Спасенная магией

Дом на Гримо постепенно погружался в ту вязкую, полусонную тишину, которая неизбежно наступает после шумных праздников. В камине лениво догорали угли, помнящие бесконечную череду гостей, проходивших через изумрудное пламя. Еще недавно здесь шумели Уизли, а буквально только что ушли Тонкс и Люпин. Нимфадора особенно трепетно поздравляла Марину, то и дело поглаживая ее уже заметно округлившийся живот и засыпая вопросами, так как выяснилось и сама ждала ребенка. Драко вальяжно расположился в глубоком кресле, а Мия уютно устроилась у него на коленях. Они изучали ветви фамильного древа Блэков, выискивая там знакомые имена. Мия с интересом слушала как Драко рассказывал ей о роде Блэков. Гарри сидел в этом же углу в кресле напротив, ему было куда комфортнее наблюдать за тем, как Драко машинально поглаживает колено Мии, чем выслушивать очередную лекцию Сириуса о младенцах или терпеть удушающие объятия Молли Уизли. Тишину нарушил резкий стук в окно. Крупный филин Забини бросил письмо прямо в руки Драко и, даже не дождавшись угощения, стремительно растворился в ночи. Развернув пергамент, Малфой сначала удивленно вздернул бровь, а затем коротко и хрипло рассмеялся. — Поттер, — окликнул он Гарри, не скрывая ехидства. — Похоже, ваша правильная Грейнджер окончательно слетела с катушек на почве стресса и всей этой неразберихи. — Что случилось? — Гарри мгновенно подобрался. — Блейз пишет, что Нотт и твоя «зубрилка» уже у него на вилле. Цитирую: «Жду вас с Мией, хватит забивать голову всякой херней, пора хоть раз оторваться как следует». И еще… — Драко прищурился, явно наслаждаясь моментом. — Он «совершенно случайно» позвал Пэнси. Та уже приговорила две бутылки вина, скинула купальник и теперь в чем мать родила осваивает бассейн. Так что тебе, Поттер, тоже стоит явиться. Блейз называет себя «амуром» и самым счастливым мерзавцем на свете, потому что его мать уехала к очередному любовнику минимум на неделю, а мелкая Уизли уже там, хотя пять минут назад клялась матери, что идет в гости к сестрам Патил вместе с Гермионой. Гарри замер, переводя ошарашенный взгляд с Драко на Мию. — Джинни у Блейза? Но Молли же сказала, что она отправилась к Парвати… — Молли верит дочери, потому что у Джинни никогда прежде не врала, — хмыкнула Мия, соскальзывая с колен Драко. Её глаза испуганно блеснули. — Сириус! Блэк, словно только и ждавший повода, появился в дверях с бокалом огневиски. — Слышал всё до последнего слова. Идите. Если я не пущу семнадцатилетнюю молодежь на вечеринку организованную слизеринцем, прийдется сжечь все это фамильное древо от стыда. Идите, пока Марина не переключилась с изжоги на лекции о воспитании и моральных обязательствах и не решила что мы мало воспитываем тех детей которых уже имеем. Я отвлеку её своими способами. Трансгрессия выкинула их прямо к подножию виллы Забини. Здесь, под защитой мощных чар была просто Италия не зависимо от времени года… воздух был густым от ароматов, а из открытых панорамных окон виллы доносилась ритмичная магическая музыка. — Добро пожаловать в обитель порока, — усмехнулся Драко, поправляя воротник мантии. — Поттер, закрой рот, а то влетит какое-нибудь насекомое. Гарри действительно выглядел ошарашенным. Прямо перед ними, в огромном бассейне с неоновой бирюзовой подсветкой, Пэнси Паркинсон действительно плавала без верха купальника, лениво потягивая коктейль из высокого бокала. — О, святая троица прибыла! — прокричал Блейз, выходя к ним на террасу. Он был в шелковых брюках и расстегнутой рубашке, а его рука по-хозяйски лежала на талии Джинни. Уизли выглядела вызывающе, короткое платье, растрепанные рыжие волосы и бокал огневиски в руке. — Поттер, не делай такое лицо, твоя «сестренка» сама нашла дорогу к моему бару. — Джинни… — выдавил Гарри. — Молли убъет нас всех. — Мама уверена что мы у Парвати и приглядываем друг за другом с Гермионой, Гарри, — Джинни дерзко улыбнулась и сделала глоток. — Расслабься. Здесь нет Гриффиндора или Слизерина. Здесь только мы. — улыбнулась Джинни. Музыка у бассейна становилась всё громче, а воздух всё горячее от магии и паров дорогого алкоголя. Гарри чувствовал, как внутри него что-то окончательно обрывается. Годы одиночества и месяцы страха, видения Рэддла, вечное «ты должен» и «ты надежда мира», всё это вдруг стало невыносимо тяжелым, как мокрая мантия. Он посмотрел на Джинни, которая смеялась в объятиях Блейза сидя рядом, на Мию что сидела на коленях у Малфоя и ей очевидно было плевать на все… включая то что она вообще не принадлежала этому миру, ребята играли в карты и не обращали внимания ни на что. Гермиона скрылась в доме с Тео и он точно понимал что они не пошли осматривать библиотеку Забини. Все они жили. Прямо сейчас. А он? — Поттер, ты так пристально смотришь на воду, будто надеешься увидеть там пророчество, — лениво протянула Пэнси. Она подплыла к краю бассейна, положив подбородок на скрещенные руки. Её мокрые волосы облепили лицо, а в глазах, затуманенных вином, горел вызов. — Прыгай уже. Или ты боишься намокнуть? Гарри ничего не ответил. Он просто начал стаскивать с себя одежду, бросая её прямо на плитку. Драко присвистнул, а Блейз одобрительно хохотнул. — Ого, у тебя красивое тело, это так сексуально, — прошептала Пэнси, когда Гарри, оставшись в одном белье сначала трансфигурировал его в плавки, а затем шагнул в воду. Вода была идеальной температуры, но Гарри казалось, что она обжигает. Он подплыл к девушке вплотную. В бирюзовом сиянии подсветки её кожа казалась фарфоровой. Весь мир за пределами этого бассейна перестал существовать, ни война, ни ответственность, ни мелочные межфакультетские разборки, ничего не имело значения. — Ты слишком много думаешь, Поттер, — Пэнси коснулась его плеча, проводя тонкими пальцами по его груди. — Давай я помогу тебе расслабиться, а ты поможешь мне… — Пэнси, сколько ты выпила? — Гарри заглянул в её зеленые глаза. Она прильнула к нему, и их губы встретились, вкус вина, воды из бассейна и чего-то запретного. Гарри подхватил её под бедра, чувствуя её гладкую кожу под водой, и через минуту они уже выбирались из бассейна, не обращая внимания на свист и улюлюканье однокурсников. Они ворвались в первую же пустую гостевую спальню, даже не зажигая свечей. Свет луны заливал огромную кровать серебром. Гарри прижал Пэнси к двери, задыхаясь от её близости. — Пэнси… ты уверена? — выдохнул он, хотя его руки уже вовсю исследовали её тело. — Меньше слов, Поттер, — она дерзко улыбнулась, затягивая его на кровать. — Я ждала, когда ты перестанешь быть праведником, с четвертого курса. — Поттер… — выдохнула она, и в её голосе, обычно пропитанном ядом, прорезалась незнакомая, ломкая нота. — Ты ведь не передумаешь завтра? Ты ведь не побежишь снова к Мии??? Гарри замер, его лоб коснулся её лба. Он чувствовал бешеное биение её сердца под своими ладонями. Сомнение кольнуло и его: Разобрался ли я до конца со своими желаниями и чувствами? — Нахуй завтра, — прошептал он, накрывая её губы своими. — есть ты и я… Пэнс. поверь, сейчас мне наплевать на Мию и любых других девушек. Этот поцелуй был требовательным, в нем не было осторожности, у Пэнси перехватило дыхание. Гарри подхватил её, перенося на кровать, застеленную прохладным темным шелком. В темноте его руки искали её кожу с трепетом, который он никогда не ожидал в себе почувствовать. Для него всё было в новинку, тепло чужого тела, аромат духов, ответственность за другого человека, полное доверие. Когда пришел момент полной близости, Пэнси вдруг зажмурилась, впиваясь ногтями в его плечи. Резкая боль заставила её охнуть, и Гарри мгновенно замер. Он приподнялся на локтях, заглядывая ей в лицо. — Пэнси… — в его голосе было столько нежности, что она невольно открыла глаза. — Я… я не хотел… — Не останавливайся, — прошептала она, и в её взгляде мелькнуло что-то, чего он никогда не видел у этой слизеринки, беззащитная, кристальная честность. — Просто будь со мной, не думай о ней… прошу, думай обо мне Гарри. Гарри медленно склонился и поцеловал её в висок, стирая большим пальцем невольную слезинку. — Я с тобой, Пэнси. Я думаю только о тебе. Он начал двигаться, сначала медленно, давая ей привыкнуть, бережно ведя её за собой. Сомнения растворялись в нарастающем жаре. Каждое движение становилось всё более уверенным, всё более жадным, но та нить нежности, что связала их в начале, не обрывалась. Пэнси выгибалась навстречу, её прерывистые вздохи обжигали его шею. В какой-то момент она переплела свои пальцы с его ладонями, крепко сжимая их. Когда развязка накрыла их обоих, это было не просто физическое удовольствие, это был выдох облегчения двух людей, которые наконец-то нашли то что искали. Гарри не отстранился сразу. Он остался лежать, укрывая её своим телом, вслушиваясь в то, как выравнивается её дыхание. Пэнси уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах его кожи, и тихий шепот сорвался с её губ: — Только не обсуждай это… ни с кем Гарри улыбнулся в темноте и крепче прижал её к себе. — Никогда, Пэнси. Это только наше… твое и мое… поверь… Библиотека Забини сильно отличалась обстановкой от всех остальных комнат в доме. Тяжелые портьеры глушили музыку с террасы, а воздух был пропитан ароматом старой бумаги, воска и едва уловимым запахом дорогого табака и кофе, который всегда сопровождал Тео. Гермиона остановилась у стеллажа, глядя на корешки книг, которые она вряд ли когда-то видела в Хогвартсе. Она чувствовала себя неловко, но привычка анализировать всё вокруг взяла верх. — Твой отец… — начала она, не оборачиваясь. — Было сложно его обмануть… тебе ведь пришлось украсть у него. Тео стоял у окна, изучая собственное отражение в темном стекле. Его лицо было абсолютно спокойным. — Он — человек, который предпочитает темноту свету и я не о том что он Пожиратель смерти, он такой… злой и холодный был всегда, — холодно ответил он. — Он считает верность гнилым идеям важнее верности семье. Не хочу говорить о нем. — Расскажи мне больше о твоей семье… — она осеклась, увидев, как он сжал кулаки. — Мой отец злой ублюдок, а мать, — перебил он, его голос внезапно стал глухим, лишенным привычной насмешки. — Она умерла, когда мне было шесть. Просто… погасла. Болезнь, против которой не нашлось лечения. Отец тогда даже не плакал. Он просто велел мне заткнуться и закрыл дверь в её комнату навсегда. Гермиона медленно повернулась к нему. В этом признании было столько одиночества, что она на секунду забыла все вопросы вертевшиеся на языке. Чтобы сменить эту тяжелую тему, она коснулась рукой книги с пометкой «Артефакторика XIII века», открыла книгу и стала отстраненно просматривать. — Ты знал, что для фиксации рун в те времена использовали не кровь, а порошок из чешуи лунного змея? — её голос звучал чуть нервно, но уверенно. — Если верить этим манускриптам, это увеличивало стабильность заклятия на сорок процентов. Тео подошел ближе, заглядывая в книгу через её плечо. Их головы почти соприкасались. — Ошибка в расчетах, — он указал пальцем на старинный текст. — Стабильность увеличивалась не из-за порошка, а из-за температуры нагрева пергамента. Если бы ты прочитала примечание на полях, ты бы поняла, что… Он не договорил. Их взгляды встретились очень близко. Весь интеллект, вся логика и все академические споры мгновенно стали не важны. Прежде они лишь целовались и пару раз заходили едва дальше чем легкий петтинг. Сейчас девушка чувствовала себя как пружина которая вот-вот лопнет от напряжения. Гермиона отбросила книгу на стол, и звук удара о дерево стал сигналом. Она набросилась на него первой, впиваясь в его губы с яростью человека, который слишком долго сдерживался. Тео ответил мгновенно, рывком прижимая её к столу, сбивая стопки старых фолиантов на пол. Это не было грациозно, это было неловко, порывисто и отчаянно. Их движения были дергаными, они сталкивались плечами, путались в одежде, не зная, куда деть руки. Тео зацепился ногой за стул, едва не повалив его, и Гермиона тихо вскрикнула, когда он слишком сильно прижал её к краю стола. — Подожди… — пробормотал он, задыхаясь, его пальцы дрожали. — Ты точно хочешь этого сейчас? — Нет… то есть да, продолжай! — Гермиона вцепилась в его рубашку, обрывая пуговицы. Они были как двое заблудившихся, которые наконец нашли друг друга в темноте. Когда он вошел в неё, Гермиона прижалась лбом к его ключице и крепко ухватила его за волосы, Тео зажмурился, не веря, что она действительно здесь, что она принадлежит ему. Это было неумело. Они постоянно извинялись друг перед другом, пытаясь найти удобную позу среди рассыпанных книг, сбивая локтями чернильницы. Но эта неловкость лишь делала момент острее, искреннее. Никакого опыта, никаких ожиданий только чистая, животная потребность быть ближе. Когда всё закончилось, они лежали на полу между рядами полок, тяжело дыша, окруженные книгами и пергаментами. Гермиона прижималась к его груди, слушая, как медленно успокаивается его сердце, а Тео гладил её по волосам, всё еще не в силах поверить в реальность происходящего. — Знаешь, — прошептал он, целуя её в макушку, — примечание на полях… я выдумал его на ходу. Просто чтобы ты посмотрела на меня так, как смотрела сейчас. Я давно заметил, что тебя возбуждает тот факт, что я с тобой спорю и могу хоть в чем-то оказаться умнее тебя. Гермиона тихо рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. — Похоже ты хорошо меня знаешь, Тео. Лунный свет падал на зеркальную гладь бассейна. Вилла Забини была идеальным местом для того, чтобы забыть о существовании ответственности. Здесь, в тишине итальянской ночи, воздух был пропитан ароматами солнца и апельсинов. Джинни, сбросила туфли и сидела на бортике, болтая ногами в теплой воде. Рядом с ней, небрежно откинувшись на шезлонг, Блейз вертел в руках пустой бокал, а Драко с Мией расположились чуть поодаль. — Играть в «слабо»? — Джинни хитро прищурилась, глядя на Блейза. — Ты говоришь, что слизеринцы способны на всё, Забини. Но я что-то не вижу отваги. Блейз рассмеялся, отставляя бокал в сторону. — Уизли, ты пытаешься взять меня «на слабо»? Это даже не смешно. Давай, выкладывай, что там у тебя в твоей рыжей голове. Только без фанатизма, я не собираюсь идти в Нору и признаваться в любви к твоему брату Рону. — Скучно, — протянула Джинни, спрыгивая в воду. — Слабо тебе нырнуть в самую глубокую часть бассейна, достать оттуда мой браслет, который я только что туда уронила, и вынырнув, пропеть гимн Хогвартса? Драко подавился своим напитком и заржал, не скрываясь, — Блейз, это будет зрелище века. Даже если ты захлебнешься, я с удовольствием на это посмотрю. Блейз картинно закатил глаза, поправил манжеты рубашки и, не раздеваясь, с разбега сиганул в воду. Всплеск поднял фонтан брызг, окативший Мию и Драко. — Эй! — Мия рассмеялась, вытирая лицо. — Мы же теперь все мокрые. — В этом и смысл, Мия! — засмеялся рядом Драко. Промокший до нитки Блейз, хрипя и отплевываясь, пытался «исполнить» гимн Хогвартса, что больше походило на предсмертные стоны гиппогрифа, все четверо буквально рыдали от смеха. — Твоя очередь, Малфой, — выдохнул Блейз, выбираясь на плитку. — Давай, показывай класс. Мия, загадывай ему что-нибудь этакое. Что-нибудь, что заставит его гордость пошатнуться. Драко прищурился, глядя на Мию. Он знал, что она загадает что-то с подвохом. — Хорошо, — Мия улыбнулась, и в её глазах заплясали искорки. — Драко, слабо тебе подойти к Блейзу и… поцеловать его в щеку, при этом сказав: «Ты самый очаровательный мерзавец, которого я знаю»? Драко замер. Блейз картинно подставил щеку, довольно ухмыляясь. — Серьезно? — Драко скривился, как будто ему предложили съесть паука. — Мия, я не хочу целовать своего друга детства! — Слабо? — хором протянули Джинни и Мия. Драко вздохнул, встал, подошел к Блейзу, который еле сдерживал смех, и, быстро чмокнув его в щеку, пробурчал с самым серьезным видом: — Ты самый очаровательный мерзавец, которого я знаю. А теперь, если ты кому-то об этом расскажешь, я прокляну тебя. Бассейн взорвался новым хохотом. Это был момент чистого, почти детского восторга. Они брызгались, толкались, и на какое-то время исчезли все их проблемы и заботы. Атмосфера становилась всё более раскованной. После того как Драко с каменным лицом исполнил «приказ» Мии, Блейз, утирая слезы от смеха, откинулся на шезлонг, потягивая очередной напиток. — Ну что, народ, — Блейз хитро прищурился, обводя взглядом остальных. — Раз мы пошли по тонкому льду… как насчет того, чтобы обсудить наших «отсутствующих»? Джинни, которая как раз вытирала волосы полотенцем, сразу поняла, к чему он клонит, переглянулась с Мией. — Ты про Грейнджер и Нотта? — Драко насмешливо фыркнул, откидывая назад свои мокрые волосы. — Да ладно вам. Они ушли в библиотеку «за информацией», ага. Уверен, единственная информация, которую они сейчас добывают, это как пересчитать все углы в комнате, не сломав при этом мебель. — Поттер, кстати, тоже где-то растворился, — добавил Блейз, подмигивая Драко. — Хотя, если честно, мне кажется, что Гарри и Пэнси сейчас заняты куда более важными делами, чем чтение, скажем так они «углубленно изучают друг друга». Драко расхохотался, чуть не опрокинув бокал на себя. — Грейнджер наверняка прочла Нотту лекцию о том как правильно целоваться. Драко открыл рот, чтобы добавить очередную ядовитую шутку, но вдруг замер. — Довольно, — голос Мии прозвучал неожиданно твердо, почти властно. Блейз и Драко умолкли, удивленно переглянувшись. — Они — наши друзья, — продолжила Мия, глядя прямо на них. — И если они решили, что им это нужно, то это их право. Смеяться над ними за их спиной… это как-то слишком по-слизерински даже для вас. Мы сами такие же… нет? В повисшей тишине было слышно только плеск воды и стрекот цикад. Блейз приподнял руки в примирительном жесте, его привычная ухмылка стала мягче. — Эй, Мия, спокойно, — сказал он. — Мы не со зла. Просто… непривычно. Знаешь, все эти «правильные» гриффиндорцы вдруг стали делать то же самое, что и мы. Это сбивает с толку. — Это не сбивает с толку, — тихо добавила Джинни, подходя к Мие и кладя руку ей на плечо. — Это просто значит, что мы все взрослеем. Драко посмотрел на Мию, потом на воду. Напускная ирония сползла с его лица, обнажив нечто более уставшее и настоящее. Он протянул руку и накрыл ладонь Мии своей. — Ладно, — буркнул он, глядя в сторону дома. — Больше никаких шуток про Поттера. Но если он завтра выйдет к завтраку с засосом на шее, я не обещаю, что сдержусь, ведь шутить над избранным, это моя привычка с первого курса. Компания снова рассмеялась, но в этот раз смех был тише, спокойнее. Беззаботность вернулась, но в ней появилась та самая глубина, которая бывает у людей, знающих, что завтрашний день может стать последним, так как не смотря на откровенное дурачество каждый из них возвращался мыслями к войне. Утреннее веселье сняло как рукой. Мия, Гермиона, Драко и Тео сидели на кухне, допивая остывший кофе, когда к ним присоединился растрепанный Гарри. Он явно хотел что-то сказать, но шутки про засос на шее мгновенно застряли у всех в горле, едва Тео с глухим стуком поставил на стол флакон с ядом василиска. — Мы отдадим это ордену, — Мия осторожно коснулась холодного стекла, глядя на друзей. — И они наконец смогут уничтожить найденные крестражи. — Если мы все правильно понимаем, — добавила Гермиона, придвигая к себе флакон и рассматривая его, — останется еще один. Возможно, это диадема. Ну и Нагайна. Это последние… она старалась в этот момент не смотреть на шрам Гарри. Они обсуждали планы, пока в дверях не показалась Пэнси. Она выглядела растерянной, а её волосы были спутаны так, что не оставляли сомнений в том, как прошла её ночь. Гарри тут же поднялся. Он подошел к ней, и в его движениях, когда он приобнял её за плечи и нежно заправил выбившуюся прядь за ухо, было столько непривычной заботы, что разговор за столом прервался. Он без слов увел её на террасу. Друзья видели, как они начали о чем-то шептаться, а мгновение спустя Пэнси, отбросив всякое смущение, поцеловала его. — Похоже, у них всё прекрасно, — Гермиона задумчиво проследила за ними взглядом и тут же встретилась глазами с Тео. В этом взгляде читалось немое подтверждение их собственного опыта. Мия и Драко переглянулись, в их молчании было больше понимания, чем в любом диалоге. В кухню вошли Джинни и Блейз. Атмосфера стала чуть более приземленной, они начали завтракать, попутно обсуждая возвращение по домам. — Значит, до встречи в новом году? — пробормотал Блейз, разливая остатки кофе. Следующий час пролетел в спешке сборов. Пэнси ушла первой, не дожидаясь лишних вопросов. Следом за ней, обменявшись короткими прощаниями, Гермиона и Джинни трансгрессировали в Нору. Тео, бросив короткий взгляд на Гермиону, аппарировал в сторону Нотт-менора. Гарри, Драко и Мия вернулись на Гриммо. В темной библиотеке их ждал профессор Снейп и Сириус. Мия, не теряя времени, передала профессору яд и клинок. Снейп принял их с привычной надменностью, но когда он увидел состав, его губы дрогнули в подобии усмешки. — Прекрасно, — произнес он, и в голосе сквозило ядовитое удовлетворение. — Тандем слизеринцев и гриффиндорцев оказался не бесполезным. Он поднял флакон на свет, рассматривая яд, способный уничтожить частицу души Темного Лорда. — Мы сможем уничтожить часть крестражей еще до Нового года, — задумчиво протянул Снейп, уже не глядя на них, а просчитывая в уме что-то гораздо более масштабное. Спустя несколько дней в дом на Гримо ненадолго приходил Дамблдор и сообщил что им с профессором Снейпом удалось уничтожить чашу и медальон при помощи гоблинского клинка и яда василиска и что они старательно обыскивают Хогвартс на предмет нахождения диадемы Кандиды Когтевран. В доме на Гриммо, в комнате, где воздух был нагрет пламенем камина, Драко спал, обнимая Мию. Его дыхание было ровным, рука покоилась на её талии. В это же время в Нотт-меноре Тео лежал в своей кровати, уставившись в потолок. Его мысли, как обычно, крутились вокруг Гермионы и того, как стремительно изменился их мир за последние дни. А затем тишину разорвала боль. Это не было похоже на обычный ожог. Это было ощущение, словно кто-то вогнал раскаленный клинок прямо под кожу. Драко вскрикнул, рывком садясь на кровати, Мия проснулась мгновенно, но, увидев его лицо, побелевшее от агонии, замерла, не успев даже спросить, что происходит. Темная метка на его предплечье пульсировала черным светом. В Нотт-меноре Тео упал на пол, сжимая руку и задыхаясь от боли. Метка жгла так, что сознание начинало меркнуть. У них не было выбора. Сопротивляться зову было физически невозможно, магия, связанная с этим клеймом, тянула их за собой, словно крюк. Трансгрессия была смазанной, хаотичной. Воздух в Нотт-меноре встретил их холодом и запахом сырой земли. В Большом зале поместья, где раньше собирались гости на балы, теперь царил полумрак. Вдоль стен стояли Пожиратели смерти в безликих масках, застывшие в ожидании. В центре, в кресле, которое когда-то принадлежало отцу Теодора, сидел Он. Темный Лорд был неподвижен, словно статуя, но его присутствие давило на грудь тяжелее любой плиты. Драко и Тео, пошатываясь, опустились на колени. Боль в метках начала стихать, оставляя лишь неприятную пульсацию. Драко поднял голову, стараясь не выдать дрожь в руках. Он чувствовал, как Тео, стоящий справа от него, едва заметно напрягся. Темный Лорд медленно перевел взгляд на них. Его глаза, лишенные человеческого тепла, казались бездонными колодцами. Он молчал так долго, что тишина в зале стала невыносимой, лишь где-то в камине с треском лопалось полено. Наконец, Волан-де-Морт подался вперед, положив свои бледные, тонкие пальцы на подлокотники кресла. Его голос — шипящий, едва слышный, но разносившийся по всему залу прорезал воздух: — Вы, кажется, считаете что вы достаточно взрослые чтобы играть в игры? Он сделал паузу, оглядывая присутствующих, и вернул свой ледяной взор к Драко и Тео. — Что ж, пришло время положить конец этой вашей наивности. Сейчас, мои юные последователи, у нас будет абсолютно взрослый разговор. А так как однажды леди Малфой заключила со мной соглашение что я не смогу причинить вреда Малфоям в их собственном доме, то сегодня мы собрались здесь.