«Тихая ,незаметная любовь»

Чонгук стоял, будто его ударили. Слова эхом звенели в голове — ребёнок… от Тэхёна… Мир чуть поплыл, но в груди вспыхнуло нечто — смесь паники, трепета и… безумной любви. Он не стал переодеваться. Не стал брать куртку. Чонгук: Где он? — выдохнул. Чимин: У себя, — прошептал Чимин, всё же обняв Юнги, будто пытаясь успокоить хоть кого-то. Чонгук мчался, перепрыгивая через лестницу. Каждый шаг был как удар сердца. Он не злился. Он… боялся. Что Тэхён не сказал ему. Что страдает. Что решит справиться один. Он влетел в комнату — и застал Тэ, сидящего у окна с кружкой. Тот посмотрел на него. Тэхён: Ты уже знаешь, — сказал он просто. Без удивления. Чонгук подошёл медленно. Сел на корточки перед ним. Положил ладони на его колени. Чонгук: Почему ты не сказал?.. — спросил он, тихо, с болью. Тэхён: Я не был уверен. Не в тебе — в себе. Я думал, вдруг ты… не захочешь. Или испугаешься. Или… Чонгук: Глупенький, — Чонгук обнял его. Очень крепко. Уткнулся носом в живот, даже если пока там ничего не видно. — Это наш малыш. Наш. Я… чёрт, я не думал, что вообще могу быть счастливей, чем сейчас. Но ты сделал это. Тэхён не выдержал и всхлипнул. Он положил руки на голову Чонгука и тихо прошептал: Тогда ты не уйдёшь? Чонгук: Никогда, — твёрдо сказал Чонгук. — Ни от тебя, ни от… нашего сокровища. Они сидели, обнявшись, и будто бы в этот момент всё стало на свои места.

***

Тэхён: Мятно-белый. И точка. — Тэхён скрестил руки на груди, опираясь на дверной косяк. Юнги: Нежно. Уютно. Спокойно. Ребёнку должно быть комфортно, а не как на съёмочной площадке клипа Блэкпинк. Чимин: Золото и чёрный — это элегантно. Стильно. Стимулирует развитие. — вставил Чимин, разложив на столе цветовые палитры. Чонгук: Вон, Юнги, скажи — мятный это для кухни, а не для малыша! Юнги, лежавший на диване с подушкой под головой и шоколадкой в руке, медленно повернул голову. Юнги: Если ты сейчас обесценил мою кухню, я тебя уроню. И да — мятно-белый. Мягко для глаз. Не бесит. И красиво в фотоальбоме. Тэхён: Спасибо! — Тэхён хлопнул в ладоши, самодовольно улыбаясь Чонгуку. Альфа молчал. Он стоял у стены и держал в руках две краски — золотую и белую. Чонгук: А что если… — начал он осторожно. — Стены сделать мятно-белыми, а мебель — чёрно-золотой? Все замолчали. Чимин даже перестал жевать. Юнги: Хм, — Юнги сел. — …блять. Это… гениально. Тэхён: Ты гений, малыш, — прошептал Тэхён, подойдя и поцеловав Чонгука в щёку. — Именно поэтому ты папа. Чонгук: Я просто хочу, чтобы наш ребёнок рос в красоте. А ещё… — он наклонился к Тэхёну. — Чтобы тебе всё нравилось. Всегда. Через час они уже заказали новую мебель, рассматривали мягкие ковры и спорили над тем, какие ночники лучше: в виде облачка или в форме звёздочки. А Юнги, зевнув, сказал: Тэхён, надеюсь, ты рожать будешь не на фоне этих дизайнерских боёв. Тэхён фыркнул: А если и буду — пусть обои в кадре будут мятные.

***

Чимин: Ты точно готов? — Чимин в сотый раз поправлял ворот Тэхёну, будто тот собирался на сцену, а не в кабинет врача. Тэхён: Это просто УЗИ, Чим. А не премьера фильма, — проворчал Юнги, зевая. Но ладонь не отрывал от спины Тэхёна — поддержка, без слов. Чонгук: А если малыш там рукой машет? А мы не увидим?! — на полном серьёзе спросил Чонгук, вцепившись в плечо Тэхёна. Тэхён рассмеялся.: Вы все волнуетесь больше, чем я. Когда они вошли в кабинет, врач уже готовил аппарат.: А вы, значит, вся группа поддержки? — с улыбкой спросила она, глядя на двух альф ,одного совершенно спокойного омегу и одного слегка смущённого омегу. Тэхён: Это отец, — кивок в сторону Чонгука. Тэхён: Это брат, — на Юнги. Тэхён: А это… — Тэхён запнулся, но Чимин сам подмигнул врачу. — ...крёстный, наверно, будущий. Или просто... фанат. На кушетке Тэхён глубоко вдохнул. Тэхён: Только не смейтесь, если у меня там внутри кто-то перевернулся. Гель был холодный. Аппарат запищал. Экран загорелся серым светом. …и вдруг — крошечная фигура, ритмичные удары. Сердцебиение. Тишина. Абсолютная. Даже Юнги замер. Врач: Вот, — мягко сказала врач. — Видите? Чонгук: Это он? — хрипло спросил Чонгук. Чимин: Или она, — улыбнулся Чимин. Тэхён чуть приподнялся. Тэхён: Это... мой ребёнок? Чонгук: Наш, — тихо сказал Чонгук, беря его за руку. — Наш малыш. В этот момент Юнги вытер глаза рукавом. Юнги: Это из-за света. Я не плачу. Просто… аллергия на счастье, видимо. Чимин: У него… — Чимин моргнул. — У него пальчики. Реальные. Маленькие. Пальчики. Тэхён засмеялся. И тут же всхлипнул. Тэхён: Это правда. Всё правда… Когда УЗИ закончилось, никто не торопился выходить. Чонгук поднял Тэхёна, укутал в одеяло, поцеловал в висок. Чонгук: Сегодня всё. Мы не спорим, не обсуждаем обои, не проверяем список покупок. Мы просто едим мороженое. Все. Даже Юнги. Юнги: Даже если оно мятное? — с подозрением спросил Юнги. Чонгук: Даже. Мятное. А потом Чимин шепнул врачу: Можно распечатку? В рамочку. На стену. Прямо над кроваткой.

***

Свадьба Тэхёна и Чонгука Всё началось с лёгкой сентябрьской прохлады и цветущих нежно-серых роз, что украшали арку, под которой стояли Тэхён и Чонгук. Зал был выдержан в мятно-белых тонах, с лёгкими золотыми акцентами — отражение вкуса обоих и символ будущего ребёнка. Чонгук держал Тэхёна за руки так бережно, словно боялся разбудить сон. Тэхён в чёрном платье с высоким разрезом выглядел эффектно, но не эпатажно — его грация затмевала всё. Бархатные туфли подчёркивали изгиб щиколотки. Он светился — буквально и метафорически. Когда прозвучали клятвы, Чонгук еле сдерживал слёзы. Он пообещал оберегать, заботиться и любить и как омегу, и как будущего родителя их ребёнка. Тэхён же назвал его «домом» и «сердцем, которое бьётся рядом». После росписи их поздравили, обняли, и они впервые поцеловались уже как официальные муж и омега. Свадьба Юнги и Чимина На следующий день, вечернее золото солнца лилось сквозь окна зала, украшенного в более насыщенных тонах: чёрный бархат, золотые свечи, тёплый свет. Всё здесь напоминало об уравновешенности Юнги и яркой энергии Чимина. Юнги шёл по проходу в мягком многослойном платье из чёрного тюля. Оно шуршало при каждом шаге, а сверкающие точки ткани отражали свет, словно звёзды. Его туфли — лаковые, глянцевые, с тонкими ремешками — чётко отмеряли каждый шаг. Чимин ждал его у арки, одетый сдержанно, но элегантно, с повязкой на запястье, символизирующей его клятву привязанности. Клятвы Юнги были тихими, как он сам: «Я не обещаю быть громким — я буду рядом. Всегда». Чимин шепнул в ответ: «Ты — моя звезда в любой темноте». Они обменялись кольцами, потом объятиями — и зал взорвался аплодисментами. Особая традиция: поцелуй невест После окончания обеих свадеб и росписей, пришло время той самой необычной традиции, существующей только на двойных омега-свадьбах — поцелуй между невестами. Это символ сплочённости, поддержки и благословения. Обычно он бывает неловким, но не в этот раз. Тэхён и Юнги — братья, давно понимающие друг друга без слов. Они подошли друг к другу, рассмеялись, глядя в глаза, и легко поцеловали друг друга в губы. Без романтики, но с нежностью, как будто этим они говорили: «Ты — часть меня. Я — часть тебя. Мы семья, и теперь мы поддержим друг друга в новых браках». Гости восхищённо зааплодировали. Чонгук обнял Тэхёна, а Чимин шутливо поднял Юнги на руки. Традиция соблюдена — и укреплена.

***

Лето. Тёплый день, солнце мягко касается воды, а воздух наполнен ленивым щебетом цикад. Во дворе их дома, в окружении аккуратных кустов и цветущих клумб, стоит небольшой, но уютный бассейн. В нём — Тэхён. Уже на 38-й неделе, он выглядит умиротворённо и по-летнему красиво. Мятного цвета раздельный купальник подчёркивает его округлый живот, а вода ласково обнимает тело, поддерживая вес, которого за последние недели стало гораздо больше. Волосы Тэ убраны назад, а на лице — абсолютное спокойствие и лёгкая улыбка. Он слегка покачивается в воде, опираясь локтями на надувной круг, будто морская нимфа, временно спустившаяся с облаков. На берегу, под навесом, сидят трое. Чонгук — в лёгкой белой рубашке и шортах, с бокалом холодного чая в руке. Он не может отвести глаз от Тэ. В его взгляде — гордость, влюблённость, нежность, и немного тревоги. Он каждый день перечитывает рекомендации для альф о последних неделях беременности, и чуть ли не измеряет диаметр живота взглядом. Чимин и Юнги устроились рядом. Чимин валяется на шезлонге, обмахивается веером и дразнит Юнги: Ты тоже мог бы в бассейн полезть, а не сидеть как бабушка. Юнги: Мм, — только и отвечает Юнги, лениво потягивая из бокала мятную воду. — Я и так сражаюсь с жарой. Мой подвиг засчитан. Все четверо сегодня свободны. Ни работы, ни лекций, ни звонков от студентов. Чонгук отключил рабочий телефон. Юнги проигнорировал уведомления. Чимин честно передал коллегам, что у него «экстренный отпуск семейного масштаба». А Тэхён просто дышит. Глубоко, спокойно. Иногда он бросает взгляд на мужа — и улыбается. Тэхён: Ещё немного, и нас станет пятеро. Страшно? Чонгук смеётся: Если рядом ты — ничего не страшно. Чимин, надувая щёки, вдруг добавляет: У нас у всех отгул, потому что ты — главный босс сегодня, Тэхён. Никто не смеет спорить с беременным на 38 неделе. Юнги, не открывая глаз: Особенно если он в мятном купальнике и может в любой момент выйти из воды и начать рожать. Все смеются. Атмосфера — домашняя, насыщенная любовью и заботой. Бассейн тихо плещется, солнце играет бликами на поверхности, а лето в самом разгаре. Их маленький мир — надёжный, крепкий, созданный с нуля, выстраданный, но сейчас — абсолютно счастливый. Жаркое солнце стояло в зените, а воздух, будто пропитанный медом, лениво колыхался. Тэхён, прислонившись спиной к краю бассейна, уже который раз скользнул взглядом по сидящему Юнги. Тот, как и прежде, восседал на шезлонге с видом аристократа, решившего, что в воду ему «не по статусу». Но Тэхён знал брата слишком хорошо — за этой ленцой пряталось капризное "не хочу намокать просто так". Он хитро прищурился, потом медленно поплыл к краю бассейна.: Юнги... — позвал он, голосом ласковым, почти певучим. — Ты что, боишься воды? Юнги, даже не открыв глаз, тихо буркнул: Я боюсь, что намочу волосы и буду похож на мокрую собаку. Тэхён: Ну... ты и без воды похож на кота, так что особой разницы не будет, — невинно отозвался Тэхён и… с плеском всплеснул рукой по поверхности воды, обдав Юнги мелкими каплями. Тот вздрогнул, открыл глаза, прищурился. Юнги: Ты правда хочешь войны, да? Тэхён: Я хочу, чтобы ты повеселился. Мы же братья. Мы даже поженились в один день! Можешь и в бассейн со мной нырнуть хотя бы раз, — с улыбкой сказал Тэ, протягивая руку. Юнги с деланной тяжестью вздохнул, а Чимин со своего шезлонга театрально подбодрил: Ну давай, профессор Мин! Хватит изображать древнего дракона, слезай с трона и в воду! Юнги недовольно скривился, но всё же встал, расстегнул рубашку и подошёл к краю. Юнги: Только потому что ты мой брат, и потому что ты на 38-й неделе. Пользуйся положением, Тэ. И шагнул в воду. Сначала осторожно, медленно, затем подошёл ближе к Тэхёну. Вода обволокла их тела, охлаждая, но наполняя легкостью. И стоило только Юнги расслабиться, как Тэхён, ухмыляясь, плеснул в него водой. Юнги: Тэхён! — взвизгнул Юнги, обрызганный в лицо. — Ты… Но было поздно. Секунда — и оба уже плескались, как дети. Юнги не выдержал и тоже запустил волну воды в брата. Смеялись, визжали, захлёбывались радостью. Утро, жара, взрослые заботы — всё куда-то отступило. Чонгук с Чимином, сидя на краю бассейна, наблюдали за ними с нежной усмешкой. Чонгук: Смотри на них. Два профессора, два омеги, два мужа... — проговорил Чонгук. — А возятся как дети. Чимин: И слава богу, — сказал Чимин, прижимаясь плечом к Юнгиным вещам. — Им тоже надо отдыхать. Скоро всё изменится. Будет плач, пелёнки... бессонные ночи. А пока пусть будут просто братьями. В этот момент Тэхён подплыл к бортику и, ухмыляясь, позвал: Чонгук! Чимин! А ну быстро в воду, вы чего сидите? Вы думаете, мы вас не затянем? И они уже знали: сопротивляться бесполезно. Всё равно затянут. Потому что в этом доме никто не остаётся сухим, если один из них в воде и улыбается так, как Тэ сейчас. Брызги ещё не успели улечься, как Тэхён, смеясь, уплыл чуть дальше от Юнги, поправляя руками верх купальника и следя, чтобы не намокло кое-что особенно важное — его волосы. Единственные, кто ещё оставались сухими во всём этом весёлом хаосе, были его длинные, волнистые, аккуратно завязанные в пучок волосы. Ни одна капля не посмела испортить его старания — Тэ держал их как святыню. Юнги, обливаясь водой и отплёвываясь, прищурился.: Почему ты весь мокрый, как тюлень, а твои волосы — как будто со страницы глянцевого журнала? Тэхён грациозно откинул голову назад, расправляя плечи и делая вид, что позирует. Тэхён: Потому что я знаю, как сохранять достоинство, даже в бассейне, — с усмешкой сказал он. — К тому же, тебе ли жаловаться? У тебя уже второй раз за сегодня причёска умерла. Чимин: Причёска умерла, — передразнил Чимин, шлёпая Юнги по плечу. — Ты сам как мопс после ванны. Чонгук: А у Тэхёна будто съёмка для рекламной кампании шампуня! — добавил Чонгук, плюхаясь обратно в воду и встряхивая чёрные волосы, будто пёс. Тэ только изящно фыркнул, плавно поправляя свой пучок. Волны воды не тронули ни единой пряди, и это только подогревало азарт остальных. Юнги покосился на Чонгука и шепнул: Нужно сговориться. Его волосы не могут остаться сухими. Это уже соревнование. Но стоило кому-то приблизиться с коварной целью, Тэ плавно отдалялся, как русалка, вся в мятной глади воды, защищая свою "корону".: Сдавайтесь, — смеялся он, — я и беременный, и с сухими волосами. А вы? Мокрые и проигравшие! И в тот момент, под солнцем, среди веселья, смеха и брызг, он действительно был будто королева бассейна — сияющий, счастливый, спокойный, окружённый теми, кто его любил. Юнги стоял по пояс в воде, отфыркиваясь после очередной волны от Чимина, и поправлял слипшуюся прядь — тёмные волосы, доходившие до лопаток, мокро прилипли к шее и плечам. Его фигура была точёной: тонкая талия, плавный изгиб бёдер, округлый зад, кожа — как бархат, будто прикосновение к лепестку цветка. Всё в нём напоминало Тэхёна… кроме одного — плоского животика, который пока оставался таким же, но, кажется, не надолго. Он вздохнул, закинув волосы назад: У кого есть резинка, а? Я сейчас как утопленник, а не принцесса! Чимин, севший на край бассейна, поднял бровь, глядя на него так, будто готов был прямо сейчас утащить Юнги обратно в воду.: Ты выглядишь как утопленник, только если утопленник снимается в глянцевом эротическом журнале. Юнги закатил глаза, хотя на щеках появился лёгкий румянец.: А ты, — поддел он Чимина, — как хищник в брачный период. Чонгук рассмеялся, обняв Тэхёна сзади — бережно, аккуратно, ладонями на его округлом животике, чуть касаясь мокрого купальника. Чонгук: А я вообще молчу. Тут два омеги, будто сошли с постера к дорогостоящей дораме для взрослых, и мы просто... зрители. Тэхён со смешком кивнул: Юнги всегда такой. Мягкий снаружи, дерзкий внутри. А тело у него — просто мечта. Юнги недовольно шлёпнул Тэ по руке: Ты будто комментатор на шоу! У тебя вообще-то лицо беременного счастья, ты на расслабоне. Чимин: Ну, пока ты ещё не беременный, — подколол Чимин, бросив взгляд на Юнги, — но... кто знает, как вечер закончится? Юнги прищурился, но усмехнулся. В этом доме уже давно никто не играл по "обычным" правилам. Только по своим — с любовью, юмором и теплом.

***

Ноябрь выдался холодным, но в доме царило мягкое, уютное тепло — запах кофе, уютные пледы, и детский смех Мин, которому уже исполнился месяц. Тэхён таскался с малышом почти повсюду — в переноске на груди, на руках, в слинге. Маленький Мин был копией Чонгука: такие же тёмные глаза, уверенный взгляд, несмотря на возраст, и умиротворённо щурился, когда слышал голос Тэ. Утро было как всегда: Чонгук пил кофе на кухне, Чимин листал лекции, а Тэхён укачивал Мина в кресле, мурлыча под нос колыбельную. И вдруг, из ванной — крик, резкий, отчаянный: ТЭХЁН!! ДЕРЖИ ВОЛОСЫ!! Не задавая лишних вопросов, Тэ аккуратно переложил малыша Чонгуку и, уже на ходу, собрал свои длинные волосы в хвост. Он ворвался в ванную с видом опытного солдата, и первым делом — откинул волосы Юнги назад, придерживая его над раковиной. Тэхён: Всё хорошо, Юнги. Дыши. Я тут. — Его голос был ласковым, успокаивающим. Юнги бледный, держится за раковину, но в паузах между приступами только шепчет: Я убью Чимина… честно… это он всё сделал… Тэхён моргнул, а потом ошарашенно посмотрел на него. Тэхён: …Юнги… ты… Юнги молча кивнул, прижимаясь лбом к прохладной керамике. Юнги: Беременен… В ответ — полная тишина. Только за дверью раздался тихий детский писк, а через секунду — голос Чонгука: Всё нормально? Кто-то умер? И чуть тише — Чимин: Если Юнги блюёт — я не виноват. Ну, может чуть-чуть… Тэхён усмехнулся и провёл пальцами по лбу брата, отодвигая пряди. Тэхён: Боже, мы с тобой как синхронизированные духовки… Ты тоже по осени решил? Юнги только фыркнул: Тебе повезло. Ты хотя бы не будешь дважды за раз ходить с животом. Чимин… он как танк, я не знаю, как он вообще меня убедил… Тэхён мягко обнял его за плечи: Ничего. Теперь ты не один. У тебя есть я. И скоро у нас будет ещё один маленький Мин — только с другим настроением. Из-за двери: Я всё слышу! — хором сказали Чонгук и Чимин. А потом — шаги, тихий стук. Чимин: Юнги, — голос Чимина, — хочешь чай с лимоном? Или просто поглажу? Юнги: Принеси святую воду и коврик! — заорал Юнги в ответ. Тэ рассмеялся, а потом прошептал, придерживая волосы брата: Добро пожаловать в клуб.

***

Было уже ближе к обеду, когда Тэхён и Юнги вышли из дома. Тэ, уверенно посадив Юнги в машину, обернулся к Чонгуку и Чимину, которые стояли на пороге в пижамах и с озадаченными лицами. Тэхён: Вы двое остаетесь. Чимин: Но– — начал Чимин. Тэхён: Без "но". Мы с Юнги хотим сделать это по-тихому. Без охов, ахов и трёх пар рук, сжимающих живот на УЗИ. Чонгук: Ладно, ладно, — отмахнулся Чонгук, всё же подмигнув Юнги: — Позвони, как узнаете. Юнги лишь закатил глаза, укутанный в шарф почти до носа. В дороге Тишина в машине ощущалась уютной. Юнги смотрел в окно, а Тэ, руля, одним глазом наблюдал за ним. Тэхён: Ты волнуешься? Юнги: Мм… немножко. Не как в первый раз, — усмехнулся Юнги. — С тобой проще. Ты как подушка безопасности: красивая, мягкая, сдерживающая панику. Тэхён: Эй, я не подушка. Я — дизайнерская подушка. Оба рассмеялись. У кабинета УЗИ Они сидели на лавке, рядом. Юнги кусал губу, а Тэхён держал его за руку. По очереди смотрели на часы, потом на дверь, потом друг на друга. В какой-то момент Тэ прошептал: Представляешь, если там будет двойня? Юнги: Я застрелюсь. Тэхён: Тогда тройня. Юнги: Тэхён! Секунда — и оба снова смеются, хоть и тихо. Когда их вызвали, Юнги всё-таки сжал ладонь брата чуть крепче. Тэхён не отпустил. Внутри Экран включается. Врач водит датчиком. Комната тиха, только машинное гудение. И вдруг — чёткий звук сердцебиения. Бум-бум. Бум-бум. Юнги широко открывает глаза. Его губы дрожат, но он молчит. Тэ смотрит на экран, замирает, потом шепчет: Он там. Или она. Врач улыбается: Поздравляю. Всё в порядке. Примерно 7 недель. Хотите фото? Они оба кивают. Молча. Потом смотрят друг на друга. Не нужно слов. Всё и так ясно: это начало новой главы. Их семьи. Их спокойствия. Их любви. Когда они вышли из кабинета, у Юнги в руках был маленький снимок. Серенький, размытый, но на нём — целый новый мир. Тэхён приобнял брата за плечи: Ну что, теперь у Мин будет двоюродный брат или сестра. Юнги: …Надеюсь, не с твоим характером. Тэхён: У него всё от Чонгука, не переживай. Они сели в машину и поехали домой, зная, что теперь всё изменится. Но в этом изменении было что-то родное, тёплое и бесконечно правильное. После визита в больницу, Тэхён и Юнги сидели в машине. Воздух был наполнен тишиной, но не неловкой — наоборот, уютной. Той, которая возникает только между по-настоящему близкими людьми. За окном мелькали прохожие, клочья жёлтых листьев катались по асфальту, а в динамиках едва слышно играла расслабляющая музыка. Тэхён, слегка повернувшись на сиденье, смотрел на Юнги. Он держал в руках снимок с УЗИ, всё ещё не веря до конца. Его пальцы нервно теребили уголок бумаги, но взгляд оставался мягким. Тэхён: Ты уверен, что хочешь пока никому не говорить? — тихо спросил Тэхён, поправляя ремень безопасности. Юнги кивнул, не отрывая взгляда от снимка.: Да. Пока только ты. Хочу пожить с этим немного… по-своему. Как маленький секрет, — он на мгновение улыбнулся. — Ты первый, кто об этом узнал. И мне так спокойно, что это именно ты. Тэхён протянул руку и сжал пальцы Юнги. Тэхён: Я с тобой, братишка. С самого начала и до самого конца. Даже если тебе ночью вздумается варить кимчи — я буду рядом. Оба рассмеялись. Машина мягко свернула в сторону их дома. На крыльце их уже ждал Чонгук, с маленьким Мином на руках, завернутым в одеяло, как в кокон. Рядом — Чимин, с термосом горячего чая. Тэхён бросил короткий взгляд на Юнги. Тэхён: Думаю, скоро они всё поймут сами. Юнги лишь фыркнул и откинулся в кресле. Юнги: Ну, тогда пусть удивляются. А пока... — он вздохнул, прикрыв глаза. — Просто отвези меня домой. Хочу объятий, горячий чай и чтобы Мин потянул меня за волосы, как обычно. Тэхён: Это можно устроить, — усмехнулся Тэхён, нажимая на газ. И машина мягко покатилась дальше по дороге, домой — туда, где их ждали любовь, забота и немного сумасшествия.

***

Как только Тэхён замечает едва округлившийся живот Юнги — маленькую, но уже ощутимую выпуклость под мягкой тканью его одежды — он замирает. Его глаза мгновенно наполняются нежностью, и, не сказав ни слова, он медленно опускается на колени перед братом. Его пальцы бережно ложатся на талию Юнги, словно он боится нарушить хрупкую гармонию момента. Тэхён: Можно?.. — Тэхён поднимает взгляд, и, получив кивок, склоняется ближе. Он целует живот — так, будто это не просто кожа, а нечто священное. Тепло, бережно, без нажима. Его губы едва касаются округлости, и в этом прикосновении — вся любовь, забота и радость, что переполняют его. Тэхён: Привет, малыш... — шепчет он, не отрываясь. — Мы так ждали тебя. Юнги тихо улыбается, утирая глаза от нежданных слёз, и гладит волосы Тэхёна. В этом моменте не нужно слов — только дыхание, только прикосновение, только два сердца, наполненные жизнью и ожиданием чуда.

***

Спустя всего неделю после тех трепетных поцелуев в живот Юнги, утро в их доме начинается неожиданно громко.: Юнги!! ДЕРЖИ ВОЛОСЫ!! — раздаётся резкий крик из ванной, с хрипотой и паникой. Юнги, распахнув глаза, инстинктивно вскакивает с постели, почти падая по пути, и вбегает в ванную, уже зная, что его там ждёт. Тэхён, опершись о край раковины, с мокрыми глазами и бледным лицом, судорожно вдыхает, явно пережив волну утренней тошноты. Но главное — его пучок на голове начал распадаться, и пряди длинных, волнистых волос липнут к лицу. Юнги: Я держу, держу, — Юнги мягко, но уверенно собирает волосы брата назад, крепко придерживая их, будто бы сам десятки раз не стоял на его месте. Тэхён: Это… Это за что мне такое… — сипло выдыхает Тэхён между приступами, но в его голосе уже звучит не страдание, а шок и предчувствие. Юнги сдерживает улыбку, поглаживая его по спине.: Ты ведь хотел второго… Только вот не так рано, да? Тэхён вскидывает на него глаза — ошарашенные, растерянные, но в глубине уже тлеет осознание.: Блин… Юнги сдержанно хмыкает: Добро пожаловать в клуб.

***

6:30 утра. В приёмном покое родильного отделения всё ещё тусклый свет и приглушённые голоса медсестёр, но в углу на мягком кожаном диванчике — уютная, почти трогательная сцена. Тэхён, в свободной кофте и с растрёпанным пучком, практически спит, устроившись с головой на коленях Юнги. Его длинные ресницы дрожат от полудрёмы, дыхание выровнено, а пальцы медленно сжимаются в ткани халата брата. Юнги сидит прямо, но с заботой гладит его по волосам, откидывая пряди от лица. Он сам чуть нахохлен от утренней прохлады и усталости, но держит осанку — как всегда, когда рядом тот, кого он любит. Юнги: Чон Ким Тэхён, — с улыбкой шепчет он, будто пробует это имя на вкус. Тэхён: Хмм?.. — глухо отзывается Тэхён, не открывая глаз. Юнги: Просто… звучит гордо. Как будто герой из книги. Тэхён хмыкает, уже почти проваливаясь в сон: Зато у тебя Пак Юнги. Это как удар молнии и конфета в одном. Оба усмехаются. Юнги: Надеюсь, нас примут без очереди, — шепчет Юнги, глядя в сторону регистратуры. — А то твой токсикоз громче, чем мой был. Тэхён что-то неразборчиво бормочет, прижимаясь щекой к Юнги крепче. И тот, не сдержавшись, снова аккуратно касается губами его лба. Так они и ждут — новая семья, с новыми фамилиями, и новой жизнью, которую Тэхён уже, по всей видимости, носит под сердцем.

***

Юнги сидел на краешке кресла в кабинете врача, держа в одной руке бумажку с результатами УЗИ и анализов, а в другой — свой телефон. На лице отражалось одновременно всё: усталость, трепет, недоверчивая радость. Он медленно набирает сообщение, будто каждое слово должно быть отточено, потому что... ну как ТАКОЕ сообщить просто текстом? Юнги → Чонгук: У нас будет не два. А трое. У Тэ подтвердили — 9 недель. У меня — 8. Я не знаю, плакать мне или смеяться, но… Ты скоро будешь папой втройне. Сообщение доставлено. Прочитано. Три точки на экране… исчезли. Появились снова. Потом: Чонгук → Юнги: … Я уже звоню Чимину. Я рыдаю, если честно. ТРИ маленьких пупса, Юнги. Вы же нас с Чимином добьёте, блин. 😭😭😭😭 Юнги хмыкнул и посмотрел на Тэхёна, который всё ещё спал, но уже подложил руку под живот — защитный, бессознательный жест. Как будто даже во сне знал, что теперь не один. А потом пришло ещё одно сообщение. Чонгук → Юнги: Детская будет большая. Три кроватки. Мятная, белая и… может, пастельно-жёлтая? Мин будет старшим братом. А я — чертовски счастливый отец. Спасибо вам. Обаим (опечатка Чона😊). За всё. Юнги, чуть прикусив губу, набрал в ответ: Юнги → Чонгук: Только не плачь у себя в директорском кресле. Или хотя бы закрой дверь. Мы тебя любим. Мы уже все — семья. Большая. Шумная. Настоящая. Три малыша. Три новых сердца. И четыре взрослых, что готовы разорваться на части, чтобы эти малыши выросли в любви.

***

В дверь едва успели постучать, как она распахнулась — и на пороге стоял Чон Чонгук. Всё такой же — строгий взгляд, чёрная рубашка, пальто нараспашку… но с едва заметной дрожью в уголках губ. В руках — четыре аккуратно сложенных листка бумаги. Чонгук: Тэ, Юнги… — он выдохнул и заглянул в комнату, где Тэхён, полусонный, поднял голову с колен Юнги, — …я подписал. Он зашёл внутрь, разложил бумаги на столе. Чонгук: Отгул. Один год и три месяца. Для нас всех. Он ткнул поочерёдно в каждый листок: Это для меня. Это для Тэ. Для тебя, Юнги. И четвёртый — для Чимина. Я уже отправил ему фото. Он сказал: “Ты сумасшедший, но я тебя люблю.” Юнги уставился на листки, затем на Чонгука.: Ты… взял отгул как директор? Чонгук: Ага, — усмехнулся Чон, снимая пальто. — А потом выдал отгул сам себе. Юнги: А с университетом что? Чонгук: Переживёт. Я вырастил хороших замов. А моя семья важнее. Он подошёл к Тэхёну, который сидел, завёрнутый в плед, с пушистыми волосами, чуть опухшим лицом и всё ещё слегка покрасневшими глазами. Чонгук: Ты сказал, что наш малыш заслуживает любви с первого дня… — Он встал перед ним на одно колено. — …так вот. Я хочу быть рядом с тобой каждый такой день. Тэхён не выдержал — навалился на него всем телом, зажимая его в объятиях.: Я так тебя люблю… — всхлипнул он. Юнги встал рядом, обняв их обоих, уткнувшись лбом в плечо Тэ.: Наша сумасшедшая семья теперь официально в декрете… — усмехнулся он, глядя на бумаги. — Нас ждёт трое малышей и полный дом... любви, пелёнок и истерик. Чонгук выдохнул в волосы Тэ: …и я клянусь — я справлюсь. И добавил, глядя на Юнги: Мы справимся. Все четверо. Потому что они — настоящая семья. С троими малышами в пути. И годом счастья впереди.

***

Спустя пару месяцев Тэхён буквально превратился в беременную кошку. Настолько, что даже Юнги — а у него терпения хватало даже на Чимина в его химических срывах — начал обходить его стороной в определённые моменты. Тэхён стал нежным, ранимым… и абсолютно непредсказуемым. Он мог лежать, свернувшись в клубочек, на подушках посреди дивана, в пижаме с ушками и с пледом на голове, спокойно мурлыкать под животик, поглаживая его и разговаривая с малышом: Ты у меня самый красивый... да, мой зайка... только не толкай так сильно, пожалуйста… А через час, если его разбудить в этот момент — случайно уронив ложку или громко закрыв ящик — он резко садился, волосы в беспорядке, глаза налитые гневом: КТО СМЕЛ МЕНЯ РАЗБУДИТЬ?! Чимин: Это просто ложка... — вздрагивал Чимин. Тэхён: ЭТО БЫЛА МОЯ ФАЗА СНА!!! МОЙ РЕБЁНОК ТОЛЬКО УСНУЛ!!! Чонгук, выучив урок, научился передвигаться по дому с грацией кота-ниндзя: босиком, с мягкими движениями и абсолютной тишиной. Иногда, прячась за углом, он писал Юнги сообщение: «Он спит. Не ходи в кухню. У нас час тишины. Передвигаемся по периметру.» Юнги смеялся в ответ, лёжа с книгой в руках, сам в пижаме с вытянутыми коленками и грелкой на животе. Он знал — как только гормоны поднимутся, Тэ будет ласковым, как мёд. Он подползёт к Чонгуку, уткнётся в него носом, обнимет и прошепчет: Малыш скучал… А потом снова уйдёт в режим «мурчащий клубок». Так и жили. С одной беременной кошкой, вторым, не менее беременным омегой — и двумя терпеливыми альфами, каждый день задающимися вопросом: "А кто из них двоих сегодня — в фазе мурлыканья, а кто — в режиме огнемёта?"