Beloved Idiot

Три коротких гудка. Родной до боли голос послышался по ту сторону телефона и на лице Майка невольно появилась улыбка. — ну и где ты опять? — недовольно начинает Шинода первый этот диалог. Короткий смешок. — да так... Какие то ебыри двух шлюх, что клеились ко мне доебались до меня, отмутузили, — Беннингтон тихо смеётся. — не заберёшь меня, у тебя то машина есть, — улыбается. — у меня то не только машина есть, но и мозги, Чез, — язвит снова Майк. — так, давай ты меня сначала заберёшь, сначала отчитаешь в машине, потом привезёшь домой и дома еще раз отчитаешь, отмутузишь также, а потом я засосу тебя, идет? — заткнись, — Майк закатил глаза. — отлично, тогда я тебя жду на адрес, который тебе уже скинул, соскучился по тебе, — Честер улыбается, а звонок обрывает первым Шинода как обычно у них это уже заложилось. К воротам старого клуба подъехала иномарка. Честер сел спереди с широкой улыбкой на лице. Майк встретил его безэмоционально. Тот потянулся к нему за поцелуем, а Шинода тактично увернулся от него, выезжая на дорогу. — ну майк, — Беннингтон откидывается на спинку сиденья, смотря на сосредоточенного парня за рулём. — не лезь, от тебя несёт перегаром за километр, утром поговорим. — ты обиделся, ясно, — подтверждает Чез, — я понял. Остаток дороги прошел в молчании. Чез только периодически шмыгал носом и утирал сочащуюся кровь из разбитой губы. Майк не был обижен. Или это он так думал, а на самом деле ему до безумия не приятно только и делать, что забирать этого придурка с каких-то тусовок и разборок, только потому что у него есть машина. Иногда Майку казалось, что тот его именно за это и любит, просто как друга, ничего более. Как друга, который всегда вытащит его задницу из какой-то очерёдной бредовой ситуации. А Чез просто любил его. Любил по-своему, странно, пропадая в клубах, но любил, до безумия, просто не знал, как показать. Он был искренен в этом, а Шинода напрягался, но каждый раз внутри что-то щелкало, что пробуждало такое жгучее тепло, что это порой становилось невыносимо. Чез был невыносим. А сейчас все по обычному. Майк молча идёт в ванную, Честер идет за ним и ближайший час Майк сидит и обрабатывает каждую ссадину, царапину и синяк у того на лице, и все его теле. — ты просто невыносим, Чез, — единсвенное, что говорит Шинода спустя все это молчание. — но если бы ты не любил меня ты бы не приехал, — Чез смотрит не в глаза, а в душу. — и ты бы сбросил, даже не начав диалог со мной, но ты приехал. Ночью. В какую глушь, ради меня. Майк промолчал, опустив глаза. Это была правда. Чез снова сказал всю правду за него. Майк наклонился к нему ближе. — сейчас будет не приятно, потерпи, — Майк смотрит на его губы. — ну, так давай сделаем так, чтобы было приятно, — Честер смотрит ему в глаза. Майк растерянно смотрит на того, держа все также по-прежнему в руке вату, смоченную в спирте. На его запястья ложатся теплые руки. Все костяшки сбиты до крови, где то видна грязь. Майк замер. — дай мне шанс, хотя бы сегодня, Майк. Шинода не дышал. Вообще больше не дышал. Ему это было нужно. Больше всего был нужен Беннингтон. Чтобы просто дышать снова. — Майк, — негромко произнёс Чез, не отрывая взгляда. — С тобой всё в порядке? Шинода кивнул. Медленно. Как будто заколдованный. — Я… у меня просто… я в голове это всё... — он закрыл глаза. Честер улыбнулся. Но в этот раз в его улыбке было меньше веселья. Больше тепла. Он чуть наклонился. Медленно. Запах алкоголя и его кожи ударил сразу в нос. Честер не приблизился слишком близко, но достаточно, чтобы Майк почувствовал дыхание на щеке. — Я могу остановиться, — прошептал он. — Или… я могу остаться рядом. Ведь ты этого хочешь. Майк даже не понял, кто приблизился из них первым. Он просто заметил, как глаза Честера чуть сузились. Как его дыхание стало тише. И как он склонился. Майк тоже потянулся. Медленно. Почти не дыша. Лица были в сантиметре друг от друга. Нос Майка задел нос Честера. Честер чуть улыбнулся, почти виновато. Но не отстранился. А, наоборот, наклонился ещё ближе. Губы были близко до невозможности. Всё замерло. Мир сжался до этой ванны, до этих двух тел, до ваты со спиртом и… На пол падает флакон перекиси. Не разбился, но было сейчас плевать. Оба дёрнулись, будто кто-то хлопнул дверью только что. Майк резко отшатнулся. — Блядь… — выдохнул он, глядя в пол. Честер тоже вздохнул, но в его лице не было раздражения — скорее, лёгкая досада, перемешанная с… нежностью. Майк сразу выпрямился и пошел на выход из ванной, но вскоре был прижат практически сразу к ближайшей стене в коридоре. Честер не дал ему времени на слова. Он смотрел прямо в глаза, пронизывая своим взглядом. Воздух накалился. Медленно, словно подчиняясь своим собственным мыслям, Честер наклонился. Сердце Майка бешено заколотилось в груди, отстукивая ритм паники и неясного предчувствия. Губы Честера коснулись его губ, сначала легко и неуверенно, словно пробуя. Затем, словно прорвав плотину сдерживаемых чувств, поцелуй стал глубже и требовательнее. Майк замер, парализованный неожиданностью. В голове роились мысли, пытаясь осмыслить происходящее. Но сопротивляться было невозможно. В поцелуе Честера была такая сила, такая отчаянная потребность, что Майк просто не мог отвернуться. Он целовал его пока не закончился воздух. Отстранившись, Майк посмотрел на того. Ему в глаза. Честер со своим привычным спокойствием посмотрел в ответ. — ты сказал, что будет не приятно, я решил это исправить, — Чез улыбнулся, тепло и искренне, как он умеет. Майк бегает глазами по его лицу и тут его прочная оболочка холодного и неприступного парня трескается и оглушительным грохотом сыпется на пол. Он обнимает его за шею, зарываясь пальцами в его короткие волосы на затылке, и прижимает его к себе. Честер лишь улыбается и крепче сжимает его бока. — Чез, ты такой идиот, — выпаливает Шинода в его шею, — но, твою мать, как же ты мне нужен был все это время, — он сжимает его волосы чуть сильнее. — твой любимый идиот, — он отстраняется и поднимает лицо Шиноды за подбородок с прежней и неизменной улыбкой на лице. — мой любимый идиот, — шепчет Майк и снова его обнимает, крепко и нежно, боясь отпустить и потерять свой единственный источник света в собственной душе.