Кордон:Конвой:Встреча
10 июня 2025 г., 13:55
Зелень часто спрашивала меня:
— Зачем ты берёшь эти ночные заказы?
— Почему ты сидишь на Кордоне с таким опытом?
Мой ответ всегда был один — деньги. Что на Большой земле, что здесь, в Зоне, деньги правят людьми. И я не стала исключением, как бы ни старалась этого избежать. Я не герой, который решается зачищать развалины АТП ради молодняка. Я не легендарный сталкер с жаждой охоты или потребностью в адреналине. Нет. Я всего лишь обычный сталкер, имеющая чуть больше опыта, чуть удачливей и чуть храбрее.
Я всего лишь сталкер, которому нужны деньги.
Та, кто стал храброй поневоле.
Уже за полночь. Я договорилась с Фанатом о награде и теперь стою у входа в бывший лагерь бандитов, а вокруг гробовая тишина. Даже проклятые вороны замолкли. Видимо ждут, пока я сдохну здесь. «Ксюха» — как я ласково называю АКС–74У — уже давно мне как родная. Можно считать продолжением моего сталкерского естества.
Единственный друг в Зоне.
Сняв оружие с плеча, я осторожно оглядываюсь по сторонам и захожу на территорию развалин.
Здесь ничего не меняется. Руины гаражей, двухэтажка, назначение которой уже невозможно узнать, разбитые машины и кирпичный ангар. Время застыло в этом месте ещё в девяностых. Только отгоревшие костры напоминают о человеческом вмешательстве.
Разбитый ЗИЛ — отголосок советского прошлого. И мой помощник на этой охоте. Прыгаю в кузов, осматриваю АТП через мушку прицела.
Теперь темнота не пугает. Теперь я тут хозяйка.
Остался ещё один претендент — самая ненавистная тварь для брата сталкера. Кровосос.
Редко они забираются так далеко от центра Зоны, но судя по всему, этот отбился от общей стаи и оказался на окраинах. Фанат сказал мне, что они лезут из тоннеля в «Тёмную лощину», но, если честно, мне кажется, что этот прибежал из подземок на «Свалке». Когда здесь жили бандиты, ни о каких кровососах и речи не было, и подстилки Борова не из тех, кто будет активно отстреливать такое зверьё.
Одного вида мутанта достаточно, чтобы бандиты наложили в штаны. Гуманоидное создание, едва ли напоминающее настоящего человека. Опасный, хитрый и невероятно быстрый — вот кто такой кровосос. Настоящий хищник в Зоне, способный потягаться в силе ума с человеком.
А многих он уже обошёл. Заманивал криками, мольбами и плачем, а после убивал, так и не явив лица.
Не хотелось бы повторить судьбу этих идиотов. Они знали, куда шли, и всё равно не приложили достаточно усилий, чтобы выжить.
Нельзя быть как они. Я подготовилась к этой встрече. В подсумках были флуоресцентные палочки, цветные и достаточно яркие, чтобы подсветить чужой силуэт. Кровососы, как хамелеоны, сливаются с окружением, и только глаза быстро мелькают в темноте. В лучшем случае можно заметить его очертания, почти как дрожь аномалии вблизи.
Но даже так, я на шаг впереди.
Я шла без фонарика с самой деревни, практически на ощупь, и сейчас глаза привыкли к темноте.
Бросаю первую палочку к выходу из двухэтажки. Ничего. Одна за одной бросаю разноцветные палки вокруг себя и ко входам в помещения. Никого.
Мне нельзя просто стоять. Он быстрее и сильнее меня. И лучше всего кровосос умеет выжидать. Эти умные мутанты могут наблюдать часами, в ожидании удачного момента. Они изматывают жертву морально и физически, а после наносят удар. Это не резвые и агрессивные химеры, это чёртовы маньяки, наслаждающиеся процессом охоты.
Ничего другого не остаётся. Достаю свой старенький пистолет «Макарова» и делаю один выстрел в воздух.
Отчаянная приманка.
В глухой темноте наконец-то слышится пронзительный рёв. Вот он, тот рык, который не спутаешь ни с чем. Смесь крика пронзающей боли и рёва дикого хищника перед нападением. Я бросаю пистолет в кузов, у меня нет времени прятать его в кобуру. И теперь уже через мушку верного друга слежу за происходящим вокруг.
Я должна быть быстрее. Кто первым увидел, тот и победил.
Но после рыка ничего не последовало. Ни шаркающих шагов, ни движений по кустам. Как будто он зарычал и уснул. Проклятый мутант, чего ты отсиживаешься?! Сердце стучит, как ошалевшее, и сбивает меня с толку.
Одна ошибка и я больше никогда не увижу сестру.
Рядом с ангаром шелестит куст и больше я ни о чём не думаю. После нескольких выстрелов ко мне приходит осознание — там ничего нет. Я промахнулась. Решето из низкого кустарника — это не то, что нужно.
Ладони потеют. Стук сердца оглушает, а дыхание предательски сбивается. Я чувствую, как дрожат руки, как мушку прицела водит из стороны в сторону, не оставляя шансов на точные выстрелы.
— Да куда ты, блять, делся?! — не выдерживая, я срываюсь на крик.
Если кровосос здесь, то он точно услышал мой голос, да, возможно, весь «Кордон» слышал, как я закричала. Дрожащей рукой тянусь к яркой палочке. На АТП есть ещё одно место, куда я не добросила этот спасительный свет.
Так тяжело держать автомат одной рукой. Почему? Я же всегда могла справляться с ним. Я специально выбирала облегчённые версии калашникова. Что сейчас не так?
Смотрю в тёмную пустоту, не убирая палец с курка, нащупываю эту чёртову светящуюся палку и швыряю вперёд. Голубой свет недолетает до точки назначения. Он отскакивает от пустоты.
Паника берёт верх. Схватившись за оружие обеими руками, я выпускаю остаток рожка в эту точку. Мой страх шепчет мне, что я совершаю ошибку, что у меня не будет времени на перезарядку.
Плевать. Я смогла отпустить курок, лишь услышав щелчок. Патроны кончились.
В голубом свете вижу пятна свежей крови на кирпичных стенах гаражей. А рядом валяется мёртвая массивная туша. Победила? Всё с той же дрожью меняю магазин и спускаюсь на землю.
И вот он — опасный хищник Зоны, искусный мастер незаметных убийств и ловкий охотник, лежит дохлый среди развалин, истекая кровью. Если бы ошиблась, то вместо него была бы я. Лежала бы сейчас в этом кузове, пока эта тварь сосёт жизнь из меня своими щупальцами.
Как легко можно умереть в Зоне, даже будучи почти сверхчеловеком. И как хорошо, что я взяла много этих светящихся палок.
Теперь ему придётся познакомиться с моим охотничьим ножом. Усмехнувшись, сажусь на корточки и начинаю разделку.
С кровососа можно срезать не так много, только его щупальца имеют настоящую цену. Можно, конечно, вырезать печень или срезать кожу, но это дело неблагодарное. Мало, кто отваживается жрать этого мутанта, в нём радиации чуть меньше, чем в псевдогиганте, а кожа не так прочна. А вот его щупла — это совсем другой разговор. Сахаров рассказывал, что в них содержится парализующее вещество, благодаря которому кровосос высасывает жертву живьём. Медленно осушает добычу, а потом выбрасывает тело, которое доедают мутанты пониже в иерархии. Как благородно с его стороны оставлять корм слепышам и кабанам. Но пир для мелочи закончился, хозяин этого места сдох, а в моём рюкзаке его щупальца.
Теперь эта двухметровая туша не выглядит так угрожающе. Мне смешно смотреть на него.
Поднявшись, я убираю нож в ножны, замечая, что мои руки в крови.
— Блять, я забыла перчатки в лагере, — громко выдохнув, вытираю руки о штаны сталкерского комбинезона.
Моя работа выполнена. Но всё равно решаюсь заглянуть в тоннель за АТП. Да, это уже излишки, но я ничего не могу с собой поделать. Я не хочу быть героем, и я им не являюсь, но никто же, блять, не проверит вместо меня.
Одна половина кричит о рациональности, о цели моего пребывания в Зоне и выживании, а вторая просто вспоминает отца. И вторая всегда оказывается сильнее. Папа бы пошёл. Папа бы сделал свою работу на двести процентов и спас ещё людей. Именно поэтому он оставил нас.
— Сука. Ненавижу себя.
Выхожу на дорогу, ведущую к тоннелю, и в глаза бьёт яркий свет фар вдалеке. Странно, что я не заметила их сразу. Была так сконцентрирована на мутанте, что предпочла игнорировать всё вокруг. Ха. Лучшая моя черта как сталкера. Сколько раз она помогала мне абстрагироваться от всего вокруг и быть сосредоточенной только на выполнении своей цели.
Я почти такая же, как папа. Надеюсь, он гордится мной. Хоть немного.
Свет, как оказалось, шёл от военных хаммеров. Их было всего два. Один отбросило с дороги на поляну, а второй стоял с дверями нараспашку, слепя фарами. Перешагнув труп военного, выключаю эти блядские фары.
Так-то лучше.
У самого хаммера был только один труп. Судя по форме — это обычный рядовой, а судя по ранам — его задрали кабаны. Поразительно, что их всех не перебил кровосос, живший на АТП. Я могла бы назвать их счастливчиками, но не думаю, что трупам это нужно.
Включив налобный фонарик и пошарив по его карманам, не нашла ничего необычного. Простая аптечка и пара магазинов 5.45×39. Пусть в этот раз я почти без подсумков и в рюкзаке не так много места, всё равно стоит забрать хотя бы часть. Сидорович, как обычно, заломит цену на патроны, и я едва ли уйду в ноль после выполнения задания.
Аптечку оставила этому доходяге. Мне она ни к чему. Я забралась на стоящий хаммер и огляделась.
По правую руку как раз валялся перевёртыш, а рядом с ним основная часть трупов. Видимо, солдаты рванули помогать и сдохли в одном месте. Это же какая стая кабанов должна быть, чтобы загрызть восемь человек?
Если с трупами всё понятно, то с машиной другой вопрос. Как она вообще там оказалась? Конечно, есть одна догадка. И, скорее всего, так оно и есть, но нужно проверить. Не смогу спать, если не узнаю. Спустившись с хаммера, поднимаю пару камешков и бросаю их вперёд. Чисто. Ещё парочка, и вот один даёт мне полное понимание происходящего.
— Так-так... Как водила не заметил «Трамплин»? Долбаёб.
Он же всех их похоронил. Буквально один человек убил весь отряд. По телу пробежала дрожь от этой мысли. В армии тебе нужно доверять сослуживцам, но как можно доверить кому-то свою жизнь, когда есть такие идиоты?
А если бы я осталась с ними? Да никогда бы не села в хаммер, за рулём которого не я. Работать одной — лучший выход. Так ты отвечаешь только за себя.
Голова загудела. Фоновый шум, стал похож на скрежет металла, причиняя боли и заставляя морщиться.
Постоянное напоминание. Наказание за слабость и трусость.
Если бы у меня был шанс попасть сюда не через армию, то, возможно, я уже была бы дома с артефактом и рядом с Макото.
И без этого шума.
Спустившись вниз по склону, подошла к машине. Её искорёжило от падения в аномалию. Передняя часть сплющена, у водителя не было шанса. А вот на пассажирском имелся мизерный шанс выжить, наверное, так и произошло. Ведь на улице больше четырёх человек.
От солдата за рулём ничего не осталось. В лице множество осколков стекла, а тело пробито частями транспорта. Даже если его найдут и достанут, то опознать смогут только по жетону, а хоронить будут в закрытом гробу. Не то чтобы у соседа ситуация лучше — такой же изувеченный. Трудно даже приблизительно описать, как они выглядели до смерти.
Я наклоняюсь к лежащим рядом трупам. В их карманах всё стабильно: патроны, аптечки и гранаты. Хоть что-то.
Все тела погрызаны местной фауной. Кому-то оторвали ноги, у кого-то выели живот, а вот, судя по погонам, сержанту повезло меньше всех. Животные не оставили в покое его лицо. Они небрежно оторвали куски кожи и мяса, так что под ними виднелся череп, а глазные яблоки выдавлены. Какой мутант жрёт глаза? Господи, здесь даже сдохнуть достойно нельзя. Тебя доест какая-то тварь, и твой труп будет стыдно хоронить.
Я видела многое, но от этой картины блевать хочется. С отвращением шарила по его карманам. Всё-таки он выше простого рядового, а значит, и снаряжение ценнее. Не прогадала, у этого бедолаги была армейская аптечка и КПК. Последний отказывался включаться — ну и бог с ним. Будет как трофей.
Странно, что их не нашли. Все КПК в Зоне можно отследить. У всех общая локальная сеть. Интернет есть только у избранных. Мы, сталкеры, в одном котле с военными, учёными и другими представителями Зоны. Есть локальные каналы у крупных группировок, но разбирающийся в этом деле сможет взломать и их КПК.
Забавно жить и знать, что тебя всегда могут найти. Одно радует — большинство из нас нихрена в этом не смыслит, а платить баснословные бабки за поиск конкретного сталкера никто не будет.
Проще и дешевле связаться с осведомителями.
— Ну хрен с ним. Заберу. Может, продам Сидоровичу. Не так уж вы и важны, ребята были, раз никто не стал вас спасать.
Напоследок я дёрнула задние двери хаммера. Не поддаются. Ничего не поделать, уже и так достаточно хабара получилось забрать с этих ребят. Было бы странно, если бы сейчас, открыв эту машину, меня ждали ящики патронов и контейнеры с артефактами.
Тихо посмеявшись, собралась уходить, но шум металла заставил меня развернуться. На рефлексах схватилась за автомат и направила оружие на источник звука. Ещё доли секунды и я бы нажала на курок. Всего лишь дверь. Всего лишь открылась.
Зона, как обычно, прикалывается надо мной.
В дверях показался несвойственный этому месту яркий цвет. Нежно-розовый, как лепестки сакуры с моей родины. Если я всё ещё могу так её называть. Меня так часто не было дома, что едва ли смогу сказать на родном языке что-то больше рядовых фраз. Я с осторожностью приблизилась, держа оружие наготове.
Это оказалось лишнее. В хаммере лежала девушка, и это был всего лишь цвет её волос. Чудеса.
Почему-то от осознания, что это всего-навсего просто женщина, моя осторожность исчезла. Эта девушка мне кого-то напоминала, но в голове была пустота. Может медийная личность?
Появилась лёгкая боль в висках, жжение, сверлящие дыру до самого мозга.
Опять они требуют помнить.
А может, это следствие аномальных искажений.
Убрав автомат, я вытащила девушку из машины. На удивление, она была цела: лишь кровавый подтёк на голове.
Меня приковало.
Не могу смотреть по сторонам — только на неё. На бейджике было имя: Яэ Мико. Необычное для этих мест. Да что врать, имя в целом необычное. Оно было написано английскими буквами, а чуть ниже украинская расшифровка. Эта девушка явно важная шишка. Ко всему прочему, на ней был гибрид сталкерской «Зари» и костюма учёных. Такой, какой дают иностранным журналистам.
Больше медлить было нельзя. Собрав волю в кулак, я отвела взгляд, в надежде рассмотреть девушку позже, и понесла её в лагерь. Она дышит, а значит, есть шансы её спасти.
***
Ночью, как обычно, пусто. Пара часовых вальяжно ходит туда-сюда, глотая литрами энергетики. Вот она — охрана «Деревни новичков». Не знаю, от кого эта зелень защитит, максимум, успеет поднять Фаната и ещё пару опытных сталкеров. Будет чудом, если они не обосрут штаны в процессе. Но имеем, что имеем: нанимать кого-то для охраны дорого, а старый скряга на торговце палец о палец не ударит. Перекинувшись парой слов с часовым, который бросал жестяную банку в «Кисель», я спустилась в подвал. Сталкеры стали использовать аномалии в своих целях вот так мы превратили «Кисели» в мусорки, а «Электры» — в источник энергии. В нашей деревне, к сожалению, такой аномалии не было, поэтому под звук работающего генератора я оставила девушку на хлипкой койке. В подвале было не протолкнуться. На набросанных матрасах уже вовсю храпели мои коллеги по цеху, даже на диванчике кто-то прикорнул. А вот спать на шаткой железной койке никто не решался. Боялись мужики, что она рухнет под их весом. По ощущениям, девушка была достаточно лёгкой, чтобы спокойно спать на этом старьё, или во мне говорил всплеск адреналина. В любом случае я оставила её там. Не было странным видеть в Зоне другую женщину, но совсем иначе — видеть кого-то столь красивого. Мы здесь выживаем, а не фотографируемся для модных журналов, от чего и вид у нас соответствующий. В свой адрес я давно не слышала: «девушка», только более грубое — «баба». И в чём-то сталкеры правы. Нет здесь миловидных девчонок с ухоженными волосами и ласковым взглядом. Есть только бабы, способные остановить коня на скаку и завалить голыми руками кабана. От этой мысли стало тошно. Когда вернусь домой, смогу ли снова стать Эи? Хотя бы внешне. Мы с ней такие разные. Её лицо не имело шрамов, даже с кровавой дорожкой, идущей от макушки по всему лицу и шее, она не теряла женского шарма. Молчаливое обаяние, которое мне было неведомо долгие месяцы. Хрупкое, женственное тело никогда мне не принадлежало. Я с детства воин, почти сын своего отца, только родилась девочкой. Интересно, жалел ли папа, что у него две дочери? Думаю, да. Военный до мозга костей, наверняка, хотел двух сыновей, что станут его точной копией. Мои руки огрубели от постоянных драк ещё на Большой земле, а её выглядят так нежно. Не удержавшись, я коснулась девушки. Кожа была такая мягкая, гладкая и приятная на ощупь. Совсем отличается от всего, что мне приходилось трогать последний год. Проведя подушечкой большого пальца по тыльной стороне её ладони, я поймала себя на гадкой мысли. По моему телу разливалось приятное, забытое тепло, граничащее с похотью. Отвратительно. Быстро одёрнув руку, мне пришлось отвести взгляд, чтобы прогнать мысли. Мерзкие, пошлые образы всплывали в голове, и избавиться от них не удавалось. Они заглушили боль в висках, но ощущалось это ещё хуже. Лучше чувствовать физическую боль, чем осознавать, что я такое же животное, как и многие здесь. Если бы я кому-либо рассказала, что сейчас мне мерещатся образы обнажённой женщины с розовыми волосами и нежной кожей, то никто не осудил бы меня. Кулаки сжались сами собой, а ногти впились в кожу. Хочу что-то ударить. Хочу ударить себя. Сжав челюсть, сажусь рядом с койкой. Достаю из аптечки антибиотик, вкалываю его в руку этой девушки. Это небрежный укол, такой, как умею. Из меня ужасный врач, но Хирург всегда нам их колет при ранениях. И его опыту я могу доверять, поэтому надеюсь, что ей это поможет. Больше я не могу смотреть на неё и доли секунды. Отвернувшись, пялюсь на выход из подвала. Мой автомат под рукой, а значит, сегодня немного побуду помощником часовых. Нельзя оставлять эту девочку одну в подвале храпящих одиноких мужиков. Вытащив её из этого хаммера, я взяла ответственность и не в моём праве выбросить эту девушку. Очередная глупость, отличающая меня от машины.***
Пик–пик. Пик–пик. Что за мерзкий звук? Громкий писк заставляет открыть глаза. Не помню точно, когда заснула. Может, под утро, а может, через пару десятков минут после возвращения. Нащупываю в карманах КПК и отключаю проклятый будильник. Перед глазами всё ещё сонная пелена, но я точно знаю, который час. Девять утра — именно на это время стоит будильник. Он должен будить меня после ночных вылазок, чтобы я не проспала до вечера. Сука, ни разу не подвёл, засранец. Широко зевнув, поднимаюсь с пола. Как же ноет тело. Давно такого не было. Надо было перебраться к кому-то на матрас, чтобы сейчас не страдать. Но бог с этим. Как там эта девочка? Повернувшись, я вижу не самую счастливую картину. Она уже пришла в себя, сидит, забившись в угол, и обнимает коленки, точно побитая кошка. В подвале слышны всхлипы и они явно идут не от кого-то из сталкеров. Благо, их в целом тут нет. Все разбежались ближе к 7 утра, чтобы урвать жирный заказ или успеть сделать дела до захода солнца. Хочется тоже убежать, но смотрю на неё и не могу двинуться. Девушка поднимает голову, и я вижу её красные от слёз глаза. Сколько она плачет? Может, что-то случилось, пока я спала? Нет. Исключено. Никто в здравом уме не посмеет тронуть то, что охраняет сталкер Райдэн. Им хватит ума догадаться, что если я сплю рядом с койкой, а на ней новый человек, то он со мной. — Эй, ты как? — глупый вопрос вырывается из меня. Но я больше не знаю, что сказать. А что вообще нужно говорить не сталкеру? — Где я? — она игнорирует мой вопрос. Видно, что напугана. Хотя я, наверное, напугана больше неё. — Мы в лагере сталкеров на Кордоне, — я делаю шаг вперёд и вижу: Девушка ещё сильнее вжимается в стену. — Здесь безопасно. Мой голос немного дрожит и хрипит. Утро ли повлияло или эта девочка, в любом случае, он не звучит убедительно. — Как я тут оказалась? —крутит головой, нервно, успокаивая себя. Слегка расслабляется и подвигается ближе. — Я нашла тебя в военном конвое. Машина, в которой ты была, налетела на трамплин, — не буду ей врать. Да и не умею. — Идиоты, — её звонким, заплаканным голосом это не звучит как грубое оскорбление. Она разочарована. Садится на край, опустив ноги на пол. — Голова всё ещё болит. Ничего не помню. Есть вода? Я так хочу пить, что сейчас умру. Девушка говорит почти без акцента, да ещё и на русском. Её речь поставлена лучше, чем моя, а я здесь больше года. А мат тоже знает? — Да, сейчас, — делаю пару шагов назад, чтобы дать ей больше пространства. — Я схожу за водой, а ты подожди тут, окей? Если кто-то подойдёт и что-либо спросит, скажи, что ты со сталкером Райдэн. Мой авторитет — это маленький повод для гордости. Люди боятся меня, и я активно этим пользуюсь. Пусть чувствует себя защищённой. На её месте я бы этого хотела. Она кивнула. Что ж, единственное место, где есть действительно чистая вода — это бункер Сидоровича. Схватив свой рюкзак, направилась к нему. Заодно продам этому жадному бесу щупальца, не хочу тащить их до «Янтаря» ради лишней пары тысяч. На выходе из подвала уже горел костёр, а за ним собрались сталкеры. Рановато они что-то, видать, кто-то с ночной пришёл. С ними был и Фанат, как обычно, сидел на своём ящике и перебирал радио. Вот же хобби, чего он тогда в механики не пошёл? Как раз в этом лагере нет хорошего техника и меньше головной боли, чем у старосты. Фанат следит за молодняком, приняв пост Волка. Не знаю, как у них это так получилось, но я постоянно слышала о прошлом старосте. Говорят, не вернулся с дальнего рейда, а кто-то сочиняет мистику о наёмниках и Исполнителе желаний. Но, честно сказать, Фанат хорошо справляется. Своих не бросает и постоянно чему-то учит. Столько терпения к не самым умным людям. Не смогла бы так. Мы перекинулись парой слов. — Как договаривались, скинул тебе деньги и координаты тайника. Не помню, когда последний раз видела наличку. В Зоне — только электронные деньги. Так удобнее всем: торговцам, учёным и самим сталкерам. Переводишь на счёт и всё, прямо как в банке. Только тут деньги доходят сразу, а счёт открывают торгаши по типу Сидоровича. В целом, если ты берёшь у них КПК, то они делают это в тот же момент, и просить не нужно. Помню, когда только прилетела, то удивлялась, почему это так хорошо работает. А ответ оказался прост: учёные и военные тоже варятся в этом котле. Более того, учёные сами занимались разработкой всей системы и поддерживают её работоспособность. Интересно, как первые деньги появились на счетах? Мне уже не узнать ответ на этот вопрос. Я пришла на готовое, заранее зная, что тут и как. И лезть с расспросами к торговцам — идея гиблая. А встретить тех самых «первых» сталкеров у меня шансов меньше, чем выжить тут. — Спасибо. Свидимся ещё. Мы распрощались. Теперь меня ждёт самая страшная и жирная жаба человечества — Сидорович. Был бы он мутантом, то мутировавшей свиньёй. И это не только внешне, по характеру ему подходит. Сидит в своём обшарпанном бункере и дерёт три шкуры с молодых сталкеров. А сам и бровью не поведёт, чтобы кому-то помочь. Спуск к нему — всегда настоящее испытание: не упасть на осыпающейся лестнице в потёмках, ведь он зажал поменять старые лампочки; не словить штукатурку на голову, ведь тут всё сыпется. И самое главное — открыть скрипучую металлическую дверь его бункера. Не знаю, как он туда падает, если мне каждый раз стоит немалых сил её открыть. Благо, в этот раз этот чёрт не закрывался. Сидорович сидел в маленькой комнатушке. Перед ним — решетчатая стенка с окошком для приёма и выдачи товара. За спиной торговца чётко виднелись койка и ремонтный верстак. Сидорович не только торговал, но и жил в этом же бункере. Консервы, энергетики, медицина и прочий ходовой товар всегда были на виду. Между окошком и бункерной дверью — небольшой закуток, в котором и стояли покупатели. Очередь никогда не выстраивалась, но теснота всё равно ощущалась. — С чем пожаловала? — сказал скряга, отвлекаясь от телика. Он придвинулся к окошку и оценивающе осмотрел меня. — Решила проверить, не сдох ли ты со своими ценами, — усмехнувшись, я полезла в рюкзак за щупальцами. — Принимай подарок. Части мутанта были в герметичном пакете, так что мой рюкзак не сильно провонял. — Тц, — старик мерзко цокнул. — Борзеешь, Райдэн, но пёс с тобой — твоё хамство работе не мешает. Он забрал щупальца и кинул их в холодильник по правую руку от себя. — Чего не потащила учёным? — Не вижу смысла переться через пол-Зоны ради одних щупалец. — Твоя правда, — Сидорович достал КПК, и через несколько секунд я получила свои деньги. — Двадцать тысяч, больше не дам. — Ну ты и скряга, конечно. Ладно, не в настроении торговаться. Дай ещё бутылку чистой воды и две тушёнки. На этом мы разошлись. Не было у меня желания задерживаться в его компании. Девушка уже сидела на диване и листала местные журналы. Вот же, заняться нечем. Зачем ей это? Меня съедало любопытство. Если для нас такие журналы — отдушина от одиночества, то для других — обычная похабщина. Я так и стояла в проходе, пока девушка не заговорила первой: — И откуда они здесь? — сказала она саркастично, разглядывая очередную страницу. На секунду мне показалось, что ей нравится. — Оттуда же, откуда и всё здесь. Сюда даже хлеб привозят, что уж говорить о журналах. Я знала, что вопрос был риторическим, но хотелось поддержать разговор. Хотелось поговорить с кем-то, кроме сталкеров. — Действительно, глупый был вопрос, — девушка бросила журнал обратно в стопку. Сейчас она держалась ровно, словно слёз и испуга и не было. Выглядела так уверенно, что я даже растерялась. Не найдя слов, молча села рядом, выставила две банки тушёнки и бутылку воды. — Спасибо, — произнесла она, отпив немного воды. Простая, почти сухая благодарность, но по моему телу пробежали мурашки. — Тебе нужно поесть, — я вскрыла ножом обе банки и пододвинула одну к ней. — Фуууу... Ну и вонище, — сморщилась она, закрыв нос рукой и отодвинула банку обратно. — Там кто-то сдох? — Знаешь, это лучше, чем ничего. Захочешь есть — и не такое съешь. Запах действительно не из лучших, но привыкнуть можно. Сталкеры привыкли. — Как ты очутилась в Зоне? Не буду настаивать. Одной тоже вкусно. — Я журналистка из Токио. Моё имя — Яэ Мико. И я совершила огромную ошибку, согласившись на эскорт от государственных военных, — она устало выдохнула, убрав руку от лица. Видать, привыкла к вони мяса. — Приехала, чтобы запечатлеть Зону и рассказать о ней. Получив разрешение, почему-то решила, что государственные структуры — это надёжно. Впервые за три месяца меня вывезли дальше предбанника и вот я в вонючем подвале среди сталкеров. — Смотрю, тебе уже значительно легче. Её тон был надменным, когда она говорила о военных и сталкерах. Не скажу, что она была не права, но что-то меня в этом задело. — Да. Спасибо, что спасла меня, — она заметила мою резкость и попыталась смягчить тон. Девушка стала тише и отвела взгляд. — На моём месте любой поступил бы так же, — я сделала то же самое. Не знаю почему, но показалось, что так лучше. — Тебе стоит вернуться на КПП. Я проведу тебя. — А если я не хочу? — Она усмехнулась. Что за глупости она говорит? Хочу, не хочу... она же тут не выживет. Ни оружия, ни навыков. — Не сдавай меня военным. Я не могу вернуться домой ни с чем. — Если ты останешься в лагере, и они начнут искать, то нас всех перестреляют. Мико не знает, что военные сначала стреляют, а потом думают. В поисках иностранной журналистки они перевернут Зону — начальство за потерю по шапке даст, и больно. — Кто сказал, что я останусь в вашем лагере? — она повернулась ко мне. Я чувствовала её раздражение... и страх, который она так старалась скрыть под маской уверенности. — И куда ты пойдёшь? Ни оружия, ни припасов. Не сочти за грубость, но даже противогаза нет — подохнешь в первом же очаге радиации. Если раньше тебя не сожрут собаки. — Я знаю достаточно, чтобы выжить. Если бы я была за рулём, мой эскорт не погиб бы в аномалии. Не суди по лицу — я знала, куда ехала. — Не смеши. Ты и дня тут не протянешь одна, — мой голос стал грубее. Теория — это одно, но даже бывшие военные ссут в штаны, когда на них прет химерa. — Тогда, может, мне тебя нанять? — она явно издевалась, — Сколько вы берёте? Пятьдесят тысяч долларов хватит? Я и так потратила кучу денег, мне уже нечего терять. — Ты дура? — это вырвалось само. — Ни один нормальный сталкер не согласится брать ответственность за чужую жизнь. Особенно за такую, как ты. — Я была дурой, когда выбрала госструктуры, а сейчас мыслю здраво, — её голос дрожал, и мне казалось, что эта решимость вот-вот рухнет. — Ты притащила меня сюда. И никто не трахнул меня ночью, пока я была без сознания. Не вижу причин тебе не доверять. — Мне не нужны такие деньги, — сказала я. Это была отчасти правда. Такие суммы меня не интересовали. У меня другая цель в Зоне. И в неё не входит ни напарник, ни обуза. — Мой ответ — нет. — Назови цену, — она была непреклонна. Сквозь страх командовала сталкером. И как у неё это получается? — У меня нет цены, Яэ Мико. Твоё присутствие — сплошная головная боль. Ни одни деньги этого не покроют. — Тогда найду кого-то другого. Уверена, в этой деревне полно жадных сталкеров. Кто-то да согласится. — Это будет самой большой глупостью в твоей жизни. Какое-то мерзкое чувство внутри. Она не понимает, что с её внешностью её будут водить и без денег — только вот цена иная. Даже хороший человек не защитит её от местных шакалов. Я громко выдохнула. — Чёрт с тобой. Не могу оставить идиотку одну. Я вытащила её из Хаммера, принесла в лагерь и теперь отвечаю за неё. Проведу по паре мест, покажу зверушек, аномалии, сдам обратно на КПП. Всё равно вестей о «Сердце Оазиса» пока нет. Деньги выручу — отправлю домой. — Как-то ты легко поменяла мнение, — она удивилась. И справедливо, я сама себе порой не верю. — Сто тысяч, — говорю я. Просто чтобы найти оправдание оставить её рядом. Не хочу, чтобы знала: мне её жаль. — По рукам, — отвечает журналистка и вешается мне на плечо. — Деньги переведу после возвращения на Большую Землю. Хочешь наличкой или на сталкерский счёт? Она явно знала о нашем быте больше, чем казалось. Может, я ошиблась в оценке её беспомощности? Надеюсь, да. Так будет проще. Если окажется, что она чуть умнее обычной зелени — мне повезло. — Назову тебе счёт. Переведёшь, как вернёмся. Но мне нужны гарантии, что ты не наебёшь меня. — Можешь отправиться со мной. После — вернёмся в Зону, я оплачу всё. Идёт? — Идёт. Мне всё ещё кажется, что я совершаю ошибку. Решение вроде бы надёжное, риски минимальные, но что-то скребёт внутри. А от её звонкого голоса у меня периодически болят виски.
