愛してる | AISHITERU

      Разные часовые пояса и далёкие города на первый взгляд могли показаться чем-то романтичным, наталкивающим на мысли о томительном ожидании долгожданной встречи, о звонках поздними вечерами и о коротких, наполненных тоской сообщениях, но с годами отношений всё это волшебство становилось совсем не таким трепетным, как раньше. Не существовало никакого смысла в обволакивающей, удушающей тишине одинокого гнёздышка; в ожидании исполнения обещаний и в той грусти, что оседала тяжестью за рёбрами после щелчка двери.       Будучи сладкой парочкой ещё со времён старшей школы, юные и до одури влюблённые души на следующий день после выпускного вечера обзавелись дешёвыми помолвочными кольцами, найденными в первой попавшейся лавке. Заработанных Тэхёном на автомобильной мойке денег тогда хватило с лихвой, а купленный после молочный коктейль — один на двоих — был сравним с божественным нектаром в пластмассовом стакане. Ещё никогда в своей жизни Ким не чувствовал себя настолько свободным, как в тот момент, сжимая во взмокшей от возбуждения ладони длинные пальцы своей первой любви. Трудности оборачивались приключениями, возможностями шагнуть дальше, сделать жизнь лучше. Имеющий исключительно серьёзные намерения Чонгук не испытывал страха перед их будущим, где-то глубоко в душе зная, что всё будет хорошо. Главное, они были вместе.       Они были друг у друга. Совсем юные и сумасшедшие, готовые на всё ради будоражащей первой любви.       С поступлением в колледж парочка, утонув в работе по самую макушку, получила ключи от своей первой крохотной квартирки на окраине Бостона, которая со временем сменилась на просторные, почти семейные апартаменты на Ньюбери-стрит. Новенький автомобиль томился на парковочном месте у дома в престижном районе, заключались сделки и создавались долгосрочные планы. Некогда приторные мечты о беззаботной жизни становились реальностью, из-за чего влюблённый Чонгук испытывал чистейшую радость, тая от вида заразительного счастья на красивом лице своего драгоценного создания, без сожаления нагружая себя дополнительной работой. Он чертовски уставал, но был абсолютно удовлетворён от осознания, что мог позволить себе сделать их жизнь ещё лучше. Работа оставалась лишь работой, тем, что оплачивало расходы и делало банковский счёт достойным гордости. Чонгук всегда являлся некой рабочей лошадкой, он любил это, но ещё больше он любил того, кто ждал его в их уютной квартире после изматывающего рабочего дня, кто сиял так необыкновенно ярко, кто был достоин только самого лучшего. И Чон чувствовал полную готовность достать для Тэхёна любую звезду с бескрайнего ночного неба, к чёрту, преподнести даже таинственную Луну к его ногам.       Единственное, что Тэхён оставлял неизменным, не позволяя тратить на это ни цента, — их помолвочные кольца. Никакие тысячи долларов в квадратных коробочках из дорогих бутиков не могли заменить собой то, с чем Ким ни за что не смел расстаться, всякий раз трепетно касаясь кончиками пальцев золотистой линии на безымянном пальце.       Казалось, жизнь приобретала очертания грёз, той самой невероятной сказки, которая когда-то обращалась в мыслях целой Вселенной, пока нудные уроки тянулись мучительно медленно, а за окном среди пушистых облаков дразнило тёплыми лучами яркое солнце.       Только розовые стёкла очков имели свойства разбиваться, вонзаясь осколками прямо в блестящие от счастья глаза.       Романтика нежной любви к тринадцатой годовщине отношений поистрепалась, превратившись в нечто привычное, напоминая обычные будни двух живущих под одной крышей людей. Тэхён и сам не заметил, когда место его любимого мужчины занял кто-то другой, такой родной внешне, но совершенно чужой внутри. Это определённо был его Чонгук, только что-то неуловимо изменилось, словно… словно от прежних чувств остались лишь крупицы.       Страсть и правда, как говорили на каждом углу, становилась со временем не такой пылкой, а чужие надоедливые привычки, казавшиеся раньше глупой мелочью, теперь раздражали до зубного скрежета. Возможно, Тэхён раздражался именно на самого себя или на чёртов запутанный клубок в своей душе… возможно, всё это дерьмо могло быть самым обычным кризисом, который решался разговорами и работой над собой.       Но он устал.       Тэхён устал от вынужденного одиночества; от отсутствия возлюбленного тогда, когда это было необходимо; от постоянной работы; от их замкнутого круга, разделённого на двоих. Ещё больше раздражала отстранённость, с которой, казалось, Чон не замечал ничего, кроме собственной работы, упуская из вида родную нуждающуюся в нём душу.       Застряв в рутине дел без привязки к офису, суетящийся Ким стал именно тем, кто разбирал по будням корзины с чистым бельём, поливал редкие растения и проводил в супермаркетах не менее тридцати минут раз в два дня. Он прекрасно помнил каждую чёртову мелочь, вынужденный ставить их в приоритет. Не имело смысла покупать пачку кислого мармелада, если Тэхён единственный из них двоих с удовольствием лакомился им. Не имело никакого смысла обещать, что они появятся на празднике друзей вдвоём, когда у Чонгука каждый час занимала работа. Не имело смысла мечтать о том, что было.       Он ничего не хотел из того, что пришлось бы делать в гордом одиночестве.       В какой-то момент отношений Тэхёну осточертели открытые дверцы кухонных шкафчиков, которые Чонгук, утонув в собственных мыслях, забывал закрывать. Ему надоели многочисленные просьбы о выполнении маленьких бытовых мелочей, так и оставшиеся лишь просьбами. Неразобранная посудомойка, открытые баночки с кремами, оставленная в холодильнике забытая еда навынос… самая обычная жизнь. Раздражающий до зубного скрежета пакет с мусором у входной двери, стоявший весь выходной. Создавалось впечатление, что Чонгук просто коротал время в их квартире от одной рабочей встречи до другой, проводя большинство времени в телефоне. Тэхён заводился по щелчку пальцев, и он считал это обоснованным.       — Милый, — однажды мягко протянул разнежившийся Ким и клюнул возлюбленного поцелуем в щёку, чувствуя, как приятные мурашки пронеслись вдоль позвонков.       Тонкие, почти неуловимые нотки новой пены для бритья смешивались с родным ароматом, вынуждая проглотить слюну. Чонгук всегда пах так чертовски аппетитно, а Тэхён всегда испытывал голод. Коснувшись холодным кончиком носа линии челюсти, разомлевший мужчина расплылся в осоловелой улыбке, почти повиснув на крепкой шее самого лучшего парня всей своей жизни, оседлав его крепкие бёдра. Большая ладонь ощущалась на талии определённо так, как нужно. Идеально.       — Я тебя люблю.       — И я.       — И ты? — озадаченно переспросил Тэхён и хлопнул пушистыми ресницами в растерянности. Он неловко отстранился, наблюдая, как взгляд медовых глаз изучал вовсе не его, а экран долбаного ноутбука.       — Слушай, ты не помнишь, где я оставил зарядку? — морщинка недовольства пролегла между густыми бровями Чона, который деловито постучал пальцами по столу, не удерживая ускользающего с его колен возлюбленного.       — Она там, куда ты её и положил, придурок, — буркнул под нос Ким.       — Принеси её, пожалуйста.       Будучи обладателем свободного рабочего графика, Тэхён больше всего времени проводил в стенах дома, пока его дорогой супруг, быстро взобравшись по карьерной лестнице, был вынужден проводить своё рабочее время в разъездах, что, безусловно, становилось ещё одним камнем преткновения.       Это раздражало, злило и просто выводило из себя, но Ким любил его.       Действительно любил? Или же просто убеждал себя в этом?       Только чувства не отменяли громких ссор и бурных выяснений отношений. Иногда ему казалось, что они стали слишком разными людьми, повзрослев и начав смотреть друг на друга совершенно иначе. О нём забыли, о нём не заботились, его не любили. Возможно, всё дело заключалось в усталости, может, исчезли чувства, но что-то определённо было не так, и Тэхён прекрасно понимал это. Поцелуи из искреннего порыва превратились в машинальное действие, как и время порознь становилось чем-то абсолютно обыденным. Киму не удавалось докричаться, а в его корзинке появилась бутылка красного вина.       Чонгук же не находил причин для такой бури, он не понимал и не мог отыскать ответы на все вопросы, боясь сделать хуже. Чужую холодную отстранённость Тэхён принимал за подтверждение своих догадках. Поэтому, когда в единственную за долгое время возможность парочке удалось выбраться на ужин в любимый ресторанчик неподалёку, понурый Ким уже не расстраивался, стоило Чонгуку ответить на звонок и выйти из-за стола, извинившись.       Очередной рабочий звонок, очередное неотложное дело. Тэхён уже давно не ревновал своего возлюбленного к работе, это было абсолютно бессмысленно. Всё не имело смысла. В тот вечер пузатый бокал опустел за несколько глотков.       Иногда Тэхён ловил себя на мысли, что его драгоценный мужчина, возможно, был вполне доволен сложившейся жизнью, после работы его всегда ждал чистый дом, вкусная еда, красивое тело в мягкой постели, но…       Почему же тогда, возвращаясь после работы, Чонгук неосознанно выбирал более длинный путь?       С каждым разом ссор становилось больше, а проводить ночи в разных комнатах больше напоминало привычку, чем необходимость. Разговоры становились скупыми, а счастливый смех не раздавался в стенах уютного гнезда. Тэхён никогда не заявлял, что он, чёрт побери, идеальный. Нет. Однако всё разом встало на свои места, когда на запланированном приёме у семейного психолога на мягком диванчике сидел только он.       Занятой Чонгук же вновь копошился под кипами бумаг в стеклянном офисе делового района Гарвард-сквер.       Новая командировка стала настоящим подарком для Кима, который в тот день даже встал пораньше, чтобы приготовить удивлённому супругу сытный завтрак.       Создавалось впечатление, что порознь дышать было куда легче.       — Пожалуйста, не забудь написать, когда получишь багаж, ладно? — кутаясь в халат, в сотый раз повторил взъерошенный Тэхён и смахнул с плеча возлюбленного невидимую пылинку. Подаренный Чонгуком короткий поцелуй в уголок губ не имел за собой ничего. Тянущая боль наполнила тело. — Хорошо?       — Конечно.       — Чонгук, — со вздохом предприняв ещё одну попытку, Ким поник, а его плечи опустились, на что Чонгук не обратил внимания, находясь мыслями в работе, он искал в карманах телефон. Длинные пальцы без труда выудили его из кармана брюк, протягивая удивлённому Чону.       — Я напишу тебе, помню.       — Послушай, крольчонок, у тебя есть же минутка, да?       — Всё на месте. Документы проверил.       — Чонгук.       — Напишу ещё потом... как устроимся в отеле. Номера моей команды у тебя есть.       — Чон.       — Ты тоже, — мужчина выдохнул и взялся за ручку чемодана, махнув возлюбленному перед тем, как направиться к лестнице, — не забывай хорошо отдыхать!       — Давай, — несмело, почти неслышно произнёс Тэхён. — Давай расстанемся, Чонгук.