Отличница

      Арлекино не пришла. Фурина нервно поглядывала то на часы, то на дверь в кабинет. — «Ты придешь сегодня?»       Доставлено, но не прочитано. Девушка нервно вздохнула, перечитывая свою домашнюю работу.       Лини и Линетт тоже не было, как и Фремине. Фурина отправила пару сообщений и близнецам, но и те остались без ответа. Де Фонтейн нервничала все больше с каждым часом. Вдруг случилось что-то серьезное? Может… Арлекино снова подралась? Но почему тогда младшие не отвечают?       Ответ получила только вечером от Линетт. — «Старшая в больнице» Фурина замерла, увидев уведомление. — «Что?» «Почему?» «Что случилось?»       Линетт отвечала односложно и расплывчато. Единственное, что де Фонтейн смогла выудить — адрес больницы.       Как только выдалось свободное время, младшая отправилась к Слуге. Было все равно, что подумает или сделает Фокалорс.       Арлекино лежала в койке, глядя в потолок. Голова замотана, запястье перебинтовано. В руке — капельница.       Заметив Фурину, что-то теплое промелькнуло в темных глазах, а старшая оживилась и даже чуть приподнялась. — Арле… — тихо вздохнула де Фонтейн, после чего села на край койки и слегка сжала здоровую руку, — что случилось?       Предвестница хрипло усмехнулась и слабо качнула головой. — Не важно. Я в норме, — ответила Слуга, переплетая их с Фуриной пальцы. — Ты… Ты шутишь? — беловолосая коснулась забинтованного запястья, а после и повязки на виске, — что случилось? — Подралась, — нехотя ответила Арлекино. — С кем? Когда? Зачем?       Фурина засыпала старшую вопросами, пока та не притянула ее лицо к себе, затыкая поцелуем. — Я потом все объясню. Просто… Побудь рядом, — прошептала Слуга в мягкие губы.       Девушка нервно вздохнула, но ответила на поцелуй, нежно касаясь щек Арлекино.       Де Фонтейн было безусловно интересно что именно случилось с Предвестницей, но если та не хотела отвечать, то переубедить ее не выйдет.       Вскоре Фурина почувствовала, как старшая осторожно тянет ее на себя. Девушка рвано выдохнула, садясь на бедра возлюбленной. — А если нас увидят? — прошептала беловолосая, обнимая старшую за шею. — Будут мне завидовать, — усмехнулась Предвестница, прикусывая нижнюю губу младшей.       Фурина чувствовала как Арлекино мелко вздрагивает, шевеля поврежденным запястьем, чтобы погладить ее по щеке или убрать мешающие прядки за ухо. Было больно за Слугу. А еще до ужаса интересно, с кем она так подралась. — Боги, как же я тебя люблю, Фурина… — прошептала Арлекино, приподнимая очки девушки, чтобы быть ближе. — Я тебя тоже люблю…       Де Фонтейн вздохнула, после чего прильнула к старшей, углубляя поцелуй.       Девушке нравилось чувствовать старшую. Ее язык, губы, пальцы, тепло тела. Ощущать прикосновения, обжигающее дыхание, дрожь от желания. — Арле… Не… Не сейчас, — прошептала девушка, прикусывая язык Слуги и чувствуя, как горячая ладонь ложится на ее бедро, — боже… Только не сейчас. — Ты не хочешь? — усмехнувшись, хмыкнула Предвестница, целуя Фурину в подбородок. — Хочу… В этом вся проблема, — пробормотала де Фонтейн, заметно краснея, — Арле, пожалуйста… Пока я не начала умолять тебя об обратном.       Старшая молча смотрела в лицо девушки несколько секунд, а после подлезла под теплые штаны. — Арлекино… Боже… — Фурина подалась впепед, утыкаясь в шею Слуги и чувствуя как ладонь спускается ниже.       Сначала Предвестница просто слегка сжимала ягодицу девушки, ибо из-за тугого ремня было особо не разгуляться.       Де Фонтейн заскулила и руками потянулась ниже, расстегивая ремень и брюки. Старшая тихо усмехнулась, пока девушка на ней ерзала, пытаясь дать ей больше места. — Ты уже такая мокрая? — удивленно спросила Арлекино, а после усмехнулась, касаясь до постыдного влажной плоти под тканью нижнего белья. — Ох, Архонты… Заткнись, я тебя умоляю, — шепотом ответила Фурина, краснея как рак.       Слуга пару минут дразнила клитор девушки медленными движениями, пока та не начала ерзать и скулить, прося продолжения.       Стоило старшей войти, как беловолосая рвано выдохнула, кусая ее губу, чтобы подавить стон. Слуга тихо зарычала, чувствуя солёный привкус крови во рту.       Фурина начала двигаться навстречу пальцам, но это длилось недолго — коленки разъехались и она плюхнулась на старшую.       Беловолосая тихо скулила, пытаясь сдерживаться изо всех сил. Зажала зубами прядь волос старшей, чтобы хотя бы как-то заглушить пошлые звуки. Если бы вновь прикусила губу или ухо — наверняка отгрызла бы. — Арле… Боже, да… Глубже… Арлекино… Трахай меня… — тихо бормотала Фурина, чувствуя как длинные пальцы входят все глубже.       Девушка будто слышала себя со стороны. Не верилось, что она может произносить настолько грязные слова. Слова, стоны, скулеж и мычание. — Арлекино, я люблю тебя, — тихо простонала де Фонтейн, уткнувшись лбом в шею старшей, — не останавливайся… умоляю.       Слуга же продолжала двигать пальцами, даже не думая останавливаться и входя в младшую полностью. Разводила пальцы широко, почти до боли, однако знала, когда стоит остановиться. — Боже, я начну носить юбки вместо штанов… — шептала Фурина, двигаясь с Арлекино в унисон. — Не замерзнешь? — хохотнула старшая, прикусывая красное ухо девушки. — Да плевать… Если так ты будешь со мной чаще, то мне все равно… Только не прекращай.       Де Фонтейн тихо мычала, чувствуя как кульминация приближается. Все тело дрожало, совсем не слушаясь хозяйку. Впрочем… Хозяйкой собственного тела Фурина себя и не считала. Сама отдалась в руки Арлекино, доверяя ей тело и свою душу.       Спустя пару минут девушка кончила, укусив плечо старшей и протяжно промычав, содрогаясь от ощущений. Фурина обвила старшую руками, чувствуя как тело расслабляется и начинает приятно болеть. — Врач идет, — тихо сказала Арлекино, убирая руки от младшей и начав ее слегка подталкивать.       Де Фонтейн засуетилась, начала подниматься, что давалось ей с трудом. Коленки все еще подгибались от прошедшего оргазма, а руки особо не слушались.       Девушка едва успела застегнуть штаны и ремень, как в палату зашел мужчина. Он замер, увидев де Фонтейн и выгнул бровь, взглянув на Арлекино. — Это моя девушка, — ответила на немой вопрос Слуга, глядя на врача.       Фурина слегка сжалась — боялась негативной реакции. Однако доктор лишь пожал плечами и начал разговаривать с Арлекино насчет ее состояния.       Беловолосая сидела на стуле для посетителей, глядя на свои ботинки. Она все еще мелко дрожала. А ведь если бы она задержалась на Арлекино еще минуту, то их бы застали. Внизу снова появилось приятное ощущение. Де Фонтейн свела бедра в попытке подавить нарастающее возбуждение, глядя то на свои ноги, то на старшую. Дыхание сбивалось от одного взгляда на пальцы Слуги. Давно она стала такой озабоченной?       Взгляд девушки нервно метался по всей палате, лишь бы не смотреть на старшую. Де Фонтейн становилось все жарче. Фурина хотела еще раз ощутить это чувство адреналина, что появлялось тогда, когда девушки были на грани того, чтобы быть пойманными.       А врач все не уходил — говорил и говорил с Предвестницей, пока девушка за его спиной изводилась от желания снова оказаться в объятиях Арлекино. Старшая заметила, что Фурина нетерпеливо ерзает на стуле и все больше краснеет. Слуга слабо усмехнулась, после чего подмигнула девушке, поймав ее взгляд.       Спустя несколько мучительно долгих минут, доктор наконец-то ушел и Фурина тут же оказалась на койке Арлекино, целуя ее губы. — Я не могу… Я хочу еще, — тихо проскулила девушка, пытаясь снять свои ботинки, чтобы полностью забраться к старшей. — Еще? Тебе не много будет? — усмехнулась Арлекино, утягивая младшую к себе. — Нет. Я хочу еще, — прошептала Фурина, — я не понимаю… что со мной происходит? — Иди ко мне, Рин, — шепотом ответила Слуга, взяв девушку за подбородок.       «22 ноября. Я схожу с ума. Или Арлекино сводит меня с ума. Я не знаю. Просто не могу остановиться, когда вижу ее — сразу возникает возбуждение. Я хочу ее до безумия…»       Фурина слегка сжала в руках ручку. В груди и внизу приятно ныло от одних только воспоминаний. Девушка кое-как расписала прошедший день, а после спрятала дневник.       Вернувшись на кровать, де Фонтейн свернулась калачиком, взяв в руки телефон. — «Спишь?» — «Нет» «А ты почему еще не легла?» — «Скоро буду» — «Ладно» «Что-то случилось?» — «Я тебя люблю»       Арлекино ответила не сразу. Фурина даже успела напрячься. — «<3» «Придешь завтра к младшим?» — «Да» «А когда тебя выпишут?» — «Уже. Пару часов назад уехала» «Но в школу не явлюсь — вопросы будут»       Девушка еще с пол часа общалась со Слугой, после сего все-таки легла спать. Завтра вновь увидит Арлекино. Это все больше походило на зависимость, с которой невозможно слезть. И ведь ни один рехаб не поможет.       Фурина снова сидит на бедрах старшей, тихо мыча от нетерпения. Она ерзала, пытаясь найти хоть какой-то контакт, трение, которое сможет хотя бы немного успокоить ее.       Слуга смотрела на девушку снизу вверх, нагло улыбаясь, пока та смотрела вниз, в попытках понять как ей лучше двигаться. — Что? Что не так? — озадаченно нахмурилась де Фонтейн, поймав на себе взгляд Предвестницы.       Арлекино молча потянулась к лицу девушки и мягко погладила ее по щеке. Фурина слегка вздрогнула, но после приластилась к ладони, накрыв ее обеими руками.       Старшая молча смотрела ей в глаза несколько секунд, а после приподнялась и поцеловала беловолосую в губы.       В тишине, которая повисла между ними было что-то большее, чем ожидание близости. Что-то более интимное, густое и обволакивающее. Что-то, что залезало под кожу, в самую их сущность, заставляя тянуться друг к другу. — Я люблю тебя, Арлекино, — прошептала Фурина, — очень-очень…       Старшая вновь провела пальцами по мягкой щеке де Фонтейн. Она не любила в слова. Но она любила действовать. Прикасалась к младшей. Мягко, с нежностью, как касаются самого дорогого сердцу, того, что рассыпется от одного неловкого движения. Смотрела на нее. Не выискивая достоинства или недостатки, а просто на девушку. Свою Фурину. Заглядывала к ней в самую душу и даже ту видела обнаженной.       Фурина коснулась забинтованного запястья глядя Арлекино в глаза. Та ответила, чуть развернув ладонь. Губы едва заметно дрогнули от боли.       Де Фонтейн осторожно подняла руку старшей. Коснулась губами. Сначала внутренней стороны ладони, затем запястья. Потом дорожка поцелуев по предплечью, по плечу. Младшая дошла до шеи. Уткнулась носом — по привычке. Смесь табака и ванили.       Куда-то исчезла вся похоть. Хотелось только быть и чувствовать. Молча касаться, дышать и ощущать.