愛してる | AISHITERU

      — Чонгук?       — Я сейчас подойду.       Обернувшись на беседующих в коридоре коллег, Намджун со вздохом усталости ускользнул в объятия тёплого света чужого номера, мягко прикрывая за собой дверь. Сидящий в центре комнаты перед разобранным чемоданом мужчина не внушал доверия, и Ким осторожно опустился на край постели рядом, пытаясь взглянуть во взволнованное лицо лучшего друга, на обкусанных губах которого красовались совсем свежие корочки. Трижды попытавшись безуспешно дозвониться, с едким ругательством Чон откинул телефон на валяющиеся неподалёку вещи, раздосадованно фыркнув как большой лис. От раздражающего костюма становилось невыносимо жарко.       — Чёрт побери, да где же они…       Хмурый клубок тревог в образе теперь уже широкоплечего мужчины был знаком Намджуну ещё со времён беспечной юности, когда потерянный мальчишка повстречался ему в одном из коридоров колледжа, сжимая в руках измятый бланк заявления об отчислении. Ким не знал, что именно двигало им в тот момент, но где-то глубоко в душе он ощутил потребность защитить. После долгого разговора и двух пакетиков клубничного молока знакомство оказалось судьбоносным, все проблемы стали решаемы, а измятый бланк потерялся в недрах рюкзака. Решение забрать Чонгука под своё крыло было определённо верным, даже если сам Намджун едва ли чувствовал себя действительно взрослым. Несколько лет не такая большая возрастная разница, однако по неопределённой причине Ким хотел заботиться о том, кто был так до боли наивен и одинок в большом городе. Теперь же некогда очаровательный щенок стал смертоносным волком, только вот мягкая шкура невинной овечки никуда не делась с его плеч. Намджун щёлкнул языком, складывая на груди руки.       — Что такое? — осторожно поинтересовался он.       — Всё утро не могу дозвониться до Тэхёна, — недовольно буркнул хмурый Чон, вновь принимаясь перебирать вещи под собственное бормотание. Руководители отделов на минуту погрязли в давящей тишине. — И никак не могу найти провода, а он точно знает, где они лежат. Так почему он, чёрт возьми, не может ответить на звонок?! Мне нужны провода!       — Может, он просто чем-то занят?       — Наверное.       Мельком взглянувший на наручные часы Намджун прочистил горло и нахмурился, тщетно пытаясь отыскать в словах друга нотки беспокойства. Но их не было, Чонгук не показывал ничего, кроме раздражения. Он был таким всегда, чуточку отстранённым, может, даже холодным, но невероятно любящим и преданным, готовым отдать собственную жизнь ради того, кого так горячо любил. Намджун познакомился с Тэхёном на следующий день после встречи с Чонгуком, каким-то привычным жестом забирая из его рук такой же мятый бланк в том же самом злосчастном коридоре колледжа.       Рассказанные за клубничным молоком истории повторяли друг друга до мельчайшей детали. Никто не желал видеть своего возлюбленного несчастным с тёмными разводами недосыпа и усталости под тусклыми глазами, по этой причине юноши в тайне друг от друга не нашли решения лучше, чем бросить учёбу и посвятить себя заработку, облегчив возлюбленному студенческую жизнь.       — Но если ты волнуешься за Тэхёна… я могу попросить Джинни проверить его. Мне позвонить? Они как раз собиралась на занятия. Тэхён же рассказывал, да? Неподалёку от нас открылась художественная мастерск-       Но на подобный вопрос Чон только удивлённо воззрился на друга, явно не понимая причины для таких заявлений. С чего бы ему беспокоиться? Тэхён был дома. Он всегда находился дома.       — Я не волнуюсь, — просто сказал он, перебивая. — Я хотел спросить у него, где мои провода. Он что-то сказал мне в дверях, но меня отвлёк звонок.       — Я понял.       Прикусив щёку изнутри, Намджун лучезарно улыбнулся в ответ и достал из внутреннего кармана пиджака телефон, чтобы написать пару коротких сообщений своему любимому супругу, воспользовавшись занятостью друга. Но длинные пальцы замерли над экраном. Намджун вновь взглянул на наручные часы. Несмотря на наступающий вечер, до занятий оставалось ещё несколько часов, время не подходило для каких-то других планов, особенно, когда дело касалось Тэхёна, совершенно не выносящего куда-то выбираться перед запланированными встречами.       Что-то было не так.       Ким всегда отвечал на звонки.       Поднявшись с постели, мужчина без раздумий закрыл сообщения, теперь уже нажимая на список вызовов. Никакой текст не мог бы заменить родной голос, по которому он уже так сильно тосковал.       — Я жду тебя в холле, — жизнерадостно бросил коллеге Намджун и потрепал младшего по тёмным волосам, перед тем как выскользнуть из номера, сразу же засияв широкой улыбкой.       Всего несколько гудков до того, как в груди разлилось приятное тепло.       — Алло? — судя по шуму кофемашины на фоне, зевающий Сокджин совсем недавно пробудился от короткого сна и наверняка кутался сейчас в любимый мягкий халат.       — Всё в порядке, конфетка?       — Ты сегодня рановато, мы ведь договаривались созвониться перед сном, — чужое звенящее беспокойство было ощутимым даже через километры расстояния. — Всё хорошо, дорогой?       — Более чем. Как проходит твой день?       — Скоро должен прийти Тэ-Тэ, — уютный шум вызывал у Намджуна нежную улыбку. Ах, он точно слышал, как щёлкнул тостер, значит, на белоснежной тарелке уже золотились соблазнительные хрустящие тосты с домашним клубничным джемом… Ким сглотнул слюну. — Мы собираемся заказать ужин из того нового ресторанчика, о котором я тебе говорил. Нам придётся с тобой его посетить, слышишь?       — Я уже освободил для этого целый день.       — И выпьем вина?       — Конечно.       — Ловлю тебя на слове, — с притворной строгостью отчеканил Сокджин, тут же расцветая в счастливой улыбке, что не ускользнуло от слуха Намджуна. Конечно, его медвежонок сделал бы это ради него.       — Звучит заманчиво. Эй, крошка, ты созванивался сегодня с Тэ-Тэ?       — Конечно, — удивлённо ответил Ким. — А что?       — С ним же всё в порядке?       Возникшая возня вынудила Намджуна на секунду отстранить телефон, но после всё стихло, сменившись звуками гудящего города.       — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — заговорщицким шёпотом начал Сокджин. — С Тэхёном всё более, чем в порядке. Мы будем пить вино и обсуждать работу, иногда вас, но это не слишком интересно. Единственное… мне кажется, он стал… более тоскливым? Но Тэ ничего мне не рассказывает.       — А мне кажется, — в тон супругу начал Намджун, — что с нашей сладкой парочкой что-то не так.       — Да нет, — Ким издал смешок, щёлкая зажигалкой. — Всё так. Они самые обычные. Иногда ссорятся, потом мирятся. Мы все такие, разве нет?       — Я тебе говорю, между ними что-то не так. Я чувствую, слышишь? Как старший брат.       — Почему ты так решил?       — А если они расстанутся?       — Намджун!       — Вытряси из него всю информацию до крошки, слышишь? Мы должны им помочь. Не могу смотреть, как рушится то, что строилось годами. Нам нужен план. Я всё обдумаю и тогд… — услышавший шаги позади Намджун резко обернулся, вздрогнув от неожиданно подоспевшего к нему хмурого Чонгука. Бездонные зрачки расширились, и Ким горячо выдохнул, сжимая телефон. — Мне пора, детка, люблю тебя.       Тут же отключив звонок, ловко переменившийся Намджун вновь озарился солнечной улыбкой, большим пальцем убирая между чужих бровей глубокую морщинку.       — Ты чего это такой недовольный? — со смешком поинтересовался старший, хлопнув по плечу большой ладонью. — Неужели ты при каждом звонке не говоришь Тэхёну, что любишь его?       — Нет, — насупленный Чонгук пожал плечами и перехватил документы другой рукой. — Он и так знает, что я люблю его. Если говорить это часто, то слова потеряют ценность, разве не так?       — О, — Намджун хлопнул ресницами в полной растерянности. — И когда только ты стал таким?       — Пойдём лучше.       Романтика как способ продемонстрировать свою любовь никогда не прельщала Чонгука. Он был другим, более прагматичным и приземлённым, способным вести за собой вперёд. И Чон никогда не видел в этом проблемы, позволяя возлюбленному расслабленно следовать за собой без каких-либо причин для тревоги.       Свои же проблемы руководитель по инвестициям старался держать при себе, он загонял их в самый тёмный уголок сознания, оставляя голову на растерзание исключительно рабочим моментам. В какой-то степени открытость и готовность Тэхёна к диалогу всегда вызывала восхищение, даже без этого он являл собой идеал, самое прекрасное создание во всей безграничной Вселенной. Иногда Чонгук ловил себя на мысли, что, возможно, он не был достоин даже находиться рядом со своим возлюбленным. Чон чувствовал сомнения, словно делал недостаточно, был не слишком хорош для него. Как будто…       Как будто Тэхён, находясь с ним, оставался несчастлив, а его крылья — сломлены.       Резко встряхнув головой до головокружения на очередной встрече партнёров, чтобы смахнуть непрошеную влагу с печальных глаз, напряжённый до кончиков пальцев Чон поджал губы, устремив пустой взгляд на начищенные носки туфель. Каждая мелочь напоминала о нём, заставляла искать в толпе родное лицо и следовать за знакомыми нотами цветочного парфюма, появившимися словно из ниоткуда.       Он тосковал по своему сокровищу.       Так невыносимо сильно.

*

      С трудом распахнув ранним утром припухшие от выпитого накануне алкоголя веки, встрепенувшийся от короткого сна мужчина закопошился в тёплой постели, намереваясь спрятать спящего возлюбленного в медвежьих объятиях. Сон порознь давался нелегко, но являлся вынужденной мерой, которая была ненавистна каждой из сторон. Во всяком случае, Чонгук отчаянно на это надеялся, каждую ночь дома злобно проклиная неудобный диван. Едва увитая чернильными рисунками рука легла на соседнюю сторону постели, как вся сонливость тут же исчезла, а тоска разлилась по телу холодом от ощущаемой пустоты. Чонгук сокрушённо вздохнул, зарываясь лицом в подушку. Тихий стон наполнил одиночеством неуютный номер отеля.       Точно… отель.       Оставалось некоторое время до будильника, но спасительная густая тишина в вечно гудящей голове растворилась, сменяясь жужжанием роя раздражающих мыслей. В моменты, когда рабочие дела не перетягивали на себя всё внимание, сознание окутывало нечто тягучее и тёмное, добираясь до самых глубин души и разрывая её острыми когтями в клочья. Невозможность убежать от самого себя загоняла в тупик, где оставался тонкий луч света в лице единственного человека. Всё это безумие являлось лишь частью бури, которая непременно возникала, стоило остаться один на один с собой. Перемены в отношениях пугали до тошноты. Чон никогда не считал себя трусом, и только когда дело касалось любви, всё оборачивалось совсем иначе.       Что-то стало точно не так, но что именно?       В последнее время отношения больше напоминали соседство. Возлюбленные отдалялись всё больше, и пустая часть постели не являлась следствием только частых командировок. Уже несколько месяцев Чон ютился на неудобном диване в гостиной, утыкаясь носом в его спинку с тихим сопением. Так не могло продолжаться, но Вселенная успешно делала это. И измученный тревогами Чонгук совершенно не понимал, где именно он пропустил этот чёртов поворот в никуда. Все разговоры заканчивались выяснением отношений и ссорами, Чон терялся, пугаясь происходящего только сильнее. Он не имел никакого представления, как стоило поступать в таких ситуациях, ведь ещё никогда между ними не происходило настолько дикого шторма. Чонгук был напуган.       И совершенно потерян.       Возможно, объяснение собственных чувств и эмоций не было его сильной стороной, но он старался быть материальной частью отношений, создавая достойные для Тэхёна условия. Разговоры всегда могли остаться разговорами, но ведь действия тоже имели свой вес, верно?       Чонгук боялся, а тем временем его возлюбленный продолжал становиться чужаком.       Несмотря на раннее утро в одиночном номере отеля, где-то там, дома, прекрасный и идеальный Тэхён уже вовсю начинал свой день, а значит, наверняка должен ответить на звонок. Хотя бы на этот раз. Чонгук успокаивал себя мыслями о домашних хлопотах, рабочих делах и просто мелочах, которые могли бы отвлечь возлюбленного.       Он не волновался, нет. Вовсе нет.       Он питал полную уверенность в благополучии своего сокровища.       — Алло?       Услышав наконец долгожданный голос, Чонгук резко сел, нервно стискивая в пальцах телефон. Растерянность на миг охватила душу, заставляя испуганно замереть. Слова не находились.       — Ты не помнишь, куда я положил провода? — опомнившись, выпалил он.       — Что?       Чон замешкался, шумно выдыхая. Всё верно, он хотел спросил прошлым вечером именно это. Длинные пальцы исчезли в спутанных на кончиках локонах.       — Мои прово-       — Они под рубашками.       — Спасибо, а как т-       — У меня дела. Мне некогда, — недовольный голос грубо перебил Чонгука, не позволяя договорить ему перед тем, как звонок оказался сброшен, наполнив номер отдалённым звучанием гудков.       Пустым взглядом мужчина вперился в экран телефона, не узнавая собственного возлюбленного.       — Что за ерунда…       Создавалось впечатление, что теперь Тэхён всегда находился в дурном настроении. Это стало чем-то само собой разумеющимся, абсолютно привычным явлением, с которым Чонгук смирился, но продолжал стараться радовать своё сокровище различными мелочами, которые теперь почти всегда оставались незамеченными. Столько лет спустя Чон пребывал в уверенности, что прекрасно знал о Киме каждую мелочь, но теперь оказалось, что он полностью ошибался. Иной раз, возвращаясь домой, Чон не понимал, что на этот раз он успел сделать не так и за что именно ему стоило извиниться. Он был согласен просить прощения за свою бесконечную работу и частое отсутствие, более того — готов был встать на колени и покорно опустить голову, только бы Тэхён оставался рядом.       Он любил его как обезумевший.       Но совершенно не понимал. Теперь.       Во времена беззаботной юности всё казалось куда проще.       Решив, что беспокоить Сокджина из-за Тэхёна в такое время не слишком правильно, измотанный Чон уронил лицо в ладони, выдыхая сквозь крепко сжатые зубы. Следовало попытаться поговорить снова чуть позже, а пока подготовка к новому дню — лучшее, что можно предпринять, ведь чёртова работа не отпускала мысли ни на минуту. Но это стоило того, чтобы подарить тот уровень жизни, который Ким всегда заслуживал. Чонгук прекрасно понимал, что если бы не его возлюбленный, то он никогда бы не продвинулся выше личного кабинета в душном офисе. Ему не были нужны ни дорогие машины, ни большие апартаменты. Ему вообще… ничего не было нужно кроме любви одного-единственного человека.       Тэхён, дуя ягодные губы, продолжал отстраняться и замыкаться, словно создавая свой маленький уютный мир, в котором не находилось места для одного руководителя с тоскливыми оленьими глазами.       Бурлящие от дел будни позволяли забыться, забирая все силы и оставляя голову гудящей, приятно пустой. Возможно, это походило на побег, однако Чон действительно начал стараться уделять больше внимания их отношениям, например, отправляя сообщения возлюбленному как только выдавалась возможность, только теперь они так и оставались без ответа, несмотря на хронически находящегося в сети Тэхёна. Так не жили супруги или партнёры, так существовали те, кто ненавидел друг друга.       Чонгук совершенно не понимал, чем заслужил такое отношение.       Бесконечный день терзал уставшие тело и душу, пока все встречи сливались в одно пятно, оседая далёкой головной болью. Нужные провода и правда нашлись под стопкой рубашек, заботливо спрятанные в мягкую вещицу на молнии, сохранившую ноты родного парфюма.       После очередного звонка без ответа, Чон, откинув за плечо галстук, обессиленно опустился на край скамьи в вечернем парке, обнимая контейнер с едой, щедро вручённый очаровательной супругой одного из коллег после совместного ужина. Чета Лоуренс была прекрасной парой, и Чонгук ничуть не завидовал их идиллии, во всяком случае, он изо всех сил старался убедить себя в этом. Только вот спазм продолжал охватывать горло, пока в воспоминаниях всплывали увиденные в чужом уютном доме семейные фотографии, на которых чета Лоуренс выглядела невероятно счастливой. Понимающая друг друга с полуслова сладкая парочка становилась оскоминой на зубах. На кого бы Чон ни взглянул за ужином, он не находил ни одного одинокого человека. Даже чёртов лучший друг состоял в идеальном браке, сошедшем со страниц романа. Тёплые, наполненные ужином контейнеры были поставлены рядом на скамью, и мужчина заёрзал в попытке достать из узкого заднего кармана бумажник.       Чонгук не понимал, что с ним не так.       Он не понимал, почему его любимый продолжал сбрасывать звонки.       — Эй, приятель, — вздрогнувший от голоса Чон вскинул голову на подошедшего мужчину, слабая улыбка исказила его сухие губы. Сразу же бросив попытку выудить бумажник, фыркнувший Чон выпрямился и сел, забирая еду обратно на колени. Горькая досада царапала ноющую душу от невозможности взглянуть на крохотную совместную фотографию, заботливо спрятанную в свободном от чеков местечке. — Что с тобой в эти дни, Чон?       — Всё в порядке, — Намджун опустился рядом на скамью, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Приятная прохлада ласкала горячее от выпитого алкоголя лицо. Где-то над головой зашелестела листва, скрывая рассыпанные по тёмному полотну неба звёзды.       — Думаешь?       — Уверен.       Ким хмыкнул, слегка толкнув друга коленом. Сверкающее понимание в глубоких глазах слегка пугало, но Чонгук чувствовал себя слишком уставшим, чтобы скалить острые зубы. Он охнул, когда из его рук забрали тёплую еду, заменяя её пакетиком клубничного молока.       — Пей, — только и сказал Намджун, принявшись за собственное лакомство. Он мягко пояснил. — Круглосуточный магазинчик на углу.       — У меня есть один вопрос.       — Слушаю.       — Как вы с Сокджином до сих пор вместе? — насупившись, Чонгук пристально всматривался в лучшего друга в поисках ответов, никак не отреагировав, когда Ким подавился молоком, рассмеявшись.       — О чём ты, дорогуша?       — Как вы… — мужчина изобразил нечто витиеватое. — Как ты никогда не терял с ним связь?       — Вы поссорились?       — Нет, — слишком быстрый ответ, сказанный на несвойственных Чонгуку эмоциях, вынудил густые брови его лучшего друга сойтись переносице. — В смысле, не уверен… не знаю… Я действительно не понимаю, что происходит между нами, но я чувствую себя чертовски странно. Не могу это объяснить. Словно… мой дом больше не является для меня моим.       — Тэхён что-то говорил о ваших отношениях, детка?       — Иногда мы ссорились.       Намджун подсел ближе, понизив голос до доверительного полушёпота.       — Все ссорятся, Чонгук, но не все не хотят возвращаться домой.       — Я хочу.       — Ты уверен в этом?       Наполненные тоской влажные глаза устремились на тёмное небо, переливаясь отблесками солёной пелены. Чонгук тяжело вздохнул, словно бы став меньше.       — Иногда я выбирал более долгие пути, — тихо проговорил он, — потому что мне было неуютно от мысли о давящем напряжении, которое ждало меня дома. Словно что-то угнетало меня, я не знаю. Это… нечто странное… я пытался поговорить об этом с Тэхёном, но нам не удалось. Не знаю. Я не убегаю, понимаешь? Я просто не знаю.       — Ты нашёл те провода, которые хотел?       — Да, Тэхён ответил на звонок.       — Он собирал твои вещи?       — Мы… мы делали это вместе.       — А как он сам?       — Я не знаю, — чужая растерянность вдруг напомнила ту, что Намджун не видел с того самого дня в колледже, когда бланк на отчисление дрожал в крепко зажатых пальцах. Воззрившись на лучшего друга, Чонгук только дёрнул плечами. — А как я могу это узнать, если на мои сообщения не отвечают, а звонки оставляют без ответа? Думаю, у него всё замечательно.       — У меня к тебе есть один-единственный вопрос, Чон... скажи мне, ты всё ещё любишь его так, как любил раньше?       Хлопнув пушистыми ресницами, поникший Чонгук растерял все слова, поджимая сухие губы.       — Ответ в тебе, — большая ладонь легла на плечо. — Подумай об этом.