Кто хотел верить

POV Тор Кроули явился в штаб Игры в тот момент, когда я принимал подотчётные ловцы душ у выбывших игроков. Целая весело позвякивавшая связка кристаллов сейчас ничем не отличалась от простеньких дешёвых подвесок из горного хрусталя. Даже характерное лёгкое свечение камней ушло — эти отработаны и их нужно заряжать снова. — О, блин, ты весь в работе, — бог странников сочувственно качает головой и ухмыляется. — А мы тебя в пыточную хотели позвать. И ты не поверишь — тоже на работу! Я усмехаюсь и киваю. Помнится, в своем мире близнецы Дагон жили в пыточной. И там же лично познакомились со своим рыжим. А ещё мне вспомнилось, кого именно, помимо своей паствы, эти двое притащили из Миров Грез. Отлично. — А я здесь уже закончил, Рыжий. И знаешь, у меня что-то внезапный всплеск трудоголизма. Очень, очень хочется работать. Я так понимаю, работа предстоит с людьми? — я склоняю голову к плечу. — В дырочку, Тор. Ты нам нужен как некромант, а то мы, конечно, можем долго поддерживать функциональность клиентов, но… Сам понимаешь, некоторых людей хочется просто прихлопнуть по-быстрому, чтоб не пачкаться, — он фыркает. — Только вот Тьма таких не примет. Она хочет, чтоб мы очистили их души от скверны. — Понимаю, — соглашаюсь я, припоминая, как лично обеспечивал некоторым экземплярам цикл «убил-воскресил-убил-воскресил» так долго, насколько хватало сил. Хорошо, что «многоразовые» ловцы душ у меня с собой и перезаряжать я их могу практически бесконечно. Мы обмениваемся понимающими взглядами и Кроули берет меня за руку. Шаг и привычный почти «медицинский» запах некровской комнаты в штабе сменяется совершенно непередаваемой волной, в которой я легко угадываю некоторые химические реагенты и, пропитавший всё, запах фенёчка. Его личная лаборатория. Ох, Темнейший! И это определенно одна из крутейших лаб, что я видел. Ну и да. В ней фонит. В смысле, не только от шахты с активностью, здесь присутствуют и недоступные обычным смертным эманации — страх, даже ужас, боль и предчувствие смерти. Например, вот в том шкафчике я ощущаю что-то очень знакомое… А день-то сегодня становится всё лучше и лучше: за приветствием следует экскурсия; Дагон рассказывает мне о лабе и содержимом заинтересовавшего меня шкафчика, а я вспоминаю, как немного подсмотрел их с Виком сегодняшнюю встречу. Полёт в шторм, это было… завораживающе прекрасно. Сдерживаю желание встряхнуть волосами, ну это же решительно невозможно! Постоянно отвлекаюсь. Хотя и успеваю поддерживать разговор. Он на интересную мне тему, в которой я отлично разбираюсь, так что… А мы тем временем переходим в пыточную. Новую. Как сказал фенёчек «Только сегодня сделали». Она тоже по-своему красива. Кафель, бледно светящееся озеро с радиоактивными отходами. И два отхода, по ошибке называющие себя людьми, прикованные к стенам. — Кроули, это вот тот хотел двух беленьких и одного рыжего, а вот тот — торговал детьми? — я склоняю голову к плечу. — Братики, а можно я посмотрю их память? Обещаю не сломать эти чудные игрушки. Они проживут ровно столько, сколько вы захотите. Могу обеспечить бесконечный цикл смертей и воскрешений. Кстати, и то, и то больно, если не отключать рецепторы жертв. Воскрешение даже больнее. Мой голос звучит ровно, ничто не выдает вспыхнувшую ненависть: эти двое расстроили Дагон. Нет, я ничего с ними не сделаю — не мне решать их судьбу. Хотя, стоит признать, я бы хотел. Но я не стану. Слишком уж неравны силы мои и этих смертных. Так что я подыграю богу и его гласу и помогу. Не более. Беловолосый пленник стоит ровно, хотя я чувствую его страх. Знаю я таких: сложно сломать, но можно. А вот второй инстинктивно отползает, значит, время на него пока можно не тратить. Ему хватит наблюдений. — Ммм… мальчики, с кого бы мне начать… — я перевожу палец с одного на другого. И начинаю детскую считалочку на мотив той, что звучала в «Кошмаре на улице Вязов». Раз-два… А потом Кроули совершенно спокойно и естественно протягивает между нами ментальный мостик. «Знаешь, я подумал, что так будет удобней. Если ты против скажи — я уберу. Если всё ок — я подключу Дагон» — звучит в моем сознании его голос. Паника накрывает меня всего на одну десятую секунды и она очень, очень глубоко. Никаких внешних проявлений — лишь едва вздрагивают ресницы и холодеют кончики пальцев. Хорошо. Всё в порядке. Под контролем. Остальные неподобающие мысли ещё глубже. «Всё ок» — отвечаю я ему. Делаю шаг к пленнику, попутно извлекаю из пустоты слабо светящийся кристалл Ловца. Покачиваю им перед лицом жертвы. — Это Ловец Душ, — теперь мой голос звучит мягко, вкрадчиво. — Он может стать спасением, а может — ловушкой, из которой не сбежать. О, мне прекрасно известен принцип работы этого артефакта. Когда душа заключена в нём… да, тебя могут вернуть в созданное тело и ты сохранишь личность и память, но… Время внутри замирает. Ты лишаешься всех органов чувств и вокруг тебя только мягкий белый свет, который начинает сводить с ума. Мне повезло. Даже находясь в нём, я сохранил связь с душой моего Света. Я мог слышать его голос. А он мог слышать меня. Но у этого… нет никого, кто мог бы его услышать. Это я ему и поясняю. Он держится стойко, хорохорится даже. Но я чувствую, чувствую его страх. Выпускаю призрачные когти и осторожно вскрываю грудную клетку. Толщина их режущей кромки такая, что крови почти нет, только белесо поблескивают ребра в разрезе. Рассекаю и их. Он продолжает говорить что-то. Я уже не слушаю. Лишь отмечаю, как замедляется его речь. Да, видеть собственные кости — зрелище то ещё. Вкладываю в разрез заряженный кристалл и накрываю рану ладонью. Короткий всплеск магии, от которого у меня на пол удара сердца темнеет в глазах — и следов моей операции на нем не видно. Но теперь его душа в моих руках. Я могу активировать Ловец в любой момент. Не знаю, кто из моих названых братьев ощущает это первым, но они понимают, что важно для нашей блондинистой жертвы: ощущать свою ценность. Значимость. Неважно как, неважно почему. И мы продолжаем, указываем на его бесполезность и переходим к следующему. О, а этот в истерике уже успел перегрызть собственные вены. Кровь стекает в озеро и расходится в нем красивыми мазками… секунду завороженно смотрю на это и с новым ударом сердца ощущаю, как в нежном и ласковом фенёчке поднимается то древнее и жуткое. Меняется его взгляд и голос. Он просит позволения поиграть и Кроули говорит «да». О, я его понимаю. Я бы тоже не отказал. Никогда. Низачто. Он прекрасен в этой ипостаси. Да, безумие, но как же это красиво. Мы с рыжим замираем и смотрим, как Дагон танцует по глади озера и рисует кровью на стенах. Как девственно белый кафель покрывает вязь японских иероглифов. Стихи. Он пишет стихи. Как из тела второго грешника прорастает дерево — алая слива Мэй. Как же это красиво. Воздух полнится запахом железа. Чувствую, как бог странников касается моей руки и переплетает пальцы с моими. «Он прекрасен» — звучит во мне его мысль. «О, да…» — искренне отвечаю я, забывая дышать. Но не забываю активировать Ловец. Дагон приходит в себя. Немного удивлённо и смущённо оглядывает зал. Понимает — я успел и удержал душу грешника. Он всё ещё смущен, но облегчение я улавливаю. Хорошо. Выращивание нового тела для нашего пленника занимает минуту, не более. Когда я вкладываю кристалл в его грудь и возвращаю к жизни, он издает вопль ужаса. Но страшно не это. Страшно то, что делает Кроули. Он демонстрирует грешникам свои эмоции — полное равнодушие. Пробирает даже меня. Хотя я прожил пятнадцать тысяч лет с этим чувством — чувством богооставленности. Ощущаю неизбывную печаль Дагон. Он представляет, что однажды так же равнодушно его бог посмотрит и на него. Но я знаю — этого не случится. И это знание позволяет мне стряхнуть с себя оцепенение. Кроу сворачивает божественную ауру и берет нас за руки, неловко извиняясь. Всё. Всё хорошо. Шаг и мир вокруг снова меняется. Кроу снова раздолбай и балагур, Дагон — снова нежный и домашний. Мы в саду и запах цветущих деревьев здесь смешивается с ароматом поспевающих плодов и влажной земли. Звучит хор сверчков и цикад. В небе мерцают звезды. Тепло.