Белое пятно на чёрном холсте

Жон Арк пытался придти в себя. Истерика, что так и стремилась вернуться в мир Жона, была кое-как успокоена, но это не помогло ему придти в себя окончательно. Всё то, что произошло с ним за столь коротки срок – слишком много. Ещё вчера он мечтал стать героем, читал комиксы, играл в видеоигры и проводил время с семьёй. А сегодня он умер, попал в загробный мир, где он не знает языка, где первое, что он увидел, был полу разложившийся труп человека. Где он провонял гнилью, мочой, сыростью. Где его избили из-за этого… -Хочу домой… - Прошептал я, уткнувшись в свои колени, пытаясь заглушить урчание своего живота. – Хочу в свою мягкую кровать… в тёплую ванну… к семье… - Продолжил он, сжавшись ещё сильнее. – Чем я это заслужил…, неужели лишь тем, что я хотел стать героем…? Всхлипнув, Жон быстро вытер слезы грязной футболкой, стараясь успокоиться. -Нет… нельзя плакать… слезы мне не смогут помочь… - Глубоко дыша произнёс он, постепенно приходя в себя. Он чувствовал себя очень уставшим, голодным и замёрзшим. – Первым делом… первым делом нужно найти еду… Осмотревшись в переулке, Жон заметил ещё несколько лежащих в куче тканевых мешком, в одном из которых была прогрызена дыра, откуда виднелась пожелтевшая и промокшая бумага, рядом с которой виднелся частично сгнивший яблочный отрезок. -Чёрт… - Поборов отвращение произнёс Жон, встав на ноги и доковыляв до мешком. Добравшись до своей цели, он схватился за один из них, с трудом развязав его и заглянул внутрь. Его встретила картина в виде большого количества пищевых отходов, часть из которых была уже испорчена, пожелтевшая и отсыревшая бумага, а также пыль и грязь, которые облепляли всё это месиво. -Фу… - Поморщившись, протянул Жон, не желая как-либо касаться этого… месива. Но желудок, что затянул очередную трель, не давал ему особого выбора – ему нужно было съесть хоть что-то. Сглотнув образовавшийся в горле ком, и поборов в себе отвращение настолько сильно, насколько мог, Жон медленно опустил свои руки в отходы, начав искать в этой куче помоев что-то, что могло быть хоть капельку съедобным. Это было мерзко. Это было отвратительно. Это было омерзительно. Но это было необходимо. Да, Жон мог бы отмахнуть от этого, сославшись на то, что сможет протянуть без еды пару дней. И он правда мог бы это сделать, если бы не выблевал содержимое своего желудка сразу же после своего пробуждения. Сейчас, когда его желудок был пуст, голодовка будет одним из самых худших решений. Подняв ещё один слой помоев, Жон увидел небольшой кусочек хлеба, который он быстро схватил. Этот кусочек спокойно помещался в его ладони, не доставая даже до середины пальцев. На ощупь он был очень твёрдым, словно это был и вовсе не хлеб, а очень похожий на него камень. Половина данного сухаря также была покрыта тёмно-зелёной плесенью, для которой данный кусок стал идеальным местом для своего королевства. Отвращение вновь взбрыкнулось в теле Жона, и на этот раз так просто он не смог его подавить. Ещё один ком с трудом, но был проглочен, а заветный кусок хлеба Жон медленно приблизил к своим губам. С трудом открыв рот и радуясь, что этот хлеб не пахнет гнилью, Жон попытался откусить от него небольшой кусочек. Создавалось ощущение, что он и правда пытается откусить кусок от кирпича – хлеб никак не хотел поддаваться. Тогда, новая стратегия родилась в сознании парня – пропитать этот кусок своей слюной, размягчив его настолько, чтобы его можно было откусить. Засунув в рот небольшую часть куска, Жон начал активно покрывать его своей слюной, которая спустя несколько секунд начала впитываться в хлеб с такой скоростью, словно тот был губкой. Обрадованный этим событием, Жон стал ещё активнее размягчать хлеб, засунув ещё немного в свой рот. И вот, спустя несколько десятков секунд, Жон наконец-то смог откусить его. И как только Жон начал жевать… Он быстро выбросил подальше от себя хлеб, начав отплёвывать от того, что было в его рту, а из желудка уже вместо рвоты выходила лишь кислота, оставлявшая во рту юноши вкус желчи. Этот вкус был… неописуемым. Он был настолько противным, настолько неправильным… настолько “больным”, что Жон просто не мог заставить себя проглотить это. Его организм не мог это проглотить. -Н-нет… - Дрожащим голосом прошептал Жон, держась за больной, спазмирующий живот и побрёл за брошенным куском. – М-мне это нужно… очень-о-очень нужно… - Подойдя к куску, чья половина оказалась в небольшой луже, Жон дрожащей рукой поднял его. Сейчас, когда он частично напитался влагой, выглядел кусок ещё хуже. Словно заплесневелая губка, которая пролежала в воде слишком долго. Но у Жона нет выбора. Либо он ест сейчас – либо не поест никогда Ком рвоты вновь начал зарождаться, но Жон быстро подавил его, и закрыв глаза, резко выдохнул, засунув весь кусок в свой рот, начав быстро жевать. Запах плесени и сырости быстро ударил в его нос, одновременно кислый, землистый и горький вкус, вперемешку с остаточным вкусом желчи, создали самую отвратительную карусель вкусов. Он был готов снова выплюнуть это. Избавиться от этой мерзкой каши, которая мешала ему дышать. И вот, рвотные позывы вновь вышли на бал, готовясь исполнить свой лучший танец желчи и боли, но Жон закрыл свой рот рукой, через силу продолжая жевать. Его желудок начал спазмировать, желая избавить организм от отравы, но Жон терпел. Он должен был. Это было необходимо, как бы он не хотел. Ещё несколько секунд жевания, пока в итоге… Жон не проглотил. Это было больно, ведь он проглотил за раз сразу весь кусок. Это было больно и мерзко, а вкус этой каши всё ещё оставался во рту Жона, вызывая ничего, кроме рвотных позывов, которые Жон старался сдерживать. Зажав руками рот, Жон почувствовал, как в его рот ворвалась мерзкая кашица, но на этот раз – в ней присутствовала и желчь. Ударившись о сомкнутые зубы и губы Жона, словно таран, она пыталась вырваться на свободу. Дыхательные пути сразу же затопил едкий запах желчи, мешая нормально вздохнуть и сильно раздражая их же, что доставляло Жону неприятную боль. На его глазах вновь навернулись слёзы, и сильно зажмурившись, он вновь проглотил эту массу, отправляя ту в самый низ собственного пищевода. И на этот раз Жону повезло – масса не стремилась вырваться на свободу. Упав на колени и судорожно дыша, Жон Арк приходил в себя. Он плакал. Его трясло. Ему было мерзко. Мерзко от вкуса этого хлеба. Ему было противно. Противно от того, что ему пришлось глотать его вместе с желчью желудка. И ему было отвратительно. Отвратительно от того, что ему пришлось это сделать *** Чтобы успокоиться, Жону потребовалось некоторое время. Во рту всё ещё ощущался тот вкус, от которого Жон никак не мог избавиться – просто нечем. Желудок же молчал – несмотря на то, что он сам был против, но тот получил то, что просил – пищу. Отвратительную. Невыносимую. Но пищу. Поднявшись на ноги, Жон осмотрелся. Этот переулок, в отличии от прошлого, был гораздо чище, а также выходил во внутренний двор, что находился за зданием, у которого Жона избили метлой. Пройдя во двор, Жон увидел здание, что выглядело очень нехорошо: верхние этажи были полностью разрушены, доски на окнах почти полностью сгнили, а перед самим домом валялось очень много строительного мусора – доски, камень, сломанные инструменты. Приблизившись к дому, Жон смог заметить небольшое окошко, которое, похоже, вело в подвальное помещение. -Возможно… - Начал Жон, медленно приблизившись к окну. Присев перед ним на колени, он аккуратно заглянул внутрь. Запах сырости и затхлости сразу же ударил в нос, смешавшись с мочой и крысиным помётом. Света в подвале практически не было, и лишь через единственное окно, а также прорези потолка в подвал пробирался свет. Большая часть пространства была полна сгнившими бочками и ящиками, которые, скорее всего, использовались для хранения продуктов. Да и весь подвал наверно использовался как небольшой склад. По полу бегало несколько крыс, которые заметив Жона, стали внимательно смотреть на того и следить за действиями. В их глазах Жон видел голод, но также и страх перед ним, который соперничал с голодом за главенство над их разумом. В итоге, победу одержал страх, заставив крыс быстро скрыться в нескольких щелях между стен, оставляя Жона, на этот раз, наедине. -Я бы мог тут жить… - Начал он, продолжая осматривать подвал через окно. – Хоть это и не дом… но тоже хорошо… - С этими словами Жон вновь встал на ноги, желая вновь осмотреться. Вдруг, он найдёт ещё что-нибудь полезное? Но как только он обернулся, он увидел у входа во двор троих мужчин. Все они были одеты в тёмно-серые куртки с небольшими вставками красных цветов и застёжек. На ногах у них виднелись такого же цвета штаны и сапоги, что доходили им до колен. На руках они носили плотные кожаные перчатки. У двоих из них на головах были одеты в металлические шлема, когда как у третьего голова была свободна. И они пристально следили за мной. Спустя несколько секунд молчания, центральный стражник, похоже, хмыкнул, после чего они медленно стали приближаться ко мне. Я же застыл на месте, не в силах пошевелиться. Страх парализовал меня, отказываясь возвращать телу подвижность. Мой взгляд бегал по лицам стражников, на которых были небольшие улыбки, и когда между нами оставался один метр, центральный стражник достал из-за спины… яблоко. Большое, ярко красное яблоко. Создавалось ощущение, что оно полностью состоит из сока, который при первом же укусе начнёт водопадом лица из плода. Оно было таким красивым… таким большим… и таким вкусным. Желудок, при виде хоть чего-то съедобного, громко заурчал, требуя поместить этот плод в себя. Услышав этот вой, на лицах стражников появились широкие улыбки, а центральный присел на колено, смотря мне прямо в глаза, продолжая протягивать яблоко. -Bpri&!^ . – Произнёс тот на неизвестном мне языке, как и тот мужчина. Я с подозрением посмотрел сначала на яблоко, а после на стражников, что лишь продолжали улыбаться. Может… может они мне помогут? Может, если они стражники, то они хорошие? Сглотнув слюну, что наполнила мой рот, я медленно стал приближаться в стражникам, начиная постепенно успокаиваясь, пока в моей памяти всплывали воспоминания из дома. Ансель хоть и был маленьким городком, но полиция там была. Состояла она преимущественно из добровольцев, что в свободное от других дел время охраняли порядок в городе. И все они были дружелюбными и добрыми ко всем – можно было обратиться к ним даже с незначительной проблемой, и те всё равно помогут! Может, эти стражники такие же? Всё таки они охраняют улицы и обычных людей. По мере того, как я всё ближе подходил, улыбки на их лицах лишь росли, но я не обращал на это внимание. Наверно, они рады, что я не напал или сбежал от их помощи. И вот, я уже на расстоянии вытянутой руки от заветного яблока. Мой взгляд сосредоточился на ярком плоде, что манил меня своей сладостью. Моя рука начинает тянуться к нему… Ещё чуть-чуть, и я смогу коснуться его… И в следующий миг… “УДАР” В мою грудь со всей силы врезается кулак левого стражника, отбрасывая меня назад на землю, где я судорожно пытался вздохнуть. От стражников я услышал громкий смех, который прерывался на редкие фразы, но я не слышал их. Я лишь пытался вдохнуть хоть немного воздуха. На моих глазах, от огня в лёгких, боли в груди, что спустя секунду резко обострилась, начали рождаться очередные слёзы. Почему… почему он меня ударил? Подняв голову, вновь посмотрев на мужчины, я увидел перед собой лишь подошву сапога, что сейчас летела в моё лицо. Времени защититься не было, и ещё один удар настиг меня, отбрасывая к стене дома. Я чувствовал, как из моей разбитой брови начинает течь ещё больше крови, как и из разбитой губы. На лице ударившего меня стражника промелькнуло отвращение, после чего он подошел к сидящему мне, поднял за шкирку и нанёс два удара в живот, вновь выбивая из моих лёгких воздух. Схватившись за живот, тот бросил меня обратно на землю, и схватившись за мою грязную футболку, тот оторвал от неё приличный кусок, которым стал вытирать свой ботинок. Похоже, тот был в моей крови. Слёзы заполнили мой взор, не давая мне нормально посмотреть на мужчин, что ни с чего ни с сего начали избивать меня. Смахнув часть слёз, я поднял голову, увидев что передо мной стоит тот самый стражник, который держал в руках яблоко. Тот бросил его передо мной. Яблоко, сделав несколько оборотов, упало прямо передо мной – до него было рукой подать. Всхлипнув, я начал протягивать дрожащую руку к ярко-красному плоду, как тут… Сапог стражника с силой падает на яблоко, разрывая того в кашицу. Мякоть и сок яблока разлетелись вокруг, испачкав моё лицо, мою руку и сапог стражника. Протянув к моей футболке свою руку, он оторвал от неё ещё один кусок - ещё более крупный чем тот который оторвал его товарищ, и вытерев им свой сапог, бросил уже бесполезную тряпку в меня. И на последок, последний стражник, который всё это время лишь улыбался, плюнул на меня, и под громкий смех, они удалились, оставив меня одного. -П-почему… - Прошипел от боли я, пока слезы, уже в который раз стекали по моим глазам. – Они ведь… они ведь должны быть х-хорошими… Свернувшись калачиком, я закрыл глаза. Тело начало трястись, а из горла начали выбираться сдавленные рыдания, которые не забирали с собой ни боль, ни разочарование, ни отчаяние. Нет… Они приносили лишь боль -З-за что они так с-со мной… - сквозь рыдания произнёс я, сильнее свернувшись. – Я-я же н-ничего не сделал…! Я н-никого не о-обижал… н-ни с кем не р-ругался! – Не сдерживая слёз начал восклицать я, рыдая навзрыд. Выпуская все те эмоции, что успели накопиться за это короткое время. Короткое, но очень страшное время