Запретный плод сладок

Просторный кабинет, большой стол переговоров, во главе стола — большой мягкий стул, над которым герб и флаг Южной Кореи. На столе много бумаг, канцелярии и ноутбук. Ким сидит перед устройством, просматривая записи с камеры видеонаблюдения главной улицы Сеула, которая была напротив входа в самый престижный клуб города. В 22:04 к крыльцу подъехало 5 черных элитных иномарок с тонировкой, из них вышли шесть мужчин — все альфы, все в дорогих деловых костюмах. После обмена рукопожатиями в 22:05 люди направились внутрь заведения. Доступа к камерам внутри ночного клуба, к сожалению, нет, но даже по этому куску видео можно было распознать как минимум двух альф. Комиссар приблизил и остановил кадр. — Близнецы Чон... — прошипел Чонсон и еще долго смотрел на экран, потом отправил фрагмент своим помощникам с короткой, но твердой задачей: «Найти тех, кто приехал с близнецами». Работники офиса мгновенно приступили к разбору маленького фрагмента записи с камеры, приближали, искали. Несколько десятков профессионалов пыхтели над этой задачей. Комиссар тем временем продолжил смотреть камеры, чтобы понять, когда те покинули клуб. В 22:37 возле крыльца клуба появилась до боли знакомая машина, одна из иномарок их семьи с их водителем. Изнутри в шикарной одежде, с идеально уложенными светлыми волосами, вышел омега — не просто омега, а его любимый сын. Ким нахмурил брови и мгновенно потянулся к своему мобильному телефону, не глядя, набирая мужа. — Дорогой, Техен дома? Ты проверял? — тревожным голосом спросил комиссар, услышав сигнал, означающий начало разговора. — Дома, спит, лежит, даже не переоделся после того, как с клуба пришел. А что? — с вопросительным тоном спросил омега, ведь не понимал переживания мужа. Ну, даже если не пришел, он же взрослый, может, ночевать остался у Чимина или Джина. — Он вчера всю ночь был в одном клубе с близнецами Чон, скорее всего, в одной вип-зоне, — с озадаченностью в голосе выкинул старший и сбросил трубку. Зачем альфы собирались там? Что обсуждали? Или они просто отдыхали? Видели ли они Техена? Знают ли они, что Техен его сын? Так много вопросов, но ответов пока нет. Комиссар должен был немедленно разобраться, ведь теперь мог быть в опасности его сын.

***

На просторной кровати, стоящей освещенной солнцем комнаты, лежит светловолосый омега. Техен ворочается и, приоткрывая глаза, морщится от лучей солнца. Сухость в горле, головная боль, беспокойная ночь — последствия веселой ночи в клубе с друзьями. В моменте Техен даже пожалел, что выпил так много, но омега включает свой мобильный телефон и просматривает видео и фото, как они веселились с Чимином и Джином. На лице появляется теплая улыбка и смех от происходящего на содержащихся в галерее кадрах. Тэ заходит в общий чат с друзьями и отправляет им все то, что было снято на его телефон. Сдерживая тихий стон от неприятной боли по всему телу, Техен встает. Одежда сразу летит в стирку, а руки тянутся к большому гардеробу. Ким выбирает самое удобное и легкое — обтягивающие шорты, плотно сидящие на бедрах, и оверсайз-футболку, которая спадала с одного плеча, оголяя часть ключицы. Прежде чем натянуть на себя домашнюю одежду, юноша вымылся и сделал утренний уход за лицом. Босыми ногами, ступая по мраморной поверхности ступенек лестницы, ведущей к кухне, он видит за столом Суёля с чашкой кофе и книгой в руках. Ким никогда не понимал тягу родителя читать книжки с утра пораньше, когда можно поспать или посмотреть фильм. — Доброе утро, пап, — слегка кашляя от сухости в горле, говорит младший омега, подходя к холодильнику. Приятное чувство расходится по телу Техена после того как тот выпивает стакан прохладной воды. — Доброе утро, сынок. Как ты? Как вчера повеселились? — с заботой и любовью в голосе спрашивает Суёль, наблюдая как сын делает себе быстрый завтра в виде тоста с красной рыбой и творожным сыром. — Да все норм, было очень весело, потом покажу тебе пару видео как мы веселились — немного невнятно говорит младший жуя свой небрежный, но зато очень вкусный завтрак. Техен был не любителем долгих трапез и подготовок к ним по утрам, ему было достаточно чашки кофе и одного бутерброда. Родитель лишь наблюдал за своим сыном, его глаза сияли чем-то теплым и нежным, атмосфера беззаботного утра очень нравилась обоим. Омеги ощущали себя комфортно, перекинулись еще парой слов, а потом разошлись по комнатам

***

Еще пара кликов, и результаты получаса работы сотрудников главного отделения полиции Сеула отправляются на почту генеральному комиссару. Чонсон, который разбирал какие-то не очень важные бумаги, уловив звук сообщения, мгновенно открывает файл, просматривая всю информацию о людях, которые были вместе с близнецами Чон. Сообщение было большим, информация о мафиози содержала даже адреса некоторых из них. Имена, возраст, номера машин, финансовое состояние, должность и прочие данные были известны Киму. Взгляд альфы пробежался по именам всех шестерых: Чон Чонгук, Чон Джуён, Мин Юнги, Чон Хосок, Ким Намджун и Ли Богом. Комиссар вздохнул; ему не нравилось, что все эти сильные и влиятельные мафиози вместе что-то замышляли. Они все хорошо прикрывались и имели крепкие связи, которые помогали выкручиваться из самых каверзных ситуаций. У близнецов с комиссаром договор: он следит за ними, но не трогает ровно до тех пор, пока они не начнут вредить его родным и близким. Договор выгодный и хороший для Чонсона; его семья в безопасности, а это самое главное. В любом случае связей у Чонов слишком много, и угрожать им тюрьмой бесполезно. После просмотра всей информации Ким закрыл ноутбук и нервно протер лицо руками; его сильно напрягала эта ситуация и незнание того, что замышляет эта шестерка. Еще около сорока минут комиссар проводит в размышлениях, но переживания за сына и страх неизвестности толкают его на смелый поступок. Рука Кима тянется к телефону, он тяжело вздыхает и находит в телефонной книжке нужный номер. Гудки разрывают тишину кабинета и звучат гулом в голове Чонсона в унисон со стуком сердца. — Слушаю вас, комиссар. Мы ничего не нарушали, — слегка хриплый, но спокойный голос донесся до трубки. — Чонгук, что вы обсуждали в клубе? Что вы там задумали опять? Помни о нашем договоре, лучше скажи, иначе я приму меры, — твердо, но без злости сказал Ким и ожидал ответа. — Ничего мы не замышляем, Чонсон, успокойся, — на той стороне послышалась небольшая усмешка, и более хитрый голос разорвал недолгую тишину. — Я знаю, почему ты переживаешь: потому что твое голубоглазое чудо там было, да? В голосе мафиози слышалась усмешка и интерес, а комиссар встрепенулся: его сына видели, а может, и даже общались с ним. — Чон, ты помнишь нашу сделку. Не трогай моего сына, — прошипел в трубку старший омега, сжимая в руках ручку, почти ломая ее пополам. — Я помню, а еще я помню глубину его голубых глаз, — очевидно, Чонгук говорил это, чтобы лишь поднять себе настроение и позлить комиссара, который так сильно опекал своего сына. Ким сбрасывает звонок и со стуком кладет телефон на деревянный стол.