видел. Поэтому Чонха ненавидел брата и был рад, что тот съехал, только забыл, наверное, что он тут на птичьих правах.       — Разговор есть, — Чон, не стучась, залетает в кабинет, отец сидит за столом и подписывает бумаги. Наверное, очередную сделку на чужую жизнь. Почему-то Чон чувствует отвращение, человек, сидящий перед, ним не его отец, он тот, кто когда-то убил своего друга, оставил маленького мальчика без родителя и ни разу не вспомнил, как сломал три жизни. — Ким Минхван, кто это?       — Откуда у тебя это имя? — сразу спрашивает отец, не догадываясь, кто мог рассказать сыну об этом имене, которое он хотел бы стереть из своей памяти.       — То есть тебя только это волнует? Почему ты не говорил, что у тебя был друг, которого ты убил, — Чон выливает правду на отца, — за несчастный кусок земли. Хрен с ним, что ты привёл в дом омегу, забыв папу, но убить! Куда делся мой отец, который дарил мне подарки на день рождения? Куда делась вся твоя благодать? Ты так старался ради себя, что построил этом дом на костях, на костях друга.       — Ты ничего не знаешь…       — Да мне и не нужно знать, я теперь тебя ещё больше ненавижу, — срывается с губ Чонгука, — больше у тебя нет сына, и когда ты вспомнишь обо мне, когда будет некому принести тебе стакан воды в старости, когда твой новый муж потратит все твои деньги и разорит твой бизнес, мне просто будет похуй. Я никогда тебя не прощу. — Чонгук разворачивается и уходит, оставляя отца одного.       В гостиной разбивается что-то, сопровождаясь громким криком, но альфа не слышит, он полностью ушёл в свои мысли, погружаясь полностью в тот день, когда сам уничтожил своего друга.

***

      — И что ты решил, — спрашивает Юнги, плюхаясь в кресло, разваливаясь на нём, — вы вместе?       — Да, но я боюсь облажаться, наверное, потому что он моё всё, мне одновременно хочется его обнять и отвадить от себя, это как замкнутый круг.       — Но ты его любишь?       — Любить не достаточно, Юн, мне хочется его оберегать, защищать, привязать к себе. Но я не имею права, я не достоин его.       — За него не решай, если вам хорошо вместе, сядьте поговорите. Либо навсегда убери его из своей жизни. — Мин затыкается, когда телефон друга звонит и усмехается. — Вспомни солнце.       — Да, Гуки? — расплывается в дебильной улыбке Ким. Вот тебе и глава мафии, одного звонка хватило, чтобы он превратился в розовую лужу. — Конечно, я сейчас выйду.       — Он что здесь? — Мин аж подпрыгивает на месте.       — Угу, пошли со мной.       — Конечно, я пойду, я должен увидеть того, кто сделал из тебя лужу, Ким.       Тэхён смеётся и выходит из кабинета. Юнги прав, Чонгук тот, кто имеет на него все права. Тэхён рядом с ним превращается в котёнка, которого нужно только гладить и любить.