«Тихая ,незаметная любовь»

Стук в дверь. Ровный, уверенный, как удар сердца по парте на экзамене. Тэхён, лежавший на полу с подушкой на голове, приоткрывает один глаз. Юнги, свернувшийся клубком на диване, рычит: Кто, блядь, в это время… ВТОРОЙ СТУК. Уже настойчивей. Третьего не последовало. Потому что… Омеги встали. Одновременно. Секунда спустя. Как будто включили ускоренную перемотку: — Тэхён уже в идеально сидящих шортах и облегающей футболке, волосы — пышные, как после фена, даже губы блестят, хоть никто ничего не красил. — Юнги — в тёмных спортивных штанах, на нём толстовка Тэхёна, слегка длинная на рукавах, но на нём она выглядит как стиль, а не "одолжил". У обоих — нейтральные выражения лиц, лёгкий парфюм в воздухе, никаких следов того, что 10 минут назад они были трупами на ковре. Чимин, выглядывая из кухни с половником: А это что было?... Чонгук, не отрываясь от жарки: Инстинкт. Омега-подозрение уровня «не дай бог кто-то чужой»... Юнги, не глядя: Если это студент, я превращаюсь в административную машину. Тэхён, с безупречной улыбкой: Если это родитель — я ангел. Стук повторяется. Уже в звонок. Юнги и Тэхён переглядываются. В это мгновение они не просто омеги — они система безопасности, PR-отдел и санитарная служба в одном лице. Юнги: Готов? Тэхён: Всегда. Идут к двери, синхронно, с грацией кошек. Тэхён поворачивает ручку. Камера переходит на лицо Чонгука. Он смотрит, как его “двое с бодуна” за 3 минуты превратились в икон стиля и контроля. Он шепчет: Я их боюсь. Чимин: Я — влюблён в них обоих. И напуган. Но влюблён. Дверь открывается. На пороге — молодой доставщик, слегка смущённый, но держащийся профессионально. В руках — аккуратный, плотный пакет. Чёрный. С золотыми буквами: «ИНТИМНЫЙ СЮРПРИЗ ОТ ЧОНГУКА» Тишина. Полная. Юнги моргает. Раз. Два. Медленно переводит взгляд на Тэхёна. Тэхён, всё ещё с дежурной улыбкой, кивает: Спасибо. Распишитесь? — кивает доставщик. Юнги, хрипло: …Да. Подпись поставлена. Дверь захлопывается. Поворот на кухню. Чонгук стоит с кружкой кофе. Вид невинный, взгляд — как у кота, который «а что не так-то?» Чимин, уже задыхаясь от смеха, падает на стул. Тэхён, медленно подходя, потряхивая пакетом в руке: Интимный. Сюрприз. От. ЧОНГУКА. Чонгук (максимально спокойно): Ну а что? Ты же сам сказал — "сделай мне подарок, чтобы было интересно". Вот. Сделал. 😌 Юнги: А имя своё зачем на упаковке писать было? Ты что, по скидочной карте оформлял?! Чонгук, не моргнув глазом: Конечно. Там три покупки — четвёртая бесплатно. Тэхён (в абсолютной тишине): Я ухожу в монастырь. Чимин: Берите с собой. падает на пол от смеха Юнги: Не забудьте забрать "сюрприз". Там наверняка что-то пищит и светится. Тэхён, вслух, открывая пакет: Если здесь ошейник с гравировкой "Малыш Чона", я тебя убью. Чонгук (тихо, но с гордостью): Не только ошейник. Гостиная. Чимин уже почти лежит на полу от смеха, Юнги отпивает глоток кофе прямо из кружки Тэхёна, потому что нервы, а Тэхён — стоит. С пакетом. Лицо: как у принца, которому подсунули жабу вместо коня. Тэхён: Ладно, — выдыхает он. — Раз сюрприз, значит будет шоу. Он садится на диван, сдвигает шорты повыше, закидывает одну ногу на другую — ну ты поняла, драма-королева в домашней постановке, и медленно развязывает ленту на пакете. Чимин (через хохот): Подожди, я камеру включу. Это будет легенда. Тэхён, в камеру: Здравствуйте. Это рубрика "Разъеб от бойфренда". С вами я, Ким Тэхён. И пакет с загадкой. Сюрприз, блядь. Он разворачивает упаковочную бумагу. Первый предмет: — …Ошейник. Чёрный, бархатный, с золотым кольцом спереди и гравировкой сзади: "Малыш Чонгука 🖤" Тэхён: Я знал. Я ЧУВСТВОВАЛ. ПРЯМО КОЖЕЙ. Юнги (сразу глотает кофе) ААА. ЭТО НЕ ТЫ БЫЛ МОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ. ЭТО — БЕСТСЕЛЛЕР. Следующее — мешочек. Тэхён развязывает ленточку. Внутри: — …Плюшевые наручники. С розовой опушкой. И маленький тюбик смазки с запахом мандарина. Чимин: Бля, ну романтик. Чонгук, спокойно, как будто достал хлеб с полки: Я знаю, ты любишь цитрусовые. Тэхён, дрожащими руками достаёт последний предмет. Ну конечно. Ну конечно. Последний пункт: Небольшая коробочка. Внутри — анальная пробка. С чёрным бархатным бантиком и пушистым хвостом. На коробке: "Для твоих особых вечеров. Люблю тебя. — Чонгук." Тэхён закрывает коробку. Встаёт. Подходит к Чонгуку. Скажи честно… Ты… ЕБАНУТЫЙ? Чонгук, тянет его за талию, усаживает на колени, обнимает и мурлычет в ухо: Но ты же улыбался, пока открывал. Тэхён, вслух: Я ухожу от тебя. Тэхён, мысленно: Я никогда тебя не отпущу. Юнги, в панике, смотрит на всё это: Где моя святая вода. Где она. ЧИМИН, НАБЕРИ МНЕ МОНАХОВ.

***

Ванная комната. Плитка холодная, тишина почти гробовая. На стиральной машине — бутылка со святой водой, подписанная Юнгиными каракулями: «На случай морального распада» Тэхён и Юнги сидят на полу, прижав колени к груди. Глаза КРАСНЫЕ. Жгучие. СЛЕЗЯТСЯ. Оба тихо сопят. Изредка покашливают. Лицо у каждого — как после психологического экзорцизма. Юнги: …Зачем мы это сделали? Тэхён: Мы думали, что если капнуть себе в глаза, «дух Чонгука» выйдет. Юнги: А он остался. И теперь… он повсюду. Тэхён, рыдая: Я открываю холодильник — слышу «малыш, это ты?» Юнги, вполголоса: Я посмотрел на этот хвост в коробке… и увидел собственное будущее. В аду. Тэхён: А я увидел будущее, где я уже с этим хвостом… и как бы… не жалею. Пауза. Юнги (дрожащим голосом): Нам нельзя пить. Нам нельзя жить. Нам нельзя… быть дома, когда Чонгук делает покупки с кешбэком. Тэхён: Завтра я его убью. Или выйду за него. Вариантов нет. Дверь ванной приоткрывается. На пороге — Чонгук. Костюм. Очки. В одной руке — кружка, в другой — тарелка с фруктами. Чонгук (мягко): Всё хорошо, котятки? Я принёс вам витамин С и компрессы… Тэхён и Юнги, СИНХРОННО, УЖАСАЮЩИМ ШЕПОТОМ: УЙДИ. Чонгук, кивая: Я оставлю у двери. Зовите, если что. Люблю вас. 💋 Тихо уходит. Юнги, опустошённо: Мы не победим. Это конец. Тэхён: Это… начало.

***

Общий дом. Где-то за городом. Уютный, светлый, с большими окнами и скрипучими половицами. Только вот вместо нормальной семейной рутины там: Юнги, идущий в халате по кухне, со словами: Кто снова трахался на столе?! Я только его протёр! Чимин, из-за угла, радостно: Они! Угадаешь кто сверху? Тэхён, в кружевном, из спальни: Я наливаю кофе… и напоминаю, что я был снизу, но управлял процессом, спасибо. Чонгук, в спортивных штанах и с довольной рожей, выходит с бокалом сока: И я, между прочим, дал премию за это. По семейной системе мотивации. Утро начинается с объятий. С поцелуев. С чьей-то руки, блуждающей под майкой, и другой — в волосах. С кем-то, кто ещё спит, но уже стонет, потому что его любимый омега решил «поиграть» с ним до завтрака. Завтрак — это хаос. Кто-то жарит яйца, кто-то жарит кого-то. Сковороды шипят, тела стонут, кто-то задевает тостер бедром, а кто-то — языком другого. В доме всегда играет музыка. Смех. Стон. Иногда — крики «ГДЕ МОЙ ХВОСТ?!». Иногда — «ЮНГИ, ХВАТИТ ТРОГАТЬ МОЙ ЛАК ДЛЯ ВОЛОС!», на что Юнги, с полным спокойствием, отвечает: Я трогаю всё, что пахнет как Тэхён. Вечера — это вино, пледы, и кто-то на чьих-то коленях. Шёпоты. Руки, поднимающие майки. Расслабленные альфы и довольные омеги, которые наконец-то живут не в страхе, а в любви. И пусть там стон, и кто-то завязывает кому-то запястья перед ужином — зато в этом доме нет одиночества. Каждый нужен. Каждый любим. Каждый кричал ночью «ещё», а утром — «давай кофе». Семья? Возможно. Безумие? Обязательно. Любовь? В чистом виде.

***

Поздний вечер. Гостиная окутана мягким полумраком. На столе — свечи, фрукты, пара бокалов уже пусты, плед сброшен на пол. В динамиках играет что-то ленивое, обволакивающее. То, под что дыхание сбивается само по себе. На диване — Тэхён. В полураспахнутом халате, одна нога закинута на колени Чонгука. Тот, лениво водит пальцем по его бедру, иногда чуть прижимая его к себе ближе. На губах Тэ — полуулыбка. Он будто играет в невинность, но ни один мускул его тела этому не верит. Чимин сидит рядом, боком, уткнувшись в плечо Юнги. Тот обнимает его за талию, но взгляд — на Тэхёна. Осторожный, изучающий… и всё более тёплый. Он словно наблюдает за пьесой, в которой уже знает, чем всё закончится. Чонгук: Ещё вина? — спрашивает Чонгук. Тэхён: Только если с твоих губ, — мурлычет Тэ, не открывая глаз. Чонгук: Тогда тебе придётся забрать его сам, малыш. Тишина. Затянувшаяся. Густая. Тэхён поднимается. Медленно. Колени опускаются на диван. Он пересекает пространство, как кот, приближаясь к губам Чона. Бокал исчезает куда-то на стол, а вино… оказывается на языке. Сладкое. Тягучее. Горячее от чужого дыхания. Чимин закусывает губу. Юнги хрипло выдыхает. Чимин: Мы в аду? Если да, то пусть он длится вечно, — шепчет Чимин, запуская пальцы Юнги под толстовку. Смех. Чьи-то руки. Кто-то сбрасывает халат. Кто-то — выключает свет. А кто-то — наконец говорит: Только не сдерживайтесь… этой ночью можно всё.

***

Утро. Позднее. Где-то за пределами спальни слышен гул чайника, приглушённые шаги и ритмичный постукивающий звук ножа по разделочной доске. В комнате — полумрак, разбросанные пледы, подушки, рубашка Чонгука на торшере и… два омеги, едва дышащих под одеялом. Юнги первым приподнимается. Лицо скукожено от боли, волосы сбились в разные стороны, глаза прищурены. Он на автомате тянется за телефоном, но не может даже нормально сесть. Тэхён: Ай, б—, — шипит он и падает обратно. Тэхён фыркает. Юнги: Синяки? Тэхён: Угу. Юнги: На заднице? Тэхён: УГУ. Юнги: От Чонгука или от Чимина? Тэхён: …Не уверен. Возможно, от стула. Они замолкают. Секунда. Другая. Потом оба хором: Хотя нет, это точно руки… Тэхён, наконец, встает. Медленно. Осторожно. Шлёпает босыми ногами до зеркала, закатывает футболку и смотрит через плечо. Тэхён: Ну нихуя себе… Юнги: Что? Тэхён: Они меня, видимо, не отпускали. Юнги: Ага. Тебя стирали в режиме "Отжим", — бурчит Юнги, держась за поясницу. В ванную оба идут в обнимку. Каждый шипит при движении. У Юнги на шее засос, у Тэхёна на ключице след от зубов. Смеются. Бубнят. Юнги: Нам бы бальзам от Чимина… Тэхён: Только не "для разогрева"!.. На кухне — идеальный завтрак. Чонгук в майке и пижамных штанах, с хвостиком на макушке, переворачивает блинчики. Чимин танцует вполсилы, наливая сок. Чимин: Проснулись? — спрашивает Чимин с невинным видом, хотя у него на шее следов не меньше, чем у них двоих вместе взятых. Тэхён: Ага, только двигаться не можем, — отвечает Тэхён, присаживаясь аккуратно на подушку. Чонгук: Ты хоть себя в зеркало видел, пёсик? — усмехается Чонгук, подходя с кружкой кофе. Тэхён: Видел. Горжусь. Чонгук: И правильно. Ты у нас теперь в VIP-клубе. Юнги: В каком смысле?.. — подозрительно тянет Юнги. Чонгук заглядывает ему в глаза, ухмыляется: В клубе тех, кому Чимин оставил следы зубами и кто остался доволен. Четверо заливаются смехом. Утро продолжается. Где-то греются блинчики. А на чьей-то спине — ещё пара следов, о которых узнают только ночью.

***

Вечер. На фоне играет ленивая джазовая пластинка. Комната с мягким светом, стаканы снова наполовину полны. Все четверо валяются на пледе в гостиной — кто-то на подушке, кто-то полулежит, кто-то уже без носков. Чимин бросает взгляд на всех, вытягивается, потягивается… и с самым невинным видом выдыхает: А давайте… «правда или действие»? Тишина. Тэхён поднимает бровь: Нам точно мало приключений?.. Юнги: Нет. — отвечает Юнги. — Но я за. Чонгук усмехается: Если кто-то снова попросит показать что-то, что нельзя вернуть обратно — пусть хотя бы свет выключит. Смеются. Камень брошен. Игра — началась. Первым идёт Юнги. Чимин: Правда или действие? — спрашивает Чимин. Юнги: Действие. Чимин задумывается на секунду. Потом подаётся вперёд: Поцелуй того, кого хочешь, но не в губы. Юнги моргает. Медленно поворачивает голову. Все втягивают воздух. Он подходит к Тэхёну, наклоняется и оставляет поцелуй… на ключице. Тот только хмыкает: Знаешь, раньше ты был стеснительнее. Теперь очередь Тэхёна. Он поворачивается к Чонгуку, взгляд слегка нахальный: Правда или действие? Чонгук: Правда. — отвечает тот, будто зная, что Тэхён задумал. Тэхён: Ты хоть раз хотел кого-то другого, когда был со мной? Секунда паузы. Чонгук смотрит в глаза. Серьёзно. Без улыбки. Чонгук: Только тебя. Просто… в разной одежде. Смех, снова смех, неловкие взгляды. Даже Юнги отворачивается, чтобы не закашляться от вины за то, что слышит такие вещи при свидетелях. Очередь за Чонгуком. Чонгук: Юнги. Правда или действие? Юнги: Правда. — сразу. Чонгук: Кого ты представлял, когда тебе было очень хорошо той ночью? Юнги застыл. Три взгляда в упор. Юнги: …Чимина. — бурчит он и заливает в себя весь остаток виски. Чимин: Дурак. Надо было сказать это не только сейчас, — шепчет Чимин, отводя взгляд. Все переглядываются. Игра становится слишком реальной. Тэхён: Ну что, следующий круг? — лениво спрашивает Тэхён, облокотившись на плечо Чонгука. Юнги: Конечно. Но с новыми правилами… — улыбается Юнги. Чимин: Какими? — спрашивает Чимин. Юнги: Проигравший выполняет оба: и правду, и действие. Все — в игре. Правила: бросают фишку (или подбрасывают монету), у кого выпадет «решка» — тот выполняет и "правду", и "действие". Первыми кидают: Чонгук — орёл Чимин — орёл Юнги — орёл Тэхён — …решка. Тэхён: Ну блин, — выдыхает он, закатывая глаза. — Это подстава. Юнги: Ты знал, на что шёл, — усмехается Юнги, устраиваясь поудобнее. Чимин улыбается хищно: Правда первая. Скажи… С кем из нас ты бы переспал, если бы Чонгука не было? Все замирают. Даже Чонгук. Даже лампа, кажется, светит тише. Тэхён обводит взглядом троицу. Долго. Медленно. Взгляд скользит по линии ключиц Чимина, по скулам Юнги… Он прикусывает губу. И наконец говорит: …Юнги. У того в руке подрагивает бокал. Тишина. Потом — ржач от Чимина. Чимин: Я так и знал!! Ты всегда косился на него, когда думал, что мы не видим! Юнги: Чонгук, ты не против? — поддразнивает Юнги. Чонгук: Пока это «гипотетически» — наслаждайтесь. — Чонгук тянется за бокалом, но взгляд бросает в сторону Тэхёна. Очень прямой взгляд. Теперь — действие. Чонгук подаётся вперёд, с прищуром: Раздевайся. Тэхён: Чего?! Чонгук: До белья. И останься так до конца игры. Даже если будет 5 раундов. Тэхён: …Ты издеваешься? Все смотрят. Тэхён вздыхает… встаёт, сбрасывает футболку, тянет шорты вниз — остаётся в том самом тонком чёрном белье, которое обычно надевает только дома. Плюхается обратно, подтягивает колени к груди, лицо красное. Тэхён: Счастливы? Чонгук ,Юнги ,Чимин: Очень, — в унисон отвечают все трое. Следующий раунд. На этот раз Юнги проигрывает. Тэхён: Ну-ну, — ухмыляется Тэхён, — теперь ты. Тэхён задаёт правду: Ты ведь не просто так не говорил Чимину, что он тебе нравится? Юнги: Потому что он нравился всем. А я… я не хотел быть «ещё одним». Чимин в ответ не говорит ничего. Только берёт Юнги за руку. Тихо. Тепло. Чонгук подаёт действие: Поцелуй Чимина. Не в щёку. И не как друг. А как тот, кто хотел бы большего. Юнги тянется вперёд. Медленно. Уверенно. И целует Чимина — мягко, глубоко. Они не сразу отрываются друг от друга. Чимин: Ну привет, «больше», — хрипло шепчет Чимин, едва отстранившись. Игра уже не игра. Теперь — это способ сказать то, что молчали годами. А потом… кто знает. Может, в следующий раунд проиграет Чонгук. И тогда Тэхён за всё отыграется.

***

Свет приглушён. На полу — подушки, бокалы с остатками виски. Смех постепенно затихает. Чонгук приобнимает Тэхёна, сидящего рядом, и вдруг... Юнги: Тэхён проиграл, — ухмыляется Юнги, вытянув карточку с каверзным вопросом. Все замирают. Чимин: Ну-ну, — подтрунивает Чимин. — Что ему досталось? Юнги прищуривается, делает вид, будто долго размышляет… хотя явно знал свой ход с самого начала. Юнги: Либо... — говорит он медленно. — Встать перед Чонгуком на четвереньки, прогнуться, и простонать «Я был плохим мальчиком…~» Юнги делает паузу, наслаждаясь реакцией Тэхёна. Юнги: …либо — сесть на колени Чонгука и двигаться, будто ты на нём. Минуту. Без слов. Тишина. Тэхён медленно поднимает голову, бросает взгляд на Юнги — и тут же на Чонгука. Губы дрожат от сдерживаемой улыбки. Чонгук: Ты выбираешь, малыш, — шепчет Чонгук, тепло, будто подбадривая. Но в глазах — хищный блеск. Тэхён, театрально закатив глаза, встаёт на колени, медленно подходит… и, чуть наклонив голову, с притворной обречённостью вздыхает: Ох, Юнги… ты так и хочешь, чтобы я умер от стыда. Юнги: Это не стыд. Это… искусство. — невозмутимо парирует Юнги, прихлёбывая остатки виски. Тэхён встает перед Чонгуком… делает шаг, второй… мягко садится на его колени, забрасывая руки ему на плечи. Музыка в фоне будто становится тише. Он начинает медленно двигаться — не пошло, а утончённо, будто это танец. Всё это время он смотрит Чонгуку в глаза, дыхание чуть сбивается от смеха, но в уголках губ играет дерзкая, почти неприличная улыбка. Минуту никто не шевелится. Чонгук смотрит на него так, будто забыл, как дышать. Чимин: В следующий раз — ты, Юнги. — бросает Чимин, закинув ногу на подушку. — Готовься. Юнги моргнул, будто очнулся: Вода. Мне срочно нужна холодная вода. Раунд следующий. Бутылка снова делает круг. Стрелка замедляется… и указывает на Юнги. Тэхён: Ооо, — тянет Тэхён, хитро щурясь. — Ну держись, Мин Юнги. Юнги: Только не что-то пошлое, — сразу огрызается тот. — Я не буду изображать... собачку. Тэхён: А если я скажу, что хочу эстетики?.. — томно говорит Тэхён, делая вид, что задумался, потягиваясь всем телом. — Разденься. Полностью. И сядь ко мне на колени. Тишина. Чонгук: Тэ, — хрипло произносит Чонгук, прикрывая глаза рукой. — У нас тут вообще-то игра, а не клуб по интересам. Юнги закатывает глаза, но молча начинает снимать свитер. Он делает это медленно, с вызовом. Потом — майку. Потом… брюки. На нём остаётся лишь тонкая ткань боксёров. Юнги: Всё? — сухо спрашивает он. Тэхён: Полностью, — напоминает Тэхён с милейшей улыбкой. Юнги глубоко вздыхает… и всё же подчиняется, стиснув зубы и сбросив последнее. Тишина. Снова. Он быстро запрыгивает к Тэхёну на колени, прячась за его телом. Тот — мгновенно накидывает на Юнги свой длинный кардиган, прикрывая его со всех сторон, как одеялом. Тэхён: Глазки от него убрал, Пак Чимин, — мурлычет Тэхён, бросая в сторону Чимина почти защитный взгляд. Чимин: Я ничего… Просто любовался шедевром, — тот вальяжно откидывается назад, но уши его краснеют. Юнги, почти спрятав лицо в плечо Тэхёна, бормочет: Когда это всё кончится, я убью тебя, Ким Тэхён. Тэхён: Обними меня покрепче — и, может, я выживу, — шепчет Тэ, смеясь. Смех ещё не стих. Юнги всё ещё сидел у Тэхёна на коленях, обнятый кардиганом, спрятавшись от чужих взглядов. Атмосфера была лёгкая, почти беззаботная, — пока… Тэхённов телефон вибрирует. Он машинально тянется к нему, даже не отпуская Юнги, и, чуть приподняв руку, смотрит на экран. Смс от клиники, где они с Юнги проходили медицинское обследование — по совету всё того же Чона. Сообщение от врача: "Результаты генетического анализа готовы. Совпадение ДНК: 99.9% Степень родства: родные братья (возможно — близнецы с разделением в младенческом возрасте). Срочно свяжитесь с нами для консультации." Тишина. Тэхён замирает. Брови медленно поднимаются, дыхание сбивается, пальцы на талии Юнги сжимаются чуть крепче. Юнги: Тэ? — негромко зовёт Чонгук, наклоняясь к нему. — Всё в порядке? Он не отвечает сразу. Только медленно поднимает глаза и смотрит на Юнги. Их взгляды встречаются. И в этих глазах — что-то странное, родное... но теперь будто в новом свете. Юнги медленно выпрямляется. Юнги: Что? — спрашивает он серьёзно. — Что там? Тэхён не может говорить. Он просто разворачивает экран к Юнги, и тот читает сообщение. Глаза Юнги расширяются. Никто ничего не говорит. Несколько секунд — вечность. Юнги: Это... — Юнги опускает телефон. — Это бред? Тэхён качает головой. Тэхён: Нет. Я сдал образец месяц назад, когда ты болел. Тогда и попросил сделать полный анализ. Юнги: Мы... братья?.. — выдыхает Юнги, будто не веря. Чимин и Чонгук молчат. Они не вмешиваются. Лишь тихо наблюдают, будто понимая, что теперь всё изменилось — но и в чём-то стало на свои места. Тэхён, медленно, осторожно, тянется и обнимает Юнги крепче.: Я чувствовал. Всегда чувствовал… что ты — моя часть. Просто не знал, как. Юнги не отвечает сразу. Потом чуть дрожащим голосом: А теперь знаю.

***

Сентябрь. Золотые листья стелются под ногами. В воздухе — прохлада, запах корицы и предчувствие перемен. За окном уютного дома — тёплое солнце, а внутри — шум, смех, бокалы с соком и кофе. Чимин что-то жарит на плите, Чонгук смотрит отчёты на планшете, пока Юнги и Тэхён перешёптываются на диване, обнимая друг друга под пледом. Вдруг Тэ подаёт голос: Эй, а вы не против, если мы кое-что скажем? — Он встаёт, взяв Юнги за руку. — Официально. Так, чтобы... запомнилось. Юнги встаёт рядом. Серьёзный, но с тенью улыбки. Они смотрят друг на друга, кивают — и громко, в унисон: МЫ ХОТИМ СВАДЬБУ!!! Тишина. На полсекунды. А потом — взрыв. Чимин: ЧТО?! — Чимин чуть не выронил сковородку. Чонгук: КАК ЭТО?! — Чонгук отшатывается от планшета, и тот глухо шлёпается на диван. Тэхён: Нам не нужно ничего роскошного, — продолжает Тэхён, сияя. — Просто... символ. Праздник. И чтобы вы были рядом. Юнги добавляет: Мы не пара. Мы — братья. Но мы семья. И мы хотим сказать этому миру: у нас тоже есть право на счастье. Чонгук встаёт и подходит к ним, улыбаясь. Чонгук: Тогда мы устроим вам свадьбу, о которой будут говорить все. Безусловно. Чимин уже достаёт блокнот: Цветы? Тематика? Костюмы? Я всё организую. Юнги: И торт, — подаёт голос Юнги. — Огромный. Тэхён: И не забудьте алкоголь, — добавляет Тэхён. Чонгук и Чимин: Омеги, — синхронно фыркают Чонгук и Чимин, но оба уже улыбаются.

***

Последние дни Тэхён будто стал другим. Он всё чаще сидел ближе к Чонгуку — прятался у него под рукой, клал голову на плечо, нырял под пальто, как будто искал тепла. Он мог уснуть, пока Чонгук читал документы, тихо мурлыкая во сне. А ещё — стал чувствительнее. Иногда его глаза наполнялись слезами от музыки или фильма, на который раньше даже не обратил бы внимания. Чонгук заметил, как у Тэ изменилась походка. Чуть медленнее, чуть осторожнее. Появилась странная тяга к сладкому и солёному, к еде, которую он обычно не ел. Фигура тоже начала меняться — сначала совсем чуть-чуть: мягче черты, теплее взгляд, а потом и тело — будто готовилось к чему-то важному. Чонгук: Малыш, всё в порядке? — однажды спросил Чонгук, когда Тэхён в третий раз за утро уткнулся в него и не хотел вставать с дивана. Тэхён: Ага, просто… я люблю тебя, — пробормотал он, обняв Чонгука крепче. Тот поцеловал его в макушку, ничего не спрашивая. Но где-то глубоко в груди у обоих — уже шевелилось предчувствие.

***

Тэхён сидел в маленьком кабинете клиники, держа в руках белый лист бумаги. Строчки немного дрожали — не из-за волнения, а потому что руки предательски не слушались. "Беременность: 6 недель. Омега: Ким Тэхён." Он смотрел на слова, как на заклинание. Почти не верил. Почти не дышал. Но внутри — уже тепло. Уже родное. Вернувшись домой, Тэхён зашёл в кухню, где Юнги лениво листал что-то на планшете. Он не стал ходить вокруг да около — просто положил бумагу перед ним. Тэхён: Юнги, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты ведь всё равно почувствовал. Я… скоро стану мамой. Точнее — родителем. Юнги поднял глаза. Сначала просто молча уставился, потом моргнул. Юнги: Ты серьёзно?.. — спросил он. Голос чуть дрогнул. — Это от Чона? Тэхён кивнул. Юнги: Боже… — Юнги медленно встал и подошёл. Обнял. — Я рад за тебя. Правда рад. Только… ты ему уже сказал? Тэхён: Нет, — честно ответил Тэ. — Я ещё не готов. Можно… ты никому? Юнги улыбнулся криво: Ну ты же меня знаешь. Конечно, через два часа Чимин уже сидел на диване и с круглыми глазами шептал: Юнги сказал, но Тэ просил молчать, так что я… просто делюсь по-братски, понял? Чонгук резко замер. Он стоял, перебирая бумаги, и только сейчас понял, что в комнате — тишина. Он повернулся медленно: Что сказал Юнги? Чимин слегка поджал губы: У тебя будет ребёнок. От Тэхёна. У Чона выскользнула ручка из руки. Чонгук: Что?..