Песчаная бухта

      Гарри проснулся от запаха дыма. Он растерянно моргнул, ещё не соображая, где находится, и на несколько секунд позволил себе думать, что это всего лишь городской смог за окном — обыденный, скучный, безопасный. Но нет, это был настоящий, едкий дым, идущий с кухни.       Поттер быстро натянул рубашку и выбежал из спальни, готовый к чему угодно — от пожара до магического ритуала жертвоприношения. Но всё, что он увидел — это спину Тома. Реддл стоял у плиты в нелепом переднике с клубничками, который, судя по всему, кто-то оставил в доме ещё в прошлом веке.       На сковороде уныло тлели яичница и два обугленных ломтя хлеба. Рядом, как будто случайно, стояла чашка, в которой, вероятно, когда-то был чай.       — Эм, — осторожно подал голос Гарри. — Тебя подменили?       — Сядь, — немного нервно отрезал Том, не оборачиваясь. — Это для тебя.       Он снял сковородку с плиты, явно борясь с собой, и неловко переложил содержимое на тарелку. Поджаренное до черного цвета нечто аккуратно соседствовало с тем, что когда-то было помидором. Гарри с трудом подавил смешок. Он не знал, что тронуло его сильнее — старания Тома или то, как он притворялся, что ничего особенного не происходит.       — Ты приготовил мне завтрак? — осторожно уточнил Гарри, опускаясь за стол.       — Это не повод для шуток, Поттер, — раздражённо огрызнулся Том, как делал всегда, когда что-то шло не по его идеальному плану и странно расправил плечи, будто приготовился к критике, но делая вид, что ему плевать.       — Ты хочешь, чтобы я влюбился в тебя через яичницу? — с отчетливо сквозящей в голосе нежностью, спросил Гарри. Он не мог отвести восхищённого и влюбленного взгляда от Тома, любуясь его резкими движениями, в которых таилось столько робкой неловкости, что сердце щемило.       — Нет, — Том бросил на него взгляд из-под тёмных ресниц. — С помощью яичницы я рассчитываю хотя бы заставить тебя замолчать.       — Очаровательно, — Гарри взял вилку и сделал вид, что ест. Не потому что был голоден, а ради того взгляда, которым Том следил за каждым его движением, будто в этом завтраке заключалась вся судьба их будущих отношений.       И как только Поттер сделал первый храбрый укус, Том достал… цветы. Целую огромную охапку помятых, полевых цветов покрытых росой, с корнями, на которых клочьями висела земля. Они выглядели так, словно Том дрался за них с барсуками.       — Это тебе, — отчаянно краснея, проблеял Реддл, стараясь сохранить лицо. — Они приятно пахли, когда я их рвал.       — Ты их рвал?       — А как ты думаешь достают цветы, Поттер? Уговаривают?       Гарри уставился на него. Потом перевёл взгляд на букет. Потом снова на Тома.       — У тебя… — Поттер с трудом сдерживал смех. — У тебя на щеке лепесток.       Том смахнул лепесток с достоинством короля, а потом бросил цветы на стол, поджав губы.       — Если не нравятся — выкинь.       Гарри покачал головой, молча встал, прошёлся до кухни, достал старую банку из-под кофе, наполнил водой и поставил туда букет. Потом вернулся и сел напротив, не отводя глаз.       — Ты очень стараешься, — с благодарностью в голосе сказал он.       — Ничего подобного, — фыркнул Том. — Просто захотелось выйти утром и… уничтожить окружающую флору ради тебя.       Гарри усмехнулся и вместо «спасибо» мужественно запихнул в себя его первый завтрак, приготовленный для него Томом.

***

      Когда с завтраком было покончено, Реддл внезапно настоял на прогулке.       — Воздух свежий, — пробурчал он, — море рядом. Пользуйся, пока я не передумал быть вежливым и не прогнал тебя.       Он вёл Гарри через дюны, к пляжу, где шуршал песок и в воздухе пахло водорослями и солью. Том не говорил, зачем они туда идут. Просто шёл впереди, как всегда — на шаг, на два быстрее, будто боялся, что находиться слишком близко к Гарри для него будет невыносимо.       Когда они дошли до воды, Том на мгновение замер. Потом кивнул самому себе, подошёл к какому-то ведру, которое явно стояло тут не случайно, и… достал краба.       Настоящего. Шевелящегося.       — Это тебе, — выдал он.       Гарри в шоке уставился на него.       — Он… живой?       — Конечно живой, — удивился Реддл, будто Гарри сморозил какую-то глупость. — Мёртвых не дарят.       — Но это… краб, Том.       — Поздравляю, Поттер. Ты не потерял способность классифицировать фауну.       Гарри всплеснул руками и отступил на полшага. Краб щёлкнул клешнёй.       — Что, по-твоему, я должен с ним делать?       — Это жест.       — От краба? Я заметил, — Гарри опасливо скосил глаза на внушительные, мощные клешни.       — Это ухаживание, Поттер, — Том смотрел на него с упрямством, достойным гриффиндорца. — Будь благодарен, что я не притащил тебе морскую звезду. Они слизкие и ядовитые.       Гарри некоторое время молчал, пытаясь понять, что происходит, а потом засмеялся — громко, с надрывом и облегчением. Он даже немного согнулся, и, кажется, испугал краба, потому что тот поспешил вырваться из рук Тома.       Реддл выглядел оскорбленным и в тоже время в его взгляде читалось острое желание провалиться сквозь песок.       — Том, — выдавил Гарри сквозь смех. — Я не знаю, что это за странный ритуал ухаживания, но… — Он подошёл ближе, остановившись почти вплотную. — Мне кажется, я хочу, чтобы ты делал это каждый день.       Том открыл рот, будто хотел что-то возразить, но Гарри уже аккуратно взял его за руку. Пальцы Реддла дрогнули, а многострадальный краб шмякнулся на песок и поспешил сбежать от двух влюблённых.       — Даже если ты будешь дарить мне крабов.       Том смущённо и немного растерянно посмотрел на Гарри — и впервые за всё утро в уголках его губ появилась настоящая, живая, немного смущённая, но счастливая улыбка.