разрушая логичность.

I

Тёплый свет позднего утра мягко скользил по деревянному полу, залитому приглушённым золотом через полупрозрачные шторы. В спальне стояла тишина, нарушаемая лишь приглушённым тиканьем настенных часов. Место казалось живым — стены украшены аккуратными рамками с совместными фотографиями. На одной — Чонгук и Сынхо держатся за руки на берегу моря, на другой — улыбаются друг другу у новогодней ёлки. В маленькой нише на прикроватной тумбочке стояла ароматическая свеча, рядом — чашка, давно остывшая, и заброшенный журнал с заметкой о свадебной моде. Покрывало на кровати было идеально заправлено, но подушки сбились на одну сторону — след ночной тревоги, быть может, беспокойного сна. Стена у изголовья, выкрашенная в серо-синий, контрастировала с остальной светлой обстановкой комнаты, создавая ощущение защищённости и уюта. Всё выглядело почти идеально, если не считать лёгкого напряжения, будто витавшего в воздухе. Чонгук сидел на балконе, укутанный в тонкий плед. Босые ноги омеги лежали на деревянной скамье, а в руках планшет, экран которого то и дело гас, когда он замирал, теряясь в мыслях. С высоты шестого этажа открывался вид на утренний город — ещё не шумный, но уже неспящий. Где-то на одном из деревьев во внутреннем дворе щебетали птицы, а прохладный ветер играл с прядями волос парня. Омега листал изображения — интерьеры банкетных залов, дизайны пригласительных, образцы тканей, украшений и тортов. Его возлюбленный и будущий супруг Сынхо должен был вернуться из кофейни с минуты на минуту, и Чонгук очень хотел, чтобы тот задержался еще на чуть-чуть. Вторая рука Чонгука бессознательно покоилась на животе — жест, который он стал замечать за собой в последнее время, словно тело само искало защиты. Он выглядел уставшим. Кожа его была безупречной, как всегда, но под глазами залегли лёгкие тени, а губы слегка покусаны — не от волнения, скорее от напряжения. Омега всё не мог точно понять, что с ним не так. Всё шло по плану: помолвка, дата свадьбы, стабильные отношения с альфой, который никогда не повышал на него голос и всегда был рядом. Сынхо был обходителен, надёжен, добр. И всё же… Скрипнула входная дверь. Чонгук услышал шаги, но так и не сдвинулся с места, продолжая смотреть вперёд, пока знакомый голос не позвал его. — Гук? Я принёс кофе и круассаны! — Сынхо радостно шуршал пакетом в своей руке, словно он не купил эти круассаны из кофейни за домом, а приготовил лично. — Тебе там не холодно? Чонгук медленно повернулся и лишь покачал головой в ответ. Альфа стоял в проёме, с двумя стаканчиками кофе и раздражающим своим шуршанием бумажным пакетом. Улыбка альфы была мягкой, тёплой — такой, какой она была всегда. Он не забывал ни про любимую выпечку Чонгука, ни про традиционный кофе с утра вот уже 4 года. По началу омега считал всё это трогательным, но сейчас ежедневные подъёмы в 5 утра его раздражали. Сынхо оставил их традиционный завтрак на невысоком столе между креслами, и прежде чем сесть, положил руку на щёку своего омеги и оставил лёгкий поцелуй на его губах. — Ты посмотрел банкетные залы, что я отправил тебе? — Сынхо облокотился локтем о стол, взяв стакан с кофе. Он был в простой, идеально сидящей и светлой футболке без единой складки и в спортивных штанах. Даже сейчас, будучи дома, альфа выглядел так, будто собирался сдавать налоговую отчётность Чонгуку — идеально выбрит, собран, с ровной осанкой. — Посмотрел, — ответил омега, принимая стакан. — Мне понравился тот, где колонны и много естественного света. К тому же, он возле причала. Ты говорил, тебе нравится водная тема. Альфа аккуратно поставил свой стакан, переместив руку на колено будущего супруга и улыбаясь. — Неужели ты запомнил? Я впечатлён. — Он на секунду задержал взгляд на омеге. — Действительно хочешь тот банкетный зал? Мы могли бы ещё поискать. — Просто… он самый светлый. Остальные мрачные и в деловом стиле, будто мы будем проводить собрание а не свадьбу. — Чонгук чуть сжал плечи, начиная безучастно кушать свой круассан с начинкой. — Тогда я назначу встречу на субботу, чтобы ты сам всё посмотрел, хорошо? У меня в эту неделю не будет времени для этого, мы презентуем новый жилой комплекс. Чонгук промолчал. Ему хотелось возразить на то, что Сынхо не поедет с ним на встречу с организатором свадьбы, однако он понимал, что его возражения не поменяют чужие планы. У альфы дальше всё как по списку: поцелуй в висок омеги, быстрый взгляд на часы и сборы на работу. — Кажется, я сегодня опять опоздаю. — Я поглажу тебе рубашку, можешь пока принять душ. — Омега тут же встал, подхватывая пустые стаканы и бумажный пакет. — Только без складок, — ответил Сынхо, улыбнувшись краем губ. Пока в ванной слышался ровный шум воды, омега уже доставал из гардероба свежую рубашку, проверяя каждый шов, загиб и манжет. Он привык к требованиям Сынхо — не раздражающим, а просто… фоновым. Как будильник в 5 утра каждый день. Как две подушки строго по центру кровати. Всё должно быть идеально, и Чонгук, сам любящий порядок, не чувствовал в этом напряжения. Когда альфа вышел, вытирая волосы полотенцем, одежда уже лежала на кровати, гладкая до блеска. Чонгук как раз заканчивал завязывать галстук — привычное движение, почти интимное, но не в романтическом смысле. В ритуальном. — Сегодня совещание с инвесторами, — сообщил Сынхо, застёгивая запонки. — К четырём закончу. Я заеду за тобой. Чонгук закрыл за альфой дверь и, будто по щелчку, выдохнул. В квартире стало тише, свободнее. Но тишина уже была другой. Не строгой, а мягкой. Просторной. Как будто стены выдохнули. Его выражение лица изменилось — чуть расслабленное, глаза перестали быть стеклянно-нейтральным. Без альфы в доме воздух становился легче. Не лучше, не хуже — просто легче. Омега стоял в прихожей ещё пару секунд, глядя на пустой коридор, где ещё несколько минут назад звучали шаги Сынхо. Затем медленно развернулся, направляясь обратно в спальню. Омега включил спокойную фоновую музыку на планшете — легкий джаз, тот, что Сынхо не одобрял, считая «заводным шумом». Но Чонгук любил именно такие утренние ритмы: рутинные и немного мечтательные. В ванной он закрепил волосы заколкой, оставив пару прядей у лица. Лёгкий тонирующий крем, немного консилера под глаза, мягкий румянец и прозрачный бальзам. Без излишеств. Макияж скорее подчёркивал свежесть, чем добавлял что-то новое. Чонгук подошёл к зеркалу поближе, посмотрел на себя с лёгкой задумчивостью — и кивнул себе самому, как будто одобрил: «Пойдёт». Пройдя в гардеробную он выбрал льняную бежевую рубашку, свободного кроя, и чёрные прямые брюки, которые не мнутся. Всё сложено и аккуратно развешано — за это он тоже отвечал. Сынхо предпочитал контроль, но Чонгук любил порядок и сам, не потому что нужно, а потому что так спокойно. Он снял с полки холщовую сумку, проверил в ней всё по списку: ключи, пропуск, расческа, второй бальзам, зарядка. Когда он вышел из дома, солнце уже припекало. На улице был шум города, машины, люди — и он, как всегда, немного терялся в этом движении. Но путь до галереи был короткий. Привычный. Он шёл по тротуару, ловя на себе взгляды — не вызывающие, скорее сдержанно-интересные. Всё-таки альфы замечали омег, особенно ухоженных и уверенных. Но Чонгук давно научился игнорировать их.

Четыре года назад всё началось слишком правильно. Чонгук учился на первом курсе, ещё не уверенный в себе, но уже аккуратный, сдержанный — тот самый омега, что не выделяется, не флиртует, не бросается в глаза. Он тихо сидел на лекциях, редко участвовал в разговорах, предпочитал наблюдать, чем вовлекаться. И именно его заметил Сынхо — старшекурсник, подающий большие надежды, всегда в костюме, с идеальной причёской и безупречной дикцией. Альфа начал ухаживать быстро. Цветы, кофе перед занятиями, мелкие записки, «случайные» встречи. Он был вежлив, ненавязчив, предсказуем в лучшем смысле. Его ухаживания казались выверенными, как будто он и сам составил для себя пошаговый план: «пункт первый — завтрак; пункт второй — комплимент; пункт третий — спросить, как прошёл день.» Чонгуку было… ни жарко, ни холодно. Он не чувствовал к альфе ничего особенного — ни влечения, ни интереса, ни сердцебиения, как в книгах. Но и неприязни тоже не было. Только спокойствие. Рядом с Сынхо не было зова, но и не было боли. А этого казалось достаточно. Соглашение на первое свидание произошло не от восторга, а из любопытства. Вечер в уютной кофейне, разговоры о планах на будущее, идеальном доме, тихой жизни без резких поворотов — Сынхо был именно таким: уверенным и стабильным. И тогда Чонгук решил: «Это лучше, чем ничего. Лучше, чем ожидать мифическую «истинную связь», которую все вокруг давно нашли.» Он не верил в истинность. На третьем курсе всё его окружение — одноклассники, друзья, даже младшие знакомые — уже нашли своих альф или омег. А у него? Пусто. Ни намёка, ни инстинктивного зова, ни перегрева от близости чьего-то запаха. Только лёгкая досада. Значит, не судьба. Он слишком рационален, слишком спокойный — может, такие просто не «влюбляются» так, как в романах. Сынхо казался вариантом, которого можно было бы научиться любить. Его уважали преподаватели, он уже тогда стажировался в крупной компании, был одним из тех, про кого говорили — «светлое будущее». Чонгук увидел в этом надёжность. Защиту. Шанс перестать быть «тем, у кого никого нет». Он согласился на второе свидание, потом третье. Спустя полгода Сынхо предложил съехаться. Всё развивалось по плану, по расписанию — буквально. Тогда омега ещё не знал, насколько альфа заядлый перфекционист. Что тот составляет графики даже для выходных, что у них будут «дни стирки», «вечера без экранов» и «интим трижды в месяц». Сынхо был педантичным до костей. И Чонгук… привык. Привык к расписанию. К предсказуемости. К тишине. К тому, что от него не ждут эмоций, спонтанности или громких слов. Ему даже стало казаться, что в этом и есть счастье — в упорядоченности. Ведь никто не кричит. Никто не уходит. Никто не причиняет боль. Любовь? Может, придёт позже. А может, не придёт вовсе. Он не был уверен, что она вообще нужна, чтобы построить жизнь. Они просто были вместе. Четыре года. И вот — свадьба. По всем правилам, с банкетом, с правильной парой. Омега успешного альфы. Всё идеально.

***

Шлем с грохотом падает на огромный стол заваленный документами. — Это кто, блядь, заказал клубный лого в Comic Sans?! — рявкает Тэхён, сметая со стола планшет. Кожаная куртка на его плечах потрескивает от резкого движения, по затылку стекает капля пота. Он только что приехал — с трассы, с гор, где гонял под дождём без остановок, выматывая себя. Как всегда, вместо «нормального» утра у него был бензин, выхлоп, рев мотора и подбитое крыло байка. И нервы. Офис клуба шумит — не тем, корпоративным, а рок-н-рольным гулом: басы из репетиционной, звон бутылок в баре, сигаретный дым и мат. Именно так пахнет его жизнь. Его территория. Он проходит через помещение, будто король анархии — высокий, в майке с надписью «fuck the rules», весь в чёрном, с руками, забитыми татуировками, запахом кожаной куртки и дорогих духов, смешанных с бензином. У него лёгкая хромота — после аварии год назад, но сам он про неё не вспоминает. Владельцем ночного клуба быть — не детская игрушка, особенно когда клуб работает на две стороны: официальную, с диджеями и баром, и неофициальную, с… более острыми развлечениями. Танцпол ночного клуба «Haze» пах свежей краской и чем-то кислым — похмельем, недосыпом и дешёвым кофе из супермаркета. Кто-то из диджеев снова ночевал за пультом. — Тэхён, да он не согласится! Ты вообще видел их презентации?! Всё как на поминках — скука, слайды, костюмы. А ты? — бухтит Юнги, замечая своего начальника и разливая растворимый кофе по пластиковым стаканам. — А я? Я — тот, кто арендует их чёртов подвал под лаундж зону. — хмыкает Тэхён, наливая себе виски в кофе и вытаскивая сигарету. — Ты же говорил, тебе пофиг? — Мне и сейчас пофиг. Но если я хочу расширить клуб — мне нужно сделать лицо. На один вечер. Перед этими галстуками. Особенно перед Чо Сынхо. — альфа выдувает струю дыма и бросает телефон на стол, чтобы Юнги посмотрел на презентацию Тэхёна. — Да тебя за такую презентацию сразу за дверь выставят, — смеётся Юнги, просматривая нелепо сделанные слайды. — Главное харизма, а не весь формальный бред, чёрт возьми. — скалится Тэхён. — Но я сожгу им проектор, если он зависнет на первом слайде. Всё это было игрой. Он ненавидел галстуки, деловые обеды и офисных альф в костюмах. Но знал — бизнес требует маски. И он наденет её. На один вечер. — Кстати, — продолжил Юнги, — сегодня в галерее открытие выставки. Того художника поддерживаешь ты лично. Ты собираешься туда? Тэхён на мгновение задержался, разглядывая экран своего телефона, где мелькали непрочитанные уведомления о событиях.

День только начал раскручиваться, когда Тэхён выбрался из своего офиса — подхватил мотоциклетный шлем и выкатил байк из подземного паркинга. Ветер дерзко трепал волосы, адреналин гнал кровь, а в голове уже крутилась мысль про вечернюю презентацию жилого комплекса — его главного проекта. Но сначала — галерея. «Этот художник — мой козырь, — думал Тэхён, — поддержка с моей стороны — залог успеха выставки, и это важно. И пусть Сынхо ждёт — он привык к расписаниям, а я… я живу по своим правилам.» По городу он мчался уверенно, не обращая внимания на пробки и светофоры. Байк был частью его самого — символом свободы, бунта и дерзости, с которыми он никогда не расстанется. Добравшись до галереи, Тэхён снял шлем и шагнул внутрь. В воздухе витал аромат свежей краски, смешанный с лёгкой нотой кофе и разговоров. Его глаза сразу нашли центр экспозиции — работы молодого художника, которого он спонсировал.

***

Галерея уже гудела — шумно, но по-своему изысканно. Просторные белые стены, мягкий свет, акценты цвета от ярких полотен, разложенных с почти маниакальной точностью. Присутствующие шептались, поднимали бокалы, оценивали искусство сквозь призму своего вкуса — кто-то с искренним интересом, кто-то ради галочки. Чонгук шагал от одной работы к другой, внимательно поправляя бирки, проверяя метки на полу — всё должно быть идеально. Он работал здесь второй год, и хоть должность не была высокой — по факту что-то между ассистентом и куратором — ему нравилась эта атмосфера между картин, это чувство, что он часть мира, где можно дышать. Он знал, что Сынхо считает эту работу несерьёзной, почти несолидной, особенно для омеги, который «скоро станет супругом уважаемого альфы». Но Чонгук просто продолжал делать то, что любил. Омега как раз приседал, чтобы поправить одну из декоративных подставок, когда двери галереи открылись. Холодный уличный воздух ворвался первым. За ним — он. Тэхён не старался вписаться. Он не хотел этого. Куртка из плотной кожи, тяжёлые ботинки и свободные джинсы. Пусть весна и подходила к своему концу, Тэхёна будто не волновала температура на улице. Волосы альфы были чуть растрёпаны после шлема, шаг — уверенный, рассекающий. Весь его образ говорил: «я здесь не ради вас.» Он прошёл мимо стойки, где администратор чуть приоткрыла рот от неожиданности, и шагнул в зал. У него был повод — он спонсировал художника, и обязанность быть здесь хоть на пару минут вошла в список «того, что надо». Именно в этот момент — ровно тогда, когда он прошёл мимо центральной колонны с инсталляцией — всего в метре от него остановился Чонгук. Не поднял взгляд. Не посмотрел. Просто вдохнул. Запах. Чужой. Но не совсем чужой. Что-то в Чонгуке щёлкнуло, сдавило грудную клетку — рефлекторно, необъяснимо. Ни аромат духов, ни запах мотоциклетного масла — что-то глубже, плотнее, как будто клетка его тела отозвалась дрожью. Он резко выпрямился, сердце гулко ударилось о рёбра. Он обернулся — но в этот момент Тэхён не задержавшись, уже шагнул дальше и скрылся в толпе. И Тэхён… тоже почувствовал. На полпути к экспозиции он замедлил шаг. Глаза сузились, он нахмурился, будто уловил что-то, что не мог понять. Запах. Очень слабый, едва уловимый, но… родной? Альфа провёл взглядом по помещению, чуть обернулся через плечо. Ничего особенного. Люди, картины, бокалы шампанского. Но инстинкт — этот проклятый инстинкт — будто толкал в сторону, в спину: он рядом. Он рядом. Никто ничего не сказал. Ни взглядов, ни прикосновений. Только инстинкты, впервые за всю жизнь среагировавшие на присутствие другого. Подсобка галереи была крошечной, но Чонгук часто убегал туда на пару минут, чтобы выдохнуть. И сейчас — именно этот момент. Он закрыл за собой дверь, прислонился к стене и тяжело выдохнул, будто пробежал марафон. Дрожали руки. — Что это было?.. — прошептал он сам себе, не ожидая ответа. Запах всё ещё витал в памяти. Густой, немного терпкий, с чем-то волнующе чужим, но… знакомым? Нет. Невозможным. Он зажал пальцами переносицу, пытаясь привести себя в порядок. Тело отреагировало раньше головы. Сердце всё ещё билось в горле, но он заставил себя сделать пару глотков воды и взглянуть в зеркало. Всё ровно. Всё под контролем. Так он сказал себе. И вышел обратно в зал.

***

Высотка из стекла и металла гордо возвышалась среди остальных зданий, как будто и вправду имела значение. Внутри — ровные линии, строгий свет, белоснежные панели и мягкий гул голосов, пропущенных через фильтр делового тона. Всё казалось вычищенным до блеска: от безупречного пола до выражений лиц, заточенных под выгодные сделки. Презентация нового жилого комплекса уже шла. Люди в дорогих костюмах держали в руках планшеты и бокалы с водой, вежливо переглядывались, переговаривались, будто на сцене — их роли давно разучены. На больших экранах транслировалась 3D-визуализация проекта: просторные квартиры, панорамные окна, «экологичные зоны», всё это под музыку, вызывающую ощущение успеха. Сынхо стоял у края стола, привычно собранный. Его светлая рубашка без единой складки, часы на запястье отсчитывали секунды до его вступления. Он уже провёл часть презентации — уверенно, без запинок. Сейчас говорил архитектор, но именно Сынхо был в центре внимания: альфа, который не просто строил дома, и заключал сделки, а продавал образ жизни. Инвесторы слушали. Они кивали. Они видели в нём человека, который не подводит. Всё шло по плану. Почти. Почти — потому что одного гостя всё ещё не было. Один стул у переговорного стола так и оставался пустым. Сынхо уже дважды взглянул на экран телефона, где светилось «Доставлено» под его сообщением. Без ответа. Его пальцы едва заметно постучали по стеклянному кувшину с водой, но лицо оставалось таким же ровным, как и пробор в его причёске. — Представитель Haze должен был быть здесь к началу, — вежливо напомнил кто-то из инвесторов. — Возможно, возникли накладки по графику, — ровно ответил Сынхо. — Но если он не появится в ближайшие пятнадцать минут, мы продолжим обсуждение в его отсутствии. Сынхо не нравились опоздания. Они ломали его ритм. Нарушали порядок. Он уважал точность — до минут. И в этом зале никто, кроме, разве что, него самого, не знал, что он уже мысленно вычеркнул того альфу из списка потенциальных партнёров. Но через несколько минут в помещение резко ворвались перемены. Щелчок замка. Распахнулась дверь. Плотный запах сигаретного дыма, кожи и мотоциклетного масла вкатился в зал раньше него самого — густой, непривычный, вызывающий. И вот он — Тэхён. Он не извинился. Просто прошёл — в джинсах, кожаной куртке, с солнцезащитными очками в руке и выражением лица, будто он сам этот проект придумал, просто забыл об этом кому-то сообщить. Альфа, у которого своя ось вращения, и мир вокруг крутится только потому, что он позволяет. — М-м, Ким Тэхён, Haze, — с лукавой улыбкой кивнул он в сторону присутствующих. — Немного задержался. Дороги, знаете ли. Сынхо не сдвинулся ни на миллиметр. — У нас всё началось по графику, — сухо сказал он. — Рад, что вы всё же нашли время. — Я всегда прихожу вовремя… к кульминации, — ухмыльнулся Тэхён, садясь на своё место. — Остальное — необязательная прелюдия. В зале кто-то хмыкнул, кто-то напрягся, но Сынхо смотрел только на него. Чистая антипатия сквозила в этом взгляде — не открытая, но не скрытая. Сынхо ненавидел небрежность. А Тэхён весь ею дышал. Но хуже всего было не это. Хуже — то, что откуда-то снизу живота поднимался еле уловимый зуд. Что воздух будто стал плотнее. Сынхо на секунду отвёл взгляд — едва, еле — и снова посмотрел на Тэхёна. Тот что-то отвечал инвестору, неторопливо, с обаянием, которому, казалось, нет конца. Аромат его — едкий, пряный, чуть сладковатый — всё ещё не выветривался из воздуха. Сынхо нахмурился. Ему показалось, что он чувствует чужой запах. Что где-то здесь его омега — Чонгук. Где-то — в городе или ближе — случилась пересечка, и инстинкты среагировали. На мгновение Сынхо даже не слушал, что говорит Тэхён. Он просто пытался разобрать, почему запах незнакомца вдруг резанул по нервам. Тэхён уселся, закинув одну ногу на другую, как будто это не встреча с инвесторами, а столик в баре. В руке — планшет, который он даже не открыл. Он не слушал. Он наблюдал. Изредка бросал взгляды на Сынхо — изучающие, почти насмешливые. Сынхо чувствовал это. Чувствовал, как в нём поднимается раздражение. Он ненавидел, когда кто-то нарушает порядок. А особенно — когда делает это с удовольствием. — Возвращаясь к вопросу коммерческих зон, — с лёгкой сталью в голосе продолжил он, — господин Ким отвечает за развлекательную часть, включая клуб, но, разумеется, в рамках согласованного дизайна и политики жилого комплекса. — Ах да, «политика», — лениво прокомментировал Тэхён, поднимая бровь. — Но знаешь, иногда людям нужно не только тихо варить кофе дома, но и громко отдыхать. Хотя… кому я это говорю, — с насмешкой сказал альфа. Конец встречи смазался. Несмотря на привычный порядок — подписи, краткие резюме, уточнения и обмен контактами — Сынхо ощущал раздражающее рассеивание внимания. Он поймал себя на том, что мельком следит не за слайдами на экране, а за Тэхёном, который, облокотившись на спинку кресла, с ленивой полуулыбкой рассматривал план жилого комплекса. Даже не вникая по-настоящему, а будто просто… развлекаясь. Он был не из тех, кто приходит что-то обсуждать. Он был из тех, кто приходит, чтобы заявить: «Теперь это тоже моё». — На этом всё, господа, — голос Сынхо прозвучал чуть жёстче, чем обычно. — Я вышлю полные протоколы встречи каждому участнику в течение дня. Благодарю за участие. Он встал, быстро собрал документы, вложив их в кожаную папку с точностью хирурга. Его пальцы дрожали незаметно, но чуть сильнее обычного. Тэхён медленно поднялся, выпрямляя плечи, и — разумеется — последним потянулся за рукопожатием. У него была манера пожимать руку чуть дольше, чем надо. Проверяющая. Провоцирующая. — Приятно было, — выдохнул он, чуть склонив голову набок. — Посмотрим, что будет дальше, — ответил Сынхо с идеально вежливым лицом. Он не дождался, пока Тэхён уйдёт. Просто резко вышел сам, направившись в сторону парковки. Всё — слишком. Слишком запахов. Слишком самодовольной энергетики. Слишком сильный инстинкт, говорящий: забери Чонгука. Сейчас. Он не знал, что Тэхён уже сегодня видел его омегу. Не знал, что они стояли почти рядом. Не знал, но чувствовал. Он завёл машину быстрее, чем обычно. Не стал включать музыку. Не позвонил Чонгуку заранее. Просто поехал — к галерее.

***

Галерея встречала полумраком. Вечерний свет скользил по гладким панелям, отражаясь в стекле витрин. Музыка, которую включил Чонгук, едва слышно доносилась из встроенных колонок — что-то камерное, ненавязчивое. Омега заканчивал собирать документы, аккуратно выравнивая листы в папке, проверяя, не осталось ли чего на стойке. Его пальцы двигались автоматически, взгляд скользил по залу, но мысли всё ещё были где-то там, где… было странно. Что-то дрогнуло внутри днём. Он не мог это объяснить — не увидел лица, не услышал голоса, но тело отреагировало быстрее разума. Никаких эмоций. Только инстинкт, затихший где-то на границе сознания. Он чуть не вздрогнул, когда услышал, как открылась дверь. — Привет, милый. — ровно сказал Сынхо, подходя ближе. — Ты рано, — ответил Чонгук с лёгкой улыбкой. — Я ещё не совсем закончил, но почти всё свернул. — Всё прошло нормально? — буднично поинтересовался альфа, скользнув взглядом по помещению. — Да. Было спокойно, — коротко кивнул омега. — Хорошо. Сынхо не задал лишних вопросов. Только посмотрел на Чонгука чуть дольше, чем обычно, и кивнул в сторону выхода: — Пойдём. Я уже проголодался. Они ехали молча. Город медленно выцветал за окнами, превращаясь в полосы фонарей и отражений. Сынхо держал руль крепко, взгляд прикован к дороге. Его профиль был строгим, сжатым. Но Чонгук не придал этому значения — просто опустил взгляд в окно, позволив себе короткий выдох. Они оба были напряжены. Каждый — по-своему. И ни один из них ещё не знал, что всё только начинается.