Глава 1. Имя, которое я оставила в позади
10 июня 2025 г., 11:28
Сеул дышал холодом. Серый смог лениво тянулся между многоэтажек, на улицах пахло бензином и кофе, а где-то под этим будничным шумом скрывалась другая сторона города — та, что не знала ни правил, ни пощады.
Ари стояла перед окном и смотрела на улицу. Волосы, густые и длинные, упали на плечи. Выразительные тёмные, обрамленные длинными черными ресницами глаза, блестели от напряжения, которое она не могла стряхнуть уже несколько дней. На её лице — почти идеальном, с мягкими чертами — застыла тревога.
Кихён всё ещё не вернулся.
— Где ты, oппa… — тихо прошептала она, в ответ слыша лишь тишину квартиры.
Обычно утро Ари начиналось рано, даже в выходные. Чашка крепкого кофе, приготовленного вслепую, без лишних движений. Легкая домашняя одежда, туго затянутые волосы. Она не любила макияж — только тонкий слой крема и бальзам для губ. В зеркале — спокойное лицо, в котором почти не видно ни усталости, ни страха. Почти.
В больнице она была другой — собранной, профессиональной, внимательной до последнего штриха. Улыбалась пациентам, перекидывалась шутками с медбратьями, проверяла капельницы и одновременно мысленно прогоняла: «Почему ты всё ещё не вернулся, Кихён?».
В обед она почти не ела либо ела очень мало, чтобы успокоить разбушевавшийся желудок. Пила воду, листала записи брата — в телефоне, зашифрованные, как обычные напоминания или рецепты. Когда никто не видел, уходила на крышу больницы, вдыхала воздух и пыталась вспомнить голос брата — не получалось.
Дома, вечером, она не включала телевизор. Иногда слушала старые треки — те, что Кихён ставил в машине. Иногда просто сидела в темноте. И ждала.
Квартира, где жили брат с сестрой, находилась на пятом этаже современного жилого дома — не в элитном районе, но в одном из тех, где чисто, безопасно и окна выходят не в бетонную шахту, а на улицу с деревьями и парком. Просторная, светлая, с минималистичным интерьером: светлые стены, пол цвета темного дерева, мягкий серый диван, на котором всегда лежал плед — Кихён не любил сидеть просто так. В углу — старая акустическая гитара, давно пылившаяся, но всё ещё стоящая, как память о другой жизни.
Кухня была уютной: кофеварка, дорогая для медсестры, но подарок от Кихёна, стояла на подоконнике рядом с горшком базилика. Вся техника — современная, но не выставочная. Видно, что тут живут, а не просто фотографируют для арендных сайтов. Ароматы корицы, кофе и чистоты всегда вплетались в воздух — Ари убиралась почти машинально, не умея иначе.
В спальне Кихёна всегда царил порядок. Сложенные до идеальности футболки, часы на прикроватной тумбе, открытая книга — «О дивный новый мир» — лежала, как будто он читал её только что. А в комнате Ари — фотографии на стене, одна из них с детства: они вдвоём, смеются, и у неё ещё другое имя, тогда она была еще Рейной, а старший брат - Джисоном.
Они были близки. Ближе, чем брат с сестрой обычно бывают, потому что в этом городе у них не было больше никого. Полукровки, брошенные на произвол судьбы, они приехали сюда после смерти родителей. Ари тогда была совсем другой.
Тогда Кихён попал в банду, там хорошо платили, о младшей сестре нужно была заботиться, родителей не было. Они остались вдвоем друг у друга. Нужны были деньги на еду и на съем квартиры. Постепенно они выбрались из нищеты. Сестра стала работать обычной медсестрой в больнице, Кихён заслужил доверие товарищей и босса, доказал свою преданность. Вылазки и задания стали опаснее, деньги – больше. В банде же он стал очень близок с Чжухоном, который помогал, направлял, учил и стал ближе чем просто друг, больше, как брат, на которого можно положиться.
Но Рейна осталась в прошлом. В той стране, где в университетском кампусе она встретила его — мужчину с глазами, полными бурь, с голосом, который обволакивал, как яд. Он был старше. Умнее. Сложнее. Опаснее, чем все, кого она знала. Он сделал её сильнее, но в то же время оставил на ней след, от которого теперь не могла избавиться. И этот след до сих пор сжигал ее изнутри.
Теперь она — Ю Ари. Медсестра в городской больнице, тихая, внимательная, профессиональная. Но каждый её шаг выверен, каждый жест — прикрытие. Потому что она знала: её прошлое когда-нибудь догонит её.
И возможно, оно уже начало.
На телефоне загорелся и погас экран, но СМС от Кихёна так и не пришло.
Она взяла кожаную куртку с вешалки и решительно натянула на плечи. Нужно было идти. Уже неделю брат не выходил на связь, такое случалось впервые. Девушка не хотела бить тревогу сразу, или поддаваться панике, но нервы сдавали, хотя внешне она пыталась оставаться непроницаемой. Самые плохие мысли лезли в голову, лишая нормального сна и убивая напрочь аппетит. Ари похудела, а под красивыми глазами легли тени.
В очередной раз, когда она проходилась по записям брата, нашла мятую записку, и именно с этой записки начался новый этап в жизни Ари. Кихён знал, что рано или поздно с ним произойдет что-то непоправимое. Он знал, что сестра будет искать его, не будет сидеть сложа руки – характер не позволит. И он Написал одно имя Чжухон. Правильнее было бы сказать — Ли Чжухон. Лучший друг её брата.
Человек из тени, про которого Кихён говорил мало, но всегда с уважением. Правую руку босса, байкера, мафиози, и, по слухам, человека, в чьих руках кровь высыхала быстрее, чем текла. Ари никогда его не видела. Только слышала.
И вот теперь, спустя годы и страхи, она собиралась стучаться в двери того, кто мог быть её последней надеждой. Она знала, что это безумие – искать помощи у человека, чьи руки, по слухам, по локоть в крови. Но Кихён ему верил. А у нее не было других шансов.
***
В ту ночь дождь был липким, а кровь — тёплой. Чжухон вышел из старого склада, где ещё недавно кто-то кричал. Теперь — только тишина. Белая майка вся в пятнах — алых, свежих, будто только что капнула краска. Он провёл рукой по шее, размазывая кровь по коже, не особо заботясь. Под лужами скрипели его тяжёлые ботинки. Он остановился возле байка, достал сигарету, закурил. Зажигалка щёлкнула — сухо, резко. Свет на миг высветил его лицо: усталое, хищное, спокойное. Не было ни паники, ни сожаления. Он затянулся, выпустил дым в серое небо. За его спиной в складе остались трупы и ответы. Он знал, что завтра снова придётся нырнуть в грязь. Но сейчас — просто пауза. «Где ты, Кихён…» — пронеслось в голове. Он не молился. Он действовал.***
Спустя пару часов девушка стояла возле мастерской под каплями дождя. Чжухон встретил Ари в автосервисе — не по плану. Она отследила, где он бывает, по наброскам брата из записей, спросила у нужных людей, немного соврала. Вышла к нему, когда он как раз задвигал ключ в мотор байка. Чжухон поднял глаза. Взгляд холодный, оценивающий. И его осенило – это она. — Ты — сестра Кихёна? — голос низкий, спокойный, но с тенью настороженности. — Да. Меня зовут Ари. Нам нужно поговорить. Он вытер руки тряпкой, не отрывая от неё взгляда. Было в нём что-то... жёсткое. Словно каждое движение было под контролем. — Ки пропал. — В глазах предательски защипало, а в горле встал ком. Она быстро взяла себя в руки. — Я это знаю. — Чжухон бросил тряпку. — Но не думаю, что ты должна в это лезть. Ари прикусила губу. Она ждала этого ответа — но слышать его всё равно было больно. — Это мой брат. Я не могу сидеть и ничего не делать. — Это не твой мир. — Он говорил ровно, почти сухо. — Ты не понимаешь, во что хочешь сунуться. — Может, и понимаю. Я не глупая. Я могу помочь, по крайней мере постараюсь, сделать, все что в моих силах. Он подошёл ближе. Его рост, осанка, выражение лица — всё в нём говорило: «Опасно». Он был опасен. Ари почувствовала, как внутри всё сжалось. И всё же не отступила. — Послушай, — сказал он чуть тише. — Ты важна для него. А он — для меня. Но я не собираюсь рисковать тобой, чтобы вернуть его. Мне жаль, но я не возьму тебя с собой. Её пальцы сжались в кулаки. Она чувствовала, как горят глаза. Не от злости — от бессилия. — Тогда скажи мне, где он был в последний раз. Я найду его сама. — Стараясь сохранять спокойствие. Понимая, что звучит безрассудно, но не желая отступать. Их глаза вновь встретились: ее – полные отчаяния, немой боли и решительности и его – хладнокровные, но с долей теплоты. И, возможно, впервые за их короткий разговор Чжухон почувствовал, что у этой женщины есть нечто, что нельзя проигнорировать. Не только внешность, не только голос. В ней было... упорство. Неосознанная храбрость. Та, которая заставляет обычных людей делать безумные вещи ради тех, кого они любят.***
Дождь барабанил по крыше мастерской, заполняя тишину между ними. В углу лампа мягко мигала, отбрасывая блеклые тени на бетонный пол. Чжухон стоял, прислонившись к верстаку, сцепив руки в замок. Ари сидела напротив, на складном стуле, промокшая, но упрямая. — Я нашла это среди его вещей, — сказала она, протягивая ему мятый лист бумаги. Пальцы слегка дрожали. — Он знал, что может исчезнуть. Он всё предусмотрел. И написал: "Если что — Чжухон. Только он." Чжухон взял записку, пробежался взглядом. Его лицо оставалось холодным, но в уголках глаз мелькнуло что-то — может, боль, может, вина. — Он мне доверял, — сказал он хрипло. — Мы с ним прошли слишком много. Но это не значит, что он хотел, чтобы ты оказалась втянута в это. Ари подалась вперёд, голос зазвенел на грани сдерживаемых эмоций. — Он просил не лезть. Я знаю. Но ты ведь тоже понимаешь, он написал это не просто так. Он знал — ты не отвернёшься. — Я и не отворачиваюсь, — резко ответил Чжухон. — Я ищу его. Уже неделю без сна. Каждый след, каждое имя — я поднимаю всех. Но ты... ты не должна здесь быть. — Но я здесь, — перебила она. — Потому что если что-то случилось с ним, а я осталась дома, делала вид, что всё нормально — я бы не простила себе. Он подошёл ближе, нависая над ней. Дождь за окнами стал сильнее, как будто отражая нарастающее напряжение между ними. — Ари, это не игра. Это не кино. Здесь убивают — быстро, грязно, и без вопросов. Если кто-то узнает, кто ты — ты исчезнешь. Сгинешь, и никто не найдёт даже тела. Она смотрела ему прямо в глаза. — Я не боюсь умереть, если это приведёт меня к брату. — А он боялся. Боялся за тебя. Он просил не давать тебе втягиваться. Ты правда не представляешь, насколько этот мир гнилой. Здесь не бывает живых героев. — Значит, он всё равно надеялся, что ты сможешь меня остановить? — выдохнула она. — Ну так останови. Тишина. Только стук капель, и дыхание — её тяжёлое, и его — почти сорвавшееся. — Я пытался, — выдохнул он. — Но, чёрт, ты уже в гуще. И как я понимаю, отговаривать тебя бессмысленно. Он отвёл взгляд, пронзённый этим осознанием. Всё. Назад пути нет.
