Белое пятно на чёрном холсте

Дануолл, несмотря на звание главного промышленного, экономического и культурного центра Островной Империи, не был городом мечты. Вернее, был он лишь для жителей Квартала Особняков — места концентрации всей знати и аристократии, что устраивали вечеринки, светские приёмы и другие мероприятия ради собственного увеселения. Чуть лучше живут рабочие, проживающие в промышленных кварталах — несмотря на загрязнённый дымом воздух, частые происшествия на работе и расплодившихся крыс, здесь живёт большинство населения города, в частности — рабочие и их семьи. Но жизнь в Винном квартале — то ещё испытание. Если раньше, до начала крысиной чумы, это место процветало, то сейчас, когда большая часть жителей погибла из-за болезни, а другие сбежали, Винный квартал стал лишь тенью былого величия. Большое количество чумных крыс, плакальщиков, нищих, бандитов и прочего сброда, который контролировался и “успокаивался” руками стражи, не делало это место пригодным для проживания. И прямо сейчас нос юного Жона уловил "прекрасный" запах гнилого мусора, мочи и плесени, который окутывал переулок, где лежало его тело. Сознание, что постепенно возвращалось к нему, уловив запах, заставило Жона быстро прийти в себя. Он перевернулся на бок, чтобы остатки праздничного ужина и кусочек торта в виде частично переваренной жижи покинули его желудок, оставляя после себя пустоту, слабость и неприятный привкус во рту. — Ч-что это за запах… — с трудом прошептал Жон спустя пару секунд, пытаясь подняться на ноги, в которые будто бы залили несколько килограммов свинца — они отказывались держать тело. Опираясь одной рукой о стену, Жон наконец-то смог встать на дрожащие от напряжения ноги, прикрывая рот рукой и пытаясь сдержать очередной рвотный позыв. Перед глазами всё было мутно, отказывалось фокусироваться на окружающем (прекрасном или нет) мире, но постепенно, с откликом в виде боли в голове, зрение начало проясняться. И первое, что юный Жон Арк увидел перед собой, был человек… мёртвый человек, от которого осталась лишь верхняя половина тела. Плоть частично сгнила, оголяя кости и извивающихся в мясе личинок. В довершение ко всему, тело было покрыто рвотой Жона. С ужасом он отшатнулся и упал обратно на землю, уставившись на труп широко раскрытыми глазами. — Ч-что…? — заикаясь, произнёс он, после чего из желудка вырвался ещё один поток рвоты, который он не мог сдержать. — О-откуда здесь т-тело…?! — воскликнул Жон, мелко дрожа, пока слёзы текли по его лицу. Это было слишком — и для него, и для его желудка. Он быстро смахнул слёзы, не в силах смотреть на тело, отползая ещё дальше, пока не упёрся в стену… Подождите, стену? — Р-разве в о-овраге должна б-быть стена?.. — эта мысль молнией пронеслась в разуме Жона. Он медленно открыл глаза и начал осматриваться. Он находился в каком-то переулке, что слабо освещался парой фонарей, висящих наверху. Небо было затянуто дымом и облаками, стены выложены из камня, частично покрытого мхом. Вдали виднелась улица, заваленная мусором. Бросив мимолётный взгляд на труп, Жон заметил кучу тканевых мешков, из которых вытекала жидкость, напоминавшая вонючий сок — смесь гнилых фруктов, мяса и жира. Увидев небольшой ручеёк, Жон взглянул на себя и понял, что его футболка частично впитала эту мерзость, чей запах едва не вызвал новый приступ рвоты. Осматривая себя, Жон заметил небольшие ссадины на руках и ногах, а затем быстро приложил руку к голове. Почувствовав странную свежесть и вязкость, он медленно опустил трясущуюся ладонь к глазам, пытаясь вспомнить, что произошло. Его ладонь была покрыта кровью, большая часть которой уже свернулась. — Нет… — неверяще прошептал Жон, осмысливая недавние события. День рождения. Ссора с отцом. Уход в лес. Вой Беовульфа. Бегство. Овраг… и камень. — Этого не может быть… просто не может… — дрожащим голосом прошептал он, чувствуя, как дыхание участилось, а тело начало содрогаться. Слёзы вновь начали собираться в уголках глаз. Он обхватил себя за плечи, продолжая дрожать, ощущая, как грудную клетку будто сжимает в тиски. Дышать становилось тяжелее. Рыдания превратились в жалкие попытки глотнуть воздух. — Э-это н-не реально… это ведь только сон! Д-да, это всё с-сон! — с надеждой в голосе выкрикнул Жон, схватив себя за руку и сильно ущипнув. Но вместо пробуждения в больнице, запаха лекарств и лиц родных он почувствовал лишь резкую боль и всё тот же запах гнили, мочи и сырости. — Н-нет… нет-нет-нет-нет! — начал нашёптывать Жон, вновь обнимая себя, содрогаясь в рыданиях. — М-мама… п-папа… к-кто-нибудь… хоть кто-нибудь… спасите меня… — прошептал он, погружаясь всё глубже в истерику. — Я не г-готов… я не хочу…! Я в-ведь… я ведь е-ещё не закончил! П-пожалуйста… пожалуйста… в-верните меня обратно! — рыдая взахлёб, крикнул он в небо, надеясь, что его услышат. — Я же… я же п-просто хотел стать г-героем… хотел б-быть, как м-мои предки… как м-мой папа… — прошептал Жон, зажмурив глаза. Его футболка и шорты промокли от слёз, смешиваясь с гнилостной жижей, впитавшейся в ткань. — Е-если… если я вернусь, то о-обещаю, что больше не буду просить отца о тренировках! Забуду о мечте! Откажусь от неё навсегда! Т-только, пожалуйста… верните меня домой… — с мольбой прошептал он, глядя в небо заплаканными, покрасневшими глазами. Но ответом ему стало лишь серое, облачное небо, что не внемло его словам, разрушив остатки надежды юного Жона. Это стало последней каплей для него, и он вновь погрузился во тьму, что подарила краткое, но столь желанное облегчение… *** Ещё одно пробуждение для Жона было не лучше первого. В животе чувствовалась болезненная пустота, вонь переулка, что начала постепенно впитываться в его одежду, всё ещё вызывала рвотные позывы, но вместо рвоты из его рта доносились лишь попытки освободить уже пустой желудок, в котором не осталось даже кислоты. Почувствовал странные шевеления на своей ноге, Жон прикрытыми глазами посмотрел на неё, после чего со страхом в глазах быстро сбросил со своей ноги крысу, которая будто бы готовилась вгрызться в тёплую плоть Жона. Крыса, бросив на Жона голодный взгляд зашипела на того, после чего быстро выбежала из переулка, скрывшись за углом. Медленно встав на ноги, Жон схватился за живот, откуда донёсся громкий рык голодного зверя. -Хочу есть… - подтвердил свои мысли Жон, сдержав очередной рвотный порыв. – Нужно найти помощь… - С этими словами Жон медленно, опираясь на стену, побрёл в сторону выхода из переулка, стараясь не смотреть на разлагающийся труп. Небо всё ещё было затянуто тучами, но теперь было гораздо светлее. -“Видимо, наступил день… значит, я смогу быстро найти помощь… если в загробном мире есть ещё кто-то…” – С этими мыслями Жон доковылял до заветного выхода, и перед его глазами предстала пустая улица, на которой валялся мусор. Большинство окон домов были заколочены или закрыты железными или стальными ставнями, лишь пара домов были без заколоченных окон, и в их окнах горел свет. Но что самое главное увидел Жон, то, что вселило в его сердце надежду – это человек. Человек, что стоял, наверно, перед своим магазином, подметая улицу перед входом. -“Неужели…” – Подумал Жон, после чего собрав оставшиеся силы в своих ногах, медленно поковылял в сторону мужчины, что продолжал подметать. Подойдя ближе, Жон смог детальнее рассмотреть мужчину. Он был одет в жилетку и брюки в клетку коричневого цвета, под жилеткой у него виднелась белая рубашка, чьи рукава были закатаны до предплечий. На ногах у того были классические чёрные туфли, которые были похожи на те, которые Жон использовал во время уроков танцев с сёстрами. Когда до мужчины оставалось несколько метров, то прекратил подметать, и после начал осматриваться. Заметив Жона, тот с недоумением посмотрел на него, после чего его лицо скривилось в небольшой гримасе отвращения. -П-простите… - Начал было говорить Жон, но его быстро прервал мужчина, что сразу же зажал свой нос. -Gu&!?*:!»? ?! – Произнёс мужчина слово, которое Жон не смог понять. -Эм, сэр…? – Вновь начал Жон, но мужчина лишь отвернулся, в попытке спастись от ужасного запаха, который исходил от Жона. -Heitg!^*?: ! – Воскликнул тот, и в его голосе явно слышалась агрессия, а слово вновь было непонятно. -Ч-что? – Заикаясь спросил Жон, но вместо слов, Мужчина схватил свою метлу, и нанёс Жону удар, заставив того отшатнуться и упасть. -Gory&!^^:?!! ! – В гневе воскликнул Мужчина, ударив Жона ещё раз, но сильнее. За первым ударом последовал ещё один, который прилетел Жону в лицо, оцарапав его. Не желая получать ещё больше ударов, Жон с маленькими слезами на глазах кое как поднялся на ноги, и подгоняя злым мужчиной, убежал прочь, а именно – в ближайший переулок. Крики мужчины ещё несколько секунд слышались Жону, пока в итоге не затихли, а сам он не остановился, сев у стены и пытаясь отдышаться сквозь слёзы. -Я не знаю… - Произнёс Жон. -… я не знаю их язык. – Жона вновь начало трясти. *** Утро для Маркуса Хеджиса началось как и прошлые – звон будильника, недовольное ворчание его жены и последующий стук в дверь – почтальон вновь доставил почту. Можно было бы назвать это утренней идиллией, если бы оно не начиналось здесь – в Винном квартале. Встав с постели, опусти свои ноги на прохладный пол, Маркус быстро направился к печи, огонь в которой за ночь превратился в искры, а некогда могучие дрова лишь в угольки, от былого величия которых осталась лишь зола и остатки тепла. Быстро забросив в печь щепки, чтобы пламя вновь заиграло прежней силой, Маркус направился в ванную, где быстро умылся холодной водой и вернулся обратно к печи, забросив туда парочку сухих поленьев – этого пламени хватит для быстрого завтрака в виде слегка обжаренного хлеба с половиной яблока и кружкой дешёвого травяного чая, который в скором времени вызовет у него искреннюю любовь даже к канализационной воде. Достав из шкафчика остатки позавчерашнего хлеба, Маркус положил два кусочка на чугунную сковородку, что начала быстро нагреваться на печи. Поставив рядом со сковородкой чайник, Маркус увидел, как медленно с кровати поднимается его дорогая и любимейшая жена – Анна Хеджис. -Доброе утро, мой лучик света. – Ласково с улыбкой произнёс Маркус, смотря на заспанное личико своей жены. – Вода в ванне скоро подогреется, подожди пару минут. -Доброе, мой утренний страж. – С небольшой улыбкой проворковала женщина, подойдя к своему мужу и ласково поцеловав в щёку. – Что же я бы делала без тебя? -Содрогалась бы под холодной водой, любимая. – Вернув поцелуй произнёс Маркус. – Тебе чай как обычно? – Получив кивок, Маркус подошёл к ещё одному шкафчику, достав небольших размеров стеклянную банку, внутри которой находились сухие травы, которые местная стража называет чаем. -Когда же сюда доставят хороший чай… - с грустью произнесла Анна. -Тогда же, когда Верховному смотрителю станет не плевать на Винный квартал. – Проворчал Маркус, насыпав в две чайные чашки немного чая, убрав банку обратно. – Хоть и прошло 2 месяца с убийства Императрицы, да благословит бог её душу, Винный квартал только и делал, что затухал. -Мне соседка сказала, что банда Слэкджова забрала себе Антикварную лавку Олкида, бросив самого Олкида в канализацию на растерзание крысам лишь из-за того, что он не захотел отдавать Слэкджову золотой браслет, что принадлежал погибшей жене Олкида. – На слова Анны Маркус покачал головой. -С каждой неделей они становятся всё наглее и наглее. Сначала винокурня, потом лавки оружия и одежды, а теперь ещё и антиквариат! И ведь стража ничего не предпринимает! – Горестно возмущался Маркус, получив от жены успокаивающие поглаживания по плечам. -Ну-ну, дорогой, успокойся. – Начала успокаивать своего мужа. – Хоть стража и закрывает глаза на злодея этих мерзавцев, но они продолжают снабжать нас продуктами первой необходимости! -Ага, конечно. – Саркастично произнёс Маркус. – Одна буханка хлеба на неделю, смесь помойных трав, что они называют чаем, и почти что гнилые фрукты, в которых уже чуть ли личинки не начали попадаться! И не стоит забывать по “задержки “, из-за которых мы получаем ещё меньше. – Продолжил восклицать Маркус. – Пока они жируют на своих постах практически ничего не делая, обычные граждане должны выживать среди полчища крыс, бандитов и прочей ахинеи! -И я понимаю твой гнев, но ведь осталось потерпеть всего пару дней. – Вновь начала его жена мягким, успокаивающим тоном. – Мы скопили достаточно, чтобы покинуть это место. Мои родители уже ответили мне – они с радостью примут нас! И мама с удовольствием даст тебе место цирюльника в своей цирюльне! -Эх… твоя семья по-настоящему хорошие люди. – С небольшой улыбкой произнёс Маркус, после чего легко поцеловал свою возлюбленную в губы. – Ну всё, хватит разговоров – идти быстрее ванну, завтрак скоро будет готов. Кивнул, Анна вернула ему поцелуй, после чего направилась в ванну, слегка покачивая своими бёдрами. С улыбкой на устах, Маркус продолжил готовить завтрак, радуясь тем, что он смог жениться на столь прекрасной девушке. Анна была красивой девушкой – не настолько, чтобы соперничать с Аристократками, но достаточно, чтобы на ней собирались восхищённые взгляды. Нежная, словно шёлк и слегка бледная кожа, аккуратный носик, серые, с лёгким прищуром глаза и мягкая, небольшая, но такая прекрасная улыбка. Волосы, цвета спелых каштанов, что всегда собраны в большую косу, что доходила до её лопаток, от которых всегда исходил лёгкий запах цветов. А её фигура… небольшая и аккуратная грудь, на которую Маркус был готов смотреть и восхищаться целыми днями, слегка пухлые бёдра, которые так и хотелось сжать в своих руках, и прекраснейшая, словно у произведений искусства, талия. Боже, как же он любил эту женщину, что во времена его молодости собирала на себе взгляды не только жителей Винного квартала, но и всей Карнаки! И что же столь чудесная, добрейшая и красивейшая женщина из всех, которых он видел, нашла в простом сыне цирюльника самоучки, который даже не умел читать – это для Маркуса было загадкой. Ну и пусть это будет загадкой – он готов пожертвовать истинной разгадкой, чтобы сохранить эти прекрасные 20 лет брака. Чайник закипел, и взявшись за ручку с помощью полотенца, мужчина быстро разлил кипяток по чашкам, поставив чайник на деревянную доску, рядом с которой Маркус вскоре поставил и сковородку. Выложив на две тарелки по кусочку обжаренного до хруста хлеба, рядом с которым он положил по четвертинке яблока, Маркус направился к двери за газетой, с которой тот вернулся за стол, принявшись за чтение. -Что-то интересное пишут? – Поинтересовалась вышедшая из душа Анна, вытирая волосы полотенцем, когда как её тело было обёрнуто ещё одним полотенцем. -Антон Соколов совершил ещё одно открытие, Лорд-Регент издал ещё несколько новых указов, в Аббатстве через несколько дней совершиться очищение от Ереси, куда может придти каждый, кто хочет очистить свою душу от объятий Чужого. – Начал зачитывать заголовки Маркус, пока Анна начинала одеваться в рабочую форму служанки. -Господина Соколова, похоже, посетила муза. – Произнесла Анна. – Надеюсь, что и в искусстве он не остановиться – его картины достойны уважения. -Несмотря на то, что он иностранец, его гений достоин истинного уважения – сделав глоток чая, произнёс Маркус, после чего взглянул на часы, что висели над их кроватью. – Пожалуй, ограничусь лишь яблоком. -Опять? – Недовольно воскликнула Анна, держа в одной руке белый фартук, а в другой – перчатки. – Ты уже который день завтракаешь кусочком яблока! Ты же понимаешь, что это навредит твоему здоровью. -Я знаю, дорогая. – Согласился Маркус, встав из-за стола – Но через 30 минут мне нужно открыть цирюльню, ведь скоро должны придти стражники, что записались ко мне вчера вечером. – Подойдя к шкафу с одеждой, Маркус достал свою форму – белую рубашку, клетчатые жилетку и брюки, белые носки и туфли. – Тем более, нужно будет подмести перед входом – перед закрытием поднялся сильный ветер, который наверняка подхватил с собой мусор. Анна ещё несколько секунд недовольно смотрела на своего мужа, под конец покачав головой. -Тогда пообещай, что ты нормально по обедаешь. – Строго и сурового сказала Анна, скрестив руки на груди. – И твои отговорки в виде “недостатка” времени не сработают! -Хорошо-хорошо – быстро согласился Маркус, слегка приподняв руки, сдаваясь под волей своей ненаглядной. – Я постараюсь хорошо по обедать. -Не постараешься, а ОБЯЗАТЕЛЬНО поешь. – Уточнила Анна, подойдя к Маркусу поближе. – И на этот раз, я лично проконтролирую это. -В смысле? У тебя же обед раньше, чем у меня… -Я поменялась обедом с Марией. – С лёгкой улыбкой произнесла женщина. – Поэтому, сегодня мы по обедаем вместе, любимый. – С этими словами Анна снова поцеловала Маркуса, и отстранившись от него, села завтракать – Удачи на работе! -Спасибо, и тебе. – С улыбкой произнёс он, быстро обувшись и заглянув в зеркало, где на него смотрел лысый мужчина с небольшими, но аккуратными усами, которые он немного поправил, направился на выход. И вот, спустя несколько минут, Маркус, держа в руках метлу, подметал вход перед своей цирюльней, готовясь к полноценному открытию и началу работы. -“Надеюсь, что стражи на этот раз заплатят…” – Пронеслось в его мысли, пока его нос не уловил странный и неприятный запах. Начав осматриваться, в поиске источника этого запаха, Маркус обернулся, увидев в нескольких метрах от себя молодого парня, что был одет в какую то странную и грязную одежду. Волосы парня были светлыми, как цвет свежеиспечённого белого хлеба, но сейчас они представляли из себя спутанное месиво из грязи и застывшей крови. Но самое главное, что было в парне, был запах. Очень мерзкий, зловонный и блевотный запах гнили, сырости, мочи и прочего! Это зловоние вызвало в нутре Маркуса отвращение, которое вскоре проявилось и на его лице. -Ytol^!?!» … - На неизвестном для Маркуса языке и странным акцентом произнёс парень, но Маркус лишь закрыл нос рукой, пытаясь отгородиться от столь мерзкого запаха. -Что за вонь! – Воскликнул Маркус, продолжая зажимать свой нос рукой от зловония, что исходило от парня. - Р-k!, l?/ …? – Вновь донеслось от парня, но Маркусу сейчас было не до этого. Сейчас, одной из главнейший задач, было как можно быстрее прогнать этого бродягу, чтобы из-за него не провонял ещё и он! -Прочь! – зло воскликнул он парню, в глазах которых он видел растерянность. - H-b?!k ? – Снова донеслось от парня, который похоже так и не собирался уходить, поэтому Маркус решил перейти к действию. Подняв упавшую метлу, Маркус с гневом посмотрел на парня. -Убирайся! – Воскликнул Маркус, нанося удар, от которого парень упал на землю, смотря на мужчину со страхом и непониманием. Вскоре Маркус нанёс ещё один удар, но теперь в лицо нищего, который после этого удара быстро поднялся и скрылся в переулке. Спустя пару секунд Маркус успокоился, и проверив, что зловонный запах исчез, а он сам не провонял, он зашёл в цирюльню, ожидая скорых клиентов