Кто хотел верить

POV Тор Кроули выводит нас в обещанной зимней деревеньке — в ноздри ударяет смесь запахов: морозный воздух, горьковатый дым костров, хвоя и готовящаяся еда. Рефлекторно переступаю и слышу, как под ногами похрустывает сухой снег. Мгновение спустя мир взрывается музыкой, голосами и смехом — это мозг обработал информацию и справился с лёгкой дезориентацией после мгновенного перемещения. Всё верно, адаптация всегда занимает один удар сердца. Почему-то не холодно. А. Это Кроули позаботился и переодел и меня, добавив к моей далеко не зимней одежде тренч из тонкой но теплой ткани. Хотя, некроманты и так не отличаются чувствительностью к холоду или жаре, но в первые секунды я бы определенно ощутил контраст между уютным теплом кабинета Дагон и морозным вечером в этой части храма Кроули. Забавно. Я ведь даже не ощутил его влияние… Сила бога странников мягкая, бережная, но неумолимая, непререкаемая. Он не пытается подчинять, не пытается приказывать. Просто делает то, что считает нужным и правильным, при этом не навязывая своё видение и давая выбор. Смотрю на спрятавшегося под полами его плаща Дагон. Я точно знаю, что Кроули знает. Знает то, о чём не догадывается Разум. Но ничего не будет делать с этим знанием. Он дал мне… нам… время и возможность выбора. Пока я размышляю об этом, Дагон выбирается из своего укрывища: меняет одежду и облик. Темнейший! Кажется, этот вечер будет для меня ещё сложнее, чем я думал — на нём микро-шортики, лосины, коротенькая курточка и перчатки. Ещё ужасней — ботиночки на платформе в форме изящных копытец, бесконечно очаровательный хвостик, вибриссы, огромные глаза, бархатные ушки и рожки. Оленёнок. Каких усилий мне стоит сдержать стон и удержать лицо не знает даже Великая. Возможно, догадывается Вечная Тьма. И совершенно точно и определенно знает Кроули. — Тебе идёт, братишка, — я подмигиваю и улыбаюсь. Беру эмоции под контроль и направляюсь к Армесу. Сейчас мне, как никогда, нужен островок спокойствия в его лице. Он ничему не удивляется и ни о чём не спрашивает. Обнимает меня одной рукой, касается губами виска. Я чувствую — он рад, что моя причёска изменилась. Его пока осталась прежней. Для него и моего Света время перемен ещё не пришло. Сегодня я позволил себе то, что не позволял никогда прежде. Даже семью я не пускал так далеко в моё сознание. Даже им не открывал столько эмоций из той, первой, жизни. Да и вообще, тех, кто видел мою уязвимость, можно пересчитать по пальцам одной руки. Но Дагон… Это другое. Как так случилось, что в какой-то момент он стал мне ближе, чем я сам? Не знаю. Но это так неважно. В смысле, знание и понимание этого факта. Это то, что можно было только принять. И я принял. Сегодня он начал называть меня братом… Приятно. Воспоминание вызывает улыбку. Вспомнилось, как он притянул меня к себе и обнял. Как я обнял его в ответ, слегка дрогнувшими руками. Невозможная, непозволительная слабость. Но такая желанная. Сопротивляться я не мог. Хорошо, что он не эмпат и не уловил отголоски моих тщательно скрываемых чувств. Я совершенно точно не хочу, чтобы он волновался из-за них. Или ещё хуже, решил, что это нарушение этики. Это ведь мои чувства, и он не несёт ответственность за то, что я не всегда могу удержать их в узде, малодушно позволяя себе ловить эти мгновения близости. Что-то я сегодня совершенно рассеян — едва не пропускаю момент, когда нас зовут на веранду финского домика. Но руки Армеса удерживают меня и направляют. Дагон скидывает курточку и вместо нее на нем появляется рубашка, явно с чужого плеча, завязанная под грудью. И я точно знаю, чья это рубашка. Бросаю короткий взгляд на Кроули. Всё верно. В его глазах восхищение, неприкрытое желание и бесконечная любовь. Братику повезло с ним. А Кроу повезло с Дагон. Тем временем, в руках Разума сверкают ножи и я наблюдаю за ним с не меньшим восхищением, чем его рыжий бог. И вполне контролирую свои эмоции до того момента, пока он не начинает резать лук и в этих громадных глазах не взбухают хрустальные капельки слез. Прикусывая губу до крови и прячу лицо на плече Ара: смущённо краснеющий Ужас Перекрестка это уже определенно перебор. Мой Рыжик понятливо накрывает меня крылом. Ну, предположим, что румянец на моих скулах — следствие мороза и жара его крыльев. Когда мне наконец удается взять себя в руки, не без помощи утешающе сжавшего мои пальцы Армеса, к слову, Дагон уже готовиться демонстрировать нам почему именно он носит титул повелителя боли и пыточных дел мастера. Перед ним подвешенная за жабры туша трёхметрового осетра, которого он собирается освежевать. А сильнее сжимаю руку моего Рыжика — лезвие ножа Дагон взрезает брюшину рыбины от хвоста до горла. Братик взвивается в воздух, в прыжке иссекая внутренности и отпрыгивает в сторону прежде, чем хлынувший на пол поток крови успевает коснуться его. Ни одной даже крохотной капли не попало на белоснежную рубашку Кроули, на нежную кожу Разума. Взмах руки, он убирает кровь и внутренности и принимается отделять шкуру лосося от мяса и костей, всё теми же лёгкими порхающими движениями. А я наконец осознаю, что забыл дышать. И очень медленно вдыхаю. Он невероятен. А ведь это ещё не всё. Это была только подготовка. Сейчас он будет готовить. К моменту когда он заканчивает, весь мой хвалёный контроль улетает дракону под хвост. Я укладываю голову на плечо Армеса и рассеянно смотрю в одну точку. К моему невероятному счастью — именно в точке, куда устремлён мой взгляд, Каин запускает пару не совсем иллюзорных мотыльков. Эти живые иллюзии состоят из частичек его духа и он использует их как вестников. Точно. Завтра же церемония смены власти в Холмах, бал и Данон тоже будет там! Эта мысль возвращает меня к реальности. Интересно, как Дагон воспримет мою маску? Я ведь теперь использую тот способ, которому меня научил он несколько часов назад. Интересно, в каком образе будет он сам? А ещё… я подарю им флакончик Алого Жасмина. Нет, не в качестве намека. Конечно, нет. Просто я уверен, что и Кроули и его Дагон это зелье понравится. А ещё это будет небольшое извинение за косички. Предложение Дагон их расплести… Я ведь практически сразу понял, что он понятия не имеет о свадебных традициях Перекрёстка. Но он так касался моих волос… Искушение было слишком велико, и я ему поддался. И пусть этот жест ни к чему не обязывает Дагон, зато наглядно демонстрирует окружающим, что я более не связан узами брака ни со стервозной драконицей, ни со взбалмошной богиней. А вот сам я их расплел или это сделал мой избранник — никому знать не обязательно.