Запретная ненависть

Утро в особняке Аргунов обычно начиналось с приглушённого шума прислуги, едва слышного бренчания посуды на завтраке и запаха свежесваренного турецкого кофе, доносившегося из кухни. Но для Зехры Аргун каждое утро было своего рода вызовом. Очередное похмелье, очередной ком в горле, очередной взгляд на собственное отражение, которое с каждым днём казалось всё более чужим и неприятным. Сегодня она решила провести его с книгой в руках, пытаясь отвлечься от душевной пустоты и вчерашних кошмаров, что преследовали её во сне. Зехра сидела в просторной гостиной, утопая в объятиях мягкого, обитого бархатом дивана. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, заливали комнату золотистым светом, подчёркивая каждую деталь роскошного интерьера: витиеватые узоры на персидских коврах, блеск хрустальных люстр, тяжёлые портьеры, которые всегда закрывали её от внешнего мира, от нежелательных глаз. Она держала в руках тяжёлый том исторического романа, его страницы шелестели, словно лёгкий бриз, долетавший с моря через открытые двери террасы. В воздухе витал солёный запах Босфора, а прямо от особняка, с его собственного причала, доносился мягкий плеск волн. «Ещё один день, ещё одна фальшивая улыбка для отца, ещё одно бесконечное притворство,» — пронеслось в её голове, пока кареглазая брюнетка лениво водила пальцем по строчкам, не вникая в смысл прочитанного. Внутри всё горело от давно знакомого чувства: жгучей, несправедливой обиды. Обиды на контролирующего отца-деспота, на мать, бросившую её в совсем юном возрасте.. И, в конце концов, на весь мир, который требовал от неё быть тем, кем она никогда не хотела быть – «примерной дочерью Аргуна». Её тело было напряжено, каждый нерв натянут до предела, готовый взорваться. Она ощущала лёгкую дрожь в руках, которая не имела отношения к алкоголю, скорее к нервному напряжению, ставшему её постоянным спутником в этой жизни, полной несправедливости и лицемерия. Короткие волосы, цвета воронова крыла, рассыпались по плечам, контрастируя с бледной кожей. Сегодня она выбрала шёлковое домашнее платье цвета индиго, которое струилось по фигуре, но не скрывало мешков под глазами, оставшихся от бессонной ночи. Девушка не старалась выглядеть «идеально», когда в доме не было важных гостей, и чувствовала себя немного расслабленнее, позволяя себе быть собой, хотя это «собой» было лишь частью её тщательно скрываемой боли. Внезапно дверь в гостиную распахнулась, нарушая хрупкую тишину. Зехра, привыкшая к уединению в это время, вздрогнула и резко подняла голову. В дверном проёме появилась Йылдыз Аргун. Как всегда, безупречная, словно только что сошедшая со страниц глянцевого журнала. Сегодня блондинка была в лёгком летнем сарафане пастельного розового оттенка, который подчёркивал её притягательную женственную фигуру. Её зелёные глаза, казалось, сияли от внутренней энергии, что всегда раздражало Зехру. Эта обворожительная зеленоглазая блондинка буквально излучала уверенность, несмотря на своё «ничтожное бедное» прошлое. Зехра моментально нахмурила брови, её мышцы напряглись. Взгляд, полный привычного пренебрежения, скользнул по незваной гостье. «Она что, не может просто исчезнуть? Или хотя бы появляться в других частях дома?» — пронеслось в голове Зехры. Она не могла понять, как эта «деревенщина» умудрялась так быстро вливаться в высший свет, хотя и осознавала, что во многом это заслуга её отца – Халита. Её сердце забилось чуть быстрее, но это было не волнение, а скорее предвкушение неизбежного конфликта, к которому она уже давно привыкла. — О, Зехра, ты уже здесь? — прозвучал звонкий голос Йылдыз, в котором, как всегда, слышалась некая нарочитая вежливость, что только усиливала раздражение. — Я думала, ты ещё спишь после своих… «ночных приключений». Последние слова были произнесены с едва уловимой усмешкой, почти незаметной, но Зехра, с её обострённым восприятием любой критики, уловила её моментально. Это был удар в самое больное место. Алкоголь. Её главная слабость, её проклятие. — А ты, как я посмотрю, уже с утра полна энергии, — процедила Зехра, закрывая книгу с таким шумом, что приглушённый звук разнёсся по гостиной, создавая секундную атмосферу напряжённого молчания. Она поднялась с дивана, выпрямляясь во весь рост, её поза выглядела агрессивной и даже угрожающей. — Наверное, снова придумываешь, как бы «случайно» оказаться на пути у моего отца? Или, может быть, уже успела что-то «потерять», чтобы потом найти это в его кабинете? Зехра усмехнулась, её губы искривились в язвительной гримасе. Её внутренний монолог был полон горечи: «Она действительно думает, что может быть частью этой семьи? Она просто очередная охотница за богатством. А отец… он просто не видит, насколько она опасна». — Зехра, это низко, — голос Йылдыз стал чуть холоднее, но она не отступила, её глаза продолжали гореть. — Я здесь жена твоего отца, и ты не сможешь это изменить, как бы сильно ни старалась. Может, тебе стоит заняться своей жизнью, вместо того чтобы так активно интересоваться моей? Или у тебя просто нет ничего интересного, кроме бутылок и шоппинга? Это был прямой выпад, и он попал прямо в цель. Комплекс неполноценности Йылдыз и нарциссические черты Зехры сталкивались лоб в лоб. Зехра почувствовала, как кровь приливает к лицу. Её пульс участился, а в висках застучало. Слова Йылдыз, касающиеся её образа жизни, были как ледяной душ, но в то же время подстегивали её импульсивность. Она ненавидела, когда ей напоминали о её слабостях. — А что, если я и интересуюсь? — тон Зехры стал опасным, её голос задрожал от сдерживаемого гнева. — Может, мне просто интересно, как долго ещё этот «фарс» будет продолжаться? Ты думаешь, ты навсегда здесь? Ты такая же, как и все остальные, Йылдыз! Ещё одна, кто жаждет наших денег и нашей фамилии! Зехра двинулась в сторону стоящего в углу барного стола, её движения были резкими и нетерпеливыми. Она уже чувствовала жгучую потребность заглушить эту боль, эту ярость, что клокотала внутри. Её пальцы дрожали, когда она наливала себе в стакан щедрую порцию виски, не заботясь о том, что сейчас утро. Зависимость взяла своё, снова и снова выталкивая девушку на «тёмный» путь. — Ты даже сейчас не можешь без этого, да? — Йылдыз подошла ближе, её взгляд был полон то ли жалости, то ли презрения, что ещё больше разозлило Зехру. — Ты такая предсказуемая, Зехра. Ничего нового. Только и можешь, что прятаться за бутылкой, когда кто-то говорит тебе правду. Эти слова были последней каплей. Замедленный гнев Зехры, копившийся годами, от постоянного подавления эмоций, от чувства одиночества, от отцовского контроля, теперь начал проявляться. Она резко повернулась к Йылдыз, в её карих глазах полыхнул неистовый огонь. Она подняла стакан, чтобы сделать глоток, но вместо этого, повинуясь внезапному импульсу, резко бросила его в сторону Йылдыз, которая не успела ничего понять. Стакан пролетел мимо, со звоном разбившись о стену за спиной блондинки, осколки разлетелись по полу. — Правда? Ты хочешь правды, Йылдыз?! — прорычала Зехра, её голос сорвался на крик. Она допила остаток виски прямо из бутылки, чувствуя, как обжигающая жидкость растекается по горлу, притупляя боль и высвобождая ярость. — Ты знаешь, что ты такое? Ты — паразит! Ты пришла в наш дом, чтобы всё отнять, чтобы разрушить то, что строил мой отец! Ты хочешь отнять у меня даже то немногое внимание, которое мне иногда достаётся от него! Вены на шее Зехры вздулись, дыхание стало прерывистым. Алкоголь мгновенно ударил в голову, ослабляя последние барьеры самоконтроля. Её тело покачивалось, но глаза горели дикой решимостью. В этот момент она не видела перед собой жену отца, она видела главную соперницу, ту, кто смеет претендовать на её место, на её отца, на её жизнь. Зехра, шатаясь, сделала несколько быстрых шагов к Йылдыз. Её руки поднялись, и, прежде чем Йылдыз успела что-либо предпринять, Зехра, ведомая неконтролируемым приступом агрессии и пьяной ярости, напала на неё. Она схватила Йылдыз за плечи, пытаясь толкнуть. Её лицо исказилось от злобы, а из приоткрытых губ вырвался пьяный, несвязный крик, полный ненависти и боли. Йылдыз не ожидала такого резкого поворота событий. Она видела, как Зехра кидает стакан, видела её ярость, но думала, что это очередная словесная перепалка. Спиртное сделало своё: её глаза пылали, голос дрожал, и вся она казалась сгустком слепой, неудержимой злобы. Грубые руки Зехры сжали её плечи — тело Йылдыз ответило мгновенной реакцией: сердце колотилось так бешено, что казалось, вот-вот выпрыгнет через горло. — Что ты творишь, Зехра?! — воскликнула она, пытаясь оттолкнуть её. — Ты совсем с ума сошла?! Её слова, казалось, лишь подлили масла в огонь. Даже сквозь алкогольную дымку Зехра не потеряла силу — её пальцы впились в плечи Йылдыз с такой яростью, что тонкий шёлк сарафана натянулся, обнажая хрупкие ключицы. Ткань, уже порванная у горловины, предательски скользила вниз, обнажая больше кожи, чем Йылдыз хотела бы показать. Каждое движение Зехры заставляло материал плотнее облегать грудь, а острые ногти оставляли на теле горячие следы, смешивая боль с чем-то другим — чем-то запретным, от чего перехватывало дыхание… Запах алкоголя, исходящий от Зехры, был резким и неприятным, он обжигал ноздри. «Она действительно докатилась до такого…» — пронеслось в голове Йылдыз. Её глаза расширились, когда она увидела искажённое злобой лицо Зехры, её налитые кровью карие глаза. В них не было и намёка на ту ранимую Зехру, которую она иногда видела. Сейчас это была чистая, необузданная ненависть. Йылдыз попыталась отстраниться, но Зехра, будто в трансе, только сильнее толкнула её. Неустойчивость пьяного человека и неожиданность нападения сделали своё дело: Йылдыз потеряла равновесие. Её ноги запутались в тяжёлой складке персидского ковра, и она полетела назад, чувствуя, как воздух выбивает из лёгких. Резкая боль пронзила спину, когда она ударилась о край низкого журнального столика. Хрустальная ваза с цветами, стоявшая на нём, со звоном опрокинулась, и вода, смешанная с осколками, растеклась по полу. Острая боль от удара отдалась в затылке, а перед глазами на мгновение поплыли чёрные круги. — Ты… ты совсем… — прохрипела Йылдыз, пытаясь отдышаться, но Зехра не дала ей оправиться. Прежде чем Йылдыз успела опомниться, Зехра уже прижала её к полу всем весом своего тела. Алкоголь не лишил её силы — напротив, он разжёг в ней что-то первобытное, неудержимое. Её пальцы впились в светлые волосы блондинки, резко запрокидывая голову назад, и Йылдыз почувствовала, как холодок страха смешивается с предательским трепетом. Розовый сарафан, легкий и воздушный, беспомощно съехал вверх, обнажая бледную кожу бедер. Йылдыз попыталась вырваться, но каждое движение только сильнее прижимало ее к Зехре, заставляя ткани скользить по телу, подчеркивая каждую линию. В глазах блондинки читался ужас — но было там и что-то ещё, что-то глубокое и незнакомое, вспыхнувшее в ответ на грубые прикосновения. Это было не просто насилие. Это было нечто новое, опасное, заставляющее сердце биться чаще, а дыхание сбиваться. Что-то, чего они раньше никогда не позволяли себе даже в самых жестоких ссорах. Зехра на мгновение застыла, её расширенные зрачки — чёрные, как смола, в обрамлении влажных ресниц — скользнули вниз по телу Йылдыз. Алкогольный румянец пылал на её скулах, а между сжатых зубов проскальзывало тяжёлое, неровное дыхание. Капли пота блестели на шее, где напряглись жилы, а свободная рука непроизвольно сжалась в кулак — будто она пыталась удержать что-то, что вот-вот вырвется наружу. — Ты… — её голос прозвучал глухо, с хрипотцой, но тут же сорвался в ярость. Она резко дёрнула Йылдыз за волосы, заставляя её вскрикнуть, и тут же наклонилась ближе, так что пряди её собственных тёмных волос упали на лицо блондинки. — Ты думаешь, можешь просто… Губы Зехры дрожали, но не от страха — от бешенства. От того, что тело вдруг отказалось слушаться, а в груди застряло что-то горячее и колючее, мешающее дышать. И тогда она снова ударила — не кулаком, а словами, выкрикивая их, как проклятие, чтобы сжечь эту слабость дотла. — Я… я тебя… НЕНАВИЖУ! — прорвалось у Зехры, её голос, грубый и сорванный, вырвался наружу, как взрыв. Горячее, перегаром пропахшее дыхание обдало лицо Йылдыз, а пальцы, впившиеся в её плечи, содрогнулись от дикого напряжения. В ней было столько отчаяния и боли, что на мгновение Йылдыз забыла о страхе. «Она не контролирует себя… она просто сломлена», — промелькнула мысль, прежде чем инстинкт самосохранения взял верх. Зехра била её по лицу, несильно, скорее пощёчинами, но каждое прикосновение обжигало, а в глазах блондинки вспыхнул гнев. Её некогда идеальная причёска растрепалась, золотистые пряди рассыпались по лицу, а в уголках губ появился привкус крови. В этот момент Йылдыз почувствовала не только боль, но и глубокое унижение. Она, Йылдыз Аргун, которая боролась за своё место под солнцем, которая всегда держала удар, сейчас лежала на полу, избиваемая пьяной Зехрой. — Да как ты смеешь?! — выдохнула Йылдыз, собирая все свои силы. Она извернулась, пытаясь сбросить Зехру с себя. Её рука нащупала что-то твёрдое и острое — это был осколок разбитой вазы. Без раздумий, ведомая паникой и инстинктом выживания, она резко оттолкнула Зехру, а затем, сжав осколок в ладони, замахнулась. «Нет, я не буду причинять ей вред… но я должна её остановить!» — мелькнуло в голове Йылдыз. Она не хотела ранить Зехру по-настоящему, но ей нужно было прекратить этот пьяный беспредел. Осколок скользнул по руке Зехры, неглубоко, но достаточно, чтобы оставить красную полосу на бледной коже. Боль, смешанная с алкоголем, мгновенно пронзила Зехру. Она вскрикнула, отшатнулась и, потеряв равновесие, покачнулась. Йылдыз, воспользовавшись моментом, резко оттолкнула её от себя. Зехра, не удержавшись на ногах, пошатнулась и упала, ударившись головой о массивный деревянный комод, который стоял рядом. Звук удара был глухим, но отчётливым. Секунда тишины, после которой Зехра издала тихий стон. Её тело обмякло, глаза закрылись, и она безвольно скатилась на ковёр, её волосы растрепались, а лицо приобрело совершенно безмятежное, словно детское, выражение. Кровь с её порезанного запястья капала на ковёр, оставляя яркие алые пятна. Даже в бессознательном состоянии её пальцы непроизвольно дёргались, будто пытаясь схватить что-то в пустоте. Йылдыз, тяжело дыша, медленно поднялась на ноги. Руки дрожали, сердце колотилось как сумасшедшее. Она прижала ладонь к скуле, чувствуя, как там пульсирует. Взгляд её упал на Зехру, которая лежала без движения, бледная, почти бездыханная. Ярость, что пылала в Йылдыз мгновение назад, испарилась, сменившись липким страхом. «О, Аллах… что я наделала?» — ужас захлестнул её. Она смотрела на Зехру, на струйку крови, на разбитую вазу, на беспорядок вокруг, и в её сознании проносились обрывки мыслей. «Если Халит узнает… если кто-нибудь узнает…» Её глаза нервно метались по комнате, ища хоть какой-то выход. В голове промелькнула сцена, как Халит в ярости отсылает Зехру за границу, а потом обрушивает свой гнев на свою юную жену за то, что та не справилась. Или хуже — выгонит её из дома. Йылдыз на мгновение замерла, прислушиваясь. В доме было тихо, лишь где-то далеко слышались приглушённые голоса прислуги. «Никто не должен узнать». Её взгляд снова упал на Зехру. Её тело было беззащитным, а лицо, лишённое привычной надменности, выглядело по-детски уязвимым. Девушка почувствовала укол совести. «Она не хотела этого… она просто была пьяна». Сделав глубокий вдох, блондинка опустилась на колени рядом с Зехрой. Её руки дрожали, когда она коснулась её лба. Он был горячий. Йылдыз быстро проверила пульс — слабый, но ровный. Она осторожно перевернула Зехру на спину, стараясь не причинить ей ещё больше боли. Её взгляд задержался на тонкой, красной полоске на руке Зехры, оставленной осколком. «Это моя вина…» — пронеслось в голове Йылдыз. Она знала, что должна что-то сделать. Оставить Зехру так было нельзя. Йылдыз поднялась, её взгляд упал на бутылку виски, валявшуюся на полу. Рядом с ней лежали осколки стакана. Она быстро оглядела комнату, пытаясь придумать, как скрыть следы произошедшего. — Зехра… Зехра, проснись, — прошептала Йылдыз, осторожно похлопав её по щеке. Но та не реагировала. «Нужно убрать всё это. И её тоже». Йылдыз бросила быстрый взгляд на дверь, затем снова на Зехру. В её душе боролись страх и какая-то странная, неожиданная жалость. Она не могла оставить её здесь, в таком состоянии, на полу гостиной. И уж тем более не могла позвать прислугу. Йылдыз нагнулась, пытаясь поднять Зехру. Та оказалась тяжелее, чем она ожидала, и блондинке пришлось приложить все свои силы. Она обхватила девушку за талию и перекинула её руку через своё плечо, стараясь быть максимально осторожной. Зехра была полностью безвольна, её голова беспомощно свесилась. Йылдыз почувствовала тепло её тела, и какой-то необычный, слегка сладковатый запах, смешанный с алкоголем. «Она совсем как ребёнок…» — промелькнуло в голове Йылдыз, пока она, кряхтя, тащила Зехру из гостиной, направляясь в её спальню. Каждый шаг отзывался болью в спине, но сейчас это было неважно. Важно было, чтобы никто не узнал, что здесь произошло.