Морская раковина

      Волны неторопливо, даже лениво, облизывали берег. Стая чаек кричала, паря над океаном. И одна или две из них, то и дело резко опускались к воде, чтобы выцепить себе рыбу. Поймав добычу, они планировали к чёрным скалам, занявшем западную часть острова. Эти скалы шли от горы, практически в центре острова, в океан. Где разбивались на отдельные острые рифы, торчащие из воды точно когти. Восточнее, на многие километры вдаль, тянулся пляж, ближе к центру острова, плавно перетекающий в густые джунгли.       Практически белое полотно песка, всюду усеивал мусор. Ветки, куски деревьев, уже высохшие пальмовые листья и ещё совсем свежие, зелёные. Камушки и ракушки, водоросли, кораллы, выброшенные на берег штормом. Вместе с природным, естественным сором, волны вынесли инородные острову вещи. Обломки досок, листы металла, обрывки паруса и пару человеческих тел.       Они лежали у самой кромки воды, омываемые набегающими волнами. Даже потеряв сознание, они не выпустили друг друга из объятий. Гон лежал сверху, подмяв под себя любовника. Его майка превратилась в один изодранный лоскут, висящий на одном лишь вороте, оказавшемся самой крепкой её частью. Шортам досталось меньше, но и на них образовалась неприглядная дыра, прямо в районе пятой точке. Из-за этого и на трусах получилась точно такая же. Но на самом Фриксе не было ни единой царапины. Моро лежал под ним, так, что сразу и не заметишь. Его голова покоилась на широкой ладони Фрикса, волосы, напитанные солью и влагой, облепило песком. Его одежда тоже изрядно потрепало, но в сравнение с одеждой любовника это лишь пара дырок.       Фокусник продрал глаза первый. Они тоже оказались в песке, так что чтобы вернуть себе способность видеть потребовалось проморгаться и пустить пару слёз. Гон всё ещё был без сознания, но при этом не лежал на нём, а нависал, практически стоя в планке. Его тело настолько тренированно, что даже без чувств, в момент опасности не расслаблялось. Моро простонал, покрывшись блаженным румянцем.       — Стоит отправить Бискет бутылочку мартини, — практически про себя приметил он и забрался обеими руками под остатки рубашки.       Стон Хисоки редко был связан с чем-то безопасным. Если точнее, вне постели, он никогда не был связан с чем-то безопасным. И подействовал на Фрикса эффективнее любого будильника или пощёчины. Он мотнул головой, стряхнув часть песка с волос и лица. Тёмные пряди успели подсохнуть, от соли они торчали во все стороны, совсем как в детстве.       — Ты в порядке? — Спросил он, коснувшись лбом лба любовника, — не ранен?       — Я в восторге, — выдохнул Моро и обхватив лицо Фрикса руками, принялся пылко, отрывисто целовать в губы. Он бы не прочь углубить эти поцелуи, но ему не позволили.       — У тебя кровь идёт, — заметил Гон, опустив голову.       Хисока тоже её опустил. Его нога, правая, та самая что приглянулась существу из пустой раковины, была пробита осколком мачты. И кровоточила, пусть и довольно скудно. Даже в том же месте, где его тронуло щупальце. По воле этого существа или злорадной случайности.       — О, Лапуська, не обращай внимания, у меня, как у настоящей женщины, регулярно что-то кровоточит, это не повод отвлекаться, — и снова обхватив лицо, хотел вернуться к поцелуям, но из его хватки легко вырвались, — и тем более не повод беспокоиться.       — У тебя нога пробита, а не месячные, а это ещё какой повод для беспокойства, — практически отчитал Гон и подхватив любовника на руки поднялся.       Он наскоро огляделся, подыскав места где его можно было устроить. Подальше от воды и песка. Им стал плоский, черный камень, частично погружённый в воду, но по большей части всё же лежащий на берегу. Щепа, врезавшаяся в ногу, была небольшая, размером с пару пальцев, многие куски, разбросанные по пляжу гораздо больше и опаснее. Но и такая рана, в условиях влажности и антисанитарии становилась опасной.       — Так, я выну доску и зажму рану тканью, — Гон оторвал от остатков своей майки длинный лоскут.       — О, я никогда не откажусь посмотреть, как ты рвёшь на себе одежду, но оставь её себе, — Хисока самостоятельно вырвал щепу из ноги и зажал пластом жвачки из нен, так как у него не было ткани, чтобы сделать фальшивую кожу, выглядела рана так, словно застыла во времени и от того перестала кровоточить. А мясо и вены просматривались как на анатомической модели, только были повреждены, — я справлюсь сам.       — Почему даже во время кораблекрушения я не могу за тобой поухаживать, — проворчал Гон, нахмурившись, — может мне необходимо утолить потребность в заботе о ком-то!       — Потому что я не дама в беде, а двухзвёздочный хантер, — Хисока самодовольно хмыкнул, стряхнув часть песка с волос, — будь тебе это так уж необходимо, ты не стал бы встречаться со мной, сладкий.       Гон фыркнул, мотнул головой убрав с лица недовольство и сам поцеловал любовника. Его губы были солёными на вкус. В небе не переставая кричали чайки. Шуршали волны и листья пальм, тревожимые бризом. Бриз трепал обрывки майки и беспардонно залазил в дуру шорт и трусов. Фрикс поёжился, ощутив прохладу, а затем принялся крутиться, точно пёс за хвостом, чтобы рассмотреть масштаб прорехи. Из-за широких плеч, ему всегда было трудно рассмотреть, что творилось на спине Моро, посмеиваясь, остановил эту круговерть, схватив край обрывка. И, стоило любовнику присвистнуть, оценив дыру, пролез в неё, ущипнув острыми ногтями крепкий зад. Гон дёрнулся и почти стыдливо закрыл свисающим лоскутом дыру. Шутливо отмахнулся от любовника. А тот, тоже посмеиваясь, поднял руки. Их возню прервал особенно громкий крик чайки. Точно она решила напомнить им о себе и острове заодно.       — Похоже на необитаемый остров, — сказал Фрикс, осмотревшись по сторонам глубоко вздохнул, сосредоточившись, — по крайней мере, людей я здесь не чувствую.       — Да, я тоже, — Хисока громко, обречённо вдохнул и вытянулся на камне, потянув руки вверх, а затем в стороны, — я предполагал, что кончится чем-то подобным, я знал, что этим кончится, — он ещё раз, особенно сильно и театрально выдохнул, — а ведь я мог сейчас лежать у бассейна, пока мужчины с голым торсом подают мне коктейли.       — Мужчины с голым торсом? — У Гона дёрнулся глаз и он, не задумываясь, пнул песок, засыпав им любовника, — мужчины с голым торсом, ему нужны!        — Да, нужны, особенно один конкретный, — Хисока в отместку дёрнул парня за ногу, опрокинув на песок рядом с камнем и лёг сверху, — в джакузи, с кондиционером, телевизором и прочими благами цивилизации, которые чем-то тебе не угодили.       — Ладно, хорошо, злись на меня, ты имеешь на это право, — рассмеявшись Фрикс, запрокинул голову, сконфужено поморщился, — потому что я предполагал подобный расклад, — он получил размашистый удар по груди, — уф, кораблекрушения я не планировал, но неотмеченный на карте остров объясняет пропажу хантеров. Можешь бить меня, но ты же сам за мной увязался.       — Ой, прости что не дал тебе исчезнуть на необитаемом острове одному, — Моро ещё раз ударил по груди, сложив руки замком и подняв голову фыркнул любовнику прямо в лицо, — отдых был так близко.       — Ты всё ещё скорбишь по голым мужикам? — Уже насмешливо, а не зло, спросил Фрикс.       — Вообще-то я говорил о твоём отдыхе, — Хисока выгнул брови, — здесь, от меня. Они замолчали на мгновение, над ними прокричала пара чаек, скользнув к скалам. А затем рассмеялись, распугав мелких рачков, бегающих по песку. Пара раков отшельников спрятались в свои раковины. Гон неспешно, даже нехотя, вылез из-под любовника, встав потянулся.       — Ну, смех смехом, но пора браться за дело, — Фрикс отряхнул себя от песка и кристалликов морской соли, тем же лоскутом, которым хотел перетянуть рану, — в идеале, было бы найти нашу яхту, но учитывая шторм, я особо ни на что не надеюсь.       Моро остался сидеть, опершись в песок рукой. Единственное, что он очевидно собирался делать — это устроиться поудобнее. И, в отличие от Гона, что всматривался в густые джунгли, устремил взгляд к океану. На воде дрейфовал мусор, пласты водорослей и деревянные обломки палубы. Отдельными, редкими вкраплениями, но западнее, ближе к скалам их становилось заметно больше. Выглянув из-за камня, Хисока понял почему.       — Можешь начинать плясать, лапа, идеал ближе чем казалось, — с этими словами он указал на скалы.       Где прямо на кольях, напоминающие обнаженные когти, стояла яхта. Метрах в трёх над водой. После того как пара хантеров поднялись на скалу, прямо перед судном, стало ясно что на «когтях» стояла не вся яхта, а её большая часть. Корма исчезла, взамен неё торчали обрывки металла и палубы. Мачту снесло подчистую, словно её и не было. Кораблю больше не требовался люк, он разодран поперёк, точно великан разорвал свою игрушку на две части. Вода под ним едва просматривалась из-за обилия обломков и острых рифов. Гон глянул вниз — скала на которую они залезли значительно возвышалась над местом крушения — присвистнул.       — Повезло, что нас выкинуло там, а не здесь.       — Скорее повезло скале, ты бы проломил её своим телом до основания, — Хисока тоже перегнулся через край, сложив руки за спиной и совершенно не опасаясь упасть, точно смотрел под ноги, стоя на ровном полу, — удивительно, как корабль оказался здесь, а мы там.       — Не знаю, наш шатало по ощущению несколько дней, потом я уснул, — Гон указал пальцем сначала на яхту, потом на место где они оказались, — возможно нас выбросило до того, как выбросило яхту. Я воды не наглотался, но я могу задерживать дыхание на пол часа, час, а ты как? Во рту много соли?       — Во мне и на мне соли больше чем в пачке дешёвых чипсов, — Хисока облизнулся, морская вода смыла его макияж лучше любого мицеллярного средства, — немного выпил морской воды, ничего серьёзного, я слышал, что это даже полезно.       Гон шумно выдохнул, внимательно осмотрев судно.       — Вернёмся к этой теме позже, сейчас нужно вытащить всё что может пригодиться, то есть вообще всё, вплоть до подушек, — он приценился к промежутку между скалой и обломком, к самой скале, по косой, от яхты до места их расположения почти километр, может больше, — я спрыгну туда и буду кидать тебе вещи, приготовься ловить.       — Человек массой три центнера, — Хисока указал на любовника, а затем на остатки корабля, — судно, что вот-вот развалится, так ещё и неустойчиво сидит на острых камнях. Хм, дай мне минуту, и я решу это очевидное уравнение.       — Во мне не три центнера, — Гон, зажавшись, сложил руки на груди и едва заметно покраснел, — может около двух.       — Ей и этого будет много, — Моро приценился, поставив ногу на край так, что носок свисал. Волны били о рифы не так как о пляж, лениво и плавно, а агрессивно, сильно, смертоносно, — я спрыгну.       — Твоя нога, — напомнил Фрикс.       — В порядке, — отозвался Хисока и не дожидаясь последующих дальше предостережений, спрыгнул.       Он приземлился у самого обрыва палубы, элегантно и спокойно. Точно гимнаст, спрыгнувший с каната, на арену цирка. Яхта накренилась в его сторону, сильнее насадившись на рифы, но осталась стоять. Треск древесины и визг металла, поднявшийся из-за этого, спугнул чаек. Гон тут же дёрнулся вперёд, совершенно рефлекторно. Хотя разумом понимал, что, если спрыгнет следом не поможет, а только хуже сделает.       — Ты в порядке? Всё хорошо? — Но беспокойство умерить не мог.       — Как только принцессе необходима помощь, она кричит и зовёт принца, дорогой, — отозвался Моро.       Волны не затихали ни на миг, поднимая шум сравнимый с раскатами грома. Но несмотря на это, они прекрасно слышали друг друга. Как многие хантеры, они научились вычленять тихие звуки в общем шуме, в особенности людские голоса. Каюта заметно опустела. Все богатства затонувшего судна океан вернул себе. В напоминание о нём остался лишь осьминог, выползший из сундука. Он устроился в небольшой лужице морской воды, затёкшей в угол кресла. Хисока схватил его за массивную голову и бросил Гону, так быстро, что головоногий не успел поднять на него щупальца. Фрикс поймал осьминога, не глядя и только когда тот расплылся по его рукам, цепляясь присосками, понял, что ему бросили.       — Полезная штука, даже не знаю, как мы без неё выжили бы, — с откровенной иронией сказал он и зашвырнул осьминога в океан, подальше от скал.       — Обращайся, — Моро скрылся из виду на время, а затем кинул следующую вещь, в разы более массивнее.       Гон чуть не сверзился вместе с ней, торопливо попятился и упал на спину. Холодильник с грузным звуком упал вместе с ним. Дверка от этого поднялась и сразу же захлопнулась. Фрикс возмущенно выдохнул, сдув с лица волосы. Но возмущаться словесно по этому поводу, не стал. Ведь если любовник сделал то, что он не предвидел, вина всё равно на нём. Он же этого не предвидел. Гон поднялся, открыл холодильник. Не то чтобы он что-то хотел в нём найти, скорее просто по привычке заглянул. Все продукты естественно разбросало по полкам. Пакет льда для напитков разорвался и кусочки лежали на каждой полке. Они всё ещё оставались квадратными. Фрикс задержал на них внимание, взяв один кубик. А затем захлопнув холодильник, бросился к обрыву.       — Хисока, лёд не растаял, лёд, — насильно собрав мысли в кучу, Гон мотнул головой, — генератор, проверь остался ли там генератор! Он должен быть под палубой.       Хисока свёл брови, обведя взглядом скудное пространство для поисков. И принялся открывать дверцы отделения в полу и стенах, одну за другой. Вещи в них были столь плотно уложены, что даже не сдвинулись, часть разве что намокла. Генератора нигде не оказалось. Тогда Моро лёг на палубу и заглянул в пролом. Вытянул оборванный кабель, напоминающий обезглавленного удава.       — Поздравим рыб, у них теперь есть электричество, — поднявшись Хисока отряхнулся и вновь скрылся в каюте, — зачем нам здесь генератор?       — Электричество мешать точно не будет, — Гон вскинул плечами, — нам сейчас всё пригодиться, я бы даже гвозди из палубы вынул.       — Идея бросать в тебя гвозди звучит привлекательно, но я не буду этим заниматься, — Хисока насмешливо фыркнул.       Первым делом он отсоединил от раковины цистерну с водой. На кораблях побольше она вмещала в себя до шести сотен литров. Эта же вмещала всего триста, часть из которых они потратили. В цистерне имелось три отверстия: для подачи воды, для вывода в раковину и душ, для фильтра. Хисока закрыл их жвачкой и поднял цистерну. Она больше и в разы тяжелее холодильника, кидать просто было неудобно. Поэтому Моро рывками затянул её с помощью банджи жвачки, что оставил на скале. Гон с лязгом, проходящем прямо по нервам, втащил её и сразу же перегнулся назад.       — Фильтр?       — У рыб, вместе с генератором, — Хисока всплеснул руками, но затем полез в отсек, где была цистерна, — подожди, кажется, что-то есть, какой-то фрагмент остался. Фрагмент оказался у Фрикс тоже с помощью жвачки. Но Моро запульнул его точно из рогатки, что натянул между стен яхты.       — Это отсек для соли, — Гон отрыл его и слегка потряс, соли собралось совсем немного, не больше четверти, — пригодиться.       — Спасибо, с меня соли достаточно, — отмахнулся Хисока и бросил бутыль воды.       Не пятилитровую, а полноценную бутыль на двадцать литров, вроде тех, что устанавливали в кулеры. Гон всегда запасался впрок, когда они на чём-то ехали или плыли. Порой даже излишне. Ведь чем больше припасов, тем больше шансов что в непредвиденном случае останется хотя бы часть от всего. Таких бутылей он взял пять, одну забрал океан, одна прорвался и вытекла на половину. Хисока бросил две оставшиеся, а затем достал коробку консервов, ещё обтянутую полиэтиленом. Это занятие явно начинало ему надоедать. Гон определил это по направлению бросков. Холодильник он швырнул со всех сил, резко, а вот бутыли едва долетели до скалы. Необходимо было что-то придумать, прежде чем Моро станет интересно с каким звуком вещи упадут на рифы.       — Яхта сильно глубоко сидит на скалах? — Фрикс прошёл по всему краю, стараясь рассмотреть место крушение.       — Дно не пробито, если ты об этом, — отозвался Хисока и заметно покачал судно, — а если ты про устойчивость, я не упаду, не волнуйся.       — Нет, нет, я не про то, у меня есть идея, — Гон самодовольно улыбнулся, — вместо того чтобы таскать вещи с лодки, давай вытащим лодку.       — Ты собираешься вытащить с рифа целый, — Моро запнулся, одними глазами обвёл окружение, — огромный кусок корабля?       — Попытаюсь, — Фрикс покачал головой, — используем твою жвачку, облепи его насколько возможно плотно и выведи на крышу, а я дёрну. Только не трать слишком много нен, мало ли что случиться.       — О, лапуля, я знаю свой предел, расслабься, — Хисока пинками закрыл люки и принялся покрывать яхту своей клейкой и упругой нен.       Он полностью закрыл дыру, образованную крушением и выпрыгнув на палубу. Постарался покрыть как можно более обширную поверхность, включая места у самых скал. Так что практически создал плотную сеть, разве что без дна. До него он просто не достал, хоть и опасно перегибался несколько раз. Сеть сошлась пучком у крыши, а дальше пошла толстым канатом. Закончив Хисока разбежался для прыжка. И в последний момент поскользнулся, упав вниз головой, прямо к рифам. Гон практически прыгнул следом. Как Моро дернуло у самой морской глади, и он взлетел словно роуп-джампер. Перевернулся в воздухе, а затем элегантно, легко приземлился на самом краю. Хотел сделать реверанс.       — Не смей играть на моих нервах, — Гон ткнул в него пальцем, вынудив отклониться назад, — не сейчас.       — Не смог удержаться, — Хисока поднырнул под руку и прильнул к груди любовника, — а теперь подними это судно, чтобы всё поднялось у меня!       Фрикс вздохнул и коротко чмокнул в губы. Моро погладил его по груди, опустив ладони ниже, у самой резинки шорт остановился, поигрывая пальцами. И резко взял за обе руки, передав эластичную любовь. Отошел в сторону, выглядя при том совершенно незаинтересованно. Гон выдохнул, мотнул головой, стряхнув с себя чары любовника. Он твёрдо встал чуть дальше от края, чтобы тот не обвалился от чрезмерной нагрузки. И намотав жвачку на руки рванул на себя. Корабль со скрипом и визгом стали, приподнялся всего на пару сантиметров. Верхушки рифов откололись, добавив общему гаму треск камня и всплеск воды. У Фрикса вены на шее проступили от напряжения, но не похоже, что он планировал уронить яхту. Наоборот, он принялся слегка раскачивать её, сбив ещё больше рифов. А затем резко, вложив все силы, дёрнул в сторону, вместо того чтобы поднять. Яхта пролетела по дуге и приземлилась на пляже, оставив за собой глубокую борозду на песке. Раскрошившийся риф, освобождённый от корабля, блестел на солнце точно тёмное стекло. Хисока взвизгнул от восторга, озарив скалу светом своего восторга.       — А теперь бери бутылки и спускаемся, — Гон, довольно улыбаясь, отряхнул руки и подхватив холодильник на одно плечо, а цистерну на другое, пошёл обратно к пляжу. На его ладонях ещё осталась липкая нен и, отчасти благодаря ней, он смог легче удерживать столь громоздкие вещи.       — Я чувствую себя белкой, потому что вижу орехи, — Моро задержался, уличив возможность рассмотреть обширную дыру на шортах.       — Ты отвлекаешься, — не оборачиваясь сказал Фрикс.       — Представь себя на моём месте, тут невозможно не отвлекаться, — Хисока хихикнул и подхватив бутыли с водой, небрежно пнул фильтр к пляжу.       Гон понимающе покачал головой. Он тоже не смог бы не отвлекаться.       Яхта накренилась на бок. От рывка несколько ящиков раскрылись и их содержимое разбросало по каюте. Но благодаря жвачке ничего не выпало. Гон запрыгнул в пролом и не став прибираться, достал их сумки. Его громадный походный рюкзак и спортивную сумку Моро. Сбросив их на песок стянул обрывки, в которые превратилась его майка. Весь загорелый торс покрывали кристаллики соли и песок, совсем как бисквитная крошка покрывала пирожное. Хисока лёг у сумок, под тенью корабля, неотрывно любуясь этим десертом. И подумывал, стоит ли откусить или лишь лизнуть.       — Думаю, мы можем использовать яхту как убежище на первое время, — Гон расшнуровал шорты и бросил вместе с обрывками майки на диванчик в каюте, — я оттащу её подальше от моря, уберу торчащие части, сделаю подъём и надо дыру закрыть. Я брал брезент, можно им, если он сохранился, но тогда будет жарко. Можно так же использовать пальмовые листья, но через них проникнут насекомые. Наверное, лучше сделать дверь и листа металла или дерева, ткань нам больше всего пригодиться, я бы её не стал на это тратить. А ты что думаешь? Хисока?       Моро вытянулся на песке, точно сытый кот. И глаза выше торса, упорно не поднимал. Даже когда Гон защелкал пальцами обеих рук, не переставая звать его. И лишь когда Фрикс опустился на корточки, и они пересеклись взглядом, Хисока вспомнил что у любовника, помимо пресса, есть ещё голова.       — Конечно, дорогой, всё что захочешь, — Моро улыбнулся, точно пьяный.       — Сколько мы должны встречаться, чтобы ты перестал так сильно залипать на меня? — С лёгкой насмешкой спросил Гон, вскинув бровь, — десять лет? Двадцать? Сорок?       — Не думаю, что и сотни хватит, — Хисока мурлыкнул и погладил любовника под подбородком, — давай сделаем из листьев, насекомые всё равно пролезут, в тот же открытый иллюминатор. А его открыть придётся, иначе дышать будет невозможно.       — Значит из листьев, — легко согласился Фрикс и чмокнув любовника в губы подорвался с места.       Он надел свои камуфляжные штаны, с широким поясом и множеством карманов. А сверху, не смотря на возражения Моро, белую рубашку с длинными рукавами и рисунками карт по бокам. Чтобы защититься от солнца, почти доползшего до зенита. Повязал волосы обрывком майки, чтобы не лезли в глаза. И побросав вещи в яхту, оттащил её к густым джунглям, примяв листву пальм и ветви папоротников. Толкать её было в разы легче чем тащить со скал. Корабль оставил за собой глубокую борозду на песке. Хисока взял пару особенно больших пальмовых листьев и замёл её, точно лис заметающий хвостом собственные следы. Он тоже переоделся, надев свою бессменную белую безрукавку и шаровары. Но вместо ботинок с загнутым носом и каблуком, взял сланцы, что на песке стояли куда более устойчиво. Гон же ходил босой, его шлёпки сейчас качались на волнах, далеко отсюда.       Будь Фрикс птицей или рыбой — имел бы огромную популярность у противоположного пола. Он и будучи человеком имел, просто по другим причинам. Чтобы построить убежище, ему буквально требовалось немного грязи и палок. При том он делал его быстро и выходила крепкая, удобная для жизни постройка. Моро яйца не нёс и в ближайшее время рожать не планировал, но всегда с удовольствием устраивался в получившихся гнёздышках. С основой в виде куска яхты, это укрытие предвещало выйти по настоящему роскошным.       Гон достал компактный топорик, с острым краем-ледоколом на обухе. Он взял два, один, пожарный, лежал в ящике, в той части корабля, что покоилась сейчас на морском дне. Обрубил все выступающие части и, с помощью нескольких сгибаний, отломал металлические. Собрав песчаный холмик перед входом, которым стала дыра, сделал углубление под самой яхтой. Так, что она встала устойчивее. На холм у входа, он поставил несколько коротких досок, прикопав их песком, так что вышли ступени. Собрав на пляже крупные камни, сложил по бокам, чтобы песок не разбегался. Ободрав ближайшие пальмы принялся плести пару шторок, что станут дверьми. Моро тем временем убирал внутри яхты. Он поставил цистерну обратно, не без помощи Гона, а после начал укладывать всё по ящикам. Холодильник они решили оставить перед убежищем, положив на спину. Чтобы в каюте стало попросторнее.       — Сейчас мы на дикой местности, а это значит, — не отвлекаясь от работы спросил Фрикс и помолчал в ожидание ответа, что так и не дали, — значит, что ты следуешь нашим правилам. Ты же помнишь, правила?       — Не ходить по дому в обуви и не втыкать палочки в рис, конечно, их не забыть, — Моро покачал головой, стоя в каюте в сланцах.       — Правила выживания, а не правила поведения, — терпеливо поправил Гон и начал загибать пальцы, — на дикой местности ты слушаешь, что я говорю; не подвергаешь себя неоправданному риску; предупреждаешь о своих поступках прежде, чем что-то сделаешь; говоришь если что-то болит, если тебя кто-то укусил, если ты поранился и, если плохо себя чувствуешь.       — Помню, — коротко отозвался Моро, с грохотом засунув разбросанную посуду в ящик, — выходит прелестное бунгало, на пляже, с сахарным песком, под тенью высоких пальм. Интересно, как надолго ты планируешь здесь обосноваться?       — Хисока, — Гон вздохнул, отложив листья, подошёл, осторожно сцепив руки у живота любовника и принялся покачиваться с ним из стороны в сторону, точно укачивал беспокойного младенца, — это временное убежище, временное. Я помню, что я обещал тебе, не беспокойся.       — Понятие «временно» относительно. Временно это сколько? — Хисока резко развернулся, не вырвавшись из родных рук, — день? Неделя? Месяц? Год? Я знаю тебя лучше, чем себя, Гон Фрикс, ты явно никуда не собираешься. И не вздумай юлить, я вижу тебя насквозь, словно стеклянного.       — Гон Фрикс? Мне не нравится, когда ты так меня зовёшь, — Фрикс нахмурился и громко вздохнул, — временно — это временно, не долго. Уж точно не год, пара недель, крайний срок месяц, самый крайний. Этого острова нет ни на одной карте, его нужно осмотреть. Мы, как хантеры, просто обязаны его открыть! К тому же, пропавших людей тоже могло сюда вынести, вдруг им нужна помощь? Давай хоть попробуем их поискать.       — Или их трупы, — Моро закатил глаза, — а когда ты закончишь, будешь думать, как нам выбраться отсюда?       — Я начал думать об этом, сразу как очнулся, — заверил Гон, положив тяжёлые ладони на острые плечи, — тебе не о чём беспокоиться, я всё решу.       А затем он стиснул возлюбленного в крепких объятьях, поцеловал в висок. Хисока, не сразу, разомлел, расслабившись до безвольного состояния. Тогда Фрикс поцеловал его ещё в щеку и шею.       — Пожалуй, даже не плохо немного отдохнуть от людей, — согласился Моро, протяжно выдохнув и сам начал покачиваться, — мы сможем побыть наедине, потренироваться, можно даже включить немного романтики.       — Поужинаем на пляже под звёздами? — Гон счастливо улыбнулся.       — Я предполагал спаринг под звёздами, — Хисока бросил на любовника заигрывающий взгляд, — но после можно и поужинать.       Фрикс рассмеялся, в ответ игриво боднул Моро, точно лоснящийся кот. Он ответил тем же. Потёрся носом о щеку, улыбнулся уткнувшись в крепкую шею.       — Я хочу пить, — тихо сознался Хисока, одной короткой фразой обозначив что согласен следовать правилам, в этот раз.       Гон оторвал литровую бутылку от связки из шести таких же и бросил Моро. Таких связок было пять, но уцелела всего одна. Три исчезли, а бутылки одной растрескались и вытекли, частично смешавшись с морской водой. При том что незакреплённый ящик с клубнично-арбузной газировкой, пережил кораблекрушение даже не сдвинувшись с места. Хисока собирался сделать всего пару глотков. Но почувствовав на языке прохладную влагу, не смог остановиться. Бутылка с треском пластика смялась, в ней не осталось ни капли. Моро выдохнул, закрыв глаза и сильнее стиснул бутылку в руке. Удивительно, как он мог скрывать своё состояние, даже на физическом уровни. Его губы и рот не были сухими, не смотря на начинающиеся обезвоживание.       — Всё или ещё, — Гон оторвал ещё одну бутылку и сделал всего пару глотков, — не пробей бутылку, пожалуйста, пригодиться.       — Нет, достаточно, — он бросил измятую бутыль назад и ещё раз шумно выдохнул, — я соберу ветки для костра, занимайся нашим любовным гнёздышком.       — Только не уходи из моего поля зрения, — строго велел Фрикс и почти сразу смягчился, — прошу.       — Не беспокойся, если я потеряюсь, то буду громко плакать и не сойду с места, чтобы ты меня нашёл, — Моро демонстративно потёр кулаками под глазами, — а если ты не придёшь, я поищу дядю полицейского, скажу где видел маму в последний раз и как меня зовут.       — Хорошо-хорошо, просто не уходи далеко, не хочу за зря отвлекать полицию, — Гон махнул на него рукой, посмеявшись, — а, и помимо хвороста, можешь присмотреть место для схрона. Подальше от воды, укромное, чтобы животные не достали и люди не заметили. Представь, что прячешь от меня снеки.       — О, а ты брал с собой закуску под фильм? У меня был планшет, стряхни с него воду, посмотрим сериал.       — Ну, у нас есть попкорн, чипсы и немного соевого мяса, — Гон кивнул на ящик у места, где стоял холодильник, — но дело не в том. У нас сохранилось много, припасов, больше чем нужно, а я не хочу хранить все яйца в одной корзине, учитывая, что мы не знаем какие животные здесь водятся. Кабаны, еноты, обезьяны, они пролезут сюда, стоит нам уйти.       — Оставь мне мясо, — Моро улыбнулся и причмокнув губами послал воздушный поцелуй, — я найду такое место, что ты его без меня не найдёшь.       Он развернулся на пятках и пошёл в противоположном направление, от чёрных скал.       — Твои тайники я нахожу раньше, чем в них заводится плесень, — весело крикнул Гон, ему вдогонку. Он сел на краю яхты, вернувшись к плетению двери.       — Только те, что я позволил найти, — крикнул Хисока в ответ, сделав полный оборот на месте.       Чайки, кружащие над водой, напоминали рой москитов над болотом. Настолько их было много и так далеко они парили. Волны выбрасывали на берег всё больше обломков. Точно океан отплёвывался от них. Мелкий песок, проседал под ногами, оставив ровную дорожку следов. Моро сорвал себе побег папоротника, на длинной ножке с широким листом, в качестве зонта. Его собственный, не смотря на все старания, всё же забрало море. После двери, стоило попросить Гона сплести зонт или сложить его самому. Поставить большой зонт у их яхты, над холодильником, его можно использовать как стол. А рядом поставить пару округлых камней, в качестве стульев, для мягкости их можно застелить мхом или травой. Выложить галькой дорожку к морю. Хисока сам не заметил, как начал обдумывать как бы здесь обжиться. Он остановился, осознав мысль и мотнул головой. Не в его возрасте начинать задумываться о том, чтобы осесть на уединённом острове. И не в его характере. Мысль показалась инородной и исчезла раньше, чем Моро вцепился в неё, как в заползшую под настил змею и хорошенько рассмотрел.       Хворост он не собирал, лишь примечал сухие коряги, что следует прихватить на обратном пути. После шторма пляж усеивал мусор не только из моря, но и с джунглей. Ветки, коряги, листья пальм, несколько пальм целиком лежали на песке. Моро заскочил на одну, осмотрелся, точно это небольшое возвышение ему хоть чем-то помогло. От места, которое они начали обустраивать, к востоку, ровный пляж тянулся на многие километры. Но местами, то ближе к границе джунглей, то у самого океана, встречались камни. Серо-коричневые, нагретые солнцем и отполированные волнами. Они лежали в отдаление друг от друга, некоторые кучно. Особенно выделялись высокие, их было всего пара. Больше было сплюснутых, овальных или близких к прямоугольным. Моро приметил десяток камней, практически неотличимых друг от друга. И выбрал один, отличия которого было столь неочевидны, что лишь он мог их заметить. Камень лежал не под пальмой, что могла его выделить, не между более крупных камней, а солнце падало на него так же, как и на другие. Но если смотреть на него сбоку, левого или правого, папоротники позади возвышались, а если спереди, то один куст проседал, всего на пару сантиметров. Хисока перескочил с пальмы на прочие камни, лучше приценившись к месту. И только окончательно убедившись, что оно подходит, спрыгнул на песок. Больше не оставляя следов, подошёл к выбранному камню. Опустившись на колени, начал неспешно выгребать из-под него песок. Лёгкий, шёлковый, он просачивался сквозь пальцы, спеша вернутся назад.       В подобных местах обычно было много игуан, что грелись на плоских камнях. Но сейчас здесь не было никого. Похоже, напуганные штормом животные, ещё опасались выходить из укрытий. Птицы здесь молчали, крики чаек не доходили, а тропических не было, даже шум волн, казалось бы, притих. Моро перебирал песок. В этом занятие было что-то медитативное. Ощущение песка, плавно ускользающего из рук, шелест воды позади. Он настолько погрузился в них, что даже забыл, зачем начал рыть.       — Напомни-ка, что я просил тебя, оставаться на виду или уйти подальше и спрятаться за камнями? — Гон показался из-за камня, положил на него локоть. За спиной он держал связку хвороста, перевязанную верёвкой.       — Дай вспомнить, ты сказал, — Хисока сложил руку точно рот и начал ей «болтать», — ла-ла-ла, у меня тропическое обострение, ла-ла, во мне бурлит кровь альфа-самца, ла-ла-ла, слушай меня и подчиняйся.       — Точно, именно это я и сказал, — Гон закатил глаза, посмеиваясь и пошёл собирать хворост дальше. Но стараясь не отходить далеко от места, где сидел любовник.       — Мы на необитаемом острове, одни, умерь своё беспокойство, что может случиться? — Моро дёрнулся, резко обернулся, ведомый исключительно звериным предчувствием.        В этот же момент гигантская клешня сомкнулась вокруг его лодыжки и вздёрнула вверх. Краб, размером с минивен, выскочил из песка, расшвыряв камни точно пенопластовые декорации. Песок ручьями стёк с гладкого панциря, когда тварь выпрямилась и раскрыла жвалы, обнажив множество мелких, острых зубов. Клешня поднесла Хисоку прямо к пасти и в эту же минуту из песка поднялась ещё пятёрка таких же исполинов. Они щёлкали клешнями, выбивая оглушающий стук, схожий с боем рельс друг об друга. Трое крабов развернулись к Гону, отрезав путь к любовнику, пара других же пошли на первого краба, видимо намереваясь посоперничать за добычу.       — Хисока! — Воскликнул Гон, отпрыгнув от пары клешней, взметнувших песок выше его головы.       — О нет, на помощь, на помощь мой герой, — практически женским визгом закричал Моро, но практически сразу прекратил кривляется, перейдя на холодный тон, — просто шучу.       Он рывком подтянулся к клешне, что его держала и метнул тройку карт, возникших в руке. Пара отскочила от хитина, не смотря на усиление нен и лишь одна, попавшая аккурат между пластин, вонзилась в плоть. Тварь дёрнулась, попыталась отщипнуть от Хисоки кусок второй клешней, но тот отбился веером карт. Ударив так сильно, что конечность краба неестественно выгнулась, хрустнув в суставах. Тогда краб встряхнул добычу и попытался сунуть целиком в пасть. Но, как только рука Моро оказалась у жвал, клейкая нен залила их вместе с мелкими зубами, напоминающими зубья шредера.       И тут началась свара. Два краба, что подбирали момент отобрать добычу, словно взбесились. Накинулись на соперника, практически затоптав, не без борьбы, пробили клешнями ему панцирь. Хисока, воспользовавшись суматохой, ударил по вонзенной в сочленение клешни карте, перерубив её и отпрыгнул на ближайшую пальму.       Гон, тем временем, поднырнул под краба и пинком пробил тому панцерь, подбросив на пару метров прямо вверх. Собрался дернуть за клешню следующего, но тот вместе с третьим тоже переключился на уже забитый сородичами труп. Они разодрали горе-охотника с таким остервенением, что бурые внутренности и голубая кровь тонкими фонтанами стреляла во все стороны.       — Как ты говорил? — Моро торжественно развёл руками, с его позиции было прекрасно видно в какое месиво превратился краб, — природа прекрасна в своей естественности!        — Уходим, — Гон махнул рукой к яхте, — пока они отвлеклись.              Спешка была не к чему, съев всё, что можно было съесть, крабы закопались обратно в песок, подтянув разбросанные камни. Оставив лишь пустой панцирь горе охотника и разбитый труп сородича, омываемый волнами.       Моро завалился на песок, аккурат там, где планировал поставить стулья из камней. Запрокинув голову, выдохнул через нос. Его дыхание, не смотря на всё случившееся, осталось равномерным. Гон достал из холодильника прорванный пакет льда, накидал в него немного рассыпанного и перекрутил в месте разрыва. Сел рядом с любовниками и положив его ногу на свои, приложил компресс. След от клешни краба, быстро стал буро-пурпурным, с жёлтой окантовкой и заметно опух. Он располагался аккурат у раны от обломка.       — Не счастливая нога, — заметил Хисока с лёгкой улыбкой, — может отрезать?       — Не думаю, что стоит быть столь категоричными, — Фрикс мимолётно улыбнулся, не отвлекаясь от ноги, что неспешно промачивал компрессом.       — Ты перестанешь любить меня, если я стану калекой? — Моро поиграл глазами. И, на мгновение, слишком короткое, даже чтобы моргнуть, его лицо изменилось. Огромный шрам занимал практически всю нижнюю часть и нос, от которого осталась лишь костная впадина.       — Конечно, я буду любить тебя любым, — Гон поднял взгляд аккурат в это короткое мгновение и нежно улыбнулся, — просто, по возможности, хочу сохранить как можно больше твоих частей.       Моро фыркнул, мотнув головой и положил руку на холодильник, наблюдая за действиями партнёра. Чайки кричали у чёрных скал. Лёд в пакете уже растаял, но Фрикс продолжал прикладывать. Вода сочилась через мелкие дырки, так что песок под ногой уже отяжелел. И тем не менее, Гон продолжал, даже когда в пакете остались лишь капли.       — Ты уже встречал подобных… существ? — Хисока заметил эту заторможенность, — мои карты не пробили его панцирь, а ты знал куда бить.       — Это просто песчаный краб, не самый большой, которого я встречал, — Фрикс вскинул плечо, — меня больше беспокоит, почему они на тебя напали.       — Почуяли кровь и напали, — Моро дёрнул ногу вверх, кокетливо коснувшись стопой чужого подбородка, — это же животные.       — Дело не в крови, через твою жвачку запах не проходит, — Гон для верности понюхал ногу, покачал головой, — дело в нен. Ты заметил, они проигнорировали краба, которого убил я, хотя его есть было бы проще. Они напали на того, которого ты приклеил, потому что он был покрыт твоей нен. Их больше привлекала она, а не мясо. К тому же, ни ты, ни я их не почувствовали до момента нападения.       — Многие хищники используют зетцу, не вижу в этом ничего такого, — Моро дёрнул плечами, с показной небрежностью.       — В основном хищники высшего порядка, способные развить в себе способность к нен, а это точно не пляжные крабы, — Фрикс сложил пакет три раза и отложил на крышку холодильника, — у меня есть предположение, только ты не волнуйся, наши планы от этого никак не поменяются. Я не думаю, что это необычный остров. Мне кажется, это либо тёмный континент, либо его часть. Только на нём существа охотятся на нен, на нём, даже насекомые способны её использовать. Я ведь, не только людей не чувствую здесь, я никого не чувствую, даже лягушку что квакает за яхтой.       Лягушка замолчала, точно услышала в словах упрёк. И, судя по шлепкам, упрыгала прочь. Хантеры чётко слышали каждый издаваемый ею звук, но при том совершенно не ощущали её присутствия. Точно звуки исходили из ничего.       — Тоже самое с чайками, а этот шторм. Штормы не возникают за мгновение и без каких-либо предвещающих признаков, — Гон распахнул руки, обеспокоенно и в тоже время как-то восторженно, — этот шторм охрана, преграда перед тёмным континентом, поэтому он и настал так внезапно. Мы просто пересекли границу.       — Помнится, ты говорил, что попал на тёмный континент уйдя в горы, — Моро насупился. Он относился к сказанному скептически, больше не из недоверия, а из банального отрицания.       — Есть несколько способов как можно попасть на тёмный континент, мы нашли один из них, — Фрикс активировал гё и обвёл остров взглядом. Но не смог увидеть весь поток ужасающей энергии, устремлённый от земли далеко в небо. Это было попросту невозможно. Как осмотреть всю страну, находясь в одном её небольшом городке, — я уверен, мы попали на тёмный континент.       — Раз ты уверен, значит так и есть, — Хисока со вздохом упал на песок, — какое неописуемое счастье.       Гон ободряюще потрепал его по бедру целой ноги, похлопал. Моро протянул полный недовольства и обиды звук, напоминающий скрип. Жвачку закрывающую рану, было решено заменить на тугую повязку. Запах крови привлекал в разы меньше внимания, нежели сконцентрированный сгусток нен.       Солнце неспешно клонилось к закату. Хисока, до момента, пока оно не заалело, коснувшись горизонта, лежал неподвижно. Ему нужно было это время, чтобы прибрать мысли в голове. Он изредка впадал в такое состояние. Обычно в моменты, вроде этого, когда никаким образом не мог повлиять на решение Гона, а значит и ситуацию. Ему было особенно тяжело принять своё бессилие, даже если причиной ему становилась не слабость. Фрикс предпочитал не тревожить его в подобные минуты. Он пока занимался ужином. Хворост остался в месте, с крабами. Да и разводить костёр было слишком опасно. Взамен он использовал газовую плитку, правда баллон для неё сохранился лишь один, тот, что был присоединён. И тот уже частично использован. Хватит ещё раза на два-три, если использовать экономно.       Скоропортящихся продуктов Гон взял не много, буквально на пару приёмов пищи. Упаковку молока для хлопьев на завтрак или каши — она разбилась, залив полки. Бекон и яйца, вторые, благодаря пенопластовой упаковке, лишь потрескались. Пакет антрекотов в пряном маринаде, он думал пожарить их на обед. Мясу ничего не сделалось, разве что оно слегка отбилось. На ужин Моро хотел оден, поэтому Фрикс купил две упаковки с набором для него. Яичные мешочки с курицей, рыбный пирог разных форм, дайкон, тофу, яйца, немного грибов, корень лотоса и мясо. В набор так же входил готовый бульон в пакете. Один прорвался, смешавшись с молоком в бурое нечто. Гон оставил мясо на завтра, благодаря маринаду оно должно было сохраниться и в обесточенном холодильнике. Сырые грибы, овощи и варёные яйца из набора тоже, а вот конвертики и рыбный пирог с бульоном до утра не дожили бы. Гон поджарил побитые яйца с беконом. Часть одена протушил, одной упаковке бульона было мало для варки. И, собрав с полок смесь молока, бульона и растаявшего льда, добавил к ним яйцо и муку, замесив тесто для лепёшек. Большая часть посуды разбилась, кружки, тарелки, пиалы. Но пара железных мисок сохранилась, их заняла яичница с беконом и лепёшки, а оден он оставил в казанке где потушил. Всё что получилось он выставил на холодильнике, что застелил листами папоротника, добавил бутылку воды и бутылку арбузной газировки, положил две пары палочек, использовав в качестве подложки для них ракушки. Получившийся стол вполне можно было сфотографировать и приложить к рекламе отеля у моря.       — Завтрак на ужин? Мне нравится, — Моро очнулся. Гон буквально брал его на руки, чтобы подстелить полотенце. И сразу положил назад. Хисока нехотя, но всё же приподнялся.       — Яйца с разбитой скорлупой быстро портятся, их нужно съесть, — словно оправдываясь ответил Фрикс и сел на самый край полотенца, дав любовнику упасть себе на плечо.       — Твоя способность сделать всё из ничего поражает, лапуська, — Моро взял палочки, с готовностью пощёлкал ими, — я не думал, что в холодильнике что-то путное осталось, бросил ради забавы.       — Я тебе больше скажу, у нас даже десерт есть, — Фрикс придвинул пару пластиковых стаканов из разрезанных бутылок, в которых торчали деревянные палочки от эскимо. Само мороженое почти полностью растаяло, вместе с глазурью. Шоколадное было для Гона, а с розовой, фруктовой глазурью принадлежало Моро. В первом стакане было лишь мороженое, а вот во второе насыпаны желейные мишки и крошенные острые крекеры, — я назвал его «крушение в пломбире».        Хисока рассмеялся, подцепил немного мороженого, вместе с крекером, за который, точно за деревянный обломок держался мармеладный мишка. Моро съел его, уже привычно начав ужин с десерта. Гон же, взяв палочки, начал с яиц, капая на «стол» жидким желтком, что не успевал всосать. Над ними загорались звёзды. Крупные, точно стразы на вечернем платье и совсем мелкие, точно блестки. Но, как бы чётко они не были видны, ни одно созвездие из них не складывалось. Точно кто-то просто рассыпал по полотну небу сияющую соль. Хисока, под боком практически мурлыкал, прижимаясь всё сильнее. Дневная жара быстро сменялась ночным холодом. Фрикс приобнял любовника, поделившись теплом. Но, вскоре и этого стало недостаточно. Тогда Гон сходил за одеялом, чтобы не уходить ещё как-то время. Моро завернулся в него, уткнувшись носом в мягкий край. И практически уснул. Фрикс же запрокинул голову и принюхался, прикрыв глаза. Он чувствовал запах сырого мха, сока деревьев, помеченных когтями хищников. Запах шерсти, запах хитина, запах крови, химических меток, слюны и гнили. Запах бурлящей жизни и запах смерти. Запах новых открытий. Гон узнавал их, но не знал именно таких. Совсем скоро ему предстояло это узнать. И от столь сладостного нетерпения, на лице сама собой растягивалась улыбка.