Воля и Разум

      Ситри запрыгнул в фургон, уже на ходу захлопывая за собой дверь. — Сан Мартинс-стрит? — уточнил Бегемоф.       Он уже вел авто в нужном направлении, но, как и всегда по старой привычке, уточнял. — Да, — подтвердил Ситри. — В госпиталь.       Садясь, треснулся рогами, выматерился и упал на сидение рядом с не менее потрепанной, чем он сам, Оливией. — Ты как, Бэг? — спросил он. — Все в порядке, — в голосе демона слышались облегчение и удовольствие.       Их Ситри тоже чувствовал, хоть смертельная усталось и перебивала часть радости. Болела рука, да и голова трещала, но все эмоции меркли в сравнении с осознанием — они победили. Они, черт возьми, победили! Сверхдемон потянулся и ободряюще сжал плечо Серафима, который был занят осмотром Сцепиона. Движения его красивых рук были спокойными и плавными, значит, жизнь их сына была в относительной безопасности.       Все четко и по порядку: дыхание, пульс, сознание, обезбол, голова-руки-ноги на месте, шина на плечо.       Ситри слабо улыбнулся самому себе — сверхдемон, наконец, запомнил последовательность оказания первой помощи. Не как в академии учили, а по-нормальному, как умеет Серафим.       Оливия клевала носом, и Ситри положил голову девушки на свое плечо. Сцепион тем временем пришел в себя. Глядя в лицо архангела, он слегка приподнял руку, показывая тому большой палец. Серафим в ответ погладил его по голове, затем поднялся и сел на свободное место. Устало улыбнулся, глядя Ситри в глаза.                   Заметил, что сверхдемон придерживает одну руку, осторожно баюкая ее. Снова поднялся, держась за ручки на потолке, и пошел оказывать помощь уже ему.       Но вместо этого Ситри притянул архангела к себе, обнимая так, что у того хрустнула спина. — Ох, — выдохнул Серафим ему в ухо. — Ты меня доломаешь. — Прости, — прошептал Ситри, уткнувшись носом в его плечо и зарываясь во влажные и пыльные волосы. Несмотря на грязь, они пахли все так же божественно. — Иди ко мне.       Сцепион дремал, крепко пристегнутый к носилкам, так что Ситри чувствовал себя в праве забрать архангела себе хоть ненадолго. Он осторожно подвинул Оливию и усадил Серафима рядом с собой. Так и поехали.       В больнице они спали вповалку все вместе в каморке для персонала, ожидая, пока их пригласят проведать Сцепиона.       Это случилось уже на следующее утро, когда в дверь постучался Фергюс. — Подъем, — громко произнес он, привалившись к дверному косяку. — Ваш парень в порядке, можете к нему зайти.       Они с Серафимом разом проснулись и подорвались так, словно кто-то планировал их обогнать. — Эй! — остановил их врач. — Это что за жесть? Душ в конце крыла, марш туда, Сцепион не убежит.       Ситри бегло оглядел себя — действительно, весь засран кровью и пылищей с ног до головы, в рванине. Да и Серафим не лучше.       Бэг с Оливией вообще даже не проснулись, обнявшись на узком диване. Будить их не стали, сразу направились в душ вдвоем, шатаясь и поддерживая друг друга. — Да блядь же ж! — воскликнул Ситри, треснувшись рогами о приделанную к стене душевую лейку.       Не выдержал и засмеялся в соседней кабинке Серафим, и сверхдемон сам не смог сдержаться. Хохотал, держась за стенку, пока горячие струи молотили по спине.             Лишь успокоившись, вспомнил, что не снял повязку с предплечья, да и хер с ней.       Все больничное крыло эвакуировали специально для них, так что они с Серафимом чувствовали себя спокойно, идя по коридору в одежде медбратьев, рогатый сверхдемон и все еще сверкающий золотом в глазах архангел.       Сцепион встретил их улыбкой. Он полусидел на больничной койке, опершись спиной на подушки. На его плечо была наложена новая шина, шло лекарство по трубке капельницы.       Ситри с Серафимом обошли койку с обеих сторон и присели на неудобные вертящиеся табуретки. Серафим взял Сцепиона за здоровую руку и, подавшись вперед, прижался лбом к тыльной стороне его ладони. Посмотрел нечитаемым взглядом на сына и тяжело вздохнул, будто не мог подобрать слова. — Привет, — начал за него Ситри. — Как самочувствие? — Вполне сносно, — ответил Пион хриплым, но уверенным голосом. — Я рад, что вы целы. — Спасибо, — Ситри почтительно склонил голову. — На самом деле, это ты спас ситуацию. Но откуда у тебя наши души? — Мне их дал в аду какой-то дед, — пожал плечом Пион. — Когда я прошел испытание клинка. — Учитель, — прошептал Ситри, не до конца веря в услышанное. — Неужели это был он? Когда твои дни будут сочтены, убедись… — Что не потратил этот рубин зря. — Закончил за него Пион. — Значит, он поймал обломки наших душ, — кивнул Ситри. — И вернул их тебе. — Прости меня, — выдал Серафим. — Я очень виноват перед тобой. — В смысле? — не понял Сцепион. — В чем это? — Глупая гордыня, — горько усмехнулся архангел. — Вместо того, чтобы поверить и защитить тебя, я занимался ерундой. Ты пострадал, потому что я не потрудился защитить тебя. — Ты не можешь защитить всех, — сжал его ладонь Сцепион. — Я сам решил участвовать в этой войне, это моя ответственность. Но если твоя душа неспокойна, я тебя прощаю. Правда.       Серафим выдохнул так, словно с его плеч свалился огромный валун. — Ты больше никогда не будешь один, — пообещал архангел. — Поверь, у тебя теперь есть семья, если ты сам этого захочешь.       Дверь с грохотом распахнулась, и в палату влетел Сеера. Тоже в одежде медбрата и с влажными после душа волосами. Ситри вспомнил, как сам вломился подобным образом к Серафиму. Неужели с таким же тупым и восторженным выражением лица? — Сцепион, — выдохнул дух. — Ты жив. — И ты жив, Сеера. — улыбнулся Сцепион. — Куда ты исчез? — Я… навел шороху внизу, — смущенно почесал в затылке дух. — Пришлось прибраться, обеспечить безопасность лояльным вам призракам и все прочее. — Лояльным нам, — поправил его Сцепион. — Ты хочешь, чтобы я служил тебе? — обрадовался Сеера. — А? — Сцепион недоуменно моргнул.       Ситри хрюкнул и нервно засмелся, прикрыв ладонью лицо. — Мы друзья, — объяснил духу Серафим. — И соратники. Я, Сертран, Бегемоф и остальные… ты один из нас. — Друзья, — повторил дух. — Точно, мне теперь тоже это можно. Черт, я рад! Еще я хочу, как у вас двоих.       Сеера указал на Ситри и Серафима по очереди. — Может, тебе еще игрушку купить в супермаркете? — беззлобно фыркнул Ситри. — Ты всегда был такой блаженный или только наверху стал? — Вам не понять, — не обидевшись, махнул рукой дух. Он подошел ближе и, не обнаружив третьей табуретки, присел на край больничной койки Сцепиона. — У вас свои печали, а я был чертовым рабом, много жизней подряд… как меня дрессировали, хуже, чем собаку, и что сделали с моей семьей — я никогда этого не забуду. Но я никогда не переставал мечтать о воле, и теперь имею право на радость, которую столько лет хранил для этого случая. — Ты прав, — согласился Серафим, — тебя никто не осуждает. Сертран не хотел тебя обидеть. — Это правда, — Ситри, поднимаясь, похлопал духа по плечу. — Не хотел. Теперь мы все имеем право быть теми, кто мы есть. Отдыхай, Сцепион, мы еще зайдем. — Хорошо, — кивнул тот. — Кто-нибудь знает, когда меня выпустят? — Когда ключица срастется, тогда и выпустят, — пожал плечами Серафим, тоже поднимаясь с места. — Нужно проявить терпение. — Ну, м-а-ам! — наигранно заныл в спину архангела Сцепион.       Ситри едва не разорвало от смеха при виде того, как перекосило Серафима. К счастью для здоровья Пиона, под руку архангелу попалась лишь лежащая на тумбочке запасная подушка, она и полетела их сыну в голову.       Оставив ребят охранять и развлекать Сцепиона, вдвоем они отправились на главную базу. Часть охраны и персонала сбежала, ведь после смерти Люцифера их договоры оказались аннулированы. Но были и те, кто потерянно болтался по коридорам, не зная, куда себя деть. — Мы можем предложить тем, кому доверяем, перейти на службу к нам, — предложил Ситри. — Что думаешь? — Мы ведь не станем прикидываться людьми, как Люцифер, чтобы заключать договоры? — нахмурился Серафим. — Разумеется, нет! — поспешил заверить его Ситри. — Будем как равные жить и работать в замке. Есть хорошие ребята, которых жалко бросать. А как оформить — придумаем. — Вообще-то это отличная идея, — согласился его архангел. — Нужно собрать всех и спросить. Потом наведаемся к Совету и узнаем, не положены ли древним домам квоты на оформление персонала. — Положены, — усмехнулся Ситри. — Совет нам порядком задолжал, надо будет им это разъяснить.       Сверхдемон закинул руку на плечо Серафима, тот обнял его за талию в ответ. Обнявшись, они вышли во дворик, где стояли беседки. Расположились в той, которую облюбовали в первый же день прибытия на базу. С последних посиделок демонов и телегреев внутри остались разбросанные личные вещи: чьи-то наушники, забытая шапка, даже ботинок валялся под столом. А еще в углу стояла гитара, к которой потянулся Серафим. — Спой мне, — попросил он Ситри. — Я так скучаю по твоему пению.       Сверхдемон улыбнулся и кивнул, принимая инструмент из рук Серафима. Огладил корпус, прошелся пальцами по струнам. Минута ушла на настройку, а потом сверхдемон запел, присев на ограждение беседки. Господи Христе, привирать не буду: Ты не слишком чтимое мной божество, Только все ж прошу — подари мне чудо, Маленькое чудо на свое Рождество. Были мне мученья горьки как сода — Ими я Тебе заплатил долги, И хочу увидеть в теченье года, Как от злобы сдохнут мои враги. Боль в меня вгрызалась змеей голодной, Я топил печали в дурной крови, И хочу, чтоб ангел с душой холодной Отравился ядом моей любви. Я тянусь за главным Твоим подарком: Пусть моих друзей обойдет беда, Пусть моя душа засияет ярко Там, где светит миру Твоя звезда. *Канцлер Ги