Первая любовь

      Голова камнем лежала на подушке и отвернуть её от слепящего глаза луча не представлялось возможным. Рука, до этого всю ночь обнимавшая чужое тело, оказалась в очень неудобном положении, кончики пальцев покалывало, а сдвинуть её с места оказалось невероятно сложно. По спине струился липкий пот, влажность чувствовалась и под коленями.       Фаенон недовольно замычал, когда онемевшей рукой ударил себя по носу, пытаясь закрыться от солнца. Во рту неприятно першило, веки словно склеили клеем. Повернувшись на спину, он раскинул руки в стороны и не нащупал рядом другого человека, зато правой коснулся прохладного бока пластиковой бутылки.       Кое-как подцепив её слабыми пальцами, повернулся на бок и попытался открыть, уже не пытаясь разлепить веки. Живительная влага помогла немного взбодриться, но её оказалось мало, чтобы утолить жажду.       «Предатель, просил же разбудить», — парень нахмурился и сел. Смена положения вызвала лёгкое головокружение, но теперь глаза не слепил солнечный луч. Продолжать сидеть с закрытыми глазами показалось идиотской идеей.       Сквозь пелену после сна почти ничего невозможно было разглядеть. Перед глазами оказалось компьютерное кресло, на котором лежала аккуратная стопка одежды и телефон с ключами. Фаенон не сразу разглядел маленькую записку на самом верху стопки. Пытаясь сфокусировать зрение, он начал читать.       «Не стал тебя будить, тк мать ушла на смену ещё раньше, чем я встал. Таблетки знаешь где, вода в холодильнике. Будешь уходить — захлопни дверь. Твою маму предупредил, что ты остался у нас.»       Как и всегда — строго по делу, ни единого лишнего слова. Таков Мидей, которого Фаенон знает очень давно. Даже представить сложно, что он будет говорить что-то не по делу.       Глядя на аккуратные буквы, Фаенон не мог сдержать улыбки. Каждая чёрточка, линия и переход между буквами — изучены вдоль и поперёк. Странно, конечно, изучать чужой почерк и пытаться потом по нему определять настроение автора, но Фаенону просто нравилось это.       Когда-то он кичился тем, что у него идеальный почерк и его хвалят все учителя. Дёрнул же его кто-то поспорить с Мидеем, что тот не сможет исправить свои отвратительные каракули. В том споре, очевидно, проиграл Фаенон. Почему-то проигрыш даже не был обидным.       Нередко он просто так стаскивал чужую тетрадь и уносил домой, просто чтобы полюбоваться. Мидей ругался, но позволял и дальше проворачивать подобное. Фаенон привык, что многое ему сходит с рук, если это связано с Мидеем. А многое — это не преувеличение.       Пиликанье телефона где-то на столе отвлекло от приятных воспоминаний. Потянувшись за гаджетом, Фаенон взвыл. Кожа болела ужасно и казалось, что она порвётся от малейшего движения. Пришлось вставать, чтобы не тянуться.       Было неожиданным, что ему написала мама. Она просила придти как можно скорее, ведь что-то важное нужно было обсудить. У Фаенона появилось очень плохое предчувствие, которое заставляло сердце в груди тревожно биться и грудь сжималась, мешая полноценно дышать.       В связи с последними событиями, разговор точно не будет приятным и, скорее всего, Фаенон ещё очень долго будет переваривать услышанное. Впервые за много лет родители поссорились и эта ссора стала роковой для их семьи. Всё стало стремительно рушиться, домой возвращаться не хотелось — там уже не было прежнего уюта, только крики, которые родители тщетно пытались от него скрыть, и напряжённая атмосфера, мешающая расслабиться. Дом перестал быть убежищем от всех проблем. Он стал этой огромной проблемой.       Неохотно осмотревшись по сторонам, Фаенон включил вентилятор, чтобы немного охладиться и стал раскладывать вещи из стопки. Они приятно пахли порошком и лавандовым кондиционером для белья. Всегда, когда появлялась возможность, Фаенон невзначай обнимал Мидея и ощущал этот запах. Он стал практически родным и жить без него становилось сложно, насколько бы абсурдно это не звучало.       Тот самый луч, что его разбудил, уже добрался до ткани шорт. Невыносимая жара доставляла жуткий дискомфорт:всё тело потное, кидает то в жар, то в холод из-загоняющего горячий воздух вентилятора. Фаенон поднялся на ноги и вздохнул. Сначала стоило принять душ, прежде чем переодеваться в чистую одежду и покидать этот дом.       Впервые парень оказался в доме друга в полном одиночестве. Обычно, если так получалось, что Мидей с утра уходил на тренировку, то дома всегда оказывалась Горго. Ещё непривычней было то, что ему оставили чистое полотенце на стиральной машине, но не прозвучало знакомого:"Кинь в корзину, как вытрешься". Он не сомневался, что это ему — Мидей специально оставлял его тут.       В груди приятно заныло. Ничего особенного не произошло, но такая забота была очень приятна, даже если это простое гостеприимство. Фаенон положил свои вещи сверху на полотенце, скинул спальные шорты и шагнул в душевую кабинку.       Горячая вода ударила по обожжённой коже и парень скривился от неприятных ощущений. Опустив взгляд вниз, увидел красную кожу на груди, на которую до этого не обратил внимания. Всё было не так плохо, как показалось изначально. Плечи тоже болели, поэтому он старался двигаться как можно аккуратнее.       Гель для душа оказался с охлаждающим эффектом и эта прохлада немного облегчила страдания от горячей воды. Вечером Фаенон особо не задумывался над тем, чтобы как следует вымыться:стоял под струями воды, прокручивая моменты дня, в один момент вспомнил карамельную кожу Мидея, её ощущение под пальцами. Под алкоголем он особо не задумывался над тем, что собирался сделать. Опустил руку к паху и сжал в кулаке наливающийся кровью орган...       Фаенон встрепенулся, поняв, что сейчас ситуация снова выйдет из-под контроля. Быстро смыл остатки пены, выключил воду и выхватил полотенце, уронив свои вещи на кафель. Вытеревшись насухо, быстро натянул одежду и вылетел в коридор. На кухонном столе краем глаза заметил тарелку и стакан.       Горго оставила ему большой кусок запеканки и стакан гранатового сока, положив рядом небольшой стикер с подписью:«Приятного аппетита». Есть не очень то и хотелось, но он сел и взял вилку. Дома ему точно не удастся поесть спокойно.       Вымыв за собой тарелку и сполоснув стакан, вернулся в комнату и сел перед вентилятором. Уходит не хотелось, но, судя по времени, Мидей вернётся ещё не скоро. «Мама ждёт», — вздохнул он и, осмотрев комнату, встал. Выключил вентилятор, одну подушку закинул обратно на кровать, закрыл окно и, больше не находя причин оставаться, вышел из комнаты.       Пакет со своими пляжными принадлежностями обнаружил в коридоре. Взял его и обулся. Смотря на дверь, надеялся каким-то чудом остановить время и остаться тут подольше, только бы не переступать порог. В животе всё ещё крутило из-за плохого предчувствия.       Горячий воздух опалил лицо, когда он перешагнул порог. Солнце жгло в полную силу и, казалось, плавило всё вокруг. Парень захлопнул дверь, проверил:закрылась или нет. Выйдя под палящие лучи, захотел развернуться и зайти обратно в дом. Там хотя бы вентилятор был, который худо-бедно, но немного облегчал страдания.       Калитка была открыта и её закрывать на ключ не имело смысла. Как выразилась Горго:«Кому нужны наши два помидора, три огурца и куча травы? Никому». В Элизии Эйдес все друг друга знали и поэтому никто друг к другу на участки не лазил, хотя в квартиры несколько раз пытались. Воров быстро поймали, но тогда весь городок стоял на ушах ещё полгода.       Фаенон повернул направо и пошёл по неровной тропинке, вдоль и поперёк испещренной мелкими ямками и камнями. Идти ему совсем чуть-чуть, поэтому шаги были медленные, несколько раз специально пропускал повороты под разными предлогами:«Там собаки, тут алкоголики, тут бабулька неприятная, может тыкнуть в бок и назвать неласковым словом».       Проходя мимо детской площадки, Фаенон остановился. В такую рань там уже было несколько ребят, спрятавшихся под горкой от палящего солнца. Когда-то и он с друзьями так прятался, но тогда и площадка совсем другая была:деревянная горка, качели и песочница. Сейчас же выстроили целый подводный корабль синего цвета, качелей стало больше, а песочница стала лодкой. Красиво, но раньше было лучше.       — Чего встал?! Вот молодёжь какая пошла! — раздался старческий голос позади, от которого мурашки пробежались по спине.       «Как она сюда вообще забрела?» — сетовал парень. Пытался обойти улицу, где живёт та самая бабушка, но она каким-то образом сама его нашла. Почему-то на всех детей она точила зуб, а на Фаенона особенно, в то время как Мидея она не трогала. Парень тяжко вздохнул.       — А вы чего тут ошиваетесь?! Только и можете, что шуметь! — переключилась она на детей, сидящих под горкой. — Мусорите тут, а мне за вами убирать!       — Тут убирается дворник, — ответил ей Фаенон, улыбаясь натянуто. — Да и площадка детская, почему они не могут тут играть? Вы, если так подумать, живёте на соседней улице.       — А тебя никто не спрашивал! Никаких манер!       Фаенон стёр улыбку с лица и, глядя на кричащую старушку сверху вниз, размышлял о том, что сказал не так. Перебирая сказанное, решил, что ей не понравилась язвительная манера в его тоне.       — Извините... — начал он, когда пожилая женщина сделала паузу, но она тут же перебила его.       — Иди отсюда! Знаю я таких! Педик!       В ушах зашумело. Фаенон поражённо смотрел на её искажённое от омерзения лицо. Он многого от неё наслушался, но никогда она так его не называла. Чувство тошноты подкатывало к горлу, пока он смотрел на неё, переключившуюся снова на ребят. Отвернулся, сделал глубокий вдох и пошёл прочь, напрямик домой. Уже не так пугало то, что услышит дома. Настроение и так упало ниже некуда. Теперь любые новости перенести будет легче.       Он никогда не задумывался, что какой-то не такой. Совершенно спокойно принял тот факт, что парни ему нравятся гораздо больше, чем девушки. Точнее, конкретно Мидей. Может влюбился он намного раньше, чем осознал свои чувства, но последний год покоя не было рядом с другом, которого и за друга уже сложно воспринимать. А ведь Мидей думает, что ему нравится Кастория и всячески пытается помочь наладить контакт. Только помогать наладить контакт не нужно и сводить тем более. Они двоюродные брат и сестра. Мидей, конечно, про это не знал, как и все остальные.       После слов конфликтной бабульки закралась мысль, что он действительно какой-то не такой. Но ему ведь только Мидей нравится, так разве это ненормально? На других он даже не смотрит. «С чего она вообще такое решила? Я же не крашусь, волосы натуральные, ногти не крашу, юбку не ношу... Или я чем-то другим выделяюсь?» — он вздохнул и остановился. Захотелось развернуться и вернуться на площадку, чтобы высказать всё, что о ней думает и плевать на все нормы приличия. Но воспитание не позволит.       Посмотрев на заросший клочок между участками, Фаенон решил попытать удачу. Направился прямо в траву и, высоко поднимая ноги, пробрался к калитке, спрятанной за зарослями. Она всегда была открыта, в отличие от той, которая считалась главным входом на участок. Дёрнув ручку, облегчённо выдохнул и открыл пошире. Пришлось снова пробираться через высокую траву.       Едва не потеряв пакет с вещами, выбрался на очищенный участок и, стряхнув пыль с себя, пошёл к террасе. Стол, который обычно там стоял, куда-то делся, горшки с цветами тоже. Фаенон напрягся и поспешил зайти в дом. На пороге его ждала пустота, только одиноко стоящие шлёпки матери.       «Нас обокрали? Нет. Тогда бы я ещё по пути всё узнал бы», — он разулся, скинул пакет на пол и поспешил в зал.       — Мам? — обеспокоенно позвал Фаенон, заметив на единственном оставшемся кресле, задыхающуюся в плаче женщину. Он тут же подскочил к ней и упал на колени, пытаясь снизу заглянуть ей в лицо. — Что случилось?!       — Твой отец... — начала она, но подавилась всхлипом.       Парень встал на ноги и пошёл на кухню. Та тоже была практически пустая:один стул, один шкафчик и раковина. Повезло, что осталось несколько стаканов и тарелок. Набрав воды, решил не искать аптечку, ведь та тумбочка, в которой она находилась, тоже отсутствовала.       — Держи, — он протянул стакан матери. Она дрожащей рукой приняла его и сделала маленький глоток, продолжая всхлипывать.       Фаенон снова опустился перед ней на колени и стал ждать, когда она немного успокоится и расскажет, что же произошло. Колени начали болеть уже через несколько минут нахождения в неудобной позе, но он стоически терпел неудобства, да и сесть было негде, поэтому выбора тоже не было.       Аудата немного успокоилась и сжала прохладный стакан хрупкими руками. Подняв голову, она посмотрела красными глазами на сына и в них снова засверкали слёзы.       — Твой отец проиграл огромную сумму денег, которую занял, не смог вернуть и куда-то пропал. Вчера вечером пришли люди. Они вынесли практически всё, — её взгляд устремился в коридор, будто там мог кто-то быть. — Нам до вечера надо все вещи куда-то перетащить. Дом уже переписан на того человека.       Внутри всё рухнуло. Сердце замерло, а в голове зашумело. В глазах окружающий мир потерял чёткость, но парень нашёл в себе силы неверящим взглядом уставиться на мать. Просто надеялся, что это какая-то шутка и они просто переезжают, а это просто слишком неудачная шутка. Но обстановка, взгляд матери и отсутствие отца последнюю неделю — прямые доказательства, что это не шутка. Глаза защипало.       — Они сказали, что того, что они выручат за дом хватит для погашения долга с процентами. Та квартира... Нам кроме неё идти некуда.       — Там же сейчас... — начал Фаенон, но продолжить не смог.       Аудата всхлипнула ещё громче, чем прежде и уткнулась лицом в ладони, скрывая в миг постаревшее на десяток лет лицо. Парень посмотрел в окно, на котором не висели привычные шторы. Из глаз так и норовили сорваться горькие слёзы. «Если я сейчас расклеюсь, то кто же поможет маме...» — Фаенон сжал губы, шмыгнул носом. Ему нельзя сдавать позиции. Теперь его очередь поддерживать близкого человека в сложной ситуации.       — Иди на квартиру. Думаю, Кастория сейчас дома, — сказал он, когда женщина притихла. — Чемоданы я как-нибудь сам перенесу.       — Нет... Их слишком много и они тяжёлые.       — У меня есть на примете тот, кто может помочь.       Аудата убрала ладони от лица и посмотрела на сына вопросительно, но очень быстро её лицо вытянулось и она замотала головой. Парень понимал, почему она так отреагировала. Для неё Мидей — неотёсанный мальчишка, росший на улице и не имеющий манер. Она никогда не говорила этого в слух, но по её словам в отношении друга сына и так всё становилось ясно. Женщина старалась не показывать своей неприязни лично перед Мидеем, а он, в свою очередь, старался перед ней не показываться.       Фаенон не понимал, почему Аудата так относилась к Мидею. Да, он категоричен, в некоторых аспектах резковат и выглядит как хулиган. Но она ведь видела на школьных соревнованиях его достижения, слышала похвалы учителей на собраниях и видела Мидея на доске почёта в школе. С Горго она тоже не особо ладила. Сколько бы не пытался Фаенон сгладить углы — ничего не получалось.       А если она узнает про то, какие чувства её сын питает к своему другу? Да она его из дома прогонит и оборвёт все связи. Если у них что-то и получится, то Аудата про это не узнает.       — Не нужно лишним ушам знать про то, что у нас происходит, — строго сказала женщина, выпрямившись в кресле.       — Городок маленький. Наверное, уже и так все и всё знают, — Фаенон нахмурился.       «Так вот как она на той площадке в такое время оказалась. На разведку ходила», — он цокнул языком, отвернувшись в сторону. Кое-что стало понятно. Скоро абсолютно все узнают о том, что с ними произошло.       — Если нанимать грузчиков, то вести разлетятся намного быстрее, а Мидей в любом случае узнает. Так мы хотя бы вещи перенесём без лишних свидетелей.       — Сынок, попроси кого-то другого, если уже решил самостоятельно этим заняться.       — Мам, — он встал на ноги и сложил руки на груди. — Я ему доверяю и попросить могу только его. Почему он тебе так не нравится?       Аудата промолчала, строго глядя снизу вверх. Она пыталась своим видом донести, что отчитываться не собирается. И так каждый раз, когда на фоне её неприязни к Мидею и непонимания этого Фаеноном — вспыхивают ссоры. Сейчас это было совсем ни к чему, поэтому парень вздохнул и подытожил:       — Мидея я всё таки попрошу.       Женщина отвернулась от него. Вместо слёз на её лице теперь было негодование, которое она скрыть не могла. По итогу, всё вышло так, как и всегда:Фаенон вставал на защиту друга, а Аудата на него за это обижалась. Не так сильно, чтобы игнорировать, но всё же некоторое время будет очень краткой в своих высказываниях.       — Я позвоню Кастории и узнаю, дома она или нет, — сказал Фаенон.       — Не надо, у меня есть ключи. Я возьму несколько чемоданов, чтобы тебе немного легче было, — она встала с кресла, прихватив из-за спины папку с документами.       Парень шустро проскользнул в спальню, опередив женщину. Осмотрев имеющиеся чемоданы, набитые пожитками, взял два самых маленьких, которые можно катить по земле и вывез в коридор.       — Бери их, остальное я сам. Ты всё успела запаковать?       — Да.       Аудата взялась за ручки и покатила чемоданы к двери. Фаенон несколько секунд смотрел ей в след и за несколько шагов догнал, чтобы помочь спустить груз с веранды. Женщина обулась и на улице напоследок взглянула на сына. Ничего не сказав, направилась к калитке. Парень проводил её взглядом и достал телефон.       Отправил короткое сообщение:«Ты скоро освободишься? Помощь нужна», — убрал телефон и вернулся в дом. В спальне было ещё три больших чемодана, забитых одеждой, а в его комнате один и четыре больших сумки, несколько коробок и рюкзак. Мебель отсутствовала, оставались только пыльные следы.       «Когда она только успела всё собрать?» — удивлялся парень, перетаскивая всё в коридор. Придётся делать не меньше пяти заходов, чтобы всё перетащить, а путь до квартиры не близкий.       В кармане зажужжал телефон. Звонил Мидей.       — Что случилось? — с ходу начал парень. Его голос был уставшим и на секунду Фаенона кольнул стыд. На фоне кто-то громко переговаривался и шуршал одеждой.       — Надо вещи из моего дома в другое место перенести, сам я тут и до утра не управлюсь, а закончить надо к вечеру, — он неловко почесал затылок, оглядывая пожитки в коридоре. — Я расскажу тебе всё, когда придёшь. Это не телефонный разговор.       — Через десять минут буду, — ответил Мидей и отключился.       Фаенон вернулся телефон в карман и неуверенно зашагал вглубь дома. Надо было попрощаться с домом, который хранил огромное количество воспоминаний. Особенно о счастливом и беззаботном детстве. Наверное, он ещё не полностью осознал, что происходит. Страшно было даже подумать, что сюда он больше не вернётся как к себе домой. «Неужели отец давно увлекается азартными играми? Из-за этого они поссорились?»       Пройдя через спальню родителей, кухню, свою комнату и гостевую — вернулся в зал и сел на кресло. Осознание всё ещё не приходило, а одиночество и тишина начинали давить на ослабевшее сознание. Устремив взгляд в окно, он стал ждать. Скоро придёт Мидей и не будет так плохо.       По щеке покатилась горячая капля, попала в уголок губ. Солёная и горькая. Следом вторая, третья... Что-то всё таки треснуло внутри и наедине с собой не получилось быть сильным. Боль, которая копилась долгое время, вырвалась на ружу градом слёз. Он притянул к груди колени и обнял их, лицом уткнулся в них, стараясь заглушить всхлипы.       В голове было совсем пусто и окружающий мир словно исчез, оставив после себя пустоту. Тишина. Одиночество.       Сквозь шум в ушах он не услышал как во дворе заскрипела калитка, следом раздался щелчок входной двери и быстрые шаги по коридору. Фаенон поднял покрасневшие глаза и увидел ошарашенного Мидея, застывшего в проходе.       Положив щёку на колено, парень продолжил наблюдать за другом. Слёзы катились по щекам, скатывались на сухую кожу колена и текли ниже. В голове мысли не задерживались дольше, чем на секунду. Сложно было даже просто обработать и понять выражение лица Мидея. Тот хмурился, шевелил губами, но ничего не мог вымолвить. Обескураженный едва ли не больше, чем Фаенон, когда увидел дом почти полностью пустым, парень не смел сделать и шагу.       Фаенон потерял счёт времени. Смотрел, смотрел и смотрел. Ничего не понимал. Слёзы уже перестали течь из глаз водопадом, но всё ещё хотелось плакать, да так, чтобы слышали все. Их семья теперь покрыта пятном позора, которое они никогда не смогут смыть. Люди очень злопамятные, если это касается ошибок других.       Мидей сдвинулся с места и Фаенон поднял голову с коленей, а затем и ноги спустил на пол, чтобы дать пространство для объятий. Нет ничего лучше, чем молчаливая поддержка дорогого человека. Крепки и надёжные руки на спине, тихое дыхание у уха и гулкое сердцебиение в чужой груди. Медленно, будто всплывая на поверхность из-под толщи воды, Фаенон снова смог формулировать мысли и осознавать окружающий мир. Мидея он обнял в ответ дрожащими руками, вынуждая того упереться коленом в кресло, чтобы не придавить своим телом.       — Он проигрался, а расхлёбываем мы, — произнёс парень глухо.       — Куда теперь? — так же тихо спросил Мидей.       — У мамы осталась доля в квартире умершей сестры. Это на окраине, но лучше, чем ничего.       Фаенон вздохнул и Мидей отстранился, заглядывая ему в лицо. Беспокойство в светлых глазах, сведённые вместе брови. Давно знакомая картина, но налюбоваться ей было невозможно.       — У нас тебе всегда рады.       — Я знаю, — он натянуто улыбнулся, но тут же исправился. — Но не могу...       — Можешь, — голос Мидея стал строгим, будто он отчитывает нашкодившего ребёнка. — Мой дом — твой дом. Моя мать всегда рада тебя видеть у нас.       Фаенон кивнул неуверенно. Да, он уже слышал эти слова, но всё ещё не мог позволить себе нагло заявляться к другу домой. Аудата же не ждала Мидея у них дома так же радушно. Сейчас всё станет ещё хуже.       — До вечера надо перетаскать все вещи.       — С коробками будет сложнее. Можно попросить Анаксагора, — предложил Мидей, отходя от Фаенона, чтобы тот мог встать.       — Он сейчас вертолёты ловит, — напомнил любезно парень. — Может, после обеда немного придёт в себя. Тут особо не следят, может и не поймают.       Мидей кивнул и вышел в коридор. Фаенон пошёл следом и встал рядом, чтобы посмотреть, как друг набирает сообщение Анаксе. Конечно, сразу ему никто не ответит, но и время пока что не поджимало, можно было подождать час или два.       — Мне сумку домой закинуть надо, — парень указал на чёрный бесформенный мешок на полу у входа.       — Придётся сделать крюк, — вздохнул Фаенон.       Закинув большую сумку на чемодан, Фаенон оценил возможность дотащить две подобные конструкции и кивнул сам себе. Закинул рюкзак на спину и вытащил на веранду вещи. Мидей повторил за ним, оценив неплохую идею. Ключей не оказалось в кармане, под лестницей тоже, поэтому пришлось оставить дверь открытой и пойти на выход с участка.       Мидей молча следовал за ним, то и дело поправляя сползающую с плеча спортивную сумку. Конечно, он сорвался сразу после тренировки и даже отдохнуть не успел. Фаенон чувствовал себя виноватым из-за этого, но прогонять друга, когда помощь действительно очень нужна, не стал. Лучше позже его как-нибудь отблагодарить.       Калитка с тихим щелчком закрылась и они подхватили груз, вытаскивая на ровную дорогу. Мидей остановился, снова поправил сумку и, чуть постояв в раздумиях, перекинул ручку через шею. Фаенон собирался предложить другое решение проблемы, но сказать ничего не успел.       — Вот же любопытные, — прошипел парень, поправляя сумку.       — Та карга даже из дома вышла дальше, чем на пять метров, чтобы узнать, что тут происходит, — Фаенон не сомневался, что друг поймёт о ком речь.       Парень услышал тихий смешок. Они поравнялись и по асфальтированной дороге покатили чемоданы к дому Мидея. Любопытные соседи высовывались из окон и дверей, чтобы посмотреть на идущих. В будний день многие оказались дома и Фаенон всегда удивлялся, насколько же много у них соседей, которые не работают и целыми днями только дома сидят. За столько лет Фаенон ни разу не видел, чтобы они в будний день оказывались не дома.       Их любопытство нервировало и хотелось спрятаться от взглядом, направленных в спину. Солнце продолжало греть спину, капли пота стекали к резинке шорт, а во рту стремительно пересыхало. Мидей несколько раз порывался накинуть ему на голову хотя бы полотенце, чтобы не напекло, но Фаенон отмахивался, говоря, что так будет ещё жарче.       Дорога казалась бесконечной, а тень, в которую Фаенон нырнул сразу же, как только они приблизились к калитке, была оазисом среди пустыни. Присев на землю, он облегчённо выдохнул, а Мидей прошёл на участок. Через несколько минут перед его лицом оказался стакан с холодной водой. Благодарно кивнув, Фаенон залпом выпил содержимое и отдал стакан.       Долго ждать не пришлось. Мидей вскоре вышел с рюкзаком на спине, в котором лежала бутылка с водой. Он встал перед Фаеноном и стал ждать, пока он соизволит подняться. Он пытался, но жара оказалась сильнее него.       — Сил нет, — надул губы парень и притянул руку Мидею, чтобы тот помог подняться.       Сверху послышалось цоканье, но руку сжали в ответ и потянули. С трудом поднявшись, парень отряхнулся и повернулся к другу, чтобы поблагодарить, но замер, уставившись на покрасневшую шею. «Что это с ним? Эм...» — он поднял взгляд выше. Уши тоже покраснели. Значит не показалось, но что же случилось?       — Пошли, скоро самый пик жары будет, — повернувшись, сказал Мидей и застыл, встретившись с Фаеноном глазами.       «Чего он на меня так смотрит? Сам весь красный стоит», — парень резко отвернулся, смутившись. Ничего не сказав, подошёл к чемоданам, стоящим под палящим солнцем, схватился за ручку и тут же отдёрнул руку.       — Горячо...       — Не надо было на дороге оставлять, — произнёс Мидей, выкатив свою часть груза на дорогу.       Фаенон ухитрился намотать тканевые ручки на нагретую часть и сжал посильнее. Пальцы рук с трудом слушались, отказываясь слушаться. Все силы куда-то пропали, но он упрямо зашагал вперёд, ведя друга за собой. «Ну вот только не сейчас», — думал про себя парень, неосознанно ускоряясь. Недовольный голос за спиной заставил остановиться и он обернулся.       — Ты куда так разогнался? Недавно даже встать не мог.       — Прости, задумался, — пристыженно ответил Фаенон и поравнялся с Мидеем.       Чем дальше шли, тем легче становилось дышать. Чемоданы уже не казались тяжёлыми, взгляды не сверлили спину. Молчать тоже надоело.       — Как тренировка прошла?       — Как обычно:тренер поругался на нас, сказал, что никакие награды нам не светят с такими навыками.       — И в этом году поедете куда-то? — немного грустно спросил Фаенон, вспоминая прошлогоднюю разлуку.       — Да, через неделю уже, — Мидей посмотрел в глаза другу. — Что-то не так?       — Нет, просто последние две недели каникул и ты снова уезжаешь, — с ноткой сарказма ответил он. — Я, между прочим, со скуки тут без тебя умираю.       — Аглая в этот раз надолго здесь, да и с Касторией повидаешься, — он отвернулся, звуча напряжённо.       Фаенон еле сдержался, чтобы не цокнуть. Давно пора рассказать Мидею о том, что Кастория ему родственница, а не подходит он к ней, потому что понятия не имеет, как с ней говорить. Она очень своеобразная личность:почти ни с кем не общается, много учится и работает, читает книги, которые обычному уму не понять. «Они бы поладили», — подумал он, представляя картину, как стеснительная Кастория разговаривает о чём-то великом с Мидеем.       — Ну да, — ответил Фаенон с запозданием. — Тут такое дело...       — Куда дальше? — будто и не услышал парень, остановив друга на перекрёстке.       — Нам прямо. Я тебе рассказать кое-что хочу...       — Подожди, — перебил Мидей, вглядываясь вдаль.       Фаенон посмотрел в ту сторону и увидел два знакомых силуэта. Келус и Дань Хэн. Их давно было не видно, но желания сейчас к ним подходить не было. Вздохнув, парень принял тот факт, что Мидей просто отвлёк его и теперь тему продолжить не получится. Когда будут заносить вещи — увидит Касторию и всё само собой всплывёт.       Если бы не то, что мать девушки вела не самый приличный образ жизни, заразилась какой-то болячкой от очередного ухажёра и стремительно слегла. Кастория уже полтора года жила в квартире, которая досталась ей от матери. Из-за нежелания оказаться в детском доме она позволила половину квартиры переписать на себя Аудате, чтобы та взяла над ней опекунство. На самом деле, там всё намного запутаннее. Ещё одним секретом для Фаенона оставалось то, почему его мать так не любила племянницу.       Многое было для него загадкой, но вдумываться в это не было особого желания. Потом всё узнает, когда придёт время.       Они заговорили на отвлечённую тему, чтобы не идти в тишине. Поговорить было о чём:вчерашний отдых, предстоящий учебный год, новая часть фильма, предстоящий выпускной... Простые школьники, жаждущие поскорее вырваться во взрослую жизнь, но чем ближе этот момент, тем сильнее хотелось замедлить ход времени, а то и вовсе отмотать назад, чтобы всё прожить заново. Только бы не терять эту беззаботность и веру в лучшее.       Дом наконец показался перед ними и они замедлились. Фаенон вглядывался в двери подъездов, стараясь вспомнить тот, в который им нужно. С трудом удалось узнать дверь и зайти внутрь. Прохладный подъезд стал спасением в жуткую жару.       Втащив тяжёлые сумки на первый этаж, остановились перед старенькой дверью. Фаенон постучал, но звуков за дверью не было слышно. Позвонил в звонок — молчание.       — А ключей то у меня нету, — посетовал парень, смотря на дверь. — Постой тут, я выйду и позвоню маме.       Мидей кивнул и устало опустился на холодные ступеньки. Фаенон вышел на улицу, уже слушая гудки в трубке. Долго Аудата не отвечала и вот-вот звонок должен был быть автоматически сброшен, как она ответила.       — Мам, вы где? Ключей у меня нет.       — Я оставила их в почтовом ящике. Мы ушли в магазин, надо кое-что прикупить, — ответила женщина. — Много перенёс?       — Четыре сумки и рюкзак. С коробками, возможно, Анакса поможет.       — Это муж Аглаи? — воодушевлённо спросила она. — Такой приятный парень. Бери с него пример.       — Ты просто с ним никогда наедине не оставалась, — фыркнул он, пнув носком шлёпка камешек. — Или он просто вежливый со старшими.       — Не говори ерунды. Прекрасный молодой человек. В таком возрасте уже и женился. Тебе с ним надо водиться, а не с твоим...       Фаенон отключился, полностью выключил телефон и засунул поглубже в карман. «Да что это такое?! Почему каждый раз я должен это слушать?» — он потёр лицо ладонями и зашёл в подъезд, зло причитая себе под нос. Мидей лениво открыл глаза, когда он приблизился, но ничего не сказал на раздражённое состояние друга.       Ключ вывалился из почтового ящика и парень не успел его поймать. Нагнулся, взял его в руки и поспешил открыть настежь дверь, чтобы удобнее было заносить чемоданы. Повернулся к Мидею, чтобы попросить передать рюкзак. Слова застряли в горле. Мидей отвернулся к перилам, уткнулся в них лбом и потирал стремительно краснеющую шею. «Нельзя себя накручивать», — он отвернулся, чувствуя, что кончики ушей начали гореть.       На их счастье никто из соседей так и не появился, пока они втаскивали вещи. Маленький коридор тут же стал очень тесным. Они постоянно сталкивались локтями, наступали друг другу на ноги, врезались плечами. Фаенон выбрался на кухню, преодолев заставленный проход. Мидей остался у двери, сидя на одном из чемоданов.       — Пить будешь? — спросил парень, стоя на кухне с полным стаканом. Получил положительный ответ и набрал второй стакан.       — Анакса ответил, — услышал Фаенон, как только передал стакан. — Аглая сядет за руль, поможет перевезти то, что осталось.       — Хорошо, — кивнул парень и в несколько глотков выпил всю воду.       — Надо уже сейчас выдвигаться, чтобы Аглая долго не ждала.       Недолго думая, они вышли из квартиры и погрузились в раскалённый воздух улицы. За то время, пока охлаждались в квартире и подъезде, асфальт нагрелся так, что обувь начала плавиться. «Это какая жара в машине будет», — представлял Фаенон, выискивая глазами ближайший тенистый участок. Таких было немного и все им не по пути.       Мидей дёрнул его за рукав и повёл в какой-то переулок. Фаенон, в отличие от друга, плохо знал эту часть города, несмотря на то, что жил тут с рождения. Оказалось, что там тоже можно пройти до частного сектора, но уже в тени. Только вот через время и она перестала спасать — воздух будто сгорал и дышать становилось тяжелее. Обожжённая кожа пылала, а футболка неприятно тёрлась о неё.       — Сейчас до колонки дойдём, — сказал Мидей, увидев совсем плачевное состояние друга. Сам он выглядел не лучше, но Фаенон промолчал, чтобы не сболтнуть чего-то обидного.       Холодная влага прямо из-под земли практически вытащила его из царства мёртвых. Футболка была вся мокрая после питья, но он не обращал на это внимание, продолжая держать голову под прохладной струёй.       — Мозги отморозишь, — Мидей оттянул его за шиворот.       Парень недовольно промычал что-то, но делать повторную попытку охладиться не стал. Стало чуть легче, но не значительно — голова уже начала отказывать и создавалось впечатление, что скоро от жары и мозги высохнут.       — Долго нам идти?       — Нет, сейчас сократим через один двор и будем почти на месте.       — Совсем не узнаю это место, — вздохнул Фаенон, оглядываясь по сторонам. Так плохо знать свой родной город было непростительно, тем более такой маленький.       Дальнейший путь показался смазанным и парень совсем не помнил, как они оказались у его дома, где их уже ждала Аглая. Она спросила что-то у Мидея, тот ответил. Фаенон взглянул на свой дом и глаза снова защипало. Это последний раз, когда он в него зайдёт. Больше такого не будет.       Медленно он прошёл на участок, поднялся на веранду, осмотрел её и открыл дверь. Прохладно, пусто и тихо. Прошёл дальше, зашёл в свою комнату и присел у окна. Там, где до этого была батарея, красовались наклейки, маленькие рисунки, какие-то надписи.       — Это мы рисовали, — услышав приблизившиеся шаги, сказал парень.       — А потом ты получил по шапке, — напомнил Мидей, присаживаясь рядом.       — Да... — грустная улыбка появилась на лице.       В коридоре послышался тихий стук каблучков, а потом и Аглая зашла в комнату. Она выглядела уставшей и, видимо, очень хотела побыстрее всё закончить и отправиться домой, отдыхать под кондиционером. Одного её присутствия в комнате хватило, чтобы сбить всю ностальгию и поспешить уйти.       — Машина греется, — сказала девушка. — Я понимаю, что это важно, но если не поторопиться, то мы даже не тронемся.       Фаенон понимающе кивнул и поднялся на ноги. Вернулись в коридор и, взяв по коробке, понесли к машине. На удивление, все коробки поместились в багажник, а оставшиеся чемоданы пришлось расположить на задних сиденьях. Аглая села за руль и завела машину. Парень неуверенно оглядел машину и посмотрел на Мидея, который как ни в чём не бывало сложил руки на груди и стоял в тени забора.       — А ты?       — Я домой пойду. Или тебе ещё нужна с чем-то помощь?       — Нет, — пожал плечами Фаенон и встал рядом с ним. Аглая зло на него зыркнула, но промолчала. — Просто времени совсем немного осталось. Мы хотя бы увидимся в ближайшее время?       — Завтра сеанс в восемь часов вечера, можем сходить, — предложил Мидей. — Потом даже не знаю. Может, увидимся уже в сентябре.       — Я уже скучаю, — улыбнулся Фаенон и вышел из тени. — Тогда на завтра договорились, вечером тебе напишу. Спасибо за помощь!       Он быстро оббежал машину и сел на переднее сиденье. Аглая почти сразу же тронулась и только тогда спросила, куда надо ехать. После объяснений она какое-то время молчала, но, видимо, её тоже могло раздирать любопытство.       — Тихо сохнете друг по другу, а когда в отношения вступите?       — Не понимаю о чём ты.       — Правильно говорят, что все парни дальше своего носа не видят, — вздохнула она. — Я надеюсь, что узнаю про всё первая.       — Постараюсь тебе сообщить.       Фаенон не понимал, почему она заговорила про отношения. Да, Мидей, по его мнению, ведёт себя немного странно, но это не признак того, что их чувства взаимны, а терять такого друга он не хотел. Может, со временем чувства пройдут. Главное всё не испортить.       К дому они подъехали с другой стороны, не с той, с которой пришли пешком. Аглая остановила машину перед нужным подъездом и открыла багажник. Парень уверил её, что сам всё сможет перетащить и попросил её подержать дверь, вместо таскания коробок. Видимо, Аудата увидела их в окно, ведь почти сразу, как Фаенон подошёл к двери, ему открыли.       Женщина оставила дверь открытой, а сама вышла к Аглае. Она сразу же начала с комплиментов, расспросов о том, как она поживает, как сёстры и прочее. Девушка любезно отвечала, а Фаенон, перетаскав все вещи из машины в квартиру, присоединился к ним. Видеть Касторию ему пока не хотелось. Всё ещё помнил слова Мидея и становилось тошно.       — У меня к тебе просьба есть, — сказала Аудата, кинув взгляд на сына, но обращалась она к Аглае.       — Постараюсь помочь, чем смогу.       — Знаешь же, у Фаенона возраст такой, — начала она. — Может чего-то не знать, дел натворить. Может быть, у тебя есть подруги, у которых нет кавалеров? А то засидится ещё...       Аглая кинула на скуксившегося парня удивлённый взгляд. Она была крайне удивлена подобной просьбой, при учёте того, что недавно спрашивала в машине. Ей явно не хотелось выполнять просьбу Аудаты и она вежлива ответила:       — Сомневаюсь, но поспрашиваю.       — Спасибо тебе, — кивнула женщина, даже не поняв, что ей мягко отказали. — И за помощь спасибо. Приходи к нам на чай, когда будет время. И сестёр приводи, и Анаксагора.       — Конечно.       Девушка поспешно отошла к машине и, садясь на водительское место, кинула на Фаенона встревоженный взгляд. Тот покачал головой и ушёл вслед за матерью. Он уже примерно представлял, что сейчас будет, поэтому заранее стал морально настраиваться на тяжёлый разговор.