Тени Прошлого

      Комната штаба была наполовину в тени — жалюзи закрывали дневной свет, оставляя тонкие полосы на стенах. На столе — стопки распечаток, планшет с мерцающим экраном, графики, имена, координаты. Воздух пах бумагой, дорогим обжаренным кофе и металлом оружия, которое сушилось у стены после чистки.       Чжухон сидел в кресле, опираясь локтями на колени. В пальцах — ручка, которой он бессознательно постукивал по краю папки. Взгляд — острый, но уставший. Он не спал нормально уже вторые сутки. За его спиной тикали электронные часы, напоминая: время уходит.       Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Вонхо. В руках — бутылка воды и две банки энергетиков, одну из которых он сразу кинул Чжухону. Тот поймал, не глядя, но не открыл.       — Новости есть? — спросил Вонхо, присаживаясь на край стола, свесив одну ногу.       Чжухон молчал пару секунд, будто взвешивая, стоит ли говорить. Потом всё же заговорил — тихо, почти шёпотом:       — Есть один… неясный момент.       Он оторвался от бумаг, бросил короткий взгляд на дверь — быстро, автоматически. Никого.       — После увольнения Ари из больницы, через два дня ушёл и один из сотрудников. Пак Чимин. Медбрат. Не из тех, кто бросается в глаза. Но… он был рядом. Тихий, вежливый. Всегда поблизости. Особенно возле неё.       — Что, думаешь, связан с Ковчегом? — Вонхо нахмурился, открывая свою бутылку воды. Голос его был спокоен, но в глубине звенела настороженность.       — Вот в том-то и дело, — медленно сказал Чжухон, глядя в одну точку. — Я пробил его по старым каналам. На поверхности — чистый. Ни долгов, ни судимостей, даже штрафов нет. Но после того, как Ари исчезла, он начал копать. Через знакомых в полиции. Неофициально. Копал и на Пусан.       — Южный регион... — Вонхо поддался вперед. — Значит, знал, куда она могла исчезнуть. Или знал, кто мог её искать.       — Или кого она боялась, — добавил Чжухон. Он наконец посмотрел на Вонхо. Его глаза были хмуро-сосредоточенными, и в них читалась тревога, которую он не озвучивал. — Он знал что-то. Или догадывался. Но теперь его нет. Снялся с квартиры. Телефон вне зоны. Ни одного логина в соцсетях. Полностью исчез.       Вонхо протянул руку, взял один из листов со стола. Пальцы чуть дрогнули.       — Может он ей симпатизировал. Может, просто хотел помочь?       — Или хотел следить, — холодно бросил Чжухон. — Симпатия — удобный инструмент. Особенно если ты рядом каждый день, имеешь доступ к данным, медикаментам… В больнице он видел её больше, чем кто-либо.       Повисла тишина. За окном гудела сигнализация. Где-то хлопнула дверь.       — Хочешь, я подключу своих? — спросил Вонхо, не отрывая взгляда от бумаги.       — Пока нет. — Чжухон откинулся на спинку стула. Взял бутылку, открыл, сделал один глоток. — Он как дым. Если его потревожить — рассеется окончательно. А если всё ещё жив — выйдет сам. Любопытство таких людей не исчезает просто так. Они возвращаются, если чувствуют, что остались вопросы.       — Или если у них чувство вины, — тихо сказал Вонхо.       Чжухон слегка усмехнулся, безрадостно:       — Или если боятся. Ковчега. Или нас. Посмотрим, кого больше.       Он снова склонился над столом, взял в руки фото с камер — размытую фигуру у входа в больницу, тень, похожую на Чимина. Потом — медицинскую карточку с его данными. Долго смотрел.       — Ты думаешь, он может выйти на неё снова? — спросил Вонхо.       — Думаю, он уже это сделал, — ответил Чжухон спокойно. — Но пока — не напрямую. Если это он подкинул брелок… это был знак. Осталось понять, сигнал это или ловушка.       В комнате повисла пауза. Тяжёлая, как влажный воздух перед грозой. Только тиканье часов, да шум дальнего поезда за окнами.       Чжухон сжал кулак на столе.       — Я не упущу его. Если он опасен — я остановлю. Если он полезен — я использую. Но просто так — не отпущу.       Вонхо кивнул. Его голос стал твёрже:       — Значит, скоро будет движение. Пора быть начеку.       Чжухон посмотрел на него, медленно кивнул. Потом вернулся к бумагам.       Работа не ждет. Но теперь она пахла именем, которое нельзя забывать: Пак Чимин.

***

      Чжухон сидел на тёмно-синем кожаном диване у окна, склонившись вперёд. Одна рука лежала на колене, другая — сжимала маленький металлический брелок, который он крутил между пальцами, словно терзал вопрос. Свет от настольной лампы падал под углом, выхватывая из полумрака блеск металла — тот отражал его, как зеркало чужих мыслей. Буква «R» была выбита неглубоко, но чётко, будто навсегда.       Металл казался холодным даже в тёплой комнате. Странно тяжёлым — будто весил не пару граммов, а целую историю.       Тихие шаги. Едва уловимое движение воздуха. Чжухон даже не поднимал голову — знал, что это она.       Ари остановилась, взгляд скользнул по его рукам. Потом медленно опустилась рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы почувствовать, как от него исходит тепло. Или это дрожь — её собственная?       Несколько секунд молчания. Лампа потрескивала, где-то в другой комнате кто-то негромко говорил по рации. Но здесь — было тишина.       — Это от Ковчега… — её голос дрогнул. Воспоминания о той ночи и то, что произошло потом резко вспыхнули в голове. — Ты нашёл его тогда, в квартире? — Почти шепотом.       Чжухон покачал головой.       — Не в квартире. В подъезде. Когда я поднимался… — он слегка нахмурился, вспоминая. — Когда выключили свет. И тогда я заметил его — он лежал прямо на полу перед лестничной площадкой. Как будто кто-то только что уронил. Или бросил. Ари нахмурилась. Потянулась к брелоку, взяла его в ладони — бережно, почти боязливо. Разглядывала долго, крутя в руках. На секунду брови поползли вверх.       — Такой же был у Чимина! — Сказала она едва слышно, в голосе послышалось волнение. Она посмотрела на Чжухона. — Я… не сразу вспомнила. Но теперь точно. Он носил точно такой же. Висел на связке ключей — в больнице, у него был шкафчик недалеко от моего. Я спрашивала. Он сказал, что это подарок. Только у него буква "J". Но шрифт такой же. Да, точно. Как я могла не вспомнить сразу...       — И ты думаешь, это он подбросил? — Чжухон смотрел прямо на неё, напряжённо. — Знал, что ты у меня в квартире? Следил?       — Думаю… да. Кто-то знал, где ты живёшь. Кто-то, кому важно было, чтобы я это увидела. Чтобы мы оба — насторожились.       — Или запутались, — мрачно добавил он.       Ари крепче сжала брелок, как будто пыталась выдавить из него правду.       — Он тогда стал странным… когда узнал, что я уволилась. Я думала — просто скучает, или волнуется. А теперь — понимаю: он уже знал. Знал, что что-то не так. Он всегда относился ко мне теплее, чем другие, не смотря на мой характер и умение всех посылать... — Она сделал паузу, очистила горло.       — Ты думаешь, он знал, что ты была в той клинике? — Чжухон говорил медленно. — Или хотя бы догадывался?       — Возможно. Он внимательный. Был не глуп. Возможно нашёл какие-то документы… фотографии… — она замолчала. — Тогда он мог понять, что я не просто ушла.       Повисла долгая тишина. Металл брелока вдруг показался тяжёлым, почти живым. Как будто он наблюдал за ними в ответ.       — Если я напишу ему, — медленно произнесла Ари. — Не с нового телефона, а со старого. Он должен отреагировать, если следит.       — Это опасно, — сказал Чжухон, не отводя взгляда. — Но, может, это наш единственный шанс.       — Я хочу знать, — Ари выдохнула. — Кто он теперь. Друг или предатель?       Она вернула брелок Чжухону. Он посмотрел на него, а потом на неё — в этом взгляде было всё: тревога, уважение, готовность прикрыть.       — Тогда сделаем это по-моему, — произнёс он. — Ты напишешь. Но я буду рядом.       Позже, когда в штабе уже погас основной свет, а коридоры затихли, Ари сидела за столом на кухне. Перед ней — старый телефон. Привычный вес в руке, обои с морем, которые она не сменяла уже очень давно.. Было в этом что-то личное, будто она держала в руках не просто вещь, а часть себя — той, прежней.       Чжухон стоял у стены, скрестив руки, молча наблюдая. Он ни разу не спросил, не передумала ли она.       — Готова? — тихо спросил он, когда она глубоко выдохнула.       — Нет, — честно ответила Ари. — Но это наш шанс узнать хоть что-то.       Она разблокировала экран. Пальцы дрожали чуть-чуть, совсем чуть-чуть — но Чжухон это заметил. Он не вмешивался.       Контакт в списке был сохранён под простым именем: “Пак”. Без сердечек, без примет. Как будто она с самого начала знала — всё это однажды всплывёт. Сообщение она писала долго. Несколько раз стирала, снова набирала. Потом остановилась на коротком:       «Привет. Ты свободен? Давай встретимся!»       Отправила.       Минуты тянулись долго. Ари смотрела на экран, будто от этого зависело что-то большее, чем просто встреча. В каком-то смысле — так и было. СМС не дошла сразу. Уведомление о прочтении пришло через минут пять. Еще через пару минут пришёл ответ. Лаконичный.       «Привет, Ари! Жду в парке возле работы. Завтра, 14:00.»       Ари на секунду застыла. Она знала, что это за место. Маленький сквер рядом с рекой, где они когда-то случайно оказались после смены. Там был пруд с золотыми рыбками — она смеялась, что они выглядят, как пьяные толстяки.       — Он помнит, — прошептала она.       — Или очень хорошо следит, — сухо заметил Чжухон, подходя ближе и читая через её плечо.       Он взял телефон из её рук, посмотрел на экран и запомнил номер телефона. Затем отключил геолокацию и поставил заглушку на Wi-Fi.       — Это не тот номер, что был указан у него в контактных данных. Он всегда тебе звонил и писал с этого?       Ари коротко кивнула.       Чжухон сжал губы. Его догадки подтверждались.       — Мы пойдём туда.       Ари посмотрела на него.       — Я думаю, он поймёт, если за ним будут следить, поймёт, что я пришла не одна...       — Он всегда знал, что ты не одна, — сказал Чжухон. — Но если у него были хоть какие-то намерения защитить тебя — он поймёт, почему ты пришла с тем, кто тоже хочет тебя защитить..       Он вернул ей телефон.       — Идём. Завтра. Но мы сделаем всё по моим правилам.       Ари кивнула, крепче сжав экран в ладони.       — Главное — чтобы он пришёл.

***

Следующий день. Ближе к 14:00.       Сеульский парк был почти залит солнцем. Листья отбрасывали кружевные тени на дорожки, воздух дрожал от жужжания пчёл и редких голосов. Где-то вдалеке смеялись дети, одинокий саксофон играл из портативной колонки у уличного музыканта. Всё было слишком спокойно. Как будто для других — не для них.       Ари пришла раньше. На ней была лёгкая юбка и простая белая блуза. Волосы собраны, лёгкий макияж, лицо сосредоточенное. Она остановилась у той самой лавки, где когда-то с Чимином сидела в обеденный перерыв — делили кофе и сэндвич с тунцом. Сейчас это место казалось почти сценой из чужой жизни.       Чимин подошёл бесшумно. Брюки, тонкая рубашка, часы на запястье. Всё в нём было аккуратным. Улыбка — тёплая, как и всегда. Но в глазах скользнуло что-то другое. Усталость. Или — внутренняя борьба.       — Привет, Ари, — тихо сказал он.       — Чимин, — кивнула она. — Спасибо, что пришёл.       — Конечно. Я рад тебя видеть, — он опустился рядом на лавку, соблюдая дистанцию, но не отводя взгляда. — Ты совсем пропала. А потом… внезапно это сообщение. Я подумал — не сон ли.       Она немного улыбнулась.       — Прости. Всё… стало слишком запутанным. Я не могла никому писать.       — Я понимаю. Правда. Я и сам… — он провёл рукой по затылку, не договорил. Просто посмотрел на неё чуть внимательнее. — Я знаю, что ты уволилась не просто так. И — что тебе может быть больно.       — Это… это правда, — сказала она тихо. — Мне было страшно.       Они замолчали. Он смотрел на неё, она — на свои руки, сжатые на коленях.       — Я кое-что нашла, — вдруг сказала Ари. — Брелок. Маленький. С буквой R.       Он не ответил. Только взгляд стал глубже.       — Не спросишь откуда? — Внимательно посмотрев на него. — Или ты знаешь? У тебя ведь был такой же. Я вспомнила. На ключах от шкафчика. Ты говорил, что это подарок от кого-то.       — Да. — он слегка усмехнулся. — Я заказал тебе такой же. Хотел подарить, но не успел...       Он говорил медленно. Ари напряглась.       — Но почему буква R? — Сердце забилось быстрее.       Чимин вздохнул. Посмотрел на небо пару секунд, потом вернул взгляд на Ари.       — Я не могу сказать тебе всю правду, Ари. Даже, если очень захочу. Для твоей же безопасности, и для своей...       Ари замолчала. Голова гудела от мыслей. С каждым словом Чимина она запутывалась всё больше. Он всегда умел говорить как будто невинно. Но за этим взглядом — никогда не было только тепла.       — Я видел мужчину возле твоего дома. Не Тэхена. Он помогает тебе? Или, скорее… ты жила у него? — он спросил это мягко, но с отчётливой нотой напряжения.       Ари кивнула.       — Тогда всё стало понятно. Это не просто переезд. Это защита. Ты бежала. От чего-то. Или от кого-то.       — Ты ведь, не скажешь мне, откуда тебе все известно, да? Ты меня пугаешь, Чимин. Ты... ты следил за мной, знал, где я прячусь... подкинул брелок.       Они оба замолчали. Чимин провёл пальцем по её руке — очень легко, почти случайно, но тепло. В этом прикосновении было всё — тревога, тоска, недосказанное чувство.       — Я всё ещё помню тебя, Ари. Неважно, как ты теперь подписываешься. R или иначе. Я запомнил тебя ещё тогда — с первого дня. И если ты попросишь — я исчезну. Или останусь. Просто скажи.       Она почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.       Но прежде чем она ответила — в сцену врезалась другая перспектива.       В нескольких десятках метров Чжухон сидел на скамейке под деревом, в тени. На коленях — стакан с кофе из соседней кофейни. Он держал его не ради вкуса. Просто чтобы руки были заняты.       Он наблюдал. Не отрываясь.       Сначала всё выглядело спокойно. Улыбки. Сдержанные. Потом он увидел — Чимин коснулся её руки.       Маленькое, незаметное со стороны движение. Но Чжухон сразу почувствовал, как пальцы сжались на стакане.       Глядя на них, он понял: этот парень не просто старый знакомый. Он чувствует что-то к ней. Слишком внимательно смотрит. Слишком мягко говорит. Гладит её руку.       И Ари не отстранилась. Она — позволила.       И этого было достаточно, чтобы под сердцем зашевелилась что-то тяжёлое. Он не доверял Чимину. И теперь — не только из-за подозрений. Но и из-за того, как он смотрел на неё.       Они встали со скамьи: Ари серьезная, Чимин улыбался. И перед тем, как попрощаться с ней, он развернулся точно в ту сторону, где сидел Чжухон. Посмотрел пару секунд, давая понять, что он знал: Ари пришла не одна и теперь наблюдают за ним.       Чжухон отпил глоток уже холодного кофе и поднялся со скамьи, когда она направилась к выходу из парка. Он шёл ей навстречу, не прячась.       Ари заметила его почти сразу. Подошла молча. Несколько шагов — и остановилась прямо перед ним.       — Ты видел?       — Всё, — тихо сказал он. — Ты в порядке?       Она кивнула, выдохнула:       — Он… он многое знал. Больше, чем говорил. Но… я не уверена, что он враг. Возможно, он просто потерян.       Чжухон посмотрел на неё внимательно. Затем коротко:       — Если он — не враг, то пусть докажет это. Потому что если он навредит тебе хоть раз…       Он не договорил. Только сжал её плечо — крепко, но бережно.       Короткое, почти невесомое касание его руки — как будто возвращает в зону, где снова можно дышать.       Они молча пошли обратно. Впереди были вопросы, ответы — и решения. Но сейчас — только тишина и два человека, идущие рядом, не отпуская друг друга глазами.

***

      Утро в Пусане начиналось с легкого тумана и шума уличной жизни. На вид — обычный день, обычные два парня.но у каждого из них уже был чёткий план. Джинен надел свежую рубашку, зачесал волосы назад и закатал рукава. Он был в роли — лёгкий, открытый, обаятельный аспирант-исследователь.       Он появился в холле клиники с бумагами в папке и небрежной сумкой на плече. В регистратуре дежурила молодая медсестра — та самая, которую он заприметил накануне вечером в уличном кафе. У неё был быстрый, уставший взгляд и кружка с котёнком на столе.       — Простите, — улыбнулся Джинен, — вы не подскажете, куда обращаться по вопросам по наблюдательной практике? Меня направили из фонда Vitcom. Я немного растерян. Она подняла глаза, мгновение — оценка. И тут же — лёгкая, почти неуловимая улыбка.       — Первый день?       — К сожалению, да. Я могу работать с людьми, цифрами, текстами… но вот с навигацией у меня беда. Думаю, мне нужен гид. Или… кофе. Вы как думаете?       Она хихикнула.       — Думаю, сначала вам нужен бейджик. А потом уже — кофе. Но если вы не потеряетесь к обеду… — она передала ему лист с инструкцией, — я могу вас сопроводить на один из обходов. Только никому.       — Ваш секрет в безопасности, — прошептал Джинен, подмигнув.       Он уже почти повернулся, как будто уходил, но добавил:       — А кружка с котёнком — отличная. От вас прямо исходит домашний уют.       Она покраснела.       Тем временем, Джинсу действовал по-другому. Он был на заднем дворе, в рабочей форме техника, с бейджем, который сам же и изготовил. На нём — имя какого-то временного сотрудника. Он уверенно вошёл через служебный вход, вежливо кивнул охраннику, показал документы и, не вызывая подозрений, прошёл к лифту для персонала.       У него был планшет, на экране — якобы схема электрической системы. Но под ней — скрытый интерфейс для сбора сигналов от камер наблюдения и серверов.       Он двигался методично. Записывал, сканировал, запоминал. Один этаж за другим: расположение серверной, кладовой, план эвакуации, который он аккуратно сфотографировал возле лестницы.       На третьем этаже — то, что его заинтересовало больше всего. Закрытая дверь без маркировки. Не больничная. Старая табличка была снята, но рядом — камера. И особенный датчик — явно сигнализация.       Он не стал подходить вплотную. Просто отметил: "тёмная зона". Туда придётся вернуться позже.       Вернувшись в квартиру, он сбросил кепку и тихо сказал:       — Есть что-то интересное. Думаю, мы на правильном объекте.       — А у меня кофе завтра в 11:30, — ухмыльнулся Джинен. — И пара фамилий. Один из врачей раньше работал в Сеуле. Поспрашиваю, но осторожно.       — Осторожно — ключевое, — пробормотал Джинсу, записывая всё в личный файл. — Мы почти внутри.       Их миссия набирала обороты.

***

      За окнами начинало темнеть — вечер в Сеуле стекал по стеклу, отражаясь в витринах магазина красным закатом. В штабе горел приглушённый свет, пространство напоминало временную лабораторию — аккуратный хаос, в котором каждый знал своё место. Ари сидела рядом с Чжухоном, сжимая в руках тетрадь с заметками — страницы были помяты от частого перелистывания. Её взгляд был устремлён в экран ноутбука, который шипел помехами, пока устанавливалась защищённая видеосвязь.       — Есть, — сказал Хосок, когда сигнал прорвался, и на экране проступило изображение: Джинен и Джинсу в тускло освещённой квартире. Светлые стены, антенна у окна, складной стол. Атмосфера временного убежища, где всё подчинено одной цели. Джинен выглядел чуть уставшим — волосы в пучок, в светлой свободной футболке. Он, как всегда, держался легко, но в глазах была концентрация.       — Штаб, приём. Пусан на связи, — первым заговорил Джинен, всё ещё в той рубашке, волосы немного взлохмачены.       — Мы вас видим, — подтвердил Хосок, подвинув микрофон ближе. — Давайте по порядку.       Джинсу выпрямился:       — Первая фаза завершена. Я вошёл в клинику через служебный вход. Удалось обойти камеры, система охраны стандартная. Служебные зоны доступны под предлогом технического осмотра.       Он на секунду отвёл взгляд, словно проверяя данные на экране.       — Архив — в подвале. Серверная — на третьем. Именно там и обнаружилась «тёмная зона»: дверь без маркировки, усиленный замок, активная сигнализация. Видно, что используют редко, но охраняют особенно.       — Фиксировал план?       — Да, — Джинсу нажал кнопку, и изображение на экране сменилось — фотография схемы эвакуации. На ней были пометки, кружки, стрелки. Джинсу вел курсором: — Основной коридор, служебный лифт, запасной выход через лестницу. Всё сходится с предположениями Ари.       Та подтянулась ближе, её пальцы сами собой легли на край ноутбука.       — Почти один в один, — ответил Джинсу. — Даже лифт — тот самый, старый, у которого рядом кладовая. Твоя догадка подтвердилась: планировка типовая.       — Ясно, — отозвался Чжухон. — Джинен?       Тот пожал плечами, улыбнувшись чуть лукаво:       — Работаю по-своему. Завёл пару контактов: медсестра на ресепшене — с неё можно вытащить инфу о сменах и порядке допусков. Один из врачей — переведён из Сеула, кажется, нервничает, когда я упоминаю столицу.       Он понизил голос:       — Завтра пробую дежурства. На кофе уже назначен.       Хосок хмыкнул.       — Только не переборщи с обаянием.       — Обещаю, без интрижек. Чисто рабочее соблазнение, — подмигнул Джинен.       Ари слабо улыбнулась, но в её взгляде уже читалось другое — напряжение, понимание.       — Всё это здание… — она провела пальцем по фото. — Это не просто клиника. Если они повторили планировку, то и функции могут совпадать. Значит, внутри… могут быть люди. Или блок.       Наступила тишина. Джинсу кивнул:       — Потому и не торопимся. Мы нащупали правильный коридор. Но действовать надо с хирургической точностью.       Чжухон выдохнул:       — Нам нужно больше. Завтра собираем слухи, имена. Отдельно — точки доступа.             Любой способ попасть в подвал или серверную без тревоги.       — У меня уже идеи, — бросил Джинсу. — Но понадобится схема вентиляции. Попробую найти её в архиве. Или — у электриков. Их чертежи проще раздобыть.       Джинен серьёзно посмотрел в камеру:       — Ари. Всё, что ты говорила, подтвердилось. Без твоей информации мы бы бродили вслепую. Если есть ещё хоть что-то, что ты помнишь… даже запах или звук — скажи.       Ари чуть приподняла голову. Глаза блестели, но голос был собранным:       — Я вспомню. Запишу до утра всё, что может помочь: где были камеры, кто курировал смены, где могли держать тех, кто «не подлежал» лечению.       — Принято, — кивнул Джинсу.       — Держитесь, — сказала Ари тише. — И… спасибо.       — Мы вытащим твоего брата, — добавил он уже мягче. — Даже если придётся разнести половину Пусана.       Сигнал прервался. Чёрный экран.       Хосок шумно выдохнул, как будто всё это время сдерживал дыхание.       — Ну что, — сказал он, — теперь у нас есть то, за что стоит драться.       Чжухон перевёл взгляд на Ари. Тот самый взгляд, в котором уже давно было больше, чем просто контроль. Защита. Страх. И странная, пугающая вера.       — Всё начинается, — тихо сказал он.       Ари кивнула.       — Я готова.

***

Ким Тэхён

      Ночь. Где-то на юге, в одной из скрытых квартир "Ковчега", завуалированной под офис. Гул вентиляции, синий свет мониторов. Тэхён сидел на подоконнике, держа в пальцах знакомую флешку. Маленький кусок пластика казался тяжелее стали.       — Ты знаешь, что если нас поймают — нас не будут даже допрашивать, — сказал он, не оборачиваясь.       — Именно поэтому я здесь, — отозвался Намджун, подходя ближе. Он был спокоен, но глаза выдавали усталость. — Я не собираюсь умирать в этой клетке. И ты — тоже.       Тэхён посмотрел на него. Между ними было молчание, наполненное прошлым. Столько лет они работали рядом. Намджун — как тень, как мозг всей внутренней системы. Если бы кто и мог взломать сам "Ковчег" — то только он.       — На флешке всё ещё те коды? — спросил Намджун.       Тэхён кивнул. Потом протянул устройство:       — Шифры, пароли, часть схем. Этого недостаточно, чтобы обрушить систему. Но…       — Но достаточно, чтобы открыть брешь, — закончил Намджун, принимая флешку. Он повертел её в пальцах. — Мне нужен вирус. Точный, незаметный. Он должен замаскироваться под обновление или внутренний патч. Тогда мы получим полный доступ — хотя бы на пару минут.       — Этого хватит?       — Если сделаю всё правильно — да. Но я должен попасть на основной сервер. Только оттуда можно перезаписать данные в хранилище и заложить обратную дверь. Проблема в том, — он поднял глаза, — что доступ к этому компьютеру строго ограничен. И одна ошибка — и мы оба трупы. Не на словах.       Тэхён медленно кивнул. На лице — сосредоточенность.       — И когда?       — Скоро. Я получил дежурство на следующей неделе — три ночи в аналитике. Этого должно хватить. Но ты должен быть готов уйти сразу после. Как только вирус загрузится, нам больше нечего будет здесь делать. Они заметят.       Тэхён замолчал, всматриваясь в улицу сквозь щель в жалюзи.       — А если что-то пойдёт не так?       — Я не стану героем, — честно сказал Намджун. — Но если сработает… ты сможешь выбраться. И передать остальным, что внутри есть слабое звено.       — Я не оставлю тебя, — тихо сказал Тэхён.       Намджун усмехнулся.       — Пока не время для пафоса. Пора работать.       Он убрал флешку во внутренний карман и направился к выходу, остановившись на секунду:       — Ах да. У тебя есть счёт к этим людям. Ты всё еще с ними, хоть они и стали тебя подозревать. Но не забывай — ты нужен живым. Ей нужен. Так что не вздумай срываться.       — Боюсь, что ей я уже не нужен...       Нмджун не ответил, он исчез за дверью, оставив после себя только слабый запах дешёвого кофе и тихое чувство, будто бой уже начался.