Морская раковина

      Ровная гладь океана шла параллельно голубому, безоблачному небу. Точно на картине художника, решившего поиграть с переходом синего цвета. На ней, словно глянцевая наклейка на холсте, выделялась парусная яхта. Длинное, чисто белое судно с выделанной деревом палубой, мирно покачивалось на небольших волнах. Небесный простор бороздила стайка чаек, так далеко, что они напоминали небрежные чёрточки, оставленные всё тем же художником. Солнце доползло до зенита и уже не грело, а нещадно жарило. Некоторые открытые поверхности нагрелись так, что к ним было неприятно прикасаться. Чёрно-зелёные сланцы, небрежно скинутые у ступеней, ведущих к спуску в море, заметно оплавились. Но как бы солнце не старалось, легкий бриз, наполненный влагой океана, не давал собраться духоте.       На палубе находился всего один человек — Хисока Моро. Он лежал, сложив ногу на ногу, на единственном плетеном лежаке, застеленном полосатым полотенцем. Под таким же единственным зонтом с рисунком карт на каждом луче. Его купальный костюм состоял из коротких шорт и водолазки с коротким рукавом, с такими же рисунками карточных мастей, как и на обычной его одежде. Солнца Хисока старательно избегал, хотя вопреки природе, под его лучами не темнел, а, кажется, становился только бледнее. У лежака, почти под ним, стоял высокий бокал алой, точно кровь содовой. Она искрила газиками, а от качки кусочки льда, заполнявшие бокал до краёв, стукались друг об друга. В бокале торчала трубочка, с изгибом в форме сердца у самого кончика. Зажатая льдом она не шевельнулась, даже когда бокал подняли.       Моро сделал пару протяжных глотков. Содовая заявлялась как коктейль со вкусом клубники и арбуза, на деле же напоминала жидкую карамель с сахаром и мощным ароматизатором. Нет, не клубники и даже не арбуза, а самого приторного и дешёвого леденца. Хисоке она настолько понравилась, что он купил целый ящик перед отплытием.       Не успел Моро вернуть бокал на место, как яхта пошатнулась, и содовая пролилась, оставив на палубе сладкое пятно с парой кусочков льда.       — Гон, лапуська, я понимаю ты увлечён плаваньем, но не тащи в воду меня, особенно переворачивая лодку! — Возмутившись Хисока дернул рукой, сбросив с пальцев капли содовой. Поднявшись снял зонт с крепления и взвалил на плечо, как сделал бы с обычным зонтом. И охлаждая босыми ногами палубу, вышел к ступеням, ведущим в море, — а это ещё что?       Справа от ступеней, у лавки, предназначенной для более удобного надевания снаряжения для ныряния, лежала целая куча всего подряд. Сундучки, бутылки, кувшины, холодное оружие и ножны от него, части брони, в основном шлемы или их части. Покрытые тиной, водорослями, обросшие кораллами и морскими паразитами вроде морского ореха. Но эта куча собиралась всё утро, часть вещей даже успела просохнуть. Новым на корабле стала раковина. Таких размеров, что будь легенда о том, что русалки для сна используют морские раковины, эту они рассматривали как двуспальную кровать. Вытянутая, усеянная длинными, скрученными шипами и покрытая толстым слоем водорослей. С неё обильно капала вода, как затекшая в неровности и углубления рельефа, так и изнутри самой раковины.       — Классная, правда? — Гон поднялся на палубу.       Будь здесь кто-то религиозный, а, впрочем, даже если не верующий — решил бы что из моря вышел бог. Солнце на кожу Фрикса действовала как полагается и за недолгий отдых она приобрела чисто медный оттенок. Волосы он не успел отстричь, сейчас они прилипли к широкой спине, самыми кончиками касаясь талии. Струи воды спешно скатывались по коже, огибая ровный рельеф мышц. Точно боялись испариться от жара этого тела. И только легкая щетина выбивалась из божественного образа. Но не развеивала его, а скорее добавляла лёгкой небрежности. Этот бог немного замотался, устал поэтому и забыл о подобной мелочи.       — Нашёл её у корабля, она такая громадная, что я сначала принял её за колонию кораллов, — он выжал край штанины зелёных, длинных плавок и лучисто улыбнулся, — давай её заберём!       — Нет, — мгновенно решил Моро.       — Но почему? Она такая клёвая! Я её почищу, станет ещё лучше — заверил Гон и сел на корточки перед морской раковиной, — в ней целый человек может поместиться, жаль плечи широкие я бы залез… но ты бы мог.       — Нет, — повторил ещё более резко Хисока, расслабленно выставив колено. Он заметил водоросль, слившуюся с чёрными волосами, немного поразмыслив, всё же вынул её и бросил в море.       Фрикс не поднимаясь развернулся к нему. Положил ладони на бёдра. И пусть он только что побывал на холодном, тёмном дне океана, а Моро лежал на тёплой палубе — его медная кожа всё ещё была горячее. Хисока довольно прищурился. Вышедший из моря бог, стоял перед ним на корточках, практически на коленях.       — Ты ещё сердишься, — Гон взглянул на него исподлобья, точно щенок, что не понимал почему хозяин не рад тому, что он притащил домой полудохлого гуся, что в предсмертных конвульсиях разгромил комнату. Гусь вещь полезная, к тому же он почти живой, — обещаю, уже завтра мы будем в городе.       — Я не сержусь, мне просто скучно, — с долей снисхождения взглянув на любовника, Моро положил одну руку на крепкое плечо, а вторую запустил в мокрые волосы, убрав их назад. Нащупал ещё одну водоросль. Зонт он просто зажал между плечом и щекой.       — Мы можем поискать морское чудовище, с которым можно сразиться, я видел там расщелину и пещеру, в них может кто-то жить, — Фрикс прижался щекой к животу любовника, намочив водолазку.       — Это другое, чудовище или нет — это всё ещё животное, бездумно следующее инстинктам. Мне ли тебе объяснять, что это не тоже самое, что бой с человеком, — отбросив найденную водоросль куда-то на палубу, Моро выжал волосы любовника, не боясь оцарапать кожу головы или вырвать клок. Вода забила по доскам крупными каплями.       — Не тоже самое, — согласился Гон и медленно выпрямился. Их рост настолько отличался, что он упёрся в купол зонта. Не раздумывая забрал его, держа над ними так, чтобы полностью закрыть любовника, хотя собственная спина и ноги в тень не виещались, — но у тебя всё ещё есть я, как только закончу буду весь в твоём распоряжение.       — Ты бы закончил быстрее, если бы не отвлекался на всякое, — Хисока обозначил рукой лежавшую на палубе ракушку, — разное.       — Как я могу не отвлекаться? — Фрикс коснулся носом белой щеки, ласково потёршись, обхватив отчетливо выделяющуюся талию ладонями, поцеловал, снова потёрся и снова поцеловал, и снова потёрся, — особенно, когда я вижу тебя.       Моро улыбнулся, одними кончиками губ и промолчал подавшись навстречу, открылся прикосновениям. Но сам в ответ ни целовал, ни прижимался, лишь позволял это. Гон опустил ладони на бедра, слегка скрутив пальцами края шорт. А затем одним резким движением подхватил любовника, усадив на сдвижной люк, что вёл вовнутрь лодки. Установил зон, ненадёжно закрепив его между балками сложенного паруса. Хисока положил ладони на крепкие плечи, мягко надавил, откинувшись на спину утянул любовника с собой. Впившись острыми ногтями в кожу, подстегнул к более активным действиям. Фрикс прикусил кожу у впадинки ключицы. Откровенно двинул бёдрами, дав почувствовать свой жар через плавки. Моро охнул, прижавшись щекой к щеке куснул мочку уха, потянув на себя. Гон поцеловал его, сладко, протяжно. Залез под край водолазки, коснулся лодыжки. Хисока не сразу осознал, что любовник никак не мог дотянуться до его лодыжки из такого положения. И что обе его руки лежали сейчас на боках.        — Гон! — Воскликнул Моро, резко подобрав ноги.       — Больно? Я же на зажимал ещё, — Фрикс растерянно осмотрел лицо любовника и только после опустил взгляд.       Из раковины, истекая водой наполовину со слизью, медленно, боязливо, выползла пятёрка продолговатых щупалец. Одно из них, имеющее утолщение на конце, как у ловчих щупалец кальмара, коснулось ноги Моро, оставив пятно прозрачной слизи. Стоило тому дёрнуться, конечности напугано отползли, но не спрятаться в раковину полностью.       — Она жилая, — с детским восторгом выпалил Гон и тут же насупился, — я был уверен, что она пустая, я проверял.       Существо вновь поползло по палубе, стараясь избегать света и не касаться нагретых досок. Его конечности напоминали желированную воду с бирюзовыми прожилками. Фрикс предупреждающе гаркнул, топнул ногой и щупальца мгновенно втянулись в раковину. Гон схватил полотенце, быстро стёр слизь с ноги любовника. Следа не осталось, но он всё же тщательно осмотрел кожу, так увлёкшись, что забыл, что к ноге прилагался человек.       — Лапуська, в какой-то степени мне нравиться, но не мог бы ты всё же, меня поставить, — Хисока сложил руки на груди, точно его совершенно не беспокоило положение, при котором макушка практически касалась палубы.       — Ой, прости, — неловко буркнул Гон и подхватив любовника под спину поднял на руки, — у меня привычка после тёмного континента, там любое соприкосновение может быть смертельно. Место не жжётся? Только не лукавь, это серьёзно.       — Просто прикосновение, я ничего не чувствую, — Моро пожал плечами.       — А ногу? Ногу чувствуешь? — Фрикс посадил любовника обратно, ощупал ногу массирующими движениями.       — Да, и ногу, и твои ловкие пальцы, — Хисока подался вперёд, накрыв разминающую его ногу руку, ладонью.       Они почти поцеловались, но Гон выпрямился, лишь чмокнув в уголок губ. Существо вновь высунулось. Уже начало разворачивать щупальца, как подошёл Фрикс и оно тут же спряталось, обильно залив палубу морской водой. Он опустился на корточки, схватив пару противоположных друг другу шипов, безбоязненно заглянул во внутрь. Раковина выглядела пустой.       — Настоящий хантер, к неизвестной науке твари, лезет исключительно носом вперёд, — саркастично бросил Моро, подобрав под себя ноги, точно опасался, что тварь снова полезет к нему.       — Что, без носа ты меня не примешь? — Рассмеялся Гон, но всё же отпрянул, осмотрел раковину снаружи. На верхушке, там, где обычно у подобных существ располагалась нога, крепящая его к панцирю, зияла сквозная дыра, — странно, по всем признакам тут никого, но мы точно видели его.       Фрикс не сводя взгляда с загадочной раковины, дотянулся до кучи своих находок, нашарил там длинные, узкие ножны. Ими легко проник в раковину, обстукал стенки. И не наткнулся ни на что, пока кончик ножен не упёрся в палубу, пройдя через сквозную дыру. Как только Гон извлёк ножны, те оказались сухими.       — Это очень странно, — заключил Фрикс, ощупав ножны.       — Просто верни его где взял, — немного брезгливо потребовал Моро.       — Конечно, если бы я знал, что там кто-то живёт, я бы вовсе не стал её трогать, — Гон со вздохом отложил ножны, — не нравиться мне это. Я подобных существ встречал разве что на тёмном континенте.       Он подхватил раковину обеими руками и неспешно спустился в воду. Корабль, который Фрикс взялся исследовать, затонул здесь относительно недавно. Из-за чего хантеры, да и в целом искатели наживы и приключений к кораблю не лезли. Часть боялась компании и обвинения в мародёрстве, часть ждала, когда она объявит награду. В итоге компания обанкротилась и исчезла, как многие компании до неё. Группа энтузиастов выдвинулась в экспедицию в первую же неделю и не вернулась. Та же участь постигл несколько следующих команд. Данные разнились, их было то ли три, то ли пять. А после и трое хантеров, уплывших на поиски, перестали выходить на связь. В итоге этот корабль оброс заданиями, совсем как водорослями. Даже ассоциация хантеров обеспокоилась, правда больше не пропажей хантеров, а риском повторения истории с муравьями-химерами.       Гона, как однозвёздочного хантера напрямую просили взяться за расследование, но он отказался. Ему не хотелось подавать ложную надежду близким пропавших и разводить лишнюю панику, на случай если он сам пропадёт. Ведь пропал не всегда означает — погиб. Поэтому отправился неофициально. Более того, Гон не планировал и Хисоку брать с собой. Думая, что успеет сплавать пока тот занимается своими делами, но планы Моро сорвались и он отказался остаться в отеле. Аргументируя это тем, что лучше уж они пропадут вдвоём, чем он останется сидеть и ждать неизвестно сколько.       В итоге он ждал неизвестно сколько, но не в отеле, а на яхте. Затонувшее судно они нашли быстро, но больше ничего и никого. Корабль лег вдоль морской расщелины, завалившись на бок уже начал в неё проваливаться. Год или два и это расщелина поглотит его точно прожорливая пасть. Прежде чем это произошло, Гон решил забрать с него всё представляющее ценность.       Моро вернул свой зонт на плечо и сел у самого борта. Свесил ногу, приглянувшуюся морскому существу, в воду и неспешно загрёб, тревожа ровную гладь. Океан блестел на солнце словно драгоценный камень. В этом месте не проходили корабельные маршруты и не было островов, способных заинтересовать туристов, так что люди не успели оставить здесь свой след. Вода прозрачнее слезы, но, если заглянуть в неё, рассмотреть можно было лишь как голубой переходил в настолько тёмно-синий, что практически доходил до чёрного.       Хисока вынул ногу из воды. Пошевелил пальцами, дав обсохнуть под прямыми лучами солнца. Подумалось, что стоило сходить за своей содовой, но было как-то лениво. Если Гон ехал сюда за таинственным кораблём, то Моро за битвой. Хантер, имя которого он уже успел забыть, объявил охоту на самого себя. Он был столь самоуверен, что обещал утешительное вознаграждение каждому, кто его хотя бы ударит. Не стоит и говорить, что после боя, кошелёк Хисоки трещал по швам. И это, пожалуй, всё. Он не получил от этого боя ни удовольствия, ни банального веселья. Больше разговоров было.       Моро шлепнул ногой по воде, подняв сноп брызг. Он заметил, как загустел синий цвет в одном месте, совсем рядом с ним и не пошевелился. Широкая, мозолистая ладонь сцепилась вокруг лодыжки словно кандалы, резко дёрнула. Но Хисока лишь на мгновение потерял точку опоры.       — Испугался? — Весело воскликнул Фрикс, вынырнув, — признавайся, решил, что я морское чудовище!       — Ты чудовище, — отозвался Моро и наклонившись оставил на мокрых, соленых губах сладкий поцелуй.       — Не хочешь со мной нырнуть? — Отпустив ногу, Гон сложил руки рядом, на борту, — сразу стало бы не так скучно.       — Лапуля, спасибо за предложение, но у меня лёгкие такого спуска не выдержат, — едко отрезал Хисока, опустив обе ноги в воду, — та штука…       — Больше не всовывалась. Я оставил ему пару рыб и открыл морского ежа, надеюсь он примет их в качестве извинений, — Фрикс сложил из ладоней нечто на подобие раковины, — я думаю оно устроено так, что живёт не в самой раковине, а в раковине. То есть в самих стенках раковины, понимаешь?       — Не понимаю какая разница, — Моро сощурился в улыбке, не отражающей эмоций.       — Большая! Это значит, что это существо способно разжижаться так сильно, что проникает в твёрдую материю. Морские раковины состоят из кальция, так же как наши ногти и кости, возможно он способен проникнуть в них тоже, — Гон подтянулся, вытянул руку точно намеревался дотянуться до чего-то, но увидев сколько налил воды сконфузился, — можешь его зарисовать для меня? И записать, пожалуйста.       Он протянул гласную на последнем слове и свёл брови, самым откровенным способом строя моську. Но Хисока уже выработал к ней иммунитет. Пусть и частичный. Он стиснул в руке крепкий подбородок, впив острые ногти в щёки.       — Сладкий, прошу, напомни мне в какой момент жизни, я нанялся тебе секретарём, — Моро стиснул пальцы так, что побежала кровь.       — Когда понял, что ужасно любишь меня, — сдавленно, не потому что больно, а потому что ему буквально зажали челюсть, ответил Гон.       — Неправильный ответ.       — Когда понял, что мне легче тебя убить, чем любить, — прокряхтел Фрикс и его наконец отпустили, — но я всё равно люблю.       — Допустим, но только в этот раз, — Хисока дернул рукой, — ты из воды выходить вообще не намерен? Есть там, спать, пить уже не надо? Я не намерен есть один.       — Не ворчи, конечно вылезу, — Гон игриво улыбнулся, — поймаю нам к обеду крабов и насобираю ракушек.       — Только не тех что вползают в кости, хорошо, — Моро насмешливо фыркнул.       — Договор, — рассмеявшись Фрикс оттолкнулся от борта и плюхнулся в воду.       Хисока вздохнул, сложил зонт и подобрал с заваленной хламом скамьи увесистый блокнот. С кожаной обложкой, без надписей, он выглядел совершенно непримечательно, если не считать разных по цвету, размеру и формату страниц. Некоторые не влезали в блокнот, другие прятались целиком, на многих имелись листочки-стикеры ярких — красного, зелёного и жёлтого цветов. В электронном формате подобных книжек набралось на небольшую, личную библиотеку, но конкретна эта ещё незакончена. Моро залез в люк яхты, спрятавшись от назойливого солнца. Нутро яхты скромное, тесное. Гальюн — раковина да санузел. И одна комната, служившая сразу кухней и спальней. Из-под п-образного диванчика можно выдвинуть как столешницу, превратив его в обеденное место, так и подушку, сделав спальное, сразу на пару персон. Напротив, стояла тумба, где сейчас оставлена одноместная плитка с маленьким газовым баллоном. Справа от неё шкаф, слева холодильник. Помимо них места для хранения имелись в полу и под диванными подушками. От части из-за этого диван был жесткий, как доска. Опустившись на него, Хисока невольно поморщился. Достал спрятанный в корешке карандаш и небрежно пролистав открыл на первом пустом развороте. Разгладил страницы. Его ветвистый, но аккуратный подчерк уже занимал большую часть блокнота, в то время как кривой и размашистый подчерк Гона встречался мельком.       К моменту, когда на странице появилась затушёванная раковина с парой разных щупалец, выползающих из неё, Гон вернулся на яхту. Отряхнувшись, точно пёс, он тоже спустился в каюту, с полной сеткой ракушек, напоминающих помесь мидии и устрицы. И крабом, настолько громадным, что чтобы его сварить потребовалось разломать все ноги и клешни пополам. Казанок, бурлящий на плитке, едва вмещался между шкафом и холодильником. Совсем как Фрикс в каюту, которому приходилось пригибаться и сводить плечи, чтобы не обо что не стукнуться. Краба он сварил в водорослях, без соли и специй, а ракушки запёк под крышкой с чесноком, соусом и сыром. Комната наполнилась запахом чеснока и морепродуктов, воздух стал влажным и горячим, словно в хамаме. Добавив в описание приписку: «Футфетешист», Хисока открыл округлый люк, служивший окном.       — Не пиши подобное, — Гон заметил приписку, когда ставил чаши соусов на стол, отобрал блокнот и дёрнул им у лица любовника, точно намеревался щёлкнуть им по носу, — это всё пойдёт на сайт в справочник.       — О, ты думаешь он не хочет это афишировать? — Моро улыбнулся, отобрав блокнот стащил из корзинки с хлебцами, служившими заменой хлебу, что размок бы и быстро заплесневел, хлебную палочку.       — Я думаю подобное не уместно в справочнике, — Фрикс сам себе покивал, — и вообще, не думаю, что ему интересны именно ноги. Он увидел твои и потянулся, ну, кто бы не потянулся.       Хисока, хрустнув палочкой, вытянул ногу прямо перед лицом любовника. Тот рассмеялся, обхватил лодыжку и посмотрев на неё придирчиво, звучно поцеловал. А затем, будто бы небрежно, отмахнулся от неё. Моро тоже рассмеялся и тут же закашлялся, подавившись крошками. Гон подал ему новую бутылку его содовой. О бокале Хисока благополучно забыл.       Краб из-за сломанных фаланг напитался влагой и брызгался во время чистки. Фрикс залил себе всю футболку, потому что чистил исключительно он. У Моро, даже пальцы не запачкались, хотя и у краба он взял лишь одну хватательную клешню. Ему больше понравились пряные ракушки. Гон лишь почистил их, не став каждую отделять от створки. Так что каждый раз собирая моллюска с раковины он спотыкался о ногу , которую с удовольствием пережёвывал. Как жвачку.       Закончив живописание загадочной ракушки, Моро отложил блокнот на подушку, подле себя. Стол занимала посуда и местами он был влажным от крабовой воды. Высунул руку в иллюминатор, подставил бризу. Тень от паруса спрятала его от солнца.       — Нашёл что-нибудь? — Скучающе спросил Хисока, спрятав в этом вопросе, вопрос — когда мы отсюда уйдём?       — Нет, — Гон покачал головой, он неспешно ел из головы краба, как из миски, намешав её содержимое с рисом, парой соусов, топлёным маслом и нори, — никаких признаков, что до нас здесь кто-то был.       — Может их съело морское чудовище? — Моро пошевелил пальцами, изобразив приближающуюся угрозу, — медленно проникающее в кости.       — Тогда осталось бы оборудование. Если бы их съели целиком — его остатки, каким бы страшным не было чудовище, металл и пластик оно не переварит. Да и лодки не вернулись в порт, значит они должны быть здесь, но кроме этого корабля здесь ничего не затонуло.       — Ты ныряешь без оборудования, — заметил Хисока, вздёрнув рукой.       — А у тебя от такого погружения лёгкие пострадают, сам сказал, — Гон стукнул палочками друг о друга, сложив их между пальцев и запил, в отличие от любовника он пил пиво, тоже из бутылки, — даже если хантеры были усилителями вроде меня, до них были ещё люди, что явно пользовались каким-то оборудованием. К тому же, не знаю, странно это всё.       — Если был шторм, их корабли могло разметать на километры от этого места или они могли просто сюда не доплыть, — Моро небрежно вскинул плечи, повёл рукой по ветру, — только не говори мне, что намерен всё дно в этом квадрате перерыть, я тебя утоплю.        — Нет, я про другое, — вынув языком, застрявший между зубами кусочек нори, Фрикс прицыкнул, — судно затонуло здесь недавно, но все вещи, которые я достал покрыты водорослями так, словно пролежали здесь минимум пару лет. Да, здесь тепло, но для такого активного роста им нужен солнечный свет, а там его недостаточно. На обшивке корабля выросли кораллы, они вообще растут по паре сантиметров в год. А там, ну, — немного подумав он перехватил палочки посередине, — уже вот столько выросло.       — Твой хлам пропитан нен, она могла повлиять, — Хисока повёл плечом, — ты обещал мне вернутся к ночи.       — Я помню, что я обещал, помню, — с нажимом повторил Гон, — мы отплывём вечером, я хочу ещё несколько раз нырнуть.       Он наклонил панцирь краба и помогая себе палочками выскреб остатки в рот. Залпом допил бутылку пива и довольно, сыто, выдохнул. Моро неспешно побарабанил ногтями по обшивке корабля. Он выглядел скорее усталым, нежели недовольным, но был именно что недоволен. И Фрикс это легко считывал. Сложив посуду стопкой, он сгрузил её пока в раковину, убрал стол сменив его квадратной подушкой и спрятал блокнот под ней. Когда Гон лёг рядом, Хисока не обратил на него внимания. Так же, как и когда он провёл пальцами по его щеке, потревожив серёжку. Только получив в шею поцелуй, Моро позволил себе улыбнуться.       — Нас прервали, — шепнул Фрикс, так близко примкнув к коже, что Хисока почувствовал, что он улыбался.       — О, ты думаешь? — Совершенно невзначай спросил Моро, блеснув расплавленным золотом в глазах.       Гон прихватил губами мочку уха, потянув на себя причмокнул. Хисока охнул и последующие слова любовника дошли до него с небольшим опозданием.       — Так что давай я закончу, а после мы продолжим, — весело прощебетал Фрикс и ушёл, но прежде чем вышел вытянул руку с серьгой, в его крупных пальцах практически терялась трефа из белого золота, — брошу в воду, чтобы обязательно сюда вернуться.       Моро машинально проверил мочку уха и естественно не обнаружил там серьгу. Выругался и побежал за любовником, что уже успел вылезти на палубу. Гон спрятал серьгу за спиной, играючи ушёл от любовника, что первым же, неловким выпадом, попытался отобрать украшение.       — Отдай, — фыркнув Хисока требовательно протянул ладонь.       Фрикс улыбнулся и отрицательно покачал головой. Они посмотрели друг на друга с мгновение, а затем Моро резко ринулся к нему. Уже не с обыденной попыткой отобрать, а откровенно напав. Гон ждал этого. Они закружили вокруг рубки, опасно качая лодку. И в какой-то момент, даже не заметив того, соскочили в воду. Но двигались настолько быстро, что не успевали в неё проваливаться. Хисока резанул ногой, пустив серповидную волну, от которой Фрикс ловко отскочил. Он бросился в наступление, но в последнее мгновение просто перескочил любовника. Моро успел развернуться, но не успел схватить его за ногу. Зато вовремя ударил лодку по корме, развернув так, что образовалась вмятина и яхта встала поперёк, перегородив дорогу. Гон прыгнул в сторону, прозвенев серьгой, точно звенел ключами, стараясь отвлечь капризного ребенка. Моро рванул за ним, пустив по воде рябь. На повороте схватил за майку и этой секундной задержки хватило чтобы они оба провалились в воду. Хисока вцепился в любовника, как напуганный кот. А тот во всю улыбался. Прыснул водой, которую успел хлебнуть и вовсе расхохотался.       — Когда кругом вода толком не разойдёшься, — пожаловался Моро, оцарапав плечо. Мотнул головой, стряхнув с опавших на лицо волос часть воды.       — Тебе не понравилось? — Воскликнул Гон, — мы бежали по воде!       — Я такого не говорил, — Хисока приблизился, собрал солёную воду с губ быстрым поцелуем, — просто на земле мы могли бы не только бегать.       Фрикс фыркнул, аккуратно вернул серьгу в ухо. Моро наклонил голову на бок, и только взглянув вниз, в полной мере осознал где оказался. Под ним на многие метры, на многие километры расползалась уходящая в черноту синева. Хисока рванул майку любовника на себя, так что та треснула по швам. Гон, лишь улыбнулся.       — Ты боишься глубины? — Он подхватил любовника под талию, — почему ты мне не сказал до этого?       — Я не боюсь. Просто люблю, когда все под контролем, а в воде, — Моро помедлил с ответом, — мало что можно контролировать… если мне потребует, даже увернуться не смогу, мне просто не от чего отталкиваться.       — Ты можешь отталкиваться от воды, — просто ответил Фрикс, — не умеешь? Я могу научить, смотри, — он опустил голову и Хисока машинально повторил за ним, — я для этого делаю небольшую, знаешь, такую подушку из нен, прямо под ногами. Совсем небольшую, чтобы только наступить можно было. От неё можно оттолкнуться, главное именно выделить нен отдельно от себя, иначе ты провалишься или ногу подвернёшь.        Используя гё, Хисока рассмотрел маленькую платформу, прежде чем Гон подставил стопы под его ноги. Как если бы намеревался учить танцевать. Они встали в воде, омываемые неспешными волнами.       — А еще ты можешь отталкиваться от меня, — предложил Гон, улыбнувшись.       — Мило, — ответил той же улыбкой Моро, — но, если мне придется уклоняться от тебя?       И Хисока резко ударил раскрытой ладонью по воде, окатив любовника водой. Гон расхохотался, тут же утянул его в ответ под воду.       Вода не стихия Моро. Даже воздух, где также не было за что зацепиться, был ему ближе. Это стихия Фрикса. Тем не менее, невыгодное положение, не давало повода сдаваться без боя. Наоборот, оно разжигало интерес. Хисока вывернулся в хватке, ударив обеими ногами любовника в живот оттолкнулся. Гон, словно не заметив этого, мгновенно подплыл к нему, но Моро, воспользовавшись недавним уроком, улизнул, оттолкнувшись от воды, отвердевшей от нен.       Гон быстрее и сильнее, чем когда-либо был Хисока. Но его ловкостью он так и не овладел. Хотя пытался. Моро увернулся от его выпада, даже угорь позавидовал бы его вёрткости. Правда для победы одной лишь ловкости недостаточно. Вода, правда, не стихия Хисоки. Он громко булькнул, больше не в силах держать дыхание задержанным. Фрикс воспользовался шансом в то же мгновение. Зацепил лодыжку пальцами, обхватил и уже не выпустил. Гон втащил его на яхту, закинув на плечо точно крупный улов. Моро же, сплюнув воду, колотил его по спине. Уже не с из боевого азарта, а больше развлекаясь. Гон посмеивался, он этих ударов и не чувствовал.       — Ну, хотя бы я тебя расшевелил.       — Ты невыносим, — плюнул Моро совсем уже подкупленный этим весельем.       Гон хотел что-то ответить, но его внимание полностью забрали на себя чайки, парящие над кораблем. Всего тройка. Но они вызвали на лице Фрикса такую перемену, словно их было тысяча.       — Почему здесь чайки? — Куда-то в пустоту спросил он.       — Хм, — Хисока поднял взгляд, — они уже какое-то время здесь, когда ты плавал, их было больше.       — Они не должны здесь быть.       — Почему это? Чайки, море все гармонично, — Моро небрежно хмыкнул.       — Здесь нет островов, где они могли бы свить гнёзда, — Гон сглотнул.       — А порт, откуда мы выплыли?       — Он слишком далеко, — Гон опустил любовника на палубу, не отрывая взгляда от чаек точно боялся, что те исчезнут, если он перестанет смотреть.       Хисока вздохнул. Ему не нравилось такое выражение лица Фрикса. Оно могло их значить лишь одно — что-то пошло не так. Он почувствовал опасность, он всегда её чувствовал. Сильнее любого зверя.       Одна из чаек описала круг и приземлилась на рубку. Она оказалась в разы крупнее обычной чайки. Её лапы обхватили сложенную мачту словно жердь. А крылья по размаху сравнимы с крыльями альбатроса. Чайка, крякнув, прошлась вдоль мачты, оставляя сколы от когтей на металле. Повертела головой, рассмотрев людей, как неведанную доселе диковинку. Крикнула, точно поприветствовала. Пара в воздухе оживилась, закричала вторя ей. Гон аккуратно, не сводя с неё взгляда, подошёл к своей куче добра. Отодрал от сундука уже высохшего моллюска, протянул чайке. Она защелкала клювом, приценившись к подарку. Резко выхватила раковину и тут же взлетела. Поравнялась с парой остальных, и они вместе улетели прочь. Не в направлении, порта, откуда пара хантеров выплыли. В противоположную.       Гон переменился в лице.       — Иди в каюту, — скомандовал он таким тоном, словно разговаривал не со своим любимым партнёром, а с самым низко поставленным подчиненным.       — В чем дело? Мы им не понравились? — С долей насмешки спросил Хисока, у него мурашки пошли от этого тона.       — Будет буря, — ответил Фрикс, с нотками металла в голосе.       — В такую погоду? — Моро развел руками.        Солнце во всю светило в безоблачном небе, океан неспешно колыхался, не создав ни одной полноценной волны.       — Да, — ответил Гон.       И Хисока не стал с ним спорить. Потому что, если Гон сказал, что будет буря, значит буря обязательно будет.       Фрикс спешно развернул лодку. В полный штиль раскрывать паруса не было никакого смысла. Яхта на одном моторе направился назад в порт. Но не успели они покинуть квадрат поисков, как набежали тучи. Причем совершенно без ветра, словно возникли на небе по воле какой-то неведомой силы. Вместе с ними пришёл и дождь. Сначала мелкий, совсем как морские брызги. Выбивающий расслабляющую трель о палубу. Под такой дождик впору пить горячий чай, сидя в пледе у окна. Но практически сразу трель сменилась такими крупными каплями, что они могли встать наравне с градом. И только после, словно дождавшись своей очереди, завыл ветер. Подхватил пляжный зонт, намереваясь унести за сотни километров. Но Хисока поймал его лентой жвачки и затащил в каюту, куда уже скинул лежак. Гон на него ругался. Мало того, что любовник отказался спрятаться в каюте и ждать. Так еще и регулярно напоминал о своем присутствии, отвлекая.       — Если мы утонем, я тебя утоплю, — процедил сквозь зубы Моро, привалившись к рубке на поднявшейся волне. Несмотря на выкрики ветра, его было хорошо слышно       — Я тоже тебя очень люблю, — ответил Фрикс, — если не хочешь сидеть и ждать, пожалуйста, убери все с палубы.       — Хорошо, я брошу всё это в море, — отмахнулся Хисока и ушёл на другой конец яхты, он на каждом шаге прилеплял ноги к палубе, из-за чего шёл ровнее самого корабля, — может, тогда шторм прекратится.       Шторм только распалялся. И вряд ли существовала жертва способная его усмирить.       Спокойное голубое море почернело, заволновалось, забилось. Точно проснувшееся чудовище. И яхта на этом чудовище сродни блохи без лапок — едва могла держаться.       С каждым новым поворотом штурвала, Гоны опасался потерять управление. В своих возможностях он не сомневался, а вот в крепости судна — да. Штурвал потрескивал, грозившись сломаться пополам. Особо сильный порыв ветра сбоку, сорвал крепления, державшие парус. Он раскрылся, поймал эту силу. Яхта грозилась завалиться набок, точно бумажная лодочка.       — Парус, — воскликнул Гон, упершись в палубу так, что ушел в доски по лодыжки.       — Вижу, — резану Моро.       Зацепив парус жвачкой, он стянул его обратно к палубе, приклеил, не дав дальше кренить их к боку. Хисока, несмотря на ворчание, продолжил скидывать вещи в трюм. Совершенно небрежно не заботьтесь о их состоянии. Разбил пару ваз, один из сундучков раскрылся, упав на бок и вместе с водой из него вывалился осьминог и горсть драгоценностей, покрытых налётом.       — Чтобы не произошло, знай, я люблю тебя! — Воскликнул Гон.       — Давай не будем разводить драму, — Хисока закатил глаза, — я был с тобой только ради секса.       Гон сверкнул смешком, так ярко, что мог посоперничать с молнией, ударившей у самой кормы. Да, пожалуй, чтобы не случилось — им волноваться было особо не о чём. Лодка не выдержит и сломается, шторм не выдержит и лишится сил. Ну, а они слишком крепкие, слишком опытные и слишком сильные, чтобы не пережить какую-то там бурю. Они пережили друг друга, куда уж до них какому-то ветру и дождю.       Волна накатила таких размеров, что казалось, спящий под гладью великан, проснулся. Они поднялись на этой волне. И в этот момент, штурвал все же оторвался. Гон отбросил его на палубу. Откуда, он, почти сразу же, свалился за борт. Ринулся к любовнику. Тот сразу поняв, что необходимо делать спрыгнул в каюту. Зацепившись за край люка руками, направил себя дальше сваленного хлама. Гон же приземлился прямо на него, сломав всё, что не сломалось от падения. Но он не обратил на это никакого внимания. Здесь качка ощущалась особенно сильно, но зато они не рисковали свалиться за борт. Больше ничего нельзя было сделать. Штурвала — нет. Парус, если раскрыть его сейчас — опрокинет их. Поэтому Гон просто обнял возлюбленного, прижав к себе. Как бы они не отшучивались, он беспокоился на него. Ведь искренне любил. И в момент, когда мог защитить — обязательно это делал. Хисока не возражал. Он просто не мог возражать, когда эти руки обвивались вокруг, когда лицо прижималось к этой груди. Их мотнуло из стороны в сторону. Фрикс прижал голову любовника, закрыв её широкой ладонью. На стенах каюты остались вмятины от его плеч, но Моро их даже не коснулся. Гон сел в угол дивана, и любовник прильнул к нему точно ласковый котёнок. Устроился на груди. Фрикс прикрыл глаза, зарывшись носом в огненно-рыжие волосы.       Яхта могла качаться, могла перевернуться, могла даже взлететь, в такой момент их это совершенно не беспокоило.