Спасенная магией

Январский Хогвартс встретил учеников колючим ветром и сугробами, но внутри замка царило небывалое оживление. Стены древней школы, казалось, впитывали радость подростков, возвращая им тепло и уверенность. Гриффиндорцы шумно обсуждали предстоящую игру с Когтевранцами. Слизеринцы говорили о нововведениях на уроках Слизнорта. Драко и Тео передвигались по школе словно тени и не выглядели счастливыми. Похудевшие, с темными кругами под глазами, они редко вступали в разговоры и перепалки. Смерть Люциуса и пытки в поместье Ноттов оставили в их душах то, что не смывается горячим душем или сытным ужином. — Пойдем в Хогсмид, — Мия мягко взяла Драко за руку, когда они стояли в вестибюле. — Тебе нужно сменить обстановку. Просто подышать воздухом вне замка. Джинни и Блейз идут и Гарри с Пэнси. Гермиона с Тео с утра в библиотеке сидят, мы можем и к ним присоединиться, но я бы прогулялась. Драко лишь кивнул. Ему было всё равно, куда идти, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. В Хогсмиде было морозно и солнечно. Они зашли в филиал лавки «Флориш и Блоттс», здесь пахло старой бумагой и чаем. Пока Мия рассматривала атласы редких магических растений, Драко медленно бродил между стеллажами. Его взгляд зацепился за темный кожаный переплет на дальней полке «Секреты забытых эссенций». Книга выглядела старой, редкой и невероятно притягательной для любого кто интересуется зельями. Он протянул руку, коснувшись корешка. В этот момент странное чувство, будто кто-то пристально смотрит ему в затылок, заставило его обернуться. В лавке было людно, Мия, Джинни и Блейз, пара когтевранцев, какие-то младшекурсники с Пуффендуя, мадам Розмерта у входа… ничего подозрительного. — Драко, смотри, что я нашла! — окликнула его Мия, сияя и протягивая какой-то свиток. — Иду, — отозвался он. Он помедлил секунду, глядя на «Секреты эссенций», но в спешке отложил книгу в сторону, решив, что купит её позже. Спустя три дня, когда Драко завтракал за общим столом Слизерина, огромная серая сипуха опустилась прямо перед ним, бросив на стол сверток. Внутри была та самая книга из Хогсмида и записка с незнакомым, аккуратным почерком «Приятного чтения, Драко», без подписи. Драко хорошо знал почерка всех своих друзей и тем более Мии, но все же решил уточнить: — Мия, это ты прислала мне «Секреты эссенций»? Я видел, как ты заметила мой интерес в лавке. Мия удивленно приподняла брови. — Нет, Драко. Я хотела купить её тебе как сюрприз на Валентинов день, но когда вернулась в лавку в тот же день вечером, её уже кто-то забрал. Я думала, это был ты. Драко нахмурился. — Может Блейз, — пробормотал он, хотя внутри шевельнулось странное беспокойство. — У тебя появилась тайная поклонница? — Мия засмеялась, — Мне начинать ревновать? Вечером он открыл первую страницу. Текст был сложным, но захватывающим. Он читал до глубокой ночи, впитывая формулы, которые казались ему гениальными и крутил в руках записку рассматривая незнакомый подчерк. Ночью когда все в уснули Драко отложил книгу и погасил свет, Забини уже крепко спал, Тео не пришел ночевать в их спальню, но это была не редкость. Драко рванулся на кровати, путаясь в простынях и пытаясь сдержать крик. Тяжелое, рваное дыхание разрывало грудную клетку. В голове всё еще стояла картина сна, его собственные пальцы, смыкающиеся на горле Мии, её угасающий взгляд и его леденящее чувство удовлетворения во сне. — Малфой! — Блейз Забини уже стоял рядом, подсвечивая люмосом. — Ты чего орешь? — Ты меня до сердечного приступа доведешь. Драко закрыл лицо руками. Его трясло. — Кошмар… просто кошмар. Ложись спать. После уроков Драко и Мие удалось остаться одним в гостиной. Девушка устроилась на диване, поджав под себя ноги, и Драко, наконец, решился поговорить. Он положил голову ей на колени, чувствуя, как её пальцы нежно перебирают его волосы. — Мне снилось, что я убиваю тебя, — глухо произнес он. — Я душил тебя, Мия. И самое страшное… во сне мне казалось, что так и должно быть. Мия замерла на мгновение, но затем её рука продолжила мерные, успокаивающие движения. Она наклонилась и поцеловала его. — Драко, посмотри на меня, — попросила она. — Это последствия пережитого стресса. Понимаешь? Тебя пытали. Твой отец погиб у тебя на глазах. Твоя психика просто пытается переработать этот ужас, превращая его в самые страшные образы, доставая самые глубокие переживания. — Но почему я убиваю тебя? Я же люблю тебя. — Потому что ты боишься меня потерять, — мягко ответила она. — Твой мозг берет твой самый большой страх и выворачивает его наизнанку. Помнишь, я рассказывала тебе? Первый год, а может и больше я постоянно во сне видела тот момент взрыва и заново и заново проживала ту боль. Драко закрыл глаза и вжался лицом в ее колени, ему так хотелось ей верить. Но тревога все равно скреблась в его груди не давая отпустить ситуацию. На следующий день совместная лекция по Истории магии у Гриффиндора, Слизерина и Когтеврана превратилась в нечто среднее между уроком и клубом по интересам. Профессор Бинс монотонно вещал о восстании гоблинов 1712 года, и его голос действовал как мощное снотворное. — Если я услышу еще одну дату, я сам стану привидением как Бинс, — прошептал Рон, уронив голову на руки. — Уизли, тебе это не грозит, — лениво отозвался Блейз Забини, сидевший на ряд выше рядом с Мией и Драко. — Привидения должны обладать хоть каким-то объемом памяти, а у тебя голова только для того чтобы есть пирожки твоей мамы. Сидевшие рядом Симус и Дин Томас вмешались, — Не обижай нашего Рона, Блейз, — сказал Финниган. — Мы давно не спихивали тебя с метлы во время игры? По классу прошел очередной смешок. Потом очередная возня на стороне слизеринцев. Гермиона, которая слушала любые лекции с интересом, не выдержала и улыбнулась, когда Лаванда Браун вскрикнула, обнаружив, что её пергамент под действием чьих-то чар начал складываться в бумажного журавлика. Приближался День Святого Валентина. Замок заполнился розовыми лентами, ароматом любовных зелий и суетой первокурсников, передающих анонимные записки. Спальня была наполнена мягким светом догорающего камина. Драко сумел убедить Блейза и Тео оставить его и Мию наедине. Снаружи февральский ветер бился в окна замка, но здесь, за плотно задернутым пологом кровати, мир сузился до двух человек. Драко целовал её нежно, как буд-то просил прощения за те недели, что он был не в себе после событий в Нотт- Мэноре и смерти отца. Мия отвечала с обезоруживающей искренностью, которая всегда заставляла его сердце сжиматься. Она была светом в той беспросветной тьме, поддержкой, теплом. Когда одежда была отброшена и они слились в едином желании, Драко почувствовал, как внутри него поднимается что-то другое. Это не было обычным возбуждением. Где-то на периферии сознания возник странный, холодный гул, заглушающий стук его собственного сердца. Его движения стали резче и настойчивее. Мия тихо охнула, её пальцы впились в его плечи, но она не отстранилась, она доверяла ему абсолютно. Именно это доверие внезапно вызвало у него не прилив нежности, а темную, первобытную вспышку ярости. Он перехватил её руки одной рукой, прижимая их к подушке чуть сильнее, чем следовало. Его дыхание стало тяжелым, хриплым. В какой-то момент Драко поймал себя на том, что смотрит не на её лицо, полное наслаждения, а на её тонкую шею, где под кожей билась жилка. Его рука, словно сама по себе, скользнула вверх и сомкнулась на её горле. Это не было удушением, пока нет. Но его ладонь напряглась, лишая её части воздуха. Мия выгнулась навстречу, её глаза широко распахнулись, в них плеснулось удивление, смешанное с экстазом. Она восприняла это как проявление высшей степени страсти и это мгновенно привело её к финишу. — Драко… — выдохнула она, и этот звук, полустон-полухрип, отозвался в его голове не желанием ласки, а мыслью: «Сильнее». Он почувствовал, как пальцы начали сжиматься лишая её следующего вдоха. Он резко отпрянул, разрывая контакт. Его рука соскользнула с её шеи, оставив на тонкой коже едва заметные покраснения. — Драко? — Мия тяжело дышала, её губы были припухшими, а взгляд затуманенным. Она потянулась к нему, пытаясь вернуть его обратно. — Это было… так хорошо. Ты такой горячий сегодня… Мия улыбнулась ему, ласково коснувшись его щеки. Она не заметила. Она действительно решила, что это была лишь бушующая страсть человека, который слишком долго сдерживал свои чувства. Драко замер, чувствуя, как его бьет крупная дрожь, сердце колотилось об ребра. Он смотрел на её шею, на эти красные пятна от своих пальцев, и его захлестнула волна тошноты. — Извини… — хрипло проговорил он, опускаясь на подушки рядом с ней и притягивая её к себе, но на этот раз так осторожно, словно она была сделана из стекла. — Я просто… я слишком скучал по тебе. — Всё хорошо, глупый, — прошептала Мия, утыкаясь носом в его плечо. — Мне понравилось. Мне нравится, когда ты такой… неистовый. — её смех был хриплым. Она закрыла глаза и вскоре уснула, согретая его теплом. А Драко лежал в темноте, глядя в потолок. Его рука всё еще горела от того прикосновения. Он знал себя. Он знал, что никогда, даже в самых смелых своих фантазиях, не хотел причинить ей боль. Жесткость была ему не свойственна, он всегда боялся ей навредить. Комната была погружена в сумерки, когда тишину нарушал лишь треск догоревших поленьев в камине. Мия спала глубоко и безмятежно, её дыхание было ровным, во сне она прижалась к Драко, закинув руку ему на грудь, ища тепла и защиты, которые он всегда ей дарил. Но сон самого Драко превратился в вязкое, багровое марево. Ему снилось поместье. Пол, залитый кровью, и смех Беллатрисы, гулким эхом отражающийся от стен. Он видел себя, стоящим над Мией. Она смотрела на него своими огромными, полными любви глазами, а он… он не мог остановиться. Его руки двигались сами по себе. Он видел, как лопаются сосуды в её глазах, как её лицо синеет, а пальцы в отчаянии царапают его запястья. В тот момент, когда во сне её тело обмякло, Драко рванулся вверх, вырываясь из кошмара с беззвучным криком. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот проломит ребра. Холодный пот катился по спине. Он судорожно хватал ртом воздух, пытаясь осознать, где он. И тут он замер. Его руки не были пусты. Он обнаружил себя не лежащим, а сидящим рядом с Мией. В его пальцах, сжатых до белизны суставов, была зажата подушка. Он держал подушку над её лицом, для того самого решающего действия, которое видел во сне. Мия беспокойно шевельнулась, не просыпаясь, лишь тихо пробормотала его имя и попыталась обнять его покрепче, утыкаясь носом в край той самой подушки которая должна была её убить. Драко отбросил подушку. Он соскочил с кровати, едва не повалив прикроватный столик. Его трясло. Он смотрел на свои дрожащие руки, те самые руки, которые только что, во сне и наяву, пытались оборвать её жизнь. — О Мерлин… нет… — прохрипел он, вжимаясь спиной в холодную каменную стену. Мия открыла глаза, потревоженная его резким движением. Она сонно приподнялась на локтях, её волосы разметались по плечам. — Драко? — её голос был хриплым от сна, полным нежности и тревоги. — Тебе опять приснился кошмар?.. — Да, это был просто кошмар, — выдохнул он отворачиваясь, что бы она не могла видеть ужаса в его глазах. — Я… я пойду умоюсь и вернусь. Спи, — бросил он и почти выбежал из комнаты. Заперевшись в ванной, он включил ледяную воду и до боли начал растирать руки, пытаясь смыть невидимую грязь. Он смотрел в зеркало на свое отражение и видел там не себя, а чудовище, которое медленно, шаг за шагом, просыпалось внутри него и он не понимал почему? Обед в Большом зале был шумным. Студенты что-то оживленно обсуждали, Дафна громко смеялась над очередной шуткой Блейза. Мия сидела рядом с Драко, их плечи соприкасались. Она что-то увлеченно рассказывала Тео о новом заклинании транфигурации, которое нашла в библиотеке. Драко почти не слушал. Он смотрел в свою тарелку, где лежал кусок мяса, но перед глазами всё плыло. В правой руке он сжимал столовый нож. Обычный столовый нож с закругленным концом, но в его восприятии он казался острее бритвы. Ладонь вспотела, пальцы свело судорогой. Внутри него звучала навязчивая, ледяная мысль. «Она так близко. Всего один резкий удар. Прямо в яремную вену. Смотри, как пульсирует её горло, когда она смеется. Это так просто…» Драко почувствовал, как рука против воли начинает медленно подниматься. Он видел траекторию движения, видел, куда именно должен войти металл. Мия повернулась к нему, её глаза сияли радостью. — Драко, ты согласен? Мы могли бы попробовать это в субботу… Он посмотрел на неё, и на мгновение её лицо превратилось в мишень. Яростный импульс ударить был настолько сильным, что Драко физически вздрогнул. — Драко? Ты в порядке? — улыбка сползла с её лица. Она коснулась его плеча. — Я… мне нужно идти. Я вспомнил, что не доделал эссе для Снейпа, — выдохнул он, чувствуя, как по лбу катится холодная капля пота. Он резко встал, едва не опрокинув стакан с соком, и почти бегом направился к выходу. Его тошнило. Собственная рука казалась ему чужим, ядовитым инструментом, который он больше не контролировал. — Что со мной происходит? — он прижался к стене в ближайшей арке и наблюдал как Мия и Пэнси вместе покидают Большой зал и идут по коридору в аудиторию. Кабинет директора был залит мягким светом исходящим от свечей. Альбус Дамблдор сидел за своим столом, и его взгляд был прикован к предмету на бархатной подушке. Дверь резко распахнулась, впуская Северуса Снейпа. Его мантия взметнулась черным крылом. — Вы звали меня, Альбус? — Взгляни на это, Северус, — Дамблдор указал на изящную, потускневшую от времени диадему. От неё исходила липкая, ощутимая аура холода. Снейп замер. Его глаза расширились. — Диадема Кандиды Когтевран… Значит, все как в тех книгах… информация от Косач подтвердилась. — Это крестраж, Северус, — голос Дамблдора дрогнул от смеси торжества и печали. — Еще одна часть его души, мы на шаг ближе к концу. Но эта вещь… она слишком опасна, чтобы хранить её в замке даже лишний час. Дамблдор медленно поднялся. Он вытащил из ящика стола сверток, в котором лежал гоблинский клинок пропитанный ядом василиска. — Вы собираетесь сделать это сейчас? — Снейп невольно отступил на шаг. — Медлить — значит давать Тому шанс, — Дамблдор взял кинжал здоровой рукой. Его лицо стало суровым, лишенным всякой мягкости. — Помоги мне, Северус. Огради стол мощным «Протего». Я не знаю, какая тьма вырвется наружу. Снейп молча взмахнул палочкой, возводя мерцающий барьер. Дамблдор занес руку и с неожиданной для его возраста силой ударил в центральный сапфир диадемы. Раздался леденящий душу визг, звук, который не мог принадлежать ни человеку, ни животному. Из треснувшего камня хлынула густая, черная субстанция, похожая на деготь. Воздух в кабинете мгновенно стал ледяным, а портреты бывших директоров в ужасе закрыли лица руками. На мгновение над столом сформировалось искаженное лицо Тома Реддла, зашедшееся в беззвучном крике агонии, а затем оно рассыпалось пеплом. Диадема жалобно звякнула, став обычным куском мертвого металла. Тьма рассеялась, оставив после себя запах озона и гори. Дамблдор тяжело опустился в кресло. Его лицо казалось серым. — Минус один, — выдохнул он. Снейп опустил палочку. Его руки едва заметно дрожали. — Значит, остались Нагайна… — он сделал паузу, — и сам Поттер. Радость в глазах Дамблдора окончательно угасла. Он сложил пальцы домиком. — Да, Северус. Мальчик, который выжил… чтобы умереть в нужный момент. Снейп резко встал. — Вы так спокойно говорите об этом. Он наш ученик, всего лишь мальчишка… — Северус, мы оба знаем, что это единственный путь, он должен поднять палочку и убить Реддла, даже если это убьет его самого, — Дамблдор посмотрел на свои часы. — Но сейчас ему не нужно этого знать. Гарри должен сохранять волю к жизни. Если он узнает правду сейчас, это сломает его раньше, чем он встретится с Томом. Пусть он верит в победу. Это самое ценное, что мы можем ему дать. Снейп молчал, глядя на разбитую диадему. Он думал о Лили, о её глазах, которые теперь смотрели на него с лица мальчика, обреченного на смерть. — Вы великий человек, Альбус, — с горечью произнес Снейп. — Но иногда я искренне радуюсь, что я не на вашем месте. — Мы все на своих местах, Северус, — тихо ответил Дамблдор. — Мне пора… он почувствовал уничтожение еще одного крестража и призывает меня… — Северус развернулся к выходу. — Будь осторожен… — Дамблдор смотрел ему в спину.