Отличница

      Беловолосая обвила шею старшей, даже притягивая ее поближе к себе. Предвестница же лишь усмехнулась, обнимая младшую крепче. — Это уже что-то новенькое, — прошептала Арлекино, но не дала ответить — снова поцеловала де Фонтейн.       В какой-то момент Слуга отстранилась. Она напряженно смотрела на дверь, а после быстро толкнула беловолосую в кабинку, пихнув за ней следом и их рюкзаки. Закрыв дверь на замок, старшая замерла. А через пару минут младшая поняла причину такого поведения — в туалет зашли две учительницы.       Как раз одной из причин того, что конкретно в этой уборной не было толпы учеников, было то, что этот туалет — для учителей. Это останавливало большинство учащихся.       Две девушки перекидывались словами. Это те самые подружки, где одна из учительниц — исчадие ада, а другая — любимица учеников.       Арлекино немного послушала разговор, а после поцеловала Фурину в губы. Младшая едва слышно выдохнула, а после почувствовала жесткую ладонь на своей шее. Предвестница придушивала де Фонтейн, чтобы та была потише.       Глаза голубоволосой распахнулись. Ощущения были непривычные, но… ей понравилось. Ей понравилось это чувство недостатка кислорода. Де Фонтейн слабо сжала черную кисть, но не пыталась убрать ее. Разноцветные глаза заблестели, глядя прямо в зрачки-кресты. Арлекино видела этот взгляд и бесшумно усмехнулась. Старшая произнесла что-то одними губами, после чего снова поцеловала младшую.       Адреналин бил ключом. Фурина прижимала руку Слуги к себе, вжимая ее в свое горло. Ноги подкашивались от удовольствия. Де Фонтейн не понимала, что с ней происходит — никто никогда не подумал бы, что эта девушка, самая прилежная и послушная заучка во всей школе, будет получать такое удовольствие от придушиваний и поцелуев, особенно от другой девушки.       Младшая бесшумно вздыхала, чувствуя горячие губы на своих. Она наконец-то позволила себе наслаждаться прикосновениями, отбросив рамку «это не правильно».       Вдруг Фурина почувствовала как вторая рука старшей ложится на бедро, а после понемногу задирает ее юбку. Девушка тихо вдохнула, чтобы издать какой-то звук. Арлекино тут же сжала ее горло чуть сильнее, глуша младшую. Фурина тут же успокоилась, глядя Слуге в глаза. Никак не мешала действиям ее второй руки, чувствуя лишь странное приятное чувство внутри.       Предвестница сначала касалась бедра беловолосой, затем перешла на внутреннюю сторону. Де Фонтейн краснела, но даже не пыталась издавать звуки или давать знаки, что Слуге стоит остановиться. Ей нравилось, как ее душила старшая, но не хотела, чтобы та перегнула палку.       Преподавательницы тем временем беззаботно щебетали. Видимо зашли передохнуть от учеников. — Фурина как обычно. Каждый тест без ошибок. Иногда подозрительно, может списывает, но нет. Такая умница. И ведь не обычная зубрила — ей действительно нравится. — Ну с ней-то понятно. Она всегда так. С самого раннего детства. У меня же мама начальные классы учит и помнит ее — всегда по всем предметам исключительно пять. — Да, самая лучшая ученица школы. Неудивительно, что ее по всем олимпиадам гоняют. А вот Арлекино… — Ой, даже не начинай про нее. Быдло быдлом. Она свои контрольные мне сдает слизанные — я даже не смотрю. Три сразу. За то, что смогла списать незаметно. — Думаешь, она списывает? Я тоже как-то рядом с ней села, чтобы не жульничала, так она все хорошо решила. Даже помощи не просила. — Да брось ты… Видимо тема легкая попалась. Да и что толку от одного теста. И поведение ее… Удивлена, что она нас еще матами не обложила. Как ее тут только держат. Учится плохо, ведет себя плохо. В коридорах только с Коломбиной лижется, хотя у нас такое запрещено. Все потому, что у нее мать, видите ли, влиятельная.       Фурина слушала разговоры учительниц, глядя Арлекино в глаза. Старшая лишь нагло улыбалась, гладя беловолосую по внутренней стороне бедра. В какой-то момент девушку будто ударило током — Арлекино перешла с бедра на нижнее белье.       Де Фонтейн хотела воспротивиться, уже открыла рот, чтобы что-то прошептать, как Предвестница сжала ее горло крепче и поцеловала. Младшая снова почувствовала, как тело ее не слушается. Не пытается сопротивляться тому, что пальцы Арлекино бродят по ее белью, обводя кружево.       А Слуга и не пыталась подлезть под трусы — ей было достаточно нащупать чувствительную точку через тонкую ткань. Глаза беловолосой расширились — черные пальцы касались эрогенной зоны, поглаживая ее клитор. Фурина никогда такого не испытывала. Ей было непривычно хорошо, а от прикосновений подрагивали, и без того трясущиеся, коленки.       Маленькая ладонь сжала воротник рубашки Предвестницы. После этого девушка притянула старшую к себе, целуя ее. Она пыталась найти способ сдержаться от томных вздохов и стонов.       А учительницы все болтали об учениках. Еще несколько минут и они ушли. Еще чуть дольше и де Фонтейн бы выдала их со Слугой. Арлекино убрала руку с горла младшей сразу же, как только дверь за ними закрылась. В этот же момент с губ Фурины сорвался стон. Громкий, тонкий и полный наслаждения.       Предвестница лишь усмехнулась, продолжая ласкать младшую через белье. Де Фонтейн поскуливала, запрокинув голову. Коленки дрожали и подгибались, но Арлекино ее удерживала, крепко обнимая за талию и не давая упасть.       Слуга снова начала придушивать младшую, чтобы та не выдала их громкими звуками — уж больно громкой она была. А Фурина была совсем не против — это доставляло еще больше удовольствия.       Старшая начала постепенно ускорять движения пальцами, стараясь не перебарщивать с темпом, чтобы удовольствие не превратилось в дискомфорт. Беловолосая не могла это выдержать. Глаза закатывались, ноги полностью перестали слушаться и де Фонтейн была готова свалиться на пол в сладких конвульсиях, если бы ее не держала Арлекино. Дрожащие тонкие пальцы царапали крепкое запястье, сжимающее горло младшей.       Наслаждение дрожью расходилось по всему телу, а после спускалось к низу живота, сливаясь в горячий комок удовольствия, который становился все больше и больше.       И, спустя всего пару минут, он взорвался. Так ощутимо, что Фурину тряхнуло. Волна удовольствия прошлась по ее телу и накрыла с головой, заставляя захлебнуться в ней, потерять себя. Перед глазами побелело, а душа, казалось, покинула ее тело.       Спустя несколько минут де Фонтейн пришла в себя. Она все еще находилась в кабинке учительского туалета, однако сейчас ее не вжимали в стенку, а осторожно прижимали к себе. Беловолосая сидела на коленках Арлекино, которая в свою очередь, устроилась на закрытой крышке унитаза.       Старшая встретила девушку оценивающим взглядом. — Ты в порядке? Мне даже показалось, что ты даже потеряла сознание, — усмехнулась Слуга, глядя в гетерохромные глаза.       Сколько же Фурина была в отключке? Непонятно. — А… Долго я так была? Ну, «без сознания». — Около четырёх минут, — хмыкнула Предвестница, подняв руку с часами.       Де Фонтейн слегка нахмурилась, опустив взгляд, но после вновь посмотрела на Арлекино. — Я так и не обработала твои синяки, — вздохнула младшая, положив голову на плечо Слуги.       От такого движения старшая замерла на несколько секунд, а после погладила девушку по спине. — Мне это не нужно, — ответила Предвестница, обнимая беловолосую, — я в порядке.       Слуга тихо вздохнула, чувствуя как Фурина неловко ерзает на ее коленях, краснея как помидор. — Рин, посмотри на меня, — тихо прошептала Арлекино, вплетая свои длинные пальцы в мягкие волосы.       Через несколько секунд старшая встретилась со стыдливым, но любопытным взглядом гетерохромных глаз. Поизучав их немного, Слуга осторожно притянула лицо младшей к себе, целуя в губы. Фурина же не стала сопротивляться, осторожно обнимая старшую за шею. — Тебе понравилось? — вдруг прошептала Арлекино. — П-понравилось что? — переспросила девушка, но прекрасно знала о чем говорила старшая.       Предвестница выгнула бровь, но ничего не ответила, сжимая бедра девушки. — Понравилось, — одними губами прошептала Фурина, не глядя на Слугу.       Было стыдно признавать это, но девушка не стала врать. Ей действительно было хорошо от Арлекино. А если де Фонтейн соврет… то выйдет неубедительно. Буквально пять минут назад девушка дрожала от наслаждения как последняя сука. Наврядли Предвестница сочтет эту дрожь за негодование из-за пропущенного урока геометрии.       Фурина снова положила голову на плечо старшей, чувствуя ее ровное дыхание. Арлекино нагло улыбнулась, а после поцеловала ту в висок. — Досидим до конца урока или уйдем сейчас? — прошептала Слуга, мягко поглаживая младшую по волосам. — Давай… Сейчас. — Проводить тебя до дома?       Фурина замерла, а после неуверенно кивнула. Девушки быстро собрались и так же быстро ушли. Де Фонтейн впервые в своей жизни сбегала с уроков.       Девушки медленно шли по улице. Предвестница закурила, выдыхая дым в сторону. Младшей предлагать даже не стала. Фурина же слегка подрагивала от холода и мельком смотрела на старшую, неспешно шагающую рядом.       Доведя де Фонтейн до двери подъезда, Арлекино зашла вместе с ней, а после остановила, взяв за руку. После этого Слуга развернула беловолосую к себе и поцеловала в губы. Фурина удивлённо вздрогнула, а после обняла старшую за шею. — Придешь к нам завтра? — Думаю да… — Хорошо.       Арлекино отстранилась, отсалютовала младшей и вышла из подъезда. Де Фонтейн посмотрела ей вслед, а после, покраснев, вызвала лифт.       Чуть повертев головой, девушка нахмурилась — от близости старшей запотели очки. Тяжело вздохнув, беловолосая сняла свои окуляры и протерла их краем шарфа. А ведь совсем скоро зима и очки будут запотевать буквально от всего.       Поднявшись на этаж, Фурина открыла дверь прихожей и… Услышала хихикание. Что самое странное — и мужское, и женское.       Де Фонтейн прокралась по коридору и украдкой заглянула в гостиную. Фокалорс сидела рядом с каким-то мужчиной и смеялась, изящно прикрыв рот ладонью. Дальше мужчина о чем-то пошутил и женщина вновь залилась звонким смехом. Эти оба явно флиртовали и кокетничали друг с другом, пусть девушка и не слышала их слов, но была уверена, что так и есть. Фурина поежилась и быстро, но тихо направилась в свою комнату.       То, что этот мужчина является потенциальным ухажером Фокалорс, заставляло девушку невольно испытывать неприязнь. Все эти годы после смерти ее отца мать девушки не искала новых отношений. Иное… казалось неправильным. Будто сродни измене. Даже если эти мысли полностью иррациональны.       Переодевшись, Фурина укуталась в свое одеяло, описывая свой день в дневнике и надеясь, что незнакомец скоро уйдет.       «…впервые прогуляла урок. Не думала, что когда-либо дойду до того, чтобы пропустить какое-нибудь занятие, особенно геометрию. Но… Это все Арлекино. Мы заперлись в туалете, так как я хотела обработать ее разбитое лицо, а потом …»       Де Фонтейн раскраснелась и закусила губу. В воспоминаниях вновь вспыхнули наглый взгляд, горящие зрачки-кресты и настойчивые, но мягкие движения длинных пальцев, воспоминания о которых все еще приятным эхом отдавались где-то внизу.       «…она начала касаться меня своими пальцами. Я нагло совру, если скажу, что мне не понравилось. Селестия, это было просто… нечто. Я надеюсь, что две учительницы, которые зашли в тот момент в уборную, нас не услышали. Какой это будет позор… Это так не правильно и, в это же время, так хорошо. Я будто чувствую себя живой, когда рядом со мной Арлекино…»       Беловолосая еще несколько минут расписывала страницы аккуратным почерком, а после спрятала дневник. Спустя еще какое-то время послышался звук входной двери — гость ушел. Де Фонтейн тут же поднялась и вышла к матери. — О, Фурина, ты уже дома? Я и не услышала как ты вошла, — Фокалорс мечтательно улыбалась.       Девушка неуверенно кивнула. На глаза попался красивый букет радужных роз, стоявший в вазе. — Кто был тот мужчина? — осторожно, боясь негативной реакции, спросила беловолосая. — Нëвиллет? Это… — Фокалорс замялась на секунду, — мой коллега с работы. Между прочим, очень приятный мужчина. Подарил мне такой шикарный букет, — женщина кивнула на полтора десятка розовых цветов, — вы обязательно подружитесь.       Фурина поежилась от последних слов. Уж больно они ей не понравились. А ее мать, тем временем, упорхнула к столу и уткнулась носом в букет.       Младшая де Фонтейн тяжело вздохнула и обняла себя руками, хмурясь. Ее все это совсем не устраивало. — Эй, Рин? — перед миниатюрным носом щелкнули пальцы Лини.       Беловолосая вздрогнула и, проморгавшись, взглянула на парня. — Да? Извини, я задумалась, — Фурина неловко поправила очки, вглядываясь в лист с решениями от близнецов. — Что-то случилось? Мы можем помочь? — оживился Лини. — Нет-нет. Просто семейные неурядицы, — отмахнулась де Фонтейн, — кстати… А где Арлекино? Она сегодня не пришла в школу.       Лини с сестрой, оживившиеся было, тут же поникли и спрятали взгляды. — Она… у себя, — тихо ответила Линнет, — не очень хорошо себя чувствует.       Фурина обеспокоенно окинула близнецов взглядом. По их виду было заметно, что что-то неладно. Что-то большее, чем «дурное самочувствие».       Де Фонтейн еще около часа провела за занятиями с Лини и Линнет. Ребята все увереннее и увереннее справлялись со своими заданиями. — Вы пока собирайте все, а я отлучусь ненадолго.       Фурина вышла из комнаты и скользнула к двери спальни Арлекино. Робкий стук, долгое молчание, а после сухое и глухое «Да». Это шло вразрез со звучным и ярким голосом Слуги.       Де Фонтейн зашла в комнату и вздрогнула. Старшая лежала на своей кровати словно какой-то труп — на спине, не двигаясь, руки по швам, а пустой темный взгляд уставился в потолок. Да и… вид был не очень. Будто Арлекино очень долго били — ссадины и синяки по всему телу, вновь разбитый нос и, как следствие, дорожка из засохшей крови на лице. — Что с тобой? — испуганно прошептала младшая, присев на край кровати. — Фурина? — тон был такой же глухой, но с ноткой удивления, — что ты тут делаешь? А, занятия с младшими. Совсем забыла. — Арлекино, что с тобой? — все так же встревоженно спросила беловолосая, осторожно касаясь бледного лица рукой, стараясь не задеть раны. — Ничего особенного. Ссадины, синяки… Все в норме…