Когда гаснут софиты

— Том? — переспросил интервьюер, когда стало понятно, что тот не торопится с ответом. — Есть кто-то особенный? Он чуть приподнял голову, глянул поверх линзы объектива. Селин стояла у стены с планшетом, будто просто следила за таймингом – но ее глаза уже нашли его. Он видел, как замерло ее дыхание. Как пальцы крепче сжали край планшета. Она и сама не знала, что заденет ее больше – если он назовет ее имя вслух или если в его ответе не окажется ни единого намека на всё, что между ними было. — У меня… — Том усмехнулся и почесал затылок, — всегда было много женщин. Я люблю женщин. Люблю флирт, страсть, всё это. Но… — он чуть пожал плечами, — не знаю, найду ли когда-нибудь такую, с кем захочу всё бросить и просто быть. Может, однажды. Коротко. Ничего определенного. Но в этих словах было достаточно, чтобы Селин отвела взгляд. Она вышла из зала еще до конца интервью. *** — Как ты думаешь… — позже, в номере, Том лежал, размышляя обо всем, что было, — я вообще достоин любви? — Что? — Билл чуть не уронил пульт. — Том, ты чего? — Серьезно. Я достоин? После всего? Билл замешкался, но потом уверенно кивнул. — Да. Ты достоин. Даже больше, чем я. — Не говори так. — Том швырнул в него подушку. — Просто… ты же помнишь, я говорил, что я сейчас кое в ком заинтересован. — И? Неужели она тебя отшила? — Нет. Просто всё… сложно. Я не знаю к чему в итоге все это приведет. — Не хочешь проблем с прессой? Или с ее окружением? — Проблема в том, что я не хочу ей мешать. Я могу справиться с чем угодно. Но если пострадает она – я себе этого не прощу. Билл замер. Его голос стал мягким: — Том. Это звучит… не просто как "заинтересованность". Кто это? Я ее знаю? — Забей, зря я начал. — Том. — Билл, не продолжай. Они замолчали. Прошло пару минут. — Том, послушай. Если она чувствует к тебе то же самое – какая разница, что подумают остальные? — А как понять, что это взаимно? То будто тянет ближе, то отдаляется, как прилив и отлив. Сближаемся, а потом – снова стена. — Мой тебе совет – не жди, пока всё решится само. В таких делах главное диалог. Том задумчиво плюхнулся на подушку. — Спасибо, братец. *** За час до начала концерта напряжение будто повисло в воздухе. Все обратили внимание на Вильяма и Викторию – их голоса то срывались на шепот, то резко повышались. Они перебрасывались колкими фразами, перебивая друг друга и не стесняясь в выражениях. Из трейлера, где парни готовились к выходу и им наносили грим, прекрасно было слышно их ссору на улице. Том, Билл, Георг и Густав переглянулись – все уже понимали, что с утра между супругами что-то пошло не так, но сейчас это выглядело как открытый конфликт. Аугуст, направлявшийся к ним, чтобы проверить готовность к выходу, оказался свидетелем ссоры и резко оборвал диалог: — Вы оба придите в себя, немедленно! Если хоть слово ещё услышу – отстраню от следующего концерта. У нас здесь не сериал. Вы на работе, ясно? Голос его не был грубым, но холодным – настолько, что Виктория тут же замолчала, а Вильям отвел глаза. Внутри трейлера, Билл кивнул в сторону девушки, наносящей ему тон: — Алиса, ты ведь с Викторией в одной комнате? Знаешь, в чем причина? Алиса на секунду замялась: — Я… не уверена, что имею право говорить. Это их личное. — Но всё же? — Билл приподнял бровь, понижая голос до шепота. — Просто любопытно. Она тихо вздохнула: — Слишком много недосказанного. Копилось, копилось… и вот – прорвало. Как старая плотина. Том услышал эти слова и откинулся на спинку кресла. Он задумался, а если бы они с Селин были в отношениях по-настоящему – не скрытных, аккуратно отмеренных ночами, – дошли бы они до такого же взрыва? Или он сам однажды бы стал этой «разрушенной плотиной»? Том выскочил из трейлера, как будто за ним гнались мысли, от которых не спастись. — Том! Куда на этот раз?! — рявкнул Аугуст, оборачиваясь. — В туалет, быстро! — бросил тот на ходу и уже через секунду исчез за углом. Он первым делом нашел ближайшего техника: — Селин тут? — Только что пошла к пиротехникам, кажется... — Спасибо, — и он почти бегом направился в ту сторону. Но искать долго не пришлось – Селин сама подошла со спины, услышав голос и заметив его напряженную походку. — Том? Что случилось? Ты в порядке? — Пять минут. Нам надо поговорить. Наедине. Селин нахмурилась, но кивнула. Они свернули в пустой коридор и стали друг напротив друга, в полутени от настенных светильников. — Только быстро, — сказала она. — Концерт через сорок минут. — Скажи мне честно, — заговорил он, пристально глядя ей в глаза. — Что ты ко мне чувствуешь? Она чуть отстранилась, скрестив руки: — Том, сейчас не время. Возвращайся в... Он поднял руку, прося ее замолчать. — Пожалуйста. Просто выслушай. Он сделал шаг ближе. — Всю свою жизнь я был с Биллом. Мы с ним делили всё – дом, сцену, страхи, успех. То, что другие получают от партнера – понимание, тепло, без слов – у нас было друг с другом. Поэтому всё, что мне оставалось искать в других – это секс. Без привязанностей. Без сложностей. Без утренних разговоров и обязанностей. И я думал, что этого мне достаточно. Он сжал кулаки, потом разжал – будто боролся с собой. — Но сейчас... Когда я вижу, как ты работаешь до изнеможения, мне страшно, что ты снова потеряешь сознание. Когда мы проводим вместе ночь – я хочу, чтобы она длилась дольше. Чтобы ты осталась. Чтобы ты просыпалась рядом, а не уходила в темноту, оставляя меня одного за закрытой дверью. Меня это бесит. Это сводит с ума. Я не знаю, к чему это приведет. Но я точно знаю, если ты сейчас поставишь точку, мне, наверное, будет легче. Селин молчала. Она была потрясена. Он никогда не говорил с ней так. Ни разу. Ни в переписках. Ни в тех редких моментах уединения. Даже в шутку. Она хотела что-то сказать, уже открыла рот – но тут их догнал строгий голос: — Том. Туалет не в этой стороне. Они обернулись – перед ними стоял Аугуст, нахмуренный, с блокнотом в руке. Том застыл. Но Селин не моргнув взяла ситуацию в свои руки: — Он просто… заблудился. Я показывала, где ближайшая дверь. Аугуст всё еще смотрел с подозрением. — Хорошо. Но теперь я сам покажу. Пошли, Том. Том задержался на полшага и взглянул на Селин. Она наклонилась к нему, прошептала: — Если ты сегодня отыграешь концерт как умеешь… ты услышишь мой ответ. Он кивнул, почти незаметно. А потом развернулся и пошел вслед за Аугустом, с сердцем, гремящим в груди громче любых барабанов. Мужчины ушли. Сцена взорвалась светом и звуком. Концерт шел идеально: синхронный свет, живая энергия, неустанные крики толпы. Том играл, как в последний раз, Билл разрывал голос на финальных куплетах, Густав и Георг держали ритм с точностью автомата, и даже Аугуст у кулис позволил себе пару раз вскинуть кулак, как в юности. После последнего аккорда и ревущего “Danke, Hamburg!” ребята ушли в сторону трейлера, пропитанные потом и счастьем. Воздух ещё звенел от адреналина. Селин стояла у служебного выхода и уже в который раз проверяла на планшете финальный чеклист. Увидев приближающихся музыкантов, она отложила технику и подошла ближе. — Молодцы, — искренне сказала она. — Это было… восхитительно. Том, утирая лицо полотенцем, кивнул ей. В глазах у него плескалась надежда, замешанная с усталостью. — Том, можно тебя на пару слов? Он не ответил, только шагнул за ней. Они отошли к стороне, где трейлеры отбрасывали длинную тень, и за стеной шума и разговоров остались одни. Селин медленно подошла ближе, не говоря ни слова. И вдруг, прежде чем он успел что-то спросить, она потянулась и поцеловала его – быстро, нежно, как будто боялась, что успеет передумать. Он на секунду остолбенел, но затем его ладони легли ей на талию. — Это награда за хорошую работу? — прошептал он, улыбаясь. — Или это… — Это и есть мой ответ, — перебила она, глядя прямо в глаза. И этого взгляда ему на сегодня было достаточно.