Сказание о химере

Кардиомонитор пиликал, извещая Лейлу о том, что состояние пациентки стабильное. Крыска грустно смотрела на свою названную сестру аккуратно поглаживая ту по щеке. —Когда же ты проснёшься, моя милая сестрёнка, — тихо шептала Лейла, смахивая слезу предательски ползущую по щеке. — Мне тебя так не хватает, Маыури. Повернув заплаканное лицо к окну Лейла вжалась в сзади стоящий шкафчик. У окна на табурете сидело непонятное огромное существо. Лейла и раньше видела эту расу и знала одного из представителей. —Кто ты?— пролепетала крыска царапая дверцу шкафчика. —Ти знаэщь её настояшэе имя. —Д...да... —Это бил не вопрос, — трику встал и подошёл к перепуганному врачу, по прежнему сжимающей угол шкафчика. Существо смотрело на неё сверху вниз, практически упираясь в потолок. Лицо незнакомки было скрыто под длинной накидкой фисташкого цвета, закрепленную манжетами на светящихся нефритовых рогах. Большие фиолетовые уши на макушке подрагивали, прислушиваясь к окружающим звукам. Острые когти на птичьих лапах и руках, казалось, могут рассечь что угодно. — Ест разговор. Мэри лежала в высокой зелёной траве, смотря на голубое небо, с медленно плывущими облаками. Воздух был слегка прохладным вызывая приятную дрожь. Она лежала в этом необъятном зелёном поле разложив свои мандального цвета крылья и хвост. Наконец-то у неё появились крылья. Как же давно она не была собой настоящей, не притворяющейся и не подстраивающейся под других. Здесь она была собой. Что значит собой? Это как? Сев в высокой траве, она осмотрелась. Вокруг небыло ни души, только далеко шумящие кроной от поднявшегося ветра деревья. Позади густого леса стояла огромная горбатая скала, царственно возвышающаяся над бескрайней долиной. На этой скале стояли развалины замка. Неужели она вернулась туда, где родилась. Она вернулась в родные края, где нет никакой суеты, где нет людей и крыс тянущих её в свои стороны, как маленькие дети не поделившие игрушку. Как же хорошо. Перетягивают? Повалявшись ещё немного, Мэри решила осмотреть свои территории. Взлетев на самый верх старого замка, девушка любовалась родными краями, которых ей так не хватало, по которым она так тосковала сидя в тёмной клетке, в оковах. Каких оковах? Свободы, вот чего не хватало её душе. Ветер поднимался всё сильней и девушка решила, что пора. Пора взмыть ввысь ныряя в густые облака. Ветер сразу же подхватил её, унося куда-то туда, в бескрайнее небо, где есть только она и нет железных тяжёлых кандалов и ошейников. Где нет места намордникам и крысолётам. Крысолётам? Что за намордники? Откуда это такое знакомое слово? Летая среди пышных облаков, но уже не в таком хорошем расположении духа, Мэри пыталась вспомнить, где она всё это слышала... Почему она помнит сырую тёмную клетку, а остальное нет? Почему ей знаком Крысиный Король? Где-то сбоку промелькнула большая чёрная тень, что не могло не напугать девушку. Отлетев по-дальше от этого места, с другой стороны кто-то мягко дотронулся до неё. Отшатнувшись, она увидела сбоку ярко-зелёные водовороты глаз, напугавшие её. Это снова она. —Маыури. —Нет... меня зовут Мэри!— закричала в панике девушка.—Кто ты?! —Ты Маыури, — чуть отстранилась женщина с чёрными перьями на голове. —Пора возврашатса. Девушка спикировала вниз камнем падая к земле, пытаясь оторваться от этой непонятной чернушки. —Я не вернусь! — перекрикивала ветер Мэри. — Мне надоело притворяться, лгать и подстраиваться под всех! —Я вэрну тэбя домой, в эти края. —Я уже дома! —Это ненастоящий мир... —Знаю, поэтому и не хочу просыпаться! —Это нэправылно. Пойдём со мной и обещаю, что верну тебя домой. —Как я могу тебе верить? —Мэня просыл помочь Керыстофэр. Он обешщал, что отпустит. —Нет! Я ему не верю! Пожалуйста, оставь меня! —Вэрнись. Я прослежу, что б ты вэрнулась домой, Маыури Дуонг. Даю слово вождя. Всё вокруг почернело. Открыв глаза Мери оказалась в каком-то тесном пузыре. Вот бы вернуться туда, домой, в бескрайнее поле. Туда, где покой. Подняв голову после непродолжительного пребывания в чужом сознании, Шень увидела, что в палате уже находятся озадаченные Крысиный Король, Верена, Лейла и не пойми откуда взявшийся Маркус. Трику подошёл к Крысиному Королю и неожиданно сдавила ему горло, полностью перекрывая доступ к кислороду. Его лицо покраснело, на лбу проступила вена. Все ахнули, из-за дверей кто-то крикнул стражу. Некогда невероятно спокойная и рассказывающая про внутренний покой Шень, сейчас превратилась в злое чудовище. В дверях появилась стража направив винтовки на трику. Сжава ещё сильнее, трику швырнула Короля в стену. Попытавшаяся остановить агрессивные действия в сторону их любимого Короля, стража растворилась в воздухе по щелчку пальцев Шень. —Шень, остановись!— прикрикнул Маркус на трику подходящего к Кристоферу. —Ти во всом выноват! Ти выноват в том, что эта девочка сэйчас страдает! Это ти всё начал! —Я виноват во всём. Я не должен был впутывать её в это, — гнусавил крыс утирая хлещущую из носа кровь. — Я люблю её и хотел лишь загладить свою вину. Я хотел, как лучше. —Эти люди и крысы... наворотили дел, а мне это разгребать. Теперь я понимаю, почему духи не хотели, чтобы я отсюда уходила, — ругалась на своём родном китайском Шень. В этой просторной белой палате её понимали только двое — Маркус и Лейла, которая учила этот язык для врачебной практики в Китае. Походив и немного успокоившись, трику подошла к уже поднявшемуся на трясущихся ногах крысу. Стараясь контролировать гневную дрожь в голосе Венлинг продиктовала: —Я лэчу Маыури, она всё вспомынаэт и ты отпускаэшь её. Ты забываэшь её и мы всэ ж'ивом далшэ, — трику был гораздо выше крыса, а её чёрные растрёпанные перья, торчащие в разные стороны, делали фигуру ещё крупнее и устрашающе. —Если она сама захочет, — фыркнул осмелевший крыс и серьёзно добавил.—Если она захочет уйти, она уйдёт и я её больше не потревожу. Не стану её удерживать. Шень слабо верила в его слова. Мэри проснулась ночью. В палате царила кромешная тьма, нарушаемая лишь слабым поблёскиванием кардиомонитора. В этой тьме Мэри видела очень хорошо, так как сразу заметила спящего на стуле рядом с её кроватью Криса. Она чувствовала, как всё это время он был рядом и разговаривал с ней. Внутри затрепетали нежные и тёплые чувства. Решив его не будить, девушка, сняв бабочку от капельницы, отправилась туда, где по словам Шень она может снять проклятье. Трику её подлатал и вылечил, но проклятье могла снять с себя только она сама. Или не только она сама? —Я безусловно могу снять его с тебя, — говорила Венлинг сидя рядом с ней на скале и любуясь закатным солнцем, в сознании девушки. — Но будет правильней, если ты сделаешь это сама. Ты должна вспомнить всё и решить, как жить дальше. Ты можешь остаться и жить здесь, но я не могу отвечать за твою безопасность. А ещё ты можешь примкнуть к моему племени и жить свободно, но тогда ты врядли кого-то близкого. Ты будешь очень далеко. Найдёшь себе новых друзей и может, если захочешь, создашь семью. —Что за племя? — не поняла девушка. —Кто я? —Скоро узнаешь, — улыбнулась Шень. На выходе из больницы стояла машина, давно поджидающая её. Из машины вылез высокий крепкий мужчина с каштановым ёжиком волос. —Доброй ночи, меня зовут Маркус, — поздоровался крыс. — Я отвезу вас. —Очень приятно, меня зовут Мэри, вроде бы...— пожалась девушка забираясь к Маркусу в машину и теребя подол своей больничной ночнушки. Они проезжали квартал за кварталом. Где-то дома стояли вплотную, где-то чуть поодаль. Дороги тоже петляли из стороны в сторону. Вот уж точно настоящий лабиринт. Выехав почти за город, они подъехали к одному из двухэтажных домов. Войдя внутрь Мэри встретила широко улыбающаяся девушка, с уже заметно округлившимся животом. —Ох, да ты же только в ночнушке, — обеспокоено вздохнула девушка, тут же прищурившись в сторону мужа. — Маркус, а ты что не видешь, что бедняжка практически голая? —А я что должен был сделать? — возмущённо развёл руками Маркус. —Мог бы педжак снять. —В тёплой машине? — выгнул бровь мужчина. —И что дальше?— упёрла руки в боки Марлен. —Марлен, не начинай, а. —Что значит не начинай? Может она мёрзнет. Об этом ты подумал? —Я не...— хотела возразить Мэри. —Оооо, боги, помогите мне, — взмолился крысюк. —Не обращай внимания, он в последнее время такой ворчливый, —махнула в сторону мужа маленькой ручкой девушка. —Сейчас кто-то договорится и "сладкий пупсик" сто раз подумает над тем, жарить тебе каштаны или нет. —Ой, всё, — закатила глаза Марлен. — Идём, я налью тебе горячего чаю с валерьяной. Ты не поверишь, она так хорошо снимает напряжение. —Вредина, — шутливо пробурчал крыс. —Я всё слышу, — тряхнула кудрями брюнетка, задирая нос и уводя гостью на кухню.—Вот, садись. Маркус рассказывал, что у тебя рана в животе. Она тебя больше не беспокоит? —О, нет, благодарю. Я даже и забыла, что она была. —Такое бывает. Помню как-то раз, когда мы с Маркусом, до женитьбы, гуляли в парке и он сломал ногу упав со скамейки. —Как это упал?— не поняла Мэри. —Он залез на спинку скамейки и начал показывать мне, как он балансирует на ней стоя на мысочке одной ноги и упал, — хихикнула Марлен, затем прошептав. — Потом я ходила к нему, носила еду, а он сказал, что со мной он и забыл, что у него нога сломана. Представляешь... Мэри опустила глаза, рассматривая свои исполосованные от пыток руки. Во взгляде читалась грусть от того, что девушка понимала, у неё такой романтики, такого веселья и такой любви не будет никогда. Мэри не заметила, как по её щеке поползла слеза. —Ты чего? — заглянула в глаза девушки Марлен, беря ту за руку. — Что тебя так расстроило? Извини, если я сказала что-то не то. — Всё в порядке, — утёрла слезу девушка. — Просто, кое-что вспомнила... —Вы там особо не разбалтывайтесь, — выглянул из прихожей Маркус. — Сейчас с минуты на минуту придёт Шень. — Ох, да. Ты же не знакома с Шень? — сжала в своих ладонях Марлен сложенные ладони Мэри. — Она очень хорошая и добрая. Сказала, что когда придёт время она примет у меня роды и станет крёстной. —А как вы назовёте малыша?— решила отвлечься от негативных мыслей Мэри. —Если девочка, то Шень, в честь её крёстной. А если мальчик, то Венлинг, тоже в честь неё. В дверь постучались. Дверь открыл Маркус, впуская внутрь чёрный ворох перьев. На кухню нагибаясь, чтобы не задеть рогами верхнюю раму двери, вошла химера. На этот раз её повязка была запрокинута назад, показывая невиданной красоты лицо, с узким разрезом глаз. Маркус и Марлен радостно приветствовали химеру и без доли страха заглядывали в ярко-зелёные глаза. Повернув голову и посмотрев на Мэри, девушку охватил невиданный страх. Этот взгляд будто забирался своими кривыми костлявым пальцами под кожу, сжимая сердце в своих цепких лапах. Дыхание Мэри участилось, а сердце грозилось сломать рёбра. Как прекрасны, но как ужасна глубина этих глаза, которая поглощала всю твою душу, высасывая жизненные соки. Девушка, сама того не осознавая, забилась в угол. —Она ещё не готова смотреть мне в глаза,— трику снова накинул ткань, пряча это прекрасное неземной красоты лицо. Этот, непонятно откуда взявшийся ужас откатил также резко, как и пришёл. —Проходи на кухню, немного передохнёте и отправитесь, — предложил Маркус подталкивая Шень к кухне. Только он и Марлен могли так по-дружески разговаривать с химерой. Усевшись за стол, трику посмотрел на двух сидящих напротив девушек. Когда Мэри отошла от этих зелёных поглощающих глаз, она осмелилась задать вопрос: —Почему вы не хотите снять с меня проклятье сами? —Я могу сдэлат это очэн лэгко, но для тэбя послэдствия будут тажёлыми, — трику положила свои когтистые руки на стол, сложив в замок.—Как я уже говорыла, ты снымешь его сама с наимэншими последствыями. —А можно задать личный вопрос? —Почэму я ношу накидку? —Да, — немного растерялась Мэри. Видимо этот вопрос химере задавали не первый раз. Марлен молча слушала их разговор, попивая свой любимый чай с мятой. —Как ти могла заметить, мой взгляд напугал тэбя, а Марлэн и Марекуса нет, — Мэри кивнула. — Дело в том, что у этих двух всё хорошо. Они лубят и прынымают друг друга такыми какими они ест, со всэми... как это на ващем языке... —Комплексами и недостатками, — подсказала Марлен. —Да, спасибо, — кивнула Шень.— Они счастливы и вместе разбыраютса со всеми своими... пауками в голове. —Правильней сказать тараканами, — снова поправила крыска. —Именно. У мэня небольшие проблэмы с ващим языком... —У вас прекрасно получается, — похвалила Мэри. —Благёдару. В мои глаза может смотрет толко тот, кто нащёл внутрэнный баланс и баланс с... внэшностъю? —С окружающим миром. —Да. Пролэмы ест у всех, но мало кто может спокойно справится с ними и не нервничат. —Шень, хотела сказать, что в её глаза может смотреть только тот, кто обрёл душевный покой и никакие трудности и проблемы ему не по чём. А ещё тот, кто принял себя и ближнего таким, какой он есть. — В общем тот, кто словил дзен, — шутливо сократил подошедший Маркус. —Какой же у вас сложный язык, — усмехнулась Шень.