Кровоточащие раны Альбериха

Кэйа взвесил все за и против и решил уйти из таверны по двум причинам. Первая состояла в том, что весь разговор с Дилюком был слишком неловким. Вторая же причина была из-за кровоточащей раны. Конечно, сейчас можно было принять помощь своего бывшего названного брата, но совсем не хотелось. Не хотелось, потому что потом все будет как обычно. Они будут снова бросаться колкими фразами, будто ничего и не было. Почувствовать долгожданное тепло, а затем снова ненавистный холод? Нет, спасибо. От этого будет еще хуже. Альберих поставил на барную стойку небольшой мешочек моры за недопитую полуденную смерть и молча вышел из уже такой родной таверны, не глядя на шокированного бармена. Дилюк не ожидал такого и явно был в шоке . Кэйа не ответил и ушел. Совсем не в его стиле. Следующие несколько минут бармен на задумывал об этом, иногда не сразу реагируя на новые заказы. Мысли были забиты беспокойством об Альберихе, хоть он вряд ли когда нибудь ее покажет. Было приятно решение проведать капитана. До закрытия таверны оставался час Рагнвиндр был тем самым полуночным героем. Часто защищал Мондштадт, хоть и давно ушел из Ордо фаовниус по определенным причинам. К Альбериху он относился больше нейтрально. Дилюк его не ненавидет, да и никогда и не ненавидел. Но больше он его к себе подпускать не будет. Где то в груди ноет сердце. Оно хочет как раньше. Хочет помочь Кэйе, но разум закрыл сердце на ключ, который выкинул в озеро. Больше оно не будет брать контроль над ситуацией. Опустошенный и немой, с пробитым сердцем Альберих вернулся в одинокий, пустой дом. «Прости меня, Дилюк. Нужно было принять помощь, наверное. И почему он отказался? Может, если бы он принял его помощь, то все наладилось? Может, они бы общались как раньше? Нет. Как раньше уже не будет. И Альберих это прекрасно понимал. Он часто вспоминает о прошлом. Вот бы вернуться хотя бы на денёк. Когда они собирали лилию калла ни о чем не думая, а затем их ругал мастер Крепус за то, что они пришли домой все в грязи. Капитан Кавалерий закрыл дверь в свою квартиру и начал переодеваться. Остановился он когда талия была обнаженной, а надеты были домашние штаны. С оголенным, худым торсом, Кэйа смотрел на себя в зеркало. Точнее, он смотрел на свои уродливые шрамы. Многие говорили, что шрамы украшают мужчину, но Альберих так не думал. Они наоборот делали тело мерзким. Возможно, на ком то они смотрелись красиво, но не на Кэйе. Каждая из них получена в бою, но лишь с некоторыми из них он помнит причину их появления. Например шрам на плече был получен в сражении со стражем руин. Он тогда только только вступил в должность капитана кавалерии. Отметил новый пост, напился и прям так пошел! Больше он так сильно не напивался. Да и рискованно было, мало ли кому расскажешь откуда ты — считаю пропал. А вот этот, рассекающий живот, был получен в бою с митачурлом. Не успел среагировать. Глупо было. Взгляд невольно пал на шрам, оставленный когда-то близкому человеку. Тогда Кэйа решил доверить свою тайну тому, в ком был уверен на все сто процентов. Он думал, что тот поймет, не осудит. Но он явно выбрал не то время. Влажные капли дождя ощущались на лице. Волосы неприятно липли к коже, но сейчас Кэйа не обращал на это внимание. К уху доносились ужасные ругательства на него. Лжец, предатель… глубоко в душе Аотберих понимал — заслужил. На что он надеялся? Обманывал на протяжении долгих лет и его примут с объятиями? Резкий свет огня и взмах мечом. Дилюк начал атаковать. В его рубиновых глазах пылала чистая ярость в перемешку с ненавистью. Алые очи были устремлены на него, будто сейчас проделают в нем дыру. Альберих не бил в ответ. Он лишь защищался, уворачивался, блокировал удары. Были слышны звуки мечей, до одного момента… Глаз ослепил яркий свет.Такой большой, яркий, приятный, родной. Огненный феникс полетел в сторону синеволосого парня, расправляя свои крылья как можно сильнее. Кэйа был весь в своей алой крови. Такой же алой, как волосы человека, кто пустил этого феникса в него. «Вот и наказание за жизнь во лжи» Подумал Кэйа, но архонты решили помиловать его. Он почувствовал непривычный холод и увидел много белых снежинок вокруг. Его одарили крио глазом бога. Дилюк прекратил атаковать. Он просто ушел, оставив его одного. Альберих опомнился. По щеке уже скатывалась горячая, соленная слеза, а в руке он сильно сжимал голубой артефакт. Кэйа проморгался, выбираясь из пучины воспоминаний. Хватит. Сейчас, смотря на свое отражение в зеркале хотелось кричать, разбивать кулаки о стены. Рука невольно сжимается в кулак, и бьет. Бьет свое глупое, уродливое, по мнению Альбериха, отражение из-за чего на руке остаются острые, режущиеся осколки зеркала и алая кровь. Красная кровь, похожая на огонь, медленно стекает по рукам струйкой, оставляя за собой следы. Осколки разлетаются в разные стороны, попадая на Кэйю. На щеке, на плечах, на руках уже виднеются свежие раны из которых сочится багровые капли. У краев глаз начинают скапливаться слезы. Слезы — признак слабости. Так всегда думал Кэйя. Сейчас он мог себе позволить небольшую слабость пока никто не видит. Пусть для других он будет сильным, добрым капитаном кавалерий, у которого никогда не бывает проблем. Но у себя дома, пропитанный страхом, тоской и одиночеством он мог делать все, что хотел. Все , что не мог показать на публике. Ноги стали ватными. Кэйа бессильно упал на холодный пол. Голова гудела, уши звенели, а сам Альберих глотал воздух, будто сражался со страхом руин. Словно сил и не было никогда. В порыве ярости на себя, капитан кавалерий вырывает острый, словно бритва осколок из кулака, и начинает резать свои руки. Так было больно внутри, а когда поранил стало легче. Боль из сердца перенеслась в руку, а из руки в сердце. Свежие порезы оказывались на руке молодого мужчины. Кэйе было неважно, как он будет в будущем их прятать. Главное снять эту глупую боль в сердце. Хотя бы на время. Каждый новый порез — слабость, которую он вряд ли кому нибудь покажет. Из каждого нового пореза сочилась кровь, как одинокая, отчужденная капля дождя, стекающая по стеклу. Вскоре Альберих видел перед собой лишь тьму, ничего не слыша. Наконец-то покой. Дилюк все видел. После закрытия таверны на час раньше, аловолосый надел маску «Полуночного героя». Глупое клеймо. Парень направился на соседнюю крышу здания. Он знал, что Кэйа до сих пор не купил шторы, т.к иногда наблюдал за капитаном Кавалерий. Из-за этой ошибки Дилюк мог увидеть всю квартиру своего названного брата. Дилюк стоял и ничего не мог сделать от ужаса. Он хотел помочь, но тело вдруг стало каменным, словно статуя. Капитан Кавалерий, который всегда был веселым, кокетливым скрывал в себе совершенно другого человека. Человека, которому была необходима помощь. Никто этого не замечал. Все слепые. В их числе был и Дилюк. Когда Альберих потерял сознание, Дилюк зашел к нему в квартиру через открытое окно. Полуночный герой взял синеволосого парня и положил его на кровать, чтобы было удобнее обрабатывать раны. Смотря и обрабатывая каждую рану — Рагнвиндр представлял через что пришлось пройти названному брату. Черт, и чем он думал когда стоял и не предпринимал никаких действий?! Закончив самую главную часть, Дилюк уложил Кэйю на кровать. Тот был на удивление слишком легким, тем более для рыцаря Ордо Фавониус. Владелец Винокурни решил дождаться пробуждения капитана. Им нужно было серьезно поговорить.