💔
31 марта 2026 г., 23:02
В воскресный день семья Хуа ходит в маленький храм на краю города. И маленький Хун-эр с неописуемым чувством ждёт каждый такой день.
Поход в церковь — простая истина, ритуал очищения. Это просто, как и то, что папа любит маму, ведь с такой силой и с таким чувством бить может только тот, кто любит.
Тот, кто сильный, всегда заботится и всегда старается как можно чаще доказывать, что он всё ещё сильный. И обязательно старается научить правильному тех, кого он любит. А мама любит папу, потому что никто другой не кричит так громко и не старается убежать так далеко, когда бьют.
Потому что уходят от супругов только плохие люди. А родители — хорошие люди. Родители любят друг друга.
Хун-эр никогда не видел, чтобы в семьях было по-другому.
Маленький Хун-эр знал, что также сильно любят и его. Ведь любовь доказывается поступками и вниманием. А поступками и вниманием, любовью со стороны мамы и папы, старших братьев маленький Хун-эр никогда не был обделён.
У них даже есть специальный день для поступков и внимания. Мама, папа и старшие братья сильные. А тот, кто сильный, всегда заботится и старается это доказывать. Часто и не в специальный день.
Но в маленьком храме на краю города Хун-эр чувствует что-то неправильное. Там слишком светло и тепло — хочется поёжиться, согнуться, спрятаться от этого непривычного ощущения.
И любящие мама и папа не ведут себя так, как обычно. Как когда любят. Ведь когда любят, сильно ударяют по хребту, чтобы Хун-эр сидел за столом прямо и учился благодарить за то, что сегодня на их столе есть скудный ужин.
Родители любят его, поэтому часто повторяют, что надо быть благодарным, даже когда сегодня еды нет. Благодарным за то, что она была хотя бы вчера или позавчера. Ведь так и поступают, когда любят.
Хотя маленький Хун-эр любит маму и папу, иногда он капризничает — и тогда ему уделяют больше поступков и внимания, а потом голова сильно болит и ручка странно сгибается. Потому что любят.
Но в маленьком храме на краю города Хун-эр чувствует что-то неправильное. Мама и папа мягко касаются спины и плеч, подталкивая к небольшому алтарю отмолить свои грехи. И такие касания ощущаются куда больнее, чем когда его любят или когда о нём заботятся.
Любовь ведь что-то большое-пребольшое, громадное. И именно поэтому, когда она спускается на маленького Хуа Чэна ему так больно и хочется плакать.
Но в храме касаются слишком невесомо, совсем не так, как Хун-эр привык. Не так сильно и больно, как он привык. И ещё Хун-эр совсем не понимает, о каких грехах ему надо молиться. Что он сделал не так и в чём ему надо каяться? Он же старается быть послушным и благодарным мальчиком. Очень старается.
Может быть, мама и папа просто не замечают этого? Но они же хорошо за ним следят, потому что любят и постоянно видят, если Хун-эр делает что-то неправильное. Папа говорит, что Хун-эр всегда шалит и всё-всё-превсё делает неправильно, поэтому его нужно чаще наставлять.
Мама и папа в маленьком храме всегда ведут себя иначе. Кротко. Они учат его и кротости, но почему-то, когда семья Хуа возвращается домой все любят, как обычно. Сильно-пресильно, больно-пребольно, от чего лишь стыдно.
Особенно любят Хун-эра. Он же младший, значит и любви, внимания и поступков к нему должно быть больше.
В храме странно. Непонятно.
Но мама и папа не могут ошибаться и делать что-то не так. Ведь они его любят и точно знают, за что ему нужно молиться. Поэтому маленький Хун-эр думает, что он плохой.
Да, конечно, он плохой, потому что иногда он чувствует, что происходит что-то неправильное. И возможно, папа не очень любит маму, а мама не очень любит папу.
А ещё он как-то услышал, что маме и папе было лучше без него. Он любит маму и папу, поэтому часто молится, чтобы его никогда не было. Или он просто исчез. Тогда маме с папой станет лучше.
Он молится, молится, молится, но его не слышат.
Он молится с утра и перед сном, молится, когда тяжёлая рука папы нависает над его головой, молится, когда мамины ногти впиваются ему в горло. Но Хун-эр не исчезает, чтобы любимым маме и папе было хорошо.
Значит, он настолько неправильный, что его даже не слышат.
Иногда Хун-эр чувствует себя особенно плохим, потому что не хочет уходить из маленького храма и возвращаться домой, где его привычно любят. В храме так светло и тепло, совсем не так, как он привык.
Наверное, Хун-эр просто неправильный. Ему часто так говорят. Или он опять что-то понял неправильно, ему же всего пять.
Сколько бы его не учили, сколько бы сил на него не тратили, как говорит мама. Ему очень стыдно, что он часто что-то понимает неправильно.
Хун-эр плохой и глупый. И у него всё болит и уже не заживает, потому что ему нужно много и часто что-то объяснять.
В храме так светло, что глаза болят и намокают. Часто хочется плакать, но мама и папа этого не любят и ругаются. А когда мама и папа ругаются, кажется, что они не любят друг друга и маленького Хун-эра. По крайней мере тогда они ведут себя совсем не так. Больнее, ещё и ещё больнее, и Хун-эру становится очень страшно.
Но сейчас его не замечают, а молитвы никто не слышит. Как бы он не хотел, чтобы маме и папе было лучше. Холодные слёзки сами сбегают по щекам.
Хун-эр плохой, плохой, неправильный, злой, потому что на него ругаются. Слабый, потому что не хочет кому-то доказывать, что он сильный. Неправильный, глупый. Уродливый, потому что неправильный, или неправильный, потому что уродливый — он так и не понял, что говорила мама. Неправильный, неблагодарный, плохой, плохой, плохой…
Ему лучше исчезнуть, бах, и не было никакого Хун-эра, нет этого бестолкового, глупого мальчика, а мама и папа улыбаются и любят. Исчезнуть! Исчезнуть! Исчезнуть!
— М? Тебе нехорошо или ты о чём-то задумался? Не вешай нос, если сейчас чувствуешь себя неважно. Когда-нибудь всё обязательно наладится.
Маленький служка с длинными, красивыми каштановыми волосами заслонил свет перед ним. Он, его голос и лучезарное улыбающееся лицо — сами свет и тепло.
Хун-эр, кажется, глубоко застыл, потому что никогда не видел, чтобы люди улыбались. Особенно ему.
Это так... хорошо. Ему нравится, куда больше, чем когда его любят мама и папа.
Служка не такой, как то, к чему Хун-эр привык. Но ему совсем нестрашно, потому что мальчик постарше не ждёт от него какого-то правильного ответа.
Он его обнимает, легко и нежно, не так как он привык, и внутренняя молитва Хун-эра трепыхается и затихает. И косточки совсем-пресовсем не болят.
— Но если тебя что-то тревожит, — продолжает чудесный и волшебный, светящийся мальчик, — ...можешь рассказать мне. Я здесь каждое воскресенье.
В воскресный день семья Хуа ходит в маленький храм на краю города. И маленький Хун-эр с неописуемым чувством ждёт каждый такой день.
Маленький Хун-эр любит воскресенья, там светло и тепло.
