Я вам пишу...

Время, которое еще буквально день назад утекало, как песок сквозь пальцы, теперь замедлилось… Я бы даже сказал застопорилось. А тут я еще и отходняк от милости судьбы словил. Меня потряхивало и мне нестерпимо хотелось двигаться и что-то делать, но при этом я не знал, чем именно заняться. Постоянно только читать было просто невозможно, а все письма, которые я счел нужным написать, уже были написаны. Неприятная напряженность, которую я только что пережил, заставила меня пересмотреть временные рамки отправки своих писулек. Я решил, что три из оставшихся четырех, отправлю к концу года и будь что будет. Последнее письмо, призыв о помощи, оставалось на экстренный случай. Тот бардак, что, я надеялся, приключится после доставки моих анонимок, вполне мог добить Крауча. Жаль, что скандалы с невиновным Сириусом и пропавшим Гарри Поттером этого так и не сделали. Но курочка по зернышку клюет... В июле по плану стояло письмо Дамблдору. В сентябре – Фламелю. А в ноябре – кляуза в Аврорат на Крауча за обливиэйт на мисс Джоркинс. Еще когда планировал свои послания, я долго думал о том, как заинтересовать таких мастодонтов, как Фламель и, в меньшей мере, Дамблдор. Так, чтобы они, во-первых, прочитали попавшую к ним на стол корреспонденцию. И во-вторых, дабы сподвигнуть их к действиям и нужным мне решениям. Хотя кого я обманываю? Я просто хотел каким-то образом чужими руками завалить собственного сюзерена-рабовладельца и папашу-изверга. И плевать мне было, как именно это случится. Потому что до какой-либо конкретики я так и не додумался. Неудачный я попаданец. Я просто запускал своими действиями бумеранг и надеялся, что он настучит по кумполу двум отдельным волшебникам. Главное, чтобы не мне на возврате. Я был согласен на убийство чужими руками, лишь бы мои оставались чистыми. Серая моральная позиция? Ну и пусть. От нечего делать я даже начисто переписал письмо Дамблдору. Скука – та еще женская особь собаки. Мне вдруг ударило в голову написать басню в стихотворном стиле. Провозился я долго, даже чуть было не упустил самолично назначенное время отправки. Но в итоге, в последние дни июня Винки наконец отнесла на почту итог моей попытки в стихоплетстве. Кстати, в пику исполненное на пергаменте изумрудными чернилами и без какой-либо подписи. Директору Хогвартса Альбусу Персивалю Вульфрику Брайану Дамблдору, Кавалеру ордена Мерлина I степени, Великому волшебнику, Верховному чародею, в скором времени Президенту Международной конфедерации магов. Петух, в навозной куче роясь, нашел жемчужное зерно. Хвостатый птиц, от глупости страдая, совсем не понял ценности его. В старинном замке куч таких немало, хоть и надежно спрятаны они. Лишь тролли в пачках под приглядом у Варнавы покажут ищущему нужные пути. В помойке той, что Так-и-Сяк зовется, надежно спрятан старый артефакт. Том Реддл, расколов себя на части, укрыл в нем свой крестраж-экстракт. Пусть старый светлый маг, в политику играя, не уподобится хвостатому глупцу. Лишь василиска яд иль адское инферно надежно подведут венец к концу. Не останавливайся, маг, на полумерах. Венец – начало. Есть еще кольцо. Проклятый дар, припрятанный умело, чернейшей смертью выстрелит в лицо. Коль справишься с соблазном родовым, то в подземельях чаша ждет тебя. Вернейшим слугам меченым своим доверил Лорд сохранность якоря. И что? Всего лишь три крестража? Не слабовато ли для мага-кто-табу? Декан зеленый правильно подскажет, что только семь дадут спастись ему. Но семь чего? Крестражей иль осколков? Души частей иль якорей? Но даже так… Неупокоенный витает сам по себе, как тот еще Кащей. А духа темного изгнать за грань ведь надо. Вот только как? Мне то неведомо… Незнамо… Да, знаю, это была жалкая попытка. Меня извиняло лишь то, что мне было скучно и как-то по-другому сходу заинтересовать Дамблдора я так и не придумал. Вроде, тот любил музыку. Может, даст шанс и моей басенке. С Фламелем все было даже проще. Я знал, что в каноне бессмертный алхимик проживал в своем собственном историческом доме по известному адресу в Париже. Этакая шутка над обывателями. Причем, как простецами, так и над магами. Обычные люди думали, что Николя Фламель никогда не проживал в этом доме под номером 51 на улице Монморанси и что это было просто старейшее здание города, когда-то построенное им для помощи беднейшим слоям населения. Волшебники же искренне считали, что нелюдимый мастер явно прятался где-то получше, а не на глазах у всех. Как-то выёживаться в этом письме я не стал и наоборот, был предельно вежлив и корректен. Да и, честно говоря, я был уверен, что мое послание будет в любом случае просто проигнорировано, поэтому никаких ставок на него не делал. Просто хотел лишний раз попробовать потоптаться по канону Роулинг и сломать игру, если подобная и велась кем-то из-за кулис. Главное, чтоб не самим Фламелем. Маэстро Фламель, В 1989 году ваш партнер по исследованиям в алхимии (если верить информации с карточки от волшебной шоколадной лягушки), специализирующийся на трансфигурации и открывший двенадцать новых способов применения крови дракона, придет к вам с просьбой. Он, ни много ни мало, попросит предоставить ему ваше творение для изучения… На время. Год. Не больше. Решать, вверять или нет созданный вами легендарный артефакт в его руки, естественно, вам и только вам. Но знайте, если надумаете ответить на запрос положительно, то никогда больше не увидите своего детища… Философский камень будет уничтожен, а вы… вы и мадам Пернелла наконец умрете. Аноним, живущий уже не первую свою жизнь. Это письмо уместилось на один стандартный отрез пергамента. Подписываясь подобным образом, я, намекая на перерождение, откровенно врал - ведь сам точно и не знал, было ли оно возможно. Сам-то я - обыкновенный попаданец, а не перерожденец. Именно эта фраза, конечно, могла в итоге сподвигнуть древнего алхимика действовать очень даже канонно, в результате чего философский камень попал бы в руки Дамблдора и был бы уничтожен. Но мне все же казалось, что если бы Фламель жаждал смерти, то не стал бы полагаться на случайные действия другого волшебника. Он бы сам уничтожил свою поделку. У шестисотлетнего волшебника духа бы точно хватило... Шестое же письмо как таковым и не было. Вместо него я (с помощью Винки) заранее заполучил и заполнил стандартный министерский бланк-заявление в Аврорат. Без моих личных данных и подписи, конечно. Вместо этого я сделал заявку от имени Джона Смита. Хотел сначала использовать имя Люциуса Малфоя для придания кляузе gravitas, но побоялся. Вдруг блондин заставит органы правопорядка разобраться, что за подделка пришла к ним от его имени? А они пойди и неожиданно разберись? Нафиг. Поэтому Джон Смит и никак иначе. Да и помнились мне фанонные истории, где под этим ником скрывался сам глава Отдела Тайн. Вот была бы хохма, если и этом мире случилось так же! В этой моей кляузе Винки под диктовку писала о подозрении на незаконный обливиэйт, наложенный на Берту Джоркинс ее непосредственным начальником, Бартемиусом Краучем-старшим. В принципе обливиэйт не был незаконным заклинанием в магической Британии и обычно никакого наказания за его применение не следовало. Подставился – значит сам дурак. С одним очень существенным исключением. При использовании чар забвения на непосредственном подчиненном или начальнике с целью скрыть махинации при работе на Министерство. Вот тогда подобное каралось сроком до трех лет Азкабана. Не любил госаппарат, когда его пытались дурить. Не любил. С первыми двумя письмами – Дамблдору и Фламелю – я не ожидал никакой публичной реакции, а вот с ноябрьской кляузой заметил последствия буквально сразу. Папаша пару дней приходил с работы позже и был неимоверно раздражен. Я даже один раз подслушал бормотания на тему «этой дуры Берты» от него. Я ждал… и ждал… и ждал… Но ничего дополнительного так и не произошло. Крауч вскоре вновь стал прежним собой, а значит от моего поклепа смог отвертеться или откупиться. Жаль, что не сработало. Но это все же добавило лишний камушек на уже почти готовую сойти лавину… Я надеялся.