Кровь на лацкане

      Чонгук сидел, прижавшись спиной к холодной стене и обхватив колени руками. Он уже давно потерял счёт времени — минуты сливались в часы, а часы — в бесконечность. Здесь не было окон, ни звуков с улицы, только гулкая пустота и собственное дыхание.       Омега то и дело повторял имена своих самых близких людей. Это единственное, что он мог, лишь бы не сойти с ума. Ему хотелось в крепкие объятия своего альфы, в которых было так спокойно. В животе урчало от голода, но это было не так важно. Физическая боль притупилась, уступив место глухой тоске и страху. Он боялся не за себя, а за малыша внутри него, ведь он хотел сделать сюрприз Тэхёну, подарить часы вместе с тестом, чтобы альфа отсчитывал время до рождения сына. Он уткнулся лицом в колени, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Видимо, не судьба.       В звенящей тишине омега услышал тяжёлые уверенные шаги за дверью, они остановились, и в замке повернулся ключ. Чонгук вздрогнул от скрежета, но быстро взял себя в руки, нельзя показывать слабость этим ублюдкам.       — Вставай, омега, босс хочет тебя видеть.       — Да пошёл ты, я лучше сдохну здесь, чем пойду с тобой.       — Слушай меня сюда, шлюха, ты сейчас встаёшь и идёшь за мной, и если мне не понравится твоё поведение, я прострелю тебе голову и отправлю её твоему Тэхёну. Понял меня?       — Да.       — А теперь встал и пошёл, мой босс не любит ждать.       Место, куда привели Чонгука, так и кричало роскошью, у омеги глаза ослепли от такой вычурности. По сравнению с его домом, милым и уютным, у хозяина явно не было вкуса. Чёрные стены и белые диваны вообще не вписывались в его представление об уюте. Всё здесь было резким, даже слишком, будто тут вообще никто не жил, а только демонстрировал свой статус. Чонгук поёжился, чувствуя себя неуютно среди этой помпезной, бездушной роскоши.       — На лицо куколка, фигура, как у модели, — раздался позади Чонгука чересчур слащавый голос, — теперь ясно, что нашёл в тебе Ким Тэхён.       Чонгук резко обернулся, встретившись взглядом с мужчиной, который только что вошёл в дверь, его шаги были плавными, он шёл, как король, а на губах играла широкая улыбка, в глазах читался откровенный оценивающий интерес. Омега инстинктивно сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.       — Не думаю, что вас это касается, — голос Чона прозвучал холодно, на что мужчина только улыбнулся ещё шире. Как же омеге хотелось размазать это лицо в кровавое месиво!       Мужчина сел в кресло, не резко, плавно, словно хищник, изучающий свою добычу, которой был этот омега.       — Ошибаешься, куколка. Всё, что связано с Ким Тэхёном, касается меня напрямую. Ты — его новая игрушка, а я — тот, кто решает, как долго игрушки остаются в его коллекции. И не надо делать такое лицо, как будто ты не знал, у него таких, как ты, было много, и все они мертвы, я убил их.       — Монстр.       — Обожаю, когда омеги выпускают коготки, люблю страсть.       — Тебе лечиться надо, больной.       Мужчина рассмеялся — по комнате пронёсся низкий, бархатистый звук, от которого у омеги побежали мурашки по коже.       — Какая дерзость. Мне нравится, но запомни одно, куколка — в этом доме правила устанавливаю я. И твоё мнение здесь имеет ровно столько же веса, сколько пыль на этих диванах. — Он небрежно провёл пальцем по подлокотнику кресла, стирая невидимую пылинку, и снова посмотрел на Чонгука с хищным блеском в глазах. — Но я не всегда такой добрый. А сейчас мы с тобой сделаем очень важный звонок. Кое-кто мне задолжал его. — Альфа достал свой телефон и набрал номер, ставя на громкую связь. — Здравствуй, мой дорогой.

***

      — Если хоть один волосок с его головы упадёт, я найду и убью тебя. — рычал Ким в трубку, сжимая телефон до хруста. Рядом с ним сидели Чимин и Юнги, а отец Чонгука, склонившись на ноутбуком Сокджина, смотрел, как омега ищет источник звонка в матрице.       — А ты не угрожай мне, — раздался в ответ голос Джихо, — твой омега у меня. Пока цел, но кто знает, что может случиться. — Мужчина махнул рукой, как будто Ким мог это увидеть, и в трубке послышался пронзённый криком боли голос Чонгука. — Ой, кажется, переборщил, — добавил он с издевкой, а потом голос стал холодным, как лёд. — Откажись от всего, Тэхён. Отдай мне свой бизнес, людей, и я его пощажу, время у тебя до завтра.       Чимин всхлипнул совсем не по-альфьи, он видел, как Тэхён борется с собой, как каждая секунда этого разговора высасывает из него силы, но вместе с этим прибавляет ярости.       — Ты всегда получал, что хотел, Джихо, — вмешался отец Чона, — отпусти его.       Тэхён сжал кулаки так, что побелели костяшки. Внутри него боролись два чувства: всепоглощающая ярость и ледяной страх за омегу.       — Какие люди, — хохотнул До, — что, Тэхён нашёл себе помощника? — Ким видел, как напрягся Чон старший от этих слов. — Я дал тебе время. — И отключился.       — Собираемся, — рыкнул альфа, — кидая телефон в стену. — Я убью его. Джин, ты нашёл что-нибудь?       — Да, вот здесь. — Омега развернул ноут, показывая точку на карте. — Он не прячется, это странно. Ловушка?       — Вся моя жизнь — ловушка, Джин. Юнги, поехали. — Тэхён уже двинулся к двери, но остановился. — Чимин?       — Я еду, после спасения ты его оставишь, плевать я на тебя хотел с высокой колокольни, понял?       До завтра Тэхён ждать не будет, он вытащит Чонгука сегодня и выпустит весь свой магазин в лицо ублюдка, что посмел тронуть его. Они выдвинулись через час, с тремя машинами охраны, дорога вела через лес, Тэхён сжимал руль, смотря больше на точку на экране, чем на дорогу. Сзади сидели Чимин и Намджун, который протирал салфеткой глок, Юнги сидел спереди, Сокджин и отец Чона остались дома, следить оттуда. В салоне царила напряжённая тишина — каждый был в своих мыслях.       — Тэхён, — прозвучало в наушнике, — сбавь скорость!       — Да не волнуйся, Джин, я же бессмертный. — Хохотнул Ким, но скорость сбавил.       — Ты идиот, через 500 метров направо поворачивай.       — Разве не влево?       — Направо, слева вы выедете на открытую территорию, а справа можно оставить машины со стороны чёрного хода. Но там тоже охранники стоят.       — Хорошо, — Тэхён свернул направо, въезжая в лесополосу, под колесами хрустели сухие ветки, а свет фар выхватил из темноты сбоку стены особняка.

***

      — Отнеси его в подвал! — приказал До, брезгливо смотря на омегу, лежащего на полу, капли крови стекали по красивому лицу, но это не волновало его. — Пристегни к стене, пусть повисит.       — Да, босс, — мужчина подхватил Чона на руки и спустился с ним вниз, на самый нижний этаж, где стены были пропитаны кровью, страхом и болью. Пристегивать альфа омегу не стал, только положил на старый матрас и немного побил по щекам. — Чонгук, проснись.       Омега медленно открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, на него смотрел тот самый альфа, который заходил сначала с другим альфой, который хотел изнасиловать его. Что ему нужно от него?       — Твой парень скоро будет здесь. Вся империя До сегодня рухнет, ты должен уходить.       — Это шутка? — прохрипел Чон, сжимая кулаки до боли, всё тело горело и болело от ударов. — Ты… помогаешь мне? Я что идиот?       — Сейчас не время для пререканий. Я работаю на Тэхёна два месяца, я знаю, что такое боль Чон, сейчас ты медленно встаёшь, через крики, неважно, ты встаёшь и идёшь к чёрному ходу, там тебя будет ждать человек, он выведет тебя на трассу. Водить умеешь? — Чон кивнул. — Это хорошо, через пару километров в кустах будет стоять машина, ключи в бардачке. Уезжай, только не домой к Киму, там тебя До найдёт. Есть место?       Чонгук вспомнил небольшой парк на окраине, их с Тэхёном место, там есть небольшой домик, построенный для их встреч. Он кивнул.       — Беги Чонгук, беги, — мужчина вытащил пистолет, услышав крики наверху. — Тэхён найдёт тебя сам. И прости за слова, что я тогда произнёс, мне жаль.       Времени на раздумья у омеги не было, он, пошатываясь, держась за стенки и стиснув зубы, продолжал идти, каждый шаг отдавался острой болью во всем теле. Он не оглядывался, хотя слышал, как нарастает шум — крики, топот, звуки борьбы. Сердце билось так громко, что казалось, заглушало всё остальное вокруг. Он понимал, если остановится — его найдут.       Кое-как добравшись до чёрного хода, он толкнул дверь, но не успел сделать и пары шагов, как его подхватили чужие руки и знакомый аромат проник в лёгкие.       Тэхён.       Альфа держал в руках своего омегу, побитого, всего в ссадинах, и мысленно уже сворачивал шею До Джихо.       — Тэ, — прошептал Чонгук. Он больше не мог терпеть боль и просто вырубился в любимых руках.

***

      Альфа никогда не любил больницы, его бесил этот безэмоциональный белый цвет, запах хлора и медикаментов, взгляды медсестер, что облизывали, а не пытались помочь. Но сейчас у него не было выбора, он бы своего омегу никому не доверил, даже Юнги. Доктор Чон, который ни один раз спасал его жизнь, уже ждал его у входа с носилками.       — Хосок…       — Клади его на каталку и не волнуйся, я всё сделаю.       Тэхён положил Чонгука на носилки и пару секунд смотрел на свернувшегося маленьким комочком, на его раны и ссадины. Чонгук ни в чём не виноват, он не должен был вообще здесь лежать, он всё испортил, и Чимин оказался прав — он должен его оставить, только так Чонгук будет в безопасности.

***

      Стерильность в жизни — это чистота, без всякой примесей и грязи. Не только внешне, но и внутренне, когда мысли, чувства и поступки свободны от негатива. Но мысли альфы, чьего омегу похитили и избили, были далеки от стерильности, он не в грёбаной операционной, где чистота слепит глаза. Всё, что осталось — это оглушающая ярость, смешанная с болью и страхом за омегу. Если он не выживет, альфа просто разъебёт этот мир на кусочки.       Сейчас альфа не видит белых стен больницы, а лишь грязные руки, которые касались Чонгука. Он слышит не ровный писк приборов, а глухие удары и болезненные стоны омеги, в воздухе висит не запах антисептика, а металлический привкус крови.       — Я уничтожу его, — альфа берёт в руки холодную омежью, пытаясь не задеть катетеры и трубки. — Я весь мир положу к твоим ногам…       — Нет, Ким, ты уйдёшь, как и обещал. — Чимин подаёт голос, сидя в кресле в палате.       — Попрощаться-то можно?       — Уже поздно, уходи.       Стерильность — это иллюзия, привилегия тех, кто не терял, а Тэхён потерял, и сегодня его руки снова умоются в крови, его зверь будет разрываться от ярости, но это будет его право — его реальность. Реальность — где Чонгуку не место.

***

      Тишина обрушилась на старый склад как бетонная плита. Крики и хрипы оборвались на полуслове. Юнги возвышался над Джихо, чьё лицо превратилось в кровавое месиво, кулаки были сжаты, на костяшках блестела свежая кровь. В воздухе висел густой запах табака и страха, смешанный с ароматом железа.       Тэхён остановился в центре, лампочка на потолке отбрасывала его тень, которая легла на грязный пол, накрывая тело на полу.       — Опоздал, — голос Мина был похож на скрежет металла по стеклу. Он вытер руки о штанину дорогого костюма, не сводя с Тэхёна взгляда. — Как он? — альфа понял, что речь о Чонгуке.       Тэхён не ответил, но Юнги и так понял, что плохо. Ким посмотрел на мужчину на полу, медленно расстегнул пуговицы на своём пиджаке и небрежно сбросил его на пол. Ткань беззвучно легла в пыль.       — Ты… — Тэхён сделал шаг вперёд. Его голос был тихим, почти шёпотом, но он эхом разнёсся по помещению, — … тронул моё.       До усмехнулся, но в его улыбке не было веселья, только оскал загнанного в угол зверя.       — Твоё. Он-то? Он просто шлюха…       Договорить он не успел, движение Тэхёна было молниеносным, смазанным, удар пришёлся в челюсть, снизу вверх с такой силой, что послышался хруст ломающейся кости в наступившей тишине.       Джихо отлетел назад, врезавшись в металлический стеллаж. Сверху с грохотом посыпались инструменты для пыток. Тэхён не дал ему опомниться, он уже был рядом, схватив альфу за грудки одной рукой, и впечатал его спиной в холодный металл стеллажа так, что тот прогнулся.       — Ты, грязь, тронул то, что тебе не принадлежит, и думал, что это сойдёт тебе с рук — прорычал Ким ему в лицо. Его глаза были абсолютно чёрными, бездонными колодцами, полными ярости. Он сжал пальцы на горле Джихо, перекрывая доступ воздуха. — Ты дышишь, потому что… — чуть ослабил хватку, позволяя До сделать хриплый вдох… — что я не решил, как ты будешь умирать.       В глазах Джихо плескался животный страх, смешанный с бессильной злобой. Он пытался оторвать от себя руку Кима, но хватка была стальной.       — Ты… пожалеешь… — прохрипел он.       Тэхён наклонился ближе, его губы искривились в жуткой пародии на улыбку.       — Нет. Это ты пожалеешь, что родился на свет, когда решил, что можешь трогать моё.       Он с силой ударил затылком Джихо о металлическую стойку. Раздался глухой стук, и тело в его руках обмякло, Тэхён разжал пальцы, и До сполз на грязный бетонный пол, как тряпичная кукла. Он брезгливо вытер руки.       — Уберите это дерьмо отсюда, — бросил Тэхён через плечо, даже не повышая голоса. Двое его людей тут же подскочили к мужчине и поволокли его к выходу.       Ночь встретила его влажным воздухом, но даже он не мог остудить жар, бушующий в крови. Тэхён втянул его полной грудью, пытаясь успокоить пульс, но тот всё ещё грохотал в ушах, заглушая звуки. Он посмотрел на свои руки — костяшки были сбиты в кровь, но боли он не чувствовал.       — Ты серьёзно его оставишь? — Сзади подошёл Юнги, протягивая альфе влажное полотенце.       — Да, я вернусь в Америку, пока я ещё могу. Следи за ним, Юн, не давай в обиду, и самое главное — молчи. Он не должен знать, где я. И Чимину передай это. Собери людей Джихо, дай им выбор. Его территории переходят под твой контроль. А кто не захочет оставаться — убей. В принципе, не мне тебя учить.       — Хорошо. Но знай, ты всегда можешь вернуться, мы будем тебя ждать.