Охотничий взгляд

Ночь на Пляже всегда была шумной. Музыка гремела до самого рассвета, алкоголь лился рекой, а тела в мерцании неонового света переплетались в танцах, переговорах и невидимых договорах. Вечная вечеринка. Фасад, под которым скрывалась борьба за выживание. Кийоко сидела у бара, закинув ногу на ногу, с бокалом в руке. На ней был ярко-оранжевый купальник с золотыми вставками, подчёркивающий изгибы и дерзкий характер. Волосы — собраны в небрежный хвост, губы — тёмные, обведённые с особой тщательностью. В этом образе было что-то хищное. Смелое. Почти вызывающее. Кайори же сидела рядом — в длинной пляжной рубашке поверх чёрного купальника. Спокойная, как всегда, она наблюдала за каждым жестом, каждым взглядом. У неё не было иллюзий: Пляж — это не утопия, а клетка. Только с позолоченными решётками. — Что ты на меня так уставилась? — спросила Кийоко, откинувшись на спинку стула, заметив, как Кайори слегка щурится, будто уже предчувствует беду. —Ты флиртуешь с Нираги, — холодно произнесла Кайори. — Ты вообще понимаешь, с кем играешь? Кийоко рассмеялась, будто услышала что-то нелепое. — Да брось. Он всего лишь секси парень с пистолетом. Таких полно. —Нет, не таких. — Голос Кайори стал ниже. — Он псих. Опасный, нестабильный. Знаешь, что про него говорят? Что в одной из игр он сжёг игроков заживо. Просто потому что мог. Кийоко только фыркнула и, не ответив, повернула голову — и заметила Нираги. Он шёл мимо, не торопясь, с тем ленивым движением, которое бывает у людей, полностью уверенных в своей власти. Его глаза метнулись в их сторону — и в этот момент Кийоко, будто в кино, подмигнула ему. Демонстративно. Нираги приостановился. Его губы скривились в знакомую ухмылку. Он окинул Кийоко взглядом — долгим, изучающим, не прячущим желания. И, чуть приподняв подбородок, подмигнул в ответ. Самодовольно, как кот, заметивший мышь, решившую сама к нему подойти. Кайори резко развернулась к подруге и схватила её за руку, крепко, с напряжением, которое невозможно было игнорировать. —Ты что, совсем с ума сошла?! — её голос был почти шипением. — Что, жить надоело? На что ты надеешься? Кийоко вырвала руку, её лицо было полным раздражения, но глаза — горели. Адреналин, флирт, легкость — всё это как топливо для неё. —Да отвянь! Мы вообще не знаем, сколько нам тут жить осталось! — выпалила она. — Я хотя бы хочу получить удовольствие, пока не сдохла. А здесь, между прочим, есть с кем закатить! Она снова бросила взгляд на Нираги, который уже отвернулся, но явно слышал их спор и не ушёл далеко. На его лице появилась та самая улыбка — хищная, довольная. Он чувствовал, что стал объектом желания. А для него это было как награда. Кайори почувствовала, как по спине пробежал холодок. —Он изнасилует тебя, бросит как шавку и не больше, — тихо, но жёстко произнесла она. — Ты меня слышишь?! —Кайори, ну ты и зануда… — Кийоко встала, отмахнулась и, резко двинув локтем, случайно (или нет) задела бокал Кайори. Тот полетел и, не удержавшись, пролился прямо ей на грудь. Холодный коктейль врезался в ткань, оставив мокрое, липкое пятно прямо на купальнике. Рубашка мгновенно промокла. Молчание зависло между ними. Кийоко вздохнула, будто её это только раздражает. —Ну вот, началось. —Знай: я тебя предупреждала, — процедила Кайори, её голос был ледяным. Глаза — колючими. Она резко поднялась и, не сказав больше ни слова, направилась прочь. Через несколько шагов растворилась в толпе — её силуэт, напряжённый и быстрый, исчез в коридоре отеля. Кийоко осталась стоять у бара, всё ещё с бокалом в руке. Внутри кипело, но снаружи — только ухмылка. Она медленно повернулась в сторону Нираги. Он всё ещё стоял в стороне. Не подходил. Просто наблюдал. И вот теперь — она знала: он её заметил. И, возможно, это было только началом.