Спасенная магией

Министерство магии, желая закрепить триумф над Реддлом и дать измотанному обществу глоток надежды, объявило о грандиозном праздновании прямо в Хогвартсе. Это должен был быть не просто выпускной для седьмых курсов, а бал в честь победы, куда пригласили всех, от родителей до героев битвы. Хогвартс гудел, как потревоженный улей. Шестикурсники, официально не занятые экзаменами, превратились в добровольных помощников и главных ценителей предстоящего торжества. По коридорам то и дело проносились эльфы-домовики с рулонами ковровых дорожек и меню. Но главным эпицентром хаоса стали гостиные факультетов. Пэнси Паркинсон взяла на себя роль верховного главнокомандующего модой. Она оккупировала гостиную Слизерина, завалив его каталогами «Мадам Малкин» и «Твилфитт и Таттинг». — Никакого траура! — провозгласила она, кидая в Блейза Забини увесистым журналом. — Мы победили, и мы должны выглядеть как победители. — Мия, ты меня слышишь? Никаких закрытых мантий! Нам нужны шелка и открытые плечи. Мия, которая в этот момент пыталась сосредоточиться на учебнике по Заклинаниям, лишь рассеянно кивнула. Её мысли были далеко от выбора платья. Постепенно Пэнси проникла с журналами и в гостиные остальных факультетов. Среди этой суеты Драко казался призраком. Он исправно посещал уроки, помогал восстанавливать оранжереи с Невиллом, но в его глазах застыла холодная решимость. Он больше не оставался с Мией наедине. Когда она подходила к нему в коридоре, он всегда оказывался в окружении Блейза или Тео. Когда она пыталась затащить его в укромный уголок, чтобы просто обнять, он мягко отстранялся, ссылаясь на срочные дела. — Драко, мы даже не обсудили твой костюм! — Мия поймала его у выхода из библиотеки в среду. — Пэнси говорит, что ты заказал что-то угольно-черное, но… — Черный, цвет лордов Малфоев в трауре, Мия, — тихо ответил он, не глядя ей в глаза. Его рука в кармане мантии была сжата в кулак так сильно, что ногти впивались в ладонь. «Отойди. Уйди. Не улыбайся мне так», — молил он про себя, чувствуя, как внутри ворочается импульс просто сжать её горло. — Сейчас не время для ярких красок. — Прости… я идиотка, — она попыталась взять его за руку, но он ловко перехватил её пальцы, просто коротко поцеловав их, и тут же отпустил. — Это праздник жизни. Твоей жизни, — странно произнес он. — Иди к Пэнси. Выбери самое красивое платье ты этого достойна, Соломия. — он стремительно пошел прочь. Май подошел к концу и экзамены тоже. Июнь наступил быстро и внезапно. До праздника оставался один день. Повсюду суетились ученики кто-то развешивал ленты к выпускному, кто-то таскал столы. На каменной скамье Джинни и Гермиона смеялись, обсуждая платья, а Мия тихо улыбалась, проводя пальцем по рисунку в журнале. — Я выбрала это и его уже доставили, оно такое красивое, — сказала она. — Без… Она не договорила. На другом конце двора появился Драко. Он шёл быстро и прямо, светлые волосы блеснули на солнце. — Мия. Нам нужно поговорить. Когда они отошли к старой каменной арке, Драко долго молчал, глядя на траву у своих ботинок. Его лицо было слишком спокойным. — Мы должны расстаться. Всё кончено. Мия моргнула, словно не расслышала. — Драко… это шутка? Он усмехнулся, коротко и неприятно, глядя ей прямо в глаза. — Не льсти себе. Ты правда думала, что это навсегда? — Почему? — тихо спросила она, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Потому что это была ошибка, — сухо выговорил он. — Довольно очевидная, если подумать. Война закончилась, Мия. Детские игры, тоже. Пора вернуться к реальности, в которой мы стоим на разных ступенях. Я лорд Малфой, ты беспородная девчонка. Он медленно провёл рукой по волосам, изображая скуку. — Ты из другого мира. Ты вообще представляешь, что значит быть Малфоем? Это не только поместья и золото. Это имя, которое не терпит примесей. — Я никогда не просила об этом имени, — тихо ответила она. — Ты сам мне его дал… — Именно, и мы это исправим… — перебил он. — Ты даже не понимаешь, насколько ты «не на своем месте». Ты никогда не будешь достойной частью моей семьи. Ты чужая, Мия. Всегда была. Просто во время войны люди хватаются за кого угодно, чтобы не сойти с ума. Это не любовь. Это инстинкт выживания. Временное помешательство. Мия замерла, пытаясь найти в его глазах хотя бы тень того человека, который шептал ей нежности. — Мы же… столько пережили вместе, — прошептала она. Драко даже не моргнул. В его взгляде промелькнуло ленивое презрение. — И? Мы помогли друг другу в сложное время. Дали друг другу возможность приобрести определенный опыт… и не скажу что это было не приятно....— он ухмыльнулся и сунул руки в карманы. Драко сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. — Юность закончилась. Мне нужно думать о будущем рода, о традициях. А ты… — он окинул её быстрым, обесценивающим взглядом. — Ты просто не подходишь. Избавь нас обоих от сцен, полукровка. Она долго молчала. Потом медленно кивнула. — Значит, я была ошибкой. Драко ничего не ответил, лишь слегка сжал челюсти, глядя мимо неё. — Тогда тебе больше не придётся её исправлять, — тихо сказала она, снимая кулон, его подарок со своей шеи вкладывая в его руку, затем Мия развернулась и пошла обратно через двор. Не оглядываясь. Она не видела, как Драко судорожно вцепился в холодный камень арки, и как побелели его пальцы, когда он наконец позволил себе закрыть глаза. Мия шла через школьный двор мимо подруг не чувствуя ног, но она заставляла себя двигаться, улыбка приклеилась к её лицу. — Мия а ты туфли к платью купила новые? Что Малфой хотел от тебя? — окликнула её Гермиона. Джинни рядом улыбалась. — Всё отлично, — бросила Мия, даже не замедляясь. Её голос звучал на удивление ровно, почти механически. — Просто дела обсудили. Я сейчас вернусь и продолжим говорить о платьях. У самого берега озера она наткнулась на Нотта. — Мия! Подожди, я хотел спросить… как думаешь Гермионе понравится… — Спешу, Тео! Позже… — выкрикнула она, не оборачиваясь. Она уже не шла, она бежала понимая что её выдержка на последнем пределе. Края мантии цеплялись за высокую траву, а потом под ногами захрустели ветки. Запретный лес встретил её мрачной, прохладной тишиной. Ей нужно было уйти глубже, туда, где вековая чаща заглушит любой звук, где никто не увидит… Она бежала, пока легкие не начало жечь огнем, пока зрение не затуманилось от подступающих слез. Зацепившись за корень, Мия рухнула на мягкий, влажный мох. Она не пыталась подняться. Прижавшись лицом к холодной земле, вдыхая запах прелой листвы и хвои, она закричала. Это не был плач, то был дикий, нечеловеческий крик боли, который она копила в себе с того момента, как Драко произнес слово «ошибка». Она кричала в землю, в корни деревьев, в равнодушное небо над головой. Весь ужас пережитой войны, смерть близких, страх за мать и, наконец, этот ледяной нож в спину от того, ради кого она была готова сжечь мир, всё выплеснулось в этом крике. Она кричала пока не охрипла. Она била кулаками по мху, пока руки не онемели. «Ошибка. Я просто ошибка.». Каждое его слово теперь всплывало в памяти, как удары острого ножа. Она вспоминала его взгляд на Астрономической башне, его «люблю больше жизни» и не могла понять, как один и тот же человек мог сказать все то что было сказано сегодня. Состоянии девушки было таким что она сама не поняла что случилось дальше. Мир вокруг неё начал вибрировать. Магия, обычно послушная и спокойная, теперь вырывалась из неё стихийным бедствием, откликаясь на невыносимую боль. Ей нужно было прочь. Не из леса, не из школы, из этой реальности, где она была «ошибкой». В какой-то момент пространство вокруг неё натянулось, как струна. Разум застилала пелена, и единственным маяком остался образ матери. Раздался оглушительный хлопок, похожий на удар грома. Воздух Хогвартса, прошитый древними защитными заклинаниями которые устанавливали сам Дамблдор и огромное количество авроров, сопротивлялся, впиваясь в её тело тысячами игл, но отчаяние Мии было сильнее чар. Она буквально продрала пространство собой, оставляя на земле клочья мантии и капли крови от магического перенапряжения. В коридоре дома раздался грохот. Сириус, который как раз спускался по лестнице с подносом чая для Марины, едва не выронил его. — Что за… Мия стояла посреди прихожей, пошатываясь. Её лицо было серым, глаза огромными и застывшими, а руки мелко дрожали. Она сделала один шаг к свету, льющемуся из гостиной, и её колени подогнулись. — Мия! — Сириус в мгновение ока оказался рядом, подхватывая её уже у самого пола. — Мерлин, девочка, ты вся в крови! Что случилось? Где Гарри? Он внес её в гостиную на руках. Марина, тяжело поднявшись с дивана, вскрикнула, прижимая руки к губам. Сириус бережно опустил Мию на диван, и как только её сознание прояснилось от зелья, который он тут же попытался влить в её рот, плотина рухнула окончательно. Мия, не обращая внимания на Сириуса, поползла на коленях к матери. — Мамочка… — этот тонкий, детский всхлип разорвал тишину комнаты. Она уткнулась лицом в живот Марины, обвив её руками, словно пытаясь спрятаться от всего мира в тепле материнских рук. Её плечи сотрясались в таких рыданиях, что Марина едва удерживала равновесие, гладя дочь по спутанным волосам, в которых всё еще застряли ветки и трава из леса. — Мамочка, он… он сказал… я ошибка, — захлебываясь слезами, шептала Мия. — Он сказал, что я беспородная… что всё это было ложью… Марина медленно опустилась обратно на диван, притягивая дочь к себе, баюкая её, как маленькую. Сириус стоял рядом, его лицо медленно наливалось багровым гневом, а рука непроизвольно сжала палочку. Он знал эти слова. Он слышал эти слова всю свою юность в этом самом доме. — Малфой… — зло произнес Сириус, и в его голосе звучало бешенство. — Этот щенок посмел… — Тсс, Сириус, не сейчас, — тихо прервала его Марина, не переставая гладить Мию. — Сейчас ей нужно только знать, что она дома и мы рядом. Сообщи в школу что она дома… Мия рыдала беспомощно и горько, прижимаясь к животу матери, чувствуя, как внутри неё, рядом с её собственным разбитым сердцем, толкаются нерожденные братья, напоминая о том, что жизнь продолжается. Но сейчас ей казалось, что эта жизнь навсегда потеряла смысл. Позже Мия сидела в своей комнате на площади Гримо, глядя в окно на серые лондонские крыши. На тумбочке стоял пустой флакон из-под Успокаивающего зелья, двойная доза, приготовленная Сириусом. Её лицо было пугающе спокойным, словно высеченным из мрамора. Не было ни слез, ни дрожи, только бесконечная, звенящая пустота. Она медленно обмакнула перо в чернильницу и написала короткую записку Гермионе: «Гермиона, я в порядке. Я на площади Гримо. Маме внезапно стало нехорошо из-за жары и срока, я решила остаться с ней. Передай всем, чтобы не переживали и веселились за меня. Увидимся и спишемся позже. Обнимаю вас всех. М.» Привязав письмо к лапке сипухи, Мия проследила, как птица исчезает в сумерках. В её сознании, притупленном зельем, слова Драко больше не кололи, они просто лежали там, как холодные камни в глубоком колодце. Позже она слышала что мама и Сириус что-то обсуждают в гостиной и упоминают имя Драко, ей было абсолютно все равно, она чувствовала себя выжженной до основания и лежала неподвижно на постели сжавшись в комок. Большой зал Хогвартса преобразился. Вместо столов пространство для танцев, вместо свечей, парящие магические сферы, заливающие всё вокруг мягким жемчужным светом. Стены были затянуты тяжелым белым шелком, а оркестр играл живую музыку. Драко Малфой стоял у высокой колонны, сжимая в руке бокал с пуншем. На нем был угольно-черный парадный костюм. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, а на губах играла та самая едва заметная, чуть высокомерная улыбка. — Малфой, ты чего тут один киснешь? — Блейз Забини подошел к нему, сверкая белоснежной улыбкой и ведя под руку Джинни Уизли, которая выглядела в своем алом платье как ожившее пламя. — Где твоя Мия? Драко медленно повернул голову, его взгляд был кристально чистым и холодным. — Мие нездоровится. Вернее, не ей, а её матери, — ровно произнес он, и в его голосе не дрогнула ни одна нота. — Сириус прислал сову. Какое-то осложнение из-за жары. Мия сорвалась на Гримо еще днем, даже не успела переодеться. Вы же знаете её, она переживает за свою маму. — Ох, бедняжка, — Джинни искренне нахмурилась. — Надеюсь, с Мариной всё будет в порядке. Гарри тоже какой-то дерганый, места себе не находит. — Поттеру свойственно драматизировать, — лениво бросил Драко, поднося бокал к губам. — Я уговорил её поехать. В её состоянии она бы только извелась здесь, глядя на танцы. Пэнси Паркинсон, проплывавшая мимо в облаке изумрудного атласа, остановилась и подозрительно прищурилась. — Драко, ты выглядишь… странно. Ты уверен, что она просто уехала? — Пэнси, дорогая, ты слишком много фантазируешь, — Драко слегка склонил голову, его голос был обволакивающим. — Если ты намекаешь, что мы поссорились — разочарую тебя. Мы слишком взрослые для этого. Просто обстоятельства. Потанцуй лучше с Поттером. Пэнси фыркнула, но уловка сработала, она отвлеклась. Весь вечер Драко играл свою роль блестяще. Он поддерживал светские беседы с Министерскими чиновниками, принимал поздравления как герой битвы, вежливо кивал Макгонагалл и даже обменялся парой слов с Гермионой Грейнджер, которая выглядела задумчивой из-за отсутствия подруги. Никто не заметил, что его пальцы, сжимающие бокал, побелели до цвета кости. Никто не видел, как он закрывал глаза каждый раз, когда музыка становилась слишком громкой, потому что в его голове пульсировало: «Полукровка… Ошибка… Уходи…». — Ты держишься лучше, чем я ожидал, — раздался тихий голос за его спиной. Северус Снейп стоял в тени ниши, наблюдая за залом. — Я Малфой, Северус. Нас учат держать лицо даже на эшафоте, — прошептал Драко, не оборачиваясь. Спустя час Северус уже был в своих подземельях. Драко сидел в тени, его фигура сливалась с темными стенами кабинета. Он не поднимал головы, но Снейп видел, как мелко дрожат его пальцы. — Она ушла, — коротко сказал Снейп. — Она пробила барьер школы, Драко. Ты едва не довел её до магического срыва. — Так лучше, — голос Драко был безжизненным. — Теперь она в безопасности. Она ненавидит меня, и это её щит. Он поднял взгляд на крестного, глаза были воспаленными, в них не осталось жизни. — Северус, мне нужна еще одна услуга. На этот раз последняя. Вы должны убедить директора отправить её в Дурмстранг на седьмой курс. Программа обмена, грант за заслуги в войне, придумайте что угодно. Она должна быть как можно дальше от меня. Я бы сам уехал, но моя мать одна и у меня обязательства. — Я оплачу всё. Любые расходы, учеба, проживание, перемещение. Но она не должна знать, что это мои деньги. Пусть её пригласят как выдающуюся ученицу. — Ты отправляешь её в добровольное изгнание, Драко. Ты понимаешь, что она может никогда не вернуться? — Это лучшая участь, чем смерть от моих рук, — отрезал Драко. — Сделай это. Пожалуйста… и может она поедет не одна… кто-то из наших… её друзей… в идеале Поттер, он её хороший друг и он задолжал ей жизнь.