愛してる | AISHITERU

      Начиная с жаркого июня, на восточном побережье наступало время знойного и удушливого лета, когда грозы поджидали на каждом шагу, а столбик термометра демонстрировал большие, иногда пугающие цифры. Королевские пальмы щекотали своими раскидистыми листьями ясное небо, а яркие бутоны бесчисленных цветов, словно самое настоящее море, превращали всё вокруг в прекрасный сон. Будь то очаровательная пурпурная бугенвиллея или же нежнейшая цветочная поляна плюмбаго — каждая безупречная деталь солнечного мира напоминала прекрасный Эдем. До сезона дождей ещё было далековато, однако от уровня влажности иссиня-чёрные локоны уже становились упругими кудрями, а тонкая одежда тесно обнимала тело, пока где-то среди редких облаков желтобокое солнце вовсю грело макушки, щёлкая по кончику носа своими обжигающими лучами. В такое время пятизвёздочные отели Флориды обычно наполнялись семьями, громкими голосами и льющейся музыкой, а дополняли этот дивный торт сладкой жизни влюблённые парочки, облюбовавшие уединённые местечки частных пляжей.       Слишком насыщенно, слишком жарко и громко… Как раз именно то, во что хотел окунуться Тэхён на время второго медового месяца. Действующие на нервы приключения ничуть не отпугивали, наоборот, они позволяли отбросить все мысли, которые никак не желали покидать разум. Хотелось ничего иного, как простого спокойствия рядом с любимым человеком, особенно после того, как Тэхён стал для него мужем.       — Мистер Чон, ваш заказ! — лучистый парнишка, сияя искренней улыбкой, поставил на столик у шезлонга пузатый бокал с фруктовым «Пеликаном», украшенный сочной клубникой и одним колечком банана. В такую жару одна капля алкоголя уже была бы настоящим преступлением, из-за чего мечты об игривой «Пина Коладе» оставались мечтами… Выныривая из мыслей, встрепенувшийся Тэхён озарился улыбкой в ответ и опустил на лежак хлопковую сумку, в хаосе которой с минуту искал одну вещицу.       — Спасибо тебе большое, дорогуша, — сложенная купюра ловко спряталась в нагрудном кармане форменной рубашки, и мальчишка смутился, покрываясь нежным румянцем на карамельной коже. С самого первого дня пребывания четы Чон в этом отеле приставленный к ним помощником паренёк с яркими веснушками быстро стал самым настоящим любимчиком супругов, чувствуя себя с ними совсем иначе, чем с другими гостями. Намного, намного лучше.       — Мистер Чон, это вовсе не обязательно, — но довольный Тэхён, блеснув озорным взглядом поверх тёмных стёкол очков, как всегда оставался непреклонен, прекрасно зная, насколько изматывала в столь юном возрасте работа, даже такая, казалось бы, лёгкая, как эта.       — Просто порадуй себя, хорошо? Я прослежу, Лукас.       — Вы сегодня, как и всегда, чудесно выглядите!       — Спасибо, дорогуша, — мужчина вновь мягко улыбнулся, окутывая теплом. Всякий раз, когда работа позволяла Лукасу побыть рядом с супругами чуть дольше, чем требовалось, он сполна наслаждался этой возможностью, кутаясь в уютную атмосферу семейного умиротворения. — Но не лучше, чем ты!       — Спасибо! — радостно защебетал мальчишка и оглянулся, с сожалением отступая назад, чтобы после ринуться к ожидающей его работе.       — Тебе спасибо, — едва слышно прошелестел Тэхён, возвращая всё своё внимание к сумке. Приятную тишину у лазурного бассейна, спрятавшегося среди высоких пальм и живых изгородей, разбавляли полные нетерпения голоса. А это могло означать лишь одно…       Подняв солнцезащитные очки, насупленный мужчина осмотрелся по сторонам и ойкнул, когда запыхавшийся от стремительного бега Чонгук оказался прямо перед носом, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу. Казалось, даже в самых пылкие моменты Чон не избавлялся от футболки настолько быстро, как перед водной битвой. Один момент, и из кармана цветастых шортов, сидящих непозволительно низко для медового месяца, появился нужный флакон с кремом, который сразу же лёг в ладонь засмотревшегося Кима. Он сглотнул вязкую слюну, выдыхая.       — Так вот куда ты исчез, — хрипло пролепетал Тэхён.       — Вспомнил о нём, когда мы были на середине пути, — сосредоточенный Чонгук, кивнув самому себе, повернулся к возлюбленному широкой спиной. — Одна нога здесь, другая там. Всё для тебя.       — Не нравится перспектива поваляться на солнышке?       — Сначала я надеру ему зад, — сузив в наигранном презрении тёмные глаза и негодующе раздув ноздри, Чон вонзился взглядом в выглядывающего из-за бортика бассейна Хосока, который имел крайне хитрый для невинного отдыха вид. — Этот паршивец забрал последний кусочек дыни на завтраке. Моей дыни. Которую я нёс тебе. Я, чёрт побери, буквально украл её из-под носа какого-то парня.       — Мой завтрак стал ничуть не хуже из-за этого, — заверил возлюбленного Тэхён, открывая крем. Нетерпение реванша бурлило в Чонгуке подобно пузырькам игристого, и Ким не мог не умилиться, наблюдая, как его грозный директор по инвестициям сопел на всякий подначивающий возглас со стороны бассейна. Совместный отдых — чудесный вариант. Расправив плечи, уже тронутый аппетитным загаром Чонгук терпеливо принимал приятную ласку любимых рук, стойко проглатывая все недовольства в сторону солнцезащитного крема. Мужчина несколько раз дёрнулся и зашипел, когда подплывший к бортику бассейна Хосок нагло и метко брызнул в него водой.       — Я его утоплю, — прозвучало сквозь крепко сжатые зубы. — Паршивец…       — Не обращай на него внимания, конфетка, — нежно произнёс Тэхён. — Поворачивайся.       Выдавив немного крема на пальцы, мужчина принялся распределять его по насупленному лицу возлюбленного, перед этим одарив сухие губы сладким, но коротким поцелуем. Очередной предательский заряд брызг в спину быстро помог сбавить обороты, и забавляющийся Тэхён, смеясь, мазнул напоследок крупный кончик носа испачканной кремом подушечкой.       — Готово.       — Спасибо, милый, — с жаром поблагодарил Чон и, оставив в уголке губ супруга звонкий поцелуй, с благодарностью принял в руки протянутый водный пистолет, чтобы после, едва Тэхён взмахнул ресницами, кинуться к бассейну, явно намереваясь надрать задницу давнему врагу.       Такие моменты умиротворения стоили того, чтобы потерпеть шумный рай Флориды, где даже воздух ощущался приятной сладостью на языке. Здесь ничто не имело значения, ни тревоги, ни беспокойства… во всяком случае, Тэхён изо всех сил старался держать голову пустой. Вытерев руки о небольшое пушистое полотенце и спрятав его в сумку, мужчина приютился на лежаке в приятной тени пальмовых листьев и опустил на кончик носа очки, вооружившись любимой книгой. Сочная изумрудная листва тихо шелестела от едва заметного ветерка. Идеально. Пробежав глазами несколько страниц детектива, Ким пухлыми губами обхватил коктейльную трубочку и поверх книги мельком взглянул на резвящихся в воде мужчин. Такую беззаботную сторону Чонгука Тэхён находил очаровательной и трогательной, было что-то исцеляющее в том, как директор крупной фирмы умел отпустить себя и поддаться желаниям, заняться тем, что приносило ему настоящее удовольствие. Все серьёзные взрослые в душе оставались мальчишками, и Тэхён по-прежнему бережно хранил каждый красивый камушек, который его возлюбленный отыскивал на долгих прогулках по пляжу, гордо принося их, словно самую настоящую добычу после охоты.       Кто-то находил отдых в покое, как и сам Тэхён, работая над хорошеньким загаром под лучами солнца. Таким был и Сокджин, который уверенно шёл к своему месту у куста бугенвиллии, пока его обувь звонко шлёпалась о розовые пятки. Судя по сочному румянцу, опоздание можно было объяснить одной очень занимательной причиной. На долю секунды вчерашнее предложение лучшего друга о совместной ночи уже не казалось таким… забавным. Ким прикусил щёку изнутри, отводя взгляд. О, они вчетвером смогли бы найти, чем занять долгую жаркую ночь. Мысли о шалости растворились в звуках торопливых шагов совсем рядом. Намджун, ураганом явившийся через несколько минут после супруга, бережно сложил все вещи на лежак, а после стойко принимал всю заботу Сокджина, который отточенными движениями разобрался с кремом за минуту, подарив сосредоточенному супругу поцелуй в вознаграждение. А после отправил Намджуна, полного мальчишеского счастья, к бассейну, где тот, едва опустив ноги в воду, сразу же получил несколько выстрелов из водяного пистолета. Тэхён приветственно кивнул лучшему другу и сделал глоток фруктового коктейля.       Личный реванш обернулся не только встречей друзей, но и новыми знакомствами. Было забавно наблюдать, как некогда абсолютно незнакомые люди теперь вовсю резвились под пылящим солнцем, позабыв про взрослую жизнь за пределами бассейна. Пока счастливые возгласы смешивались с всплесками воды, на лежаках царило умиротворение за чтением и потягиванием сладких коктейлей. Никто не спешил знакомиться, негласно занося друг друга в число друзей, собирающихся каждый день в неком клубе вторых прекрасных половинок.       — Прошу прощения, тут не занято? — женский голос заставил вздрогнуть и выронить книгу, нужная страница теперь была благополучно забыта. Обычно никто не стремился занимать место рядом с кем-то, кроме друзей, однако, взглянув на незнакомку, Ким не смог даже нахмуриться.       — Нет-нет, — спешно ответил он, расцветая в приветливой улыбке, от которой явно уставшая девушка облегчённо засияла в ответ, присаживаясь на соседний лежак.       — Тут кажется всё намного спокойнее, чем в других местах, — взволнованная незнакомка смущённо заправила прядь длинных волос за ухо, и одно это движение позволило поймать взглядом стеснительного мальчишку лет пяти в цветастой бейсболке, который прятался, не решаясь показаться. Аккуратные брови Тэхёна удивлённо приподнялись. Девушка вдруг замялась перед тем, как задать ещё один вопрос. — Простите, Вы… как Вы думаете, никто не будет против, если мой сын немного порезвится в этом бассейне? Эти мужчины кажутся довольно милыми.       — Что за вопрос, о боги, конечно же, никто не будет против, — лениво забравшись рукой в свою сумку, мужчина выудил игрушку и протянул её, демонстрируя на ладони яркий водный пистолетик, вызвав у мальчишки искры восторга в глазах. — Это подарок, чтобы было немного веселее.       — Ох, ну что Вы…       — Берите, крошки.       Когда в счастливую компанию отлично вписался ещё один игрок после короткого знакомства, незнакомка наконец-то позволила себе расслабиться, улыбнувшись уголками губ и устало растягиваясь на лежаке. Поправив шляпку, смущённая девушка повернула голову в сторону нового знакомого.       — Я — Лили, — представилась она и протянула руку, которую Ким поспешил аккуратно пожать.       — Тэхён. Отдыхай, договорились? Здесь действительно хорошо. Ни о чём не беспокойся, Лили.       — Простите, что я так… появилась из ниоткуда. У меня не хватило сил оставаться там, где на меня смотрят как на кусок мяса и совершенно не считают за человека. У нас с мужем тяжёлые отношения… и моё наивное предположение, что отпуск в таком месте, как это, помог бы нам укрепить брак, было абсолютно смехотворным, — Ким бросил взгляд на веселящегося супруга, не слыша ничего, кроме искреннего рассказа. Почему-то слова новой знакомой так сильно терзали душу. — Когда-то идеальный мужчина с появлением сына стал ублюдком, который теперь противится разводу. Просто идиот.       — Он и правда идиот, раз позволил себе такое отношение к вам с сыном. Вы ведь… чудесные. И абсолютно заслуживаете любви. Как иначе, верно?       — Верно, — со вздохом согласилась Лили. — Просто… я не понимаю его. Если он так нас ненавидит, так почему бы ему просто не отпустить? Нашёл бы себе другую. Обрёл бы свободу и отношения без обязательств. Мы словно чужие друг другу, он не слышит меня. Не замечает, использует.       — Он тебя не заслуживает.       — Да, — только и сказала девушка, с тоской поглядывая на сына.       Что-то вынудило Тэхёна прислушаться и отложить книгу, невольно цепляясь взглядом за своё второе, теперь уже обручальное кольцо. По какой-то причине с того момента, как Чонгук сделал предложение, подобные истории о разбитых сердцах стали постоянными спутниками, заставляя теряться в непонимании — что к чему. Ким был счастлив, действительно счастлив и безумно любим. Но… он не понимал, почему всякий раз встречал одинаковые сюжеты из жизни о том, как брак разрушал и уничтожал, становясь проклятием для чистой любви. Чонгук являл собой идеал, умея прекрасно ладить не только с важными шишками, но и розовощёкими детьми. Ким вздохнул, наблюдая, как гармонично смотрелось это счастье.       — Оставайся здесь столько, сколько тебе нужно. Мы всегда будем рады тебе, Лили. Можешь присоединиться к нам в ресторанчике за ужином.       — Так вот чья эта большая шумная компания!       — Неправда, — хихикнув, Тэхён поспешил скрыть искрящиеся озорством глаза тёмными стёклами и деловито раскрыть книгу, совершенно не заботясь, на какой странице.       С самого детства полный любви к миру Тэхён хотел создать свою собственную семью, которая жила бы в чудесном домике с пышным садом неподалёку от золотистого пляжа, где по вечерам окрашивали акварельными мазками бескрайнее небо красочные закаты. Возможно, эту семейную идиллию мог бы дополнить и чудный щенок с глазами-бусинами, но… всегда находилось определённое «но». Однажды испытав утрату любимца детства, того самого преданного пса, который сопровождал на всём пути взросления бок о бок с момента, когда тот оказался на руках десятилетнего мальчишки, в глубине души Тэхён по-прежнему испытывал режущую боль, с которой спустя годы смотрел на любого четвероногого друга, видя в нём лишь отражение собственных страхов.       Возможно, он просто переполнялся монстрами, не решаясь сделать шаг навстречу своим мечтам. Выбраться из зоны фантомной безопасности было сравнимо с настоящей опасностью, способной сделать ещё больней. Как бы Тэхён ни хотел казаться взрослым, в глубине души он оставался тем самым мальчишкой, который винил себя за все ошибки и упущенные возможности.       Ким не понимал, как выбраться из-под толщи бесчисленных мыслей, не имеющих ничего общего с реальностью, когда ногами он уже касался песчаного дна, утопая в собственном сознании.       Ему хотелось наконец-то обрести семейный домик неподалёку от песчаного берега.       Позволить себе быть счастливым.       Подарить маленькой жизни целый мир.       С самого юного возраста Тэхён хотел стать родителем для крошечной души, и с годами это желание только усилилось, теперь приправленное горечью несбыточных мечтаний. Сначала всему виной был слишком юный возраст, после бесконечная работа, а теперь… Теперь мысли об этом пугали. В отличие от экстравертного Тэхёна, Чонгук, являющийся замкнутым интровертом, всегда умел легко находить общий язык с детьми любого возраста, способный усмирить разные капризны. Чон стал бы прекрасным отцом, ловко решая любые проблемы. Племянники горячо любили дядюшку Чонгука, и дело заключалось вовсе не в дорогих подарках, а в отношении. Тэхён же тоже прочно стоял на одной ступени со своим супругом, однако часто ловил себя на мысли, что с каждым годом необъяснимый страх становился сильнее, окутывая оцепенением. Нет, он был прекрасным дядюшкой, однако боязнь сделать что-то не так давила из глубины души. Однажды держа на руках сопящий кулёк, ставший часть большой семьи, Ким отчётливо почувствовал, как паника разом захлестнула его, бросая то в жар, то в холод, а руки начали ощутимо подрагивать. В тот момент перепуганный Тэхён поспешил передать малыша родителям, погрязнув в вине за такую слабость перед крошечным племянником.       Запутавшийся Ким совершенно не понимал, откуда взялись все эти терзания, ведь он всегда находил поддержку в возлюбленном, который никогда не позволял даже усомниться в себе или в нём самом. Даже тогда, когда всё трещало по швам. Такой паники не было раньше, но чем больше мысли крутились вокруг собственных детей, тем больше страха и сомнений резвилось в сознании.       Справился бы он с ролью отца?       Достаточно ли он хорош для этого?       Смог бы он обеспечить ребёнка всем необходимым?       Мужчина задержал дыхание и выдохнул, с трудом вчитываясь в ровные строчки любимого детектива. Беспочвенные страхи о браке, о детях, обо всём на свете… То, как неподалёку Сокджин отчаянно пытался поймать нить сюжета книги, прячась в тени, убедило Тэхёна в том, что не только его демоны портили прекрасный отдых в райском местечке.       Если говорить о Чонгуке… он всегда сдерживал свои обещания. После сокрушительного разговора в прихожей всё стало иначе, куда лучше, и Тэхён несколько раз даже ловил себя на мысли, что не верил собственным глазам, наблюдая, как его возлюбленный работал над их отношениями. Было сказано достаточно слов для написания целого романа, но действия звучали куда громче них. Половину рабочих обязанностей директора по инвестициям взял на себя новый помощник, освободив в графике время для исправления ошибок и посвящения всего себя отношениям. Конечно, командировки оставались частью расписания, но они стали реже и куда короче, а сам Тэхён стал подстраивать своё расписание так, чтобы составить Чонгуку компанию. О, и это было лучшим решением, о котором они почему-то совсем не подумали раньше. Глядя на всё упорство возлюбленного, Ким старался соответствовать, прислушиваясь к каждому слову и мысли, изо всех сил оберегая любовь, что давалась лишь один раз в жизни.       Всё стало лучше.       Действительно лучше.       Совсем как раньше.       Свободная комната в апартаментах медленно освобождалась под негласный грандиозный проект, куда Чонгук тайком прокрадывался поздними вечерами или же с чашкой утреннего кофе, задумчиво составляя решения для будущей детской комнаты. Он не торопил возлюбленного и не настаивал, лишь мягко поддерживал, целуя в висок при каждой возможности. На протяжении всех лет отношений светящийся самым чистым светом Тэхён часто щебетал о своих розовых мечтах, и Чонгук слушал, впитывая и разделял каждое слово, в глубине души трепеща от предвкушения их будущего. Они становились семьёй, и было совсем нетрудно представить, как обычно тихие апартаменты наполнялись шумом жизни, детскими голосами и любовью верных четвероногих друзей. Видя горящий энтузиазм в любимых ореховых глазах, Чон был намерен помочь принять важное и правильное решение, независимо от того, насколько оно будет отлично от его собственного.       Чон считал, что Тэхён был бы лучшим отцом, которого когда-нибудь видели золотые звёзды.       Горячее солнце и солоноватый воздух успешно забирали силы уже к трём часам дня, в это время отель погружался в сонную тишину. Прошло довольно много времени с тех пор, когда в жизни сладкой парочки было столько беззаботного отдыха, после которого сновидения в объятиях друг друга могли сравниться с настоящим чистым удовольствием. Отсутствие рабочих дел освобождало большую половину дня. Около половины пятого вечера, уткнувшийся носом в увитую чернильными рисунками руку, сонный Тэхён завозился на постели и, хмурясь, отпихнул от тебя горячее тело, со стоном облегчения растягиваясь на прохладной стороне большой постели. Просторный номер отеля наполнялся убаюкивающим шумом кондиционера, и было так чертовски хорошо, что сознание даже сохраняло приятную, глубокую тьму. Но прохлада оказалась сильнее, чем гордое одиночество на свободной половине постели, от чего Тэхён, сам того не осознавая, пробрался обратно, находя уют в руках возлюбленного.       — Давай никуда не пойдём, — родной хрипловатый голос раздался у самого уха, пуская волну колючих мурашек. Пушистые ресницы затрепетали, но Ким не спешил просыпаться, нежась в крепких объятиях. Он прильнул ближе, позволяя навалиться на себя.       — Я хочу есть, — всё же пробормотал Тэхён, переплетая пальцы. Он приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на лежащие неподалёку часы. В воздухе витали приятные отголоски смешанных парфюмов с примесью чего-то нового, напоминающего горячий песок с солоноватыми прожилками и цветочными нотами.       — Я тебя накормлю, детка, ты же… — насупленный Чон вздохнул, борясь с дрёмой. Довольная ухмылка отчётливо прослеживалась в его словах. — Ты же обожаешь кремовые пироги, верно?       В номере раздался звонкий шлепок.       — Дурак, — сдерживая смешок, резюмировал Тэхён.       — Ты так аппетитно смотришься на измятой постели, когда твои волосы в беспорядке, а губы припухли и блестят… знаешь, когда твои такие охрененные ноги неистово дрожат, а на мягких бёдрах, ох, чёрт… Когда на твоих притягательных бёдрах красуются сочные следы от моих укусов… Когда ты настолько переполнен, что сперма вытекает и пачкает тебя, и ты вздрагиваешь от этого, призывно поднимая свою аппетитную округлую задницу… Когда ты едва ли можешь говорить, но отчаянно хочешь моё лицо себе между н-       — Ещё одно слово и я разведусь с тобой.       — Я буду ползать у тебя в ногах и умолять, чтобы ты остался, — поцелуй затерялся где-то в тёмных локонах вместе с любовной улыбкой. — Детка.       — Тебе там самое место.       — Да, мой ангел.       Занимать место маленькой ложечки было так же великолепно, как получить после знойного дня десерт в виде сливочного мороженого и бокал игристого вина. Довольное сопение утонуло в белоснежном хлопке подушки, и Тэхён улыбнулся сквозь сон, чувствуя себя необыкновенно хорошо и правильно. Так, как и должно быть. Возможно, вся магия заключалась в отелях или поездках, но что-то из этого всякий раз наполняло сны жаркими сюжетами, куда более горячими, чем асфальт под палящим солнцем Флориды. Оказавшись в плену крепких объятий, Тэхён вжался спиной в супруга, ощущая не только чужое явное напряжение, но и большую ладонь, по-хозяйски скользящую под просторную футболку к излюбленным бёдрам. Чонгук едва касался реальности, разнеженный сновидениями и атмосферой полного блаженства, он действовал почти неосознанно, желая раствориться в моменте, окончательно просыпаясь от тихого, но такого милого стона.       Не так давно за ужином Намджун, хлопая друга по плечу, шутил про второй пубертат, однако Чонгуку было совершенно не до смеха. Часы, кажется, уже успели сойти с ума от количества тренировок, которые таковыми и не являлись.       — Подожди… я так и не сходил в душ, — с долей наигранного каприза протянул Тэхён и повернул голову, всё же распахивая глаза и сразу получая поцелуй прямо в пухлый бантик губ. Единственное, на что хватило сладкой парочки несколько часов назад, так это натянуть хоть что-то из одежды, прежде чем сонная усталость захватила сознание.       — Я не сделаю ничего против твоей воли, — мужчина в руках Чонгука вдруг излился более громким стоном и подался назад, стоило невесомой ласке скользнуть по твердеющему стволу и щёлкнуть по краснеющей головке, а после исчезнуть, обратившись звонким шлепком по мягкой ягодице. Сонливость испарилась, и жар охватил тело. Утопающий в предвкушении Тэхён шумно выдохнул и, прикусив губу, крепче прижался к чужому возбуждению.       — Мой хороший мальчик, — прощебетал он, вскинув руку, чтобы почесать возлюбленного за ухом, словно пса. — Такой заботливый для меня, такой послушный, так-       — Знаешь, я чертовски люблю пироги с кремом.       От горячего шёпота колючие мурашки пробежались вдоль позвоночника.       — Прекрасный выбор, мистер Чон.       Весёлый смешок перешёл в звуки удовольствия, когда податливое, лукаво улыбающееся создание вдруг оказалось безжалостно прижато к кровати, совершенно не возражая против того, что длинная футболка, принадлежавшая мистеру Чону, была задрана, а бёдра приподняты навстречу новому раунду наслаждения. Лениво, но одновременно страстно… о, Тэхён любил такой секс, любил всем сердцем одного-единственного человека, и если бы только имелась возможность, он хотел бы, чёрт возьми, подарить этому мужчине не меньше дюжины детей.

*

      — Сколько у тебя этих шарфиков?       Хмыкнув на такую игривую издёвку, Тэхён лишь снял солнцезащитные очки и опустился в кресло за столиком рядом с сияющим хитрой улыбкой паршивцем. За стёклами больших очков пряталось совершенно сытое выражение лица, заметив которое, Сокджин даже присвистнул, откидываясь на спинку кресла. Длинные концы изящного шарфика оказались элегантно поправлены. Держать холодный образ было слишком тяжко, особенно, когда счастье буквально бурлило в душе. Ким прыснул.       — Заткнись, — он клацнул зубами в притворной угрозе. Розовощёкий Сокджин сиял точно так же, как и его лучший друг, довольно причмокивая пухлыми губами. Отпуск явно шёл всем на пользу.       После шести часов вечера с наступлением ужина ресторанчик отеля наполнялся голодными постояльцами, которые изредка поглядывали на очередное представление, больше уделяя внимания своим тарелкам. Еда здесь была выше всяких похвал, и Тэхён даже взял на заметку несколько интересных рецептов, намереваясь обязательно повторить их дома. Уличное пространство мерцало рыжеватыми огнями света, пока небо набиралось мрака, сияя редкими звёздами. Звучание столовых приборов, голоса и живая музыка, всё здесь было прекрасно, словно являлось настоящей сказкой.       — Не заткнусь, буду как ты.       — Не понимаю, о чём ты говоришь.       Оглянувшись по сторонам, Сокджин прильнул ближе к другу, скрипя креслом.       — «Ах, Гу, боги… мистер Чон», — маленький мир на двоих наполнился плаксивым, томным стоном, сорвавшимся с губ Сокджина, который вовсю наслаждался тем, как Тэхён расцветал маковыми бутонами румянца. — «Ах-х-х, вот так, пожалуйста, да…»       — Дурак, ты что делаешь, — шикнувший мужчина шлёпнул смеющегося друга тканевой салфеткой. — Здесь же дети!       — За несколько столиков от нас, они ничего не слышат.       — «Ах, Джунни», — лукаво прищурив янтарные глаза, Ким в ответ издал очередной приторный стон, который в точности совпадал с тем, как это делал дорогой Джинни. Прикусив губу, он замычал и покачнулся, крепко зажмурившись, а после вновь распахнул сочные губы, издавая тихий, но такой греховный стон. — «Вот так, так! Ещё, да… Да!»       — Что это у вас здесь происходит? — появившийся из ниоткуда Чонгук заставил друзей встрепенуться и крупно вздрогнуть от неожиданности. Едва застигнутый за шалостью Тэхён успел что-то сказать в своё оправдание, как его голову запрокинули и оставили на распахнутых от удивления губах поцелуй, а после украсили тёмные локоны белоснежным бутоном гардении.       — Вы такие сладкие, — наморщил нос Сокджин, — что у меня в крови поднимается сахар.       Но он только охнул, когда вдруг подошедший Намджун подкрался к нему и склонился для поцелуя. Теперь и его пряди цвета янтаря были украшены гарденией. Мягкие щёки заалели.       — Почему вы задержались? — поинтересовался Тэхён, оглядывая друзей.       — Работа тоскует по нам, — отозвался улыбающийся Намджун.       — Вижу, что и вы по ней тоскуете.       — Неправда, — нагло солгал Чон, издав смешок.       — Он лжёт! Лжёт! — вдруг послышался голос Хосока.       Мужчины, довольно загудев, заняли свои места за столом, и подоспевший Хосок последовал их примеру, оставив лёгкие поцелуи на макушках притихших созданий. Это был тот вечер, когда всё ощущалось незабываемым сном, а жизни за пределами высоких пальм будто не существовало. Уютная компания, как и пообещал Тэхён своей новой знакомой, с удовольствием приняла к себе улыбчивую Лили и её очаровательного малыша, для которого нашлось местечко во главе стола. Голубоглазая Лили была чудесна, прекрасно вливаясь в маленький мир, где она засияла ярче. Но Тэхён, поглядывая на девушку, где-то в глубине души чувствовал колючую тоску. Он никак не мог понять, как кто-то смог поступить с ней так. Как человек, читающий клятву у алтаря, мог превратить любовь в проклятье?       История Лили прекрасно ложилась на все навязчивые мысли, загоняющие в тупик. Как бы Ким ни убеждал себя в их глупости, он всякий раз возвращался к историям, где брак после многих лет отношений совсем не походил на сказку, разрушая первую любовь. Было абсолютно абсурдно полагать, что Чонгук смог бы перемениться в худшую сторону, стать тем, кем никогда не являлся, но… напуганный Тэхён терялся, сам не понимая своих домыслов. Возможно, в нём говорил страх, ведь ни Чон, ни их отношения не имели и намёка на нечто подобное. Они прошли через многое, чтобы начать вот так просто возненавидеть друг друга. Притихший Тэхён поспешил сделать щедрый глоток вина, почти закашлявшись от терпкого послевкусия.       — Всё хорошо? — взволнованный Чонгук, позабыв про ужин, склонился ближе, всматриваясь невозможно любящим взглядом, на что его муж сглотнул, наблюдая, как увитые татуировками пальцы мягко сжали его бедро, блеснув золотым обручальным кольцом. Браслет массивных часов переливался в вечернем свете.       — Всё хорошо, — неуверенно просипел Тэхён, смаргивая дымку задумчивости.       — Ты же знаешь, что не умеешь лгать, верно?       — Перед тобой вкуснейший ужин, а ты меня отчитываешь? — пожурил он супруга.       — Просто я люблю тебя и волнуюсь о тебе.       Тэхён охнул, когда из-за плеча Чонгука заметил сбежавшего из-за стола любопытного мальчишку, смущённо застывшего совсем рядом с ними. В переполняющейся нежностью груди защемило, и Ким, спохватившись, высвободил из волос крупный бутон, сразу же протягивая его ребёнку. Восторг озарил детское личико, а Тэхён не смог сдержать солнечной улыбки, точно так же, как и Сокджин, передавший малышу свой цветок.       Тэхён никогда не сомневался в Чонгуке, однако он боялся, что их сказка могла обернуться адом после появления в их семье ребёнка, при этом не находя для этого ни одной причины. Где-то там, далеко-далеко в солнечном сплетении от каждого услышанного рассказа про не сложившиеся отношения возникала тревога, со временем ставшая настоящим снежным комом, успешно подменяющим своими фантазиями реальность.       Он не сомневался, когда без сомнений принимал предложение возлюбленного; не сомневался, когда выходил к алтарю; не сомневался, когда на его безымянный палец с нежностью надели обручальное кольцо, а губам подарили поцелуй любви.       Но когда дело доходило до крохотной мечты…       Запуганный внутренними бесами Ким цеплялся за возлюбленного крепче и без стеснения прятался за ним, как за стеной.       Сладкие коктейли развязывали язык и забирали тревоги. Под конец ужина, когда новая знакомая упорхнула вместе с сонным мальчишкой, который никак не мог отпустить своих новых друзей, Тэхён окончательно затосковал, прижимаясь щекой к плечу обсуждающего дела супруга. Было довольно поздно, особенно для очаровательных крошек, поэтому в ресторанчике отеля теперь оставались исключительно взрослые, притихшие под звучание живой музыки.       — Что с вами? — подал голос Хосок, откидываясь на спинку плетёного кресла. О, эта вольная птичка… Ким приоткрыл один глаз, взглянув на своего друга, который полностью отражал его самого, приютившись на плеча задумчивого возлюбленного.       — Всё в порядке, — кивнул Намджун. — Работа.       — Снова ты о работе. Этот вопрос был адресован не тебе.       — Ты такая заноза в заднице, Сокси.       — Я лучше, чем заноза. Проверим?       Накрыв лицо Намджуна рукой, Хосок чуть отодвинул его, с нежностью обращаясь к старому другу.       — Что случилось, Джинни? — Хосок повторил то же самое с решившим заговорить Чонгуком, на что Тэхён лишь фыркнул, забавно наморщив нос. — А с тобой, Тэ-Тэ? Если эти кретины снова что-то сделали, только скажите и я…       — Ты стал бы прекрасным дядюшкой, — с нежной улыбкой заявил Сокджин.       — Безусловно, — тут же заверил Хосок со всей серьёзностью, гордо задрав подбородок, но так и не осознавая в сказанном подвоха, как и двое находящихся в отпуске директоров.       Когда ночное небо уже во всю норовило рухнуть на верхушки пальм, а вдалеке назревали июньские грозы, вместе с неспокойными далёкими волнами в душе собирались тучи, обещая обрушиться сокрушительным штормом. Последний в этом сказочном отпуске ужин завершился как-то по-особенному тоскливо, оставляя солоноватое послевкусие. Совершенно не хотелось уезжать из маленького рая на восточном побережье, и поздняя прогулка по саду, ставшая уже привычкой, не принесла и капли наслаждения. Отпустив руку супруга только у самого номера, чтобы тот отыскал ключ-карту, погружённый в мысли Тэхён запрокинул голову, рассматривая изысканную отделку потолка. Это место было абсолютно идеальным, точно таким же, как короткие интрижки во время отпуска. Во всяком случае так о них всегда отзывался свободолюбивый Сокси, а Ким же никогда не мог его понять, даже не представляя в своей руке ладонь кого-то другого. Перешагнув порог номера, Тэхён замер в неком подобие прихожей и обернулся, наблюдая, как Чонгук расправлялся с замком. Это отдавало неким чувством дежавю.       — Что-то не так? — подал голос Чон, обернувшись через плечо с лёгкой улыбкой. Несколько глотков хорошего виски подарили ему ягодный румянец на щеках. Человек, когда-то ворвавшийся в квартиру на Ньюбери-стрит с букетом нежных пудровых пионов, совсем не был похож на того широкоплечего мужчину, что стоял здесь и сейчас в полумраке номера. Робкая улыбка тронула утонувшего в воспоминаниях Тэхёна. Какими же они были… дураками. — Ты и правда выглядишь потерянным эти дни.       — Ты бы смог отыскать меня в других Вселенных? — тихо спросил тот.       — Мы с тобой одно целое, детка, где будешь ты, там всегда буду и я.       Удовлетворённый ответом мужчина вздохнул, принимаясь стаскивать обувь и шёлковый шарфик, задумчиво проходя в номер.       — Иногда меня пугает то, насколько тесно мы связаны, — продолжил последовавший следом Чон, вызывая недоумение своими словами.       — Пугает?       — Да, — отозвался он. — Не в том смысле, что я испытываю ужас… Скорее, это восхищает. Это ведь так необыкновенно чувствовать другого человека всей душой и телом. Даже находясь за километры от тебя, я буду чувствовать недомогание, если с тобой что-то не так. Когда… когда мы тогда хорошенько повздорили, почти оборвав связь, у меня создалось впечатление, словно каждая кость в моём теле была переломлена на тысячи осколков. И после, работая над отношениями, я чувствовал, как исцелялся. Иногда мы сбиваемся с пути, но путеводная звезда всегда может помочь вернуться вновь. Думаю, ты и есть моя путеводная звезда, Тэхён.       Произнесённые слова ласкали душу, обволакивали нежным теплом и разгоняли непроглядную тьму, сияя вдалеке мерцающим светом маяка. Сбросив очередной рабочий звонок и отложив на прикроватный столик телефон экраном вниз, Чонгук мягко улыбнулся, опускаясь на край постели рядом со своим супругом. Он, последовав примеру возлюбленного, устремил взгляд на бесчисленные звёзды, рассыпанные на сонном небе за большими окнами. Пронизывающие мурашки вонзились в тело, стоило тёплой ладони накрыть длинные пальцы, трепетно касаясь обручального кольца. Тэхён любил слушать возлюбленного, впитывать каждое его слово, а Чонгук говорил, выплёскивая всё, что таилось в глубине души. Казалось, та встряска открыла многое друг для друга, и после всего любовь только стала крепче, как и алая нить.       — Люблю, когда ты говоришь.       — Ради тебя я готов говорить не переставая.       — Знаешь, — тихо начал Ким. — Почему-то с тех пор, как мы ступили на нашу новую ступень, меня начали преследовать одни и те же кошмары, призраки страхов. Я встречаю их повсюду, они следуют за мной, будь то история незнакомца или сюжет очередной книги… все они в каком-то смысле… о любви, понимаешь? Страхи, навязчивые мысли, всё это настолько загоняет меня в тупик, что я больше не понимаю, где выдумка, а где начинается реальность. В моей голове просто… путаница.       Чонгук склонился к супругу ближе, доверительно прошептав.       — И что же говорят призраки?       — О том, что… — Тэхён вздохнул, неловко пожимая плечами. — Это всё так глупо, Гу! Чертовски глупо. Я верю, что мы сделали правильный шаг, иначе как объяснить весь тот хаос, что происходил в день нашей свадьбы, верно? Всю свою жизнь я искренне верил, что чем больше препятствий, тем лучше результат.       — Я думал, в тот день мы не доберёмся до вечера, — со смешком согласился Чон. — Сначала одно, потом другое… Мне всё ещё совершенно непонятно, как кольцо, которое я оберегал всеми силами, угодило в вентиляцию на полу… Я ничего не сделал, чёрт возьми! Я лишь открыл коробочку при Намджуне, чтобы передать после Эндрю, нашему племяннику, который нёс кольца на подушечке!       — Вот почему Эндрю выглядел таким напуганным, — тёплый смех наполнил номер. — Он так вцепился в эту несчастную подушечку, что едва дышал, пока шёл к алтарю.       — А как потерялся мой костюм, перепутали цветы? Даже со церемонией произошла заминка из-за путаницы! Не завелась заказанная машина, пришлось ехать на нашей. Я споткнулся прямо на пороге квартиры, а ты почти угодил ко мне в руки у самого алтаря, зацепившись за ступень. Сокджин настолько метко кинул рис, когда мы выходили после церемонии, что вместо вечеринки нам пришлось поехать в клинику, где вытаскивали чёртов кусочек риса из моего глаза. А потом…       — А потом мы опоздали на самолёт и всё отменили, — широко улыбнулся Тэхён. — И как вишенка — сломанная кровать.       — Кусочек торта был лишним для меня, полагаю.       — Он единственный уцелел из всего свадебного торта, а ещё это тёплое шампанское облило меня с ног до головы!       Чонгук склонился к возлюбленному, улыбаясь, когда головы соприкоснулись.       — Тебе ведь понравилось ютиться со мной на нашем старом диване, верно? Было здорово.       — Я готов провести так всю вечность.       — С тобой хоть три вечности, детка.       — Такого не бывает, — хихикнул Тэхён. — Знаешь…       Чонгук замычал, наслаждаясь моментом.       — Я бы… — Тэхён набрал воздуха в грудь и, тихо выдохнув, прошептал, — я бы хотел, чтобы наша свободная комната обрела хозяина.       Восторженный услышанным Чон встрепенулся, заглядывая в смущённое от признания лицо прекрасного супруга.       — Правда? — неверяще спросил Чонгук, засияв ослепительно, словно настоящая путеводная звезда. — Боги, я… крошечный малыш! У нас! А лучше два, правда? Таких же чудесных как т-       — Гу, — тёплые ладони обхватили лицо Чонгука, вынуждая мужчину послушно замереть, и он воззрился на супруга со всей щемящей любовью, которая грозилась перелиться через край янтарной радужки.       — Лучше три малыша, да?       — Мне страшно, — серьёзно произнёс Ким, чувствуя, как его запястья бережно обхватили, явно не намереваясь отпускать. С этим человеком Тэхён чувствовал себя в безопасности как никогда прежде.       — Я растерзаю каждого твоего призрака, каждый твой кошмар.       — Растерзаешь? — уголки ягодных губ приподнялись в робкой улыбке.       — Ради тебя я сделаю всё, ты ведь знаешь.       — Знаю.

*

      Возвращение домой после хорошего отпуска всегда отдавало тоской по беззаботным дням с приторным коктейлем под знойным солнцем. В такие моменты родное семейное гнёздышко воспринималось иначе, возможно, чуточку чужим и непривычным, в конце концов становясь тем, по чему так тосковала душа. Что могло было быть лучше привычной, такой идеальной рутины, которая начиналась с идеально сваренного кофе, хрустящего тоста, быстрого прохладного душа, чтобы после выпорхнуть бодрым и свежим к началу нового дня, готовым покорять новые вершины. Тэхён обожал это, за исключением того, что в отличие от Чонгука, предпочитал и ночные водные процедуры, по завершению которых спустя целый час можно было забраться под бок к уснувшему супругу, став маленькой ложечкой.       Медленно, но верно каждая мелочь возвращалась на своё место. На следующий день не разобранные вещи по-прежнему томились в раскрытых чемоданах, за окнами же теперь вместо высоких пальм привычно возвышались дома, так похожие на очаровательные пряничные лакомства, а голоса далёких чаек сменились тишиной квартиры и шумом города. От недавнего отпуска оставались лишь воспоминания и нежно-карамельный загар. Каждый из супругов теперь был занят вовсе не весельем, а нудными рабочими вопросами, которые иссякли лишь к вечеру второго дня после возвращения. Несмотря на то, что рабочая нагрузка Чонгука по-прежнему требовала его непосредственного присутствия в офисе, больше времени он начал проводить за делами дома, чему Тэхён был необыкновенно рад, ощущая, как апартаменты становились домом. Пустующий домашний офис теперь наполнился стуком клавиш, деловыми разговорами и тихими ругательствами. Тэхён любил пробираться в директорскую обитель, чтобы поработать вместе, тихо наслаждаясь властной версией своего мужчины.       С тех самых пор, как одним ранним утром произошёл разговор в стенах прихожей, больше не терялся ни один провод, не прятались важные бумаги, и на соблазнительных губах всегда расцветал нежностью короткий поцелуй, перед тем, как дела разделяли супругов до вечера. Работа стала лишь работой, ничем другим, как просто частью дня.       Если Чонгук чего-то хотел всем своим сердцем, он непременно добивался этого. Стремился к этому. Делал всё, на что только был способен ради своей цели.       Семья и любовь стали для него приоритетом. Как и всегда должно было быть.       После перерыва на чашку с любовью сваренного кофе Чонгук исчез в домашнем офисе на несколько долгих часов, оставляя обласканного супруга расправляться с рабочими делами в гнезде из пледов на мягкой постели. Но едва ноутбук закрылся, как оставшийся без внимания Тэхён откинулся на подушки, вздыхая и понимая, что навязчивые мысли вновь затягивались тугим узлом, а в доме действительно ощущалась некая пустота… Одиночество, являющееся камнем преткновения долгие годы. Резко сев, подстёгиваемый надвигающейся метелью среди умиротворения Тэхён растерянно заозирался по сторонам и поспешил подняться с постели. Никаких мыслей, ничего. Только усталость. Постучав ладонью себя по лбу, в некоторой панике он направился в рабочий кабинет Чонгука, где теперь он едва пропадал за ноутбуком более трёх часов в загруженный день.       Без стука ворвавшись в прохладную комнату, Ким вдохнул как можно больше воздуха, отгоняя головокружением подкрадывающихся демонов.       — Мне хочется клубники, — заявил он и шагнул к столу, откуда его возлюбленный удивлённо, но одновременно встревожено взглянул на него поверх очков. Лихорадочный румянец спустился за растянутый ворот домашней футболки Тэхёна, вызывая новую волну беспокойства.       — Сейчас?       — Да.       Если раньше такое желание осталось бы на неком рассмотрении у занятого директора по инвестициям, то теперь Чон, ставший хорошим мальчиком, тут же закрыл ноутбук, поднимаясь из-за стола. Он ярко улыбнулся, подарив возлюбленному поцелуй в румяную щёку и сразу увлекая его за собой.       — Без проблем, — уверенно заявил он.       Годы бесконечной путаницы становились дурным сном, терзая сознание, и Тэхён всеми силами старался вычеркнуть их из жизни, крепче сжимая тёплую ладонь в своей, наслаждаясь любовью, ничуть не изменившейся за всё это время. В отличие от них самих. Любуясь чертами супруга, Ким чаще стал замечать когда-то неуловимые мелочи взросления, придающие ещё большую красоту. Но несмотря на проявляющиеся лучи морщинок от многочисленных улыбок, сам по себе Чонгук ничуть не изменился, разве что стал шире в плечах и приобрёл большую мужественность, по-прежнему оставаясь очаровательным мальчишкой с оленьими глазами и притягательной улыбкой.       А вид большого и серьёзного директора в мягкой, уютной одежде вовсе занимал отдельное место в сердце. Тэхён хихикнул, кутаясь в одолженную у супруга толстовку, напоминая себе абсолютно влюблённого подростка.       Такие внезапные вылазки в маркеты за какой-то неожиданной мелочью в итоге всегда превращались в длительные прогулки с итогом, конечно же, в виде нескольких пакетов крайне необходимых покупок. Сладкая парочка давно имела свой маршрут, но иногда, когда выдавалось много свободного времени, любопытные супруги любили заглядывать в каждый отдел, задерживаясь у стеллажей бессмысленное количество времени. И вот, спустя несколько отделов, двадцать минут выбора новеньких ароматических свечей, щебечущая парочка оказалась в маленьком мире детских вещей, где у Тэхёна перехватило дыхание.       Никогда прежде он не акцентировал своё внимание на чём-то подобном, теперь же целое море милых крошечных вещей окружили его, вынуждая с воодушевлением рассматривать каждую мелочь. Тоска исчезала, а из-за грозовых облаков выходило солнце, такое же яркое, как вышитое на паре маленьких носочков, едва занимающих четверть ладони. Задержавшись у крошечной одежды, от вида которой по какой-то причине щемило сердце, а янтарные глаза наполнялись влагой, воодушевлённый Тэхён не замечал ни внимательного взгляда супруга, ни его руки, не покидающей узкую талию. Умиление сменялось грустью, исчезающей в потоке сладких грёз. Дернув плечом, Ким вздохнул, когда нежный поцелуй коснулся его виска, и позволил объятиям скрыть себя от всего мира.       Переступившая порог дома сладкая парочка оживлённо обсуждала покупки, раздумывая над тем, что было бы неплохо приготовить для позднего ужина. Сорваться с места вот так просто ради бесцельной поздней прогулки ощущалось чертовски хорошо. Продукты были разобраны, а новенькие свечи наполнили апартаменты приятным ароматом, добавляя ещё больше уюта семейному гнёздышку.       С той самой ссоры, когда почти свершилась самая большая ошибка всей жизни, Тэхён смог взглянуть на возлюбленного иначе, находя в нём ту самую страсть, когда-то бурлящую и переходящую все грани разумного. Впрочем… она и не исчезла, подарив несколько бурных, незабываемых перемирий.       — Вот, держи, — на деревянную разделочную доску легли несколько крупных чистеньких перцев, из-за чего Ким издал удивлённый звук, наблюдая, как возлюбленный вновь принялся за мытьё овощей. Теперь же Тэхён иногда вовсе не успевал за Чонгуком, который, казалось, предугадывал мысли.       — Я даже рот не успел открыть, — посетовал он.       Лукавый Чон бросил на мужчину озорной взгляд, вскинув густые брови.       — Что-то ты не жаловался, когда я-       — Замолчи, — воскликнул Тэхён, прекрасно понимая, к чему вёл разговор. Если бы он продолжился в том же духе, то поздний ужин и остался бы на уровне ингредиентов, чего голодные желудки не могли себе позволить. Кончики ушей заалели.       — Хорошо, — покладисто согласился Чонгук, притихнув под строгим взглядом супруга. — Но вот нож в твоей руке совсем не даёт мне покоя…       — О чём ты?       — Знаешь, — уткнувшийся взглядом в разделочную доску Тэхён не заметил, как к нему, крадучись, прильнул один очаровательный наглец, обдавая спину жаром своего сильного тела. Приятная ласка коснулась мягких боков и узкой талии под просторной футболкой, а после легла на напряжённые руки, вызывая табун колючих мурашек. Одно мгновение, и нож оказался забран из ослабевших пальцев как раз в тот момент, когда сухой поцелуй оставил за собой горячее дыхание на выступающих шейных позвонках. — Эти ножи такие острые… Мне бы не хотелось, чтобы ты случайно поранился.       — Какой же ты несносный, Чонгук, — поддаваясь навстречу любому движению, Ким, признав поражение, прижался к краю столешницы и запрокинул голову на крепкое плечо, зажмурившись. Он шумно выдохнул, прикрывая трепещущие веки.       Ужин оказался благополучно забыт, приоритеты переменились, и Ким едва успел ускользнуть, чтобы выключить плиту, а также переставить сковороду, как под звонкий смех его подняли на руки, усаживая на край рабочей поверхности. Внешность всегда могла обвести вокруг пальца. Выглядевший прелестный щенком Чон на деле являлся чертовски порочным созданием, любящим жадные поцелуи и власть, сводящую с ума. Тэхён же от такой смеси пребывал в чистом восторге. Однажды маленький эксперимент с высокими каблуками подарил ему вид распалённого Чонгука, сидящего у ног преданным псом и не только самозабвенно ласкающим своим проворным языком его сладкое местечко, но и демонстративно проводящим в конце этим проклятым языком по всей длине каблука. Это произвело настолько неизгладимое впечатление на осоловевшего Тэхёна, что теперь он буквально тёк, как сучка, каждый грёбаный раз от одной только мысли о своей власти над диким зверем.       Одно его слово, и директор по инвестициям ползал бы на четвереньках с тяжёлыми, полными семени яйцами, пока не заслужил бы разрешение на оргазм.       Крупно вздрогнувший от заводящих с полуоборота фантазий Ким потерялся в ощущениях, накрывая увитые татуировками пальцы на своих бёдрах, вдруг сжавших плоть до лёгкой боли, рывком притягивая охнувшего мужчину ближе к краю. Охваченная желанием парочка даже не уловила настойчивую трель дверного звонка, пока та не оказалась оглушительной и упорно действующей на нервы.       — Дай мне минуту, — на выдохе пролепетал Чонгук и обхватил любимое лицо, чтобы подарить призывно распахнутым губам ещё один бесстыдный поцелуй наперекор всем словам. О, он был слишком зависим от этого человека. Тихое ругательство лишь вызвало у Тэхёна улыбку, сразу же стёртую очередной лаской.       С ощутимым укусом за нижнюю губу он отстранил от себя сопротивляющегося возлюбленного, ловко пробираясь под пояс его серых штанов, но только затем, чтобы прижать тугой резинкой милейший ствол с сочной, сочащейся смазкой головкой, а после опустить край футболки, скрывая ею все улики.       — Иди, — только и сказал Тэхён, очаровательно улыбнувшись.       — Один поцелуй.       — Иди.       — Крошечный поцелуй.       — Ты разбираешься с незваным гостем и получаешь десерт, как тебе идея? Только подумай, вкуснейший кремовый пирог специально для тебя…       От вида того, как возлюбленный, зацепившись плечом за косяк, буквально сбежал, путаясь в ногах, Тэхён заливисто рассмеялся, спрыгивая со столешницы. Но как только он заглянул в прихожую, как улыбка исчезла с красивого лица, а Чонгук опешил, встречая на пороге взволнованную девушку, работающую няней в семье, живущей напротив.       — Что случилось, Лорен?       — Ох, мистер Чон, — проблеяла девушка, переминаясь с ноги на ногу. Она обеспокоенно всплеснула руками, а после указала на дверь позади себя, шмыгнув носом. — Простите, что беспокою вас так поздно.       — Всё хорошо, дорогая.       — У малышки к вечеру поднялась температура, а мистер и миссис… их рейс прямо сейчас задержали, они не смогут прилететь раньше утра, а я не могу остаться с ней сейчас! Нет, я могу, но у меня утром экзамен, и я…       Насупленный Чон обернулся, встречая обеспокоенный взгляд супруга, и кивнул, снова обращаясь к девушке.       — Всё в порядке, мы присмотрим за Оливией, а ты отправляйся домой. Уже довольно поздно, тебя подвезти?       — Ох, — не удержавшись, в чувствах воскликнула няня. — Спасибо Вам!       С семьёй Джонсон супруги Ким были знакомы ещё с тех пор, как въехали в апартаменты на Ньюбери-стрит. Прелестная пара с чудесной малышкой по имени Оливия, отпраздновавшей свой четвёртый день Рождения всего с месяц назад. Дядюшки из квартиры напротив часто выполняли роль няни, когда супруги Джонсон были вынуждены отлучиться по рабочим вопросам, чему крошка совсем не возражала, наслаждаясь играми сполна. Однако ещё никогда их встречи не выпадали на простуду Оливии, особенно на такой сильный жар. Чонгук полагал, что ситуация могла подбросить дров в и без того пылающий огонь страха Тэхёна, однако, едва тот увидел малышку, в его глазах вспыхнула непоколебимая решимость, от которой в душе Чона расцвела искренняя гордость.       — И где моя принцесса? — уверенно ступивший в детскую Ким звучал без капли страха, действуя так, словно это было его далеко не первое родео. Опустившись на колени перед детской постелью, насупленный Тэхён озарился солнечной улыбкой при виде крошки, которая, несмотря на простуду и жар, поспешила в безопасность объятий любимого дядюшки. — Вот же она!       Проморгавшись от солёной пелены, стоявший за супругом Чонгук почувствовал затапливающую душу любовь и безграничную гордость, позволив возлюбленному ухватиться за свои страхи и переломить им шеи, став для него правой рукой в любом поручении, будь то поездка в круглосуточную аптеку или же дежурство у детской постели, пока очередной звонок с взволнованными родителями становился подробной инструкцией. Чон оставался рядом, подобно вечному псу, безжалостно отгоняя тени и монстров.       Сосредоточенный Тэхён действовал настолько уверенно и слаженно, что Чонгук совершенно не понимал, как тот мог бояться? Долгие часы длились бесконечно, измученная жаром крошка притихла в объятиях лишь ближе к дребезжащему синевой рассвету, после того, как уставший Тэхён забрался в детскую постель, неудобно изогнувшись клубком вокруг девочки. Как только температура начала спадать, сонливость тут же заставила тяжёлые веки закрыться, и детская наполнилась трогательным сопением, от которого не сомкнувший за всё время глаз Чонгук даже сладко задремал в большом кресле, прижимая к себе плюшевого кролика.       Эта идиллия ощущалась правильно и так необыкновенно хорошо, что Чон, очнувшись, на мгновение поначалу даже не смог сориентироваться, растерянно потираясь щекой о мягкую игрушку. Мужчина завозился и нахмурился, с усилием вытаскивая себя из уютного кресла.       Точно.       Плюшевый кролик остался лежать в кресле, пока Чон в несколько шагов оказался у спящего клубка с мягким пледом, которым бережно накрыл сонного супруга после того, как заботливо поправил одеяльце крошке Оливии. Опустившись на колени рядом, уставший Чонгук тяжело вздохнул и уткнулся лбом в тёплый бок возлюбленного, наслаждаясь родным дыханием. Мелкая дрожь пробежала по телу, когда длинные пальцы зарылись в спутанные локоны, нежно поглаживая. Стоило поднять взгляд, как на пухлых губах заиграла нежная улыбка, и Тэхён завозился, осторожно меняя положение так, чтобы не побеспокоить ребёнка.       — Я люблю тебя, — почти неслышно и хрипло заговорил Чонгук, забирая руку возлюбленного в свои прохладные пальцы, чтобы оставить у костяшек долгий поцелуй, а после прижаться к ней щекой, вздыхая.       — Я люблю тебя, — в тон прошелестел улыбчивый Тэхён, воззрившись на супруга со всей переполняющей любовью. Казалось, эта ночь подарила правильное решение, к которому они шли так долго. — Возможно, ты полюбил бы кое-кого ещё, да? Папа Гу.       — Кое-кого с твоими прекрасными янтарными глазами, созвездиями родинок на медовой коже и покладистым характером? — на выдохе благоговейно произнёс Чонгук. — Определённо, да. Да, я уже люблю это дивное создание.       — Возможно, тогда в твоём сердце найдётся место и для крошки Гу? С оленьими глазами, смотрящими на мир словно впервые, с необыкновенными талантами и родинкой под нижней губой?       — Да, — тут же ответил Чон. — Я и моё сердце принадлежат вам.       Пушистые ресницы затрепетали, и улыбка, озаряющая лицо Тэхён, приобрела нежный мечтательный оттенок, он обхватил руку возлюбленного крепче.       — Нам.