Ubi mel, ibi fel

Хотя бесконечные балы и вечеринки Ян считал безумием и расточительством, все-таки в роскошном загородном дворце Авиессы были и свои прелести. Например, купальни из темного мрамора, отчего вода казалась чернильной, пахнущая цветочными маслами. Приятно было начать день с расслабляющей ванны, подумать в тишине — он решительно выгнал служанок, отговорившись, что не хочет устраивать конфликт интересов в текущем расследовании. Все-таки кто-то из них мог знать об убийстве Лирхи больше… Закутавшись в шелковый халат, Ян устроился на диване в уютных гостевых покоях. Влад кружил рядом; его беспокойный взгляд метался по сторонам: он разыскивал прослушку, не находил ее и злился еще сильнее. — Авиесса так и не призналась, не пропало ли что-то из ее покоев, — заключил Ян. — А возможно, это то, о чем она не хотела бы рассказывать Гвардии. Леди, казалось, обрадовалась, что среди гостей оказались те, кто может взять на себя расследование, сразу же принявшись за дело. Гостям придется задержаться; Ян не хотел отпускать никого далеко. Он начинал думать, что они подарили Авиессе прекрасную возможность изобразить невиновность: она призывала к немедленному поиску убийцы, говорила, что во всем поддержит Гвардию. — Нам нужно как-то отвлечь ее, потому что слишком уж она сильно лезет в расследование. Для вида остается в стороне, но через охрану и слуг она сможет контролировать каждый наш шаг… Влад! — Сложно думать, знаешь ли… Ян фыркнул и плотнее запахнул ворот черного шелкового халата. Судя по всему, это не помогало, потому что легкий халат обтекал его как вторая кожа, но эта незамысловая вещица ему понравилась. Особенно если учесть, что они не ожидали гостей в своих покоях и не нужно было снова надевать что-то дорогое и нелепое. Задумчивый взгляд Влада был всего лишь игрой, и Ян знал, что он хочет только развлечься, ненадолго переключить внимание, и подрагивающие уголки его губ, и искры на связывающих их серебряных нитях показывали, что он просто издевается. Даже если бы Ян был без халата, Влад бы мог продолжать говорить о деле. Но так было неинтересно. — Кое о чем мы не подумали вчера, — заключил Ян. — Как убийца выбрался из дворца? Даже если на него не попала кровь или если он как-то очистился, на него должны были обратить внимание… — Ага, мечтай. Здесь слишком много демонов, чтобы охрана запомнила каждого в лицо. Гости, слуги… Магия иллюзии! — театрально щелкнув пальцами, напомнил Влад. — Ты не присматривался? Здесь все пронизано ей. Кому-то поправить нос, кому-то — добавить блеск в глаза. Они все в ней, как в ебаной пыли! — Ты поэтому шарахаешься от Авиессы? — фыркнул Ян. — Она для тебя слишком ненатуральная? — Очень смешно. Она еще нормальная по сравнению с ее свитой, которая изо всех сил хочет ей понравиться, но… не умею я притворяться, — огрызнулся Влад, и его лукавый взгляд, направленный на Яна, стал почти что сердитым. — Сам же предлагал вести себя прилично! А если останусь с ней, то непременно что-нибудь ей выскажу, особенно — если попытается лезть в душу. — В этом я сомневаюсь. Как мне кажется, нашей хозяйке интересна только она сама, а эти бесконечные фавориты… так, фон для ее сияния. — Она спросила о войне. О Рае. Влад надолго замолчал, посмотрел на гобелены, которые висели на стенах. На них демоны отрывали светлокрылым головы и вгрызались в шеи. Звериная натура, выставленная напоказ, как будто насмешка — потому что ангелы проиграли, от них осталась только пыль, прах на месте чудных садов и сказочных дворцов. И Влад приложил к этому руку — как и вся Гвардия, разделившая это злодеяние, потому что они были теми, кто спалил Город Архангелов. Ян тогда был с ними еще толком не знаком и уж точно не вступал в их ряды; он просто знал, что тоже должен нести ответственность. — Ее сын погиб на войне, — мягко заметил он. — Возможно, ей просто хочется узнать… — Не похожа она на обеспокоенную родительницу. — Столько лет прошло, — пожал плечами Ян. В Аду сложно было найти семью, в которой кто-то не сгинул на передовой или не был убит во время налетов ангелов — особенно на самом верхнем круге, в пустынных городах. — Для нее это все еще важно, если она заговорила именно об этом, а не о гвардейских расследованиях или о чем-то подобном. — Ну пиздец. Я-то с ней не хочу разговаривать о войне! О моих чувствах никто не подумал? И Ян прекрасно знал, что заставить Влада что-то делать было невозможно. Они редко говорили про Исход, но даже Яну иногда снилось пылающее алое небо, хотя он наблюдал за всем из мира людей, затаив дыхание и не веря, что привычная реальность надломилась и занялась, как ветка, брошенная в костер. Он знал, сколькие погибли ради этого мгновения, и сколькие сгорали прямо тогда, пока люди пугались и восхищались алому сиянию. — Нам придется с ней общаться, если мы хотим больше узнать о ее делах и отношениях с мужем, — напомнил Ян, вздохнув. — Слушай, меня это тоже не радует. И врать я тоже не люблю. Но… — Ради дела мог бы и полебезить перед ней? — рявкнул Влад. Ян догадывался, что злится Влад не на него, предлагающего эту явно сомнительную игру, а на ситуацию в целом. Когда на Войцека нападало такое настроение, даже сослуживцы старались не попадаться ему на пути и не разговаривать — иначе прервать его монологи, полные ненависти, никто бы не смог. И Яну тоже не следовало: он чувствовал, что Владу нужно выдохнуть. Время не ждало. Ян поднялся, протянул руку, по запястью стекал легкий рукав. Его пальцы едва коснулись взъерошенных черных волос Влада, но этого легкого движения хватило. Он резко обернулся, его глаза еще горели от гнева и странной, уязвимой обиды, но, встретив спокойный, как всегда на службе, взгляд Яна, Влад выдохнул. Они оба слишком устали, потому что не спали прошедшей ночью, а пытались найти улики. — Ладно, ладно, — проворчал Влад, отводя взгляд. — Постараюсь быть полюбезнее. Но если она сунет нос не в свое дело, я не ручаюсь. — Она не станет, — уверенно сказал Ян, не убирая руку, но положив ее на плечо, притягивая Влада ближе. — Ты прав. Она слишком самовлюбленная. Ее интересуют только отражения: ее собственная красота, ее боль. Граф во всем угождает ей, а потому пришелся Авиессе по нраву, а вот герцог Кроцелл, насколько нам известно, был упрямым и строгим — она и не вынесла жизни рядом с ним. Покажи ей то, что она хочет увидеть: внимание, сочувствие к ее потере. Этого будет достаточно. Он подошел к резному столику, где стоял кувшин с водой, и налил в два хрустальных бокала. Вода была прохладной, с едва уловимым привкусом лимона, просто чтобы освежиться. Утро в пустыне знойное, тяжелое, но демоны научились с этим справляться. Протянув один бокал Владу, Ян сделал небольшой глоток. — Мы упускаем что-то важное, — тихо произнес он, глядя, как свет скользит по резьбе на бокале. — Лирха где-то должна была познакомиться с убийцей. Не так-то просто войти в сговор со случайным демоном. Она ему доверяла… как оказалось, зря. Влад, хмурясь, отпил и поставил бокал со звоном, выдающим еще не угасшее раздражение. — Знакомый. Друг. Любовник? — Или кто-то, кто пообещал ей жизнь получше, — добавил Ян. — При дворе Авиессы она никогда не добилась бы богатства, хотя кому-то и приближенности к аристократии достаточно. Узнавать кого-то по чужим воспоминаниям — насколько искаженную картину они могут создать? Они собирали из разговоров со слугами Лирху или ту девушку, которой та пыталась притвориться? Насколько правдиво было впечатление Амины, которая видела в служанке жизнерадостную девушку, которая много знала о столичной моде? Возможно, Амина рассмотрела в ней то, чего ей самой в себе, по ее мнению, не хватало? — Список приглашенных нам передали, я поручил охране проверить, кто из них действительно появился вчера. К счастью, никаких «плюс один» — все имена у нас есть. Ян не был уверен, что может доверять наемникам Авиессы, но его приказы они выполняли охотно. Привели лекаря, который только подтвердил, что смерть наступила от большой кровопотери — это был суровый, немногословный сухой демон, который признался, что во время войны штопал солдат, а потом обосновался в небольшом городке на западе. С ним наемники тоже обращались вежливо, хотя и не так подобострастно, как относились к Черной Гвардии. — Лучше появиться на чаепитии, чтобы не упускать Авиессу из вида, — сказал Ян, посмотрев на большие настенные часы. — Если ночной гость все-таки пытался устроить покушение, он наверняка рискнет снова. Влад мрачно кивнул. Он ненавидел эту игру, но правила ему были ясны. — Хорошо, — коротко бросил он. — Идем развлекать эту суку. Но если она станет лезть ко мне, я напомню ей, чем закончилась для ангелов последняя война. Если ей так хочется. На его губах на мгновение мелькнула та самая звериная улыбка, что была изображена на гобеленах на лицах демонов. Ян вздохнул. Иногда он забывал, с кем имеет дело — напрасно.

***

«Блядь, блядь, блядь!» Вирен отложил связной амулет и постарался выдохнуть, успокоиться, хотя больше всего ему хотелось вскочить с кровати и носиться по комнате с проклятиями. Поколотить стену. Стукнуть себя по лицу — но если перестараться, будет слишком заметно… С утра он связался с Яном и Владом, как было условлено, и узнал про убийство в доме Авиессы. Вирен не знал, кто из семьи Кроцелла ночью не спал в своей постели. К ночи они расходились по покоям; как заметил Вирен, особого тепла между ними не было, никто не желал доброй ночи. Но даже если бы удалось следить за ними, то он не смог бы проконтролировать столько спален одновременно. Он ненавидел ошибаться. А в их работе ценой ошибки была чья-то жизнь. Вирен обреченно провел рукой по лицу, постарался сосредоточиться. Связаны ли убийства герцога, старого капитана стражи и молодой служанки? Не запутаются ли они, пытаясь увязать их все в одну кровавую историю? Ведь Ардена могли настигнуть старые счеты, а Лирху мог зарезать любовник в порыве ревности… чего только не бывает! Так нужно ли бежать расследовать эти убийства или лучше расставить все точки в случившемся с Кроцеллом? Ян учил его быть последовательным, но также говорил, что нужно слушать свое сердце — это могло прозвучать как романтичная чушь, но Ян убеждал, что интуиция в расследовании полезна. Вирен знал, что должен закончить с герцогом, не бросать на полпути; но мотивы могли крыться в чужих историях — например, в загадках странной смерти Ардена. Кое-что у него еще было. Поговорить с леди Магрет Вирену до сих пор не удавалось, он замечал, что та все время была в чьем-то обществе, будто не хотела оставаться одна. Она большую часть времени проводила в компании родных, хотя их диалоги с Лейсель и напоминали скорее скрытые угрозы и завуалированные проклятия. Возможно, она пряталась от него, а возможно, что Вирен не исключал, соскучилась по родственникам в душной Столице и теперь пыталась наговориться на годы вперед. Он застал ее в столовой, где леди расправлялась с пирогом. Вирен слышал, что с утра садовник принес его в честь дня рождения своей жены — демоны понемногу перенимали традиции людей. Домашний фруктовый пирог казался скромным угощением для богатой семьи Кроцелла, но Вирен удивился, как тепло этого скромного, с негромким голосом демона приняли. А леди Магрет с удовольствием пила чай вприкуску с пирогом, будто это была прекрасная сладость из модного столичного ресторана. — Доброго утра, — почтительно склонил голову Вирен. — Анкретт сказала, что вы плохо спали, миледи? — Да уж будешь тут спокойно спать, когда рядом, в этой деревне, могут ходить убийцы! — она указала вилкой на Вирена, как будто наставила на него маленький дьявольский трезубец, явно намекая, что это его работа — обеспечивать им безопасность. — Они не смогут проникнуть в дом. После смерти герцога мы с капитаном Райешем снова все тщательно проверили, заклинания работают исправно. Ваш дед построил из дома целую крепость… — Так это значит… — замялась Магрет. Даже теперь, одетая в шелковый халат с вышивками поверх домашнего платья, она была похожа на светскую леди. Но когда она испуганно посмотрела на Вирена, ее уверенность поколебалась, и она заговорила непривычно тихим, блеклым голосом: — Так это правда, Гвардия уверена, что убийство совершил кто-то из семьи! Но я не была здесь, когда все случилось! А теперь я каждый день оглядываюсь и думаю, кто бы из них мог… Это же кто-то из них! Не я, я была в Столице! У меня есть свидетели! И послушайте, я переживаю не только за свою жизнь, хотя я и наследница деда. Но я привезла сюда дочь! Что может с ней случиться? И это убийство в деревне… Даже садовник о нем говорил! В хренов день рождения его жены он решил обсудить чью-то смерть! Вирен протянул ей салфетку, которую Магрет смяла в кулаке. — Если вопрос в наследстве, то Анкретт ничего не угрожает, — отметил Вирен, пытаясь успокоить ее. — Она слишком далеко в очереди, она младшая из всех… Ваша дочь сказала, что в ночь смерти герцога вы не были в своей спальне, — сказал Вирен, чувствуя, что эта растерянная демоница, так и сидевшая над пирогом, с рукой, касающейся чашки, готова на откровенность. — Я вас не обвиняю, но мне нужно знать, что вы делали… — Я… я принимала гостя, — сказала леди, вдруг с подозрением поглядев на Вирена. — Мы были в спальне. Что моя дочь вам наговорила? — вдруг резко бросила она, откинув зазвеневшую ложечку для сахара. — Ничего. Правда, совсем ничего! Просто сказала, что видела вас в коридоре, когда — предположительно — умер герцог. Леди Магрет попыталась подняться, но передумала и упала обратно в мягкое кресло, придвинутое к обеденному столу. Вирен же, напротив, нашарил рядом стул и сел, чтобы смотреть ей в глаза, которые Магрет прятала, прикрывшись рукой с тяжелыми перстнями. — Она все врет, — призналась леди. — Опять… Это просто… Я была с гостем, — снова принялась объясняться она. — Он художник, недавно писал меня для семейного портрета, его имя Ехсем. Очень модный в Столице портретист… Наверняка ваши демоны отыщут его, и он вряд ли станет скрываться, он-то не связан узами брака, — губы Магрет дернулись в притворной улыбке. — Так значит, вы были с любовником? — Да, да… надеюсь, вы не станете спрашивать, почему! — огрызнулась леди Магрет. — Вы еще слишком юны для того, чтобы так разочаровываться в супружеских отношениях! Но я так думаю, обвинение в неверности все-таки лучше, чем подозрения в убийстве… Она и правда боялась оговора, потому что начинала воспринимать это дело всерьез. Теперь Вирен различал и сожаление, и простую досаду, что леди Магрет отправилась в загородное имение, чтобы поучаствовать в дележке наследства, а сама попала в детективную историю, в которой трупы множились в арифметической прогрессии — слава Деннице, пока что не геометрической! — Ваш брак устроил герцог? — Да, — признала леди. — Он всегда был практичным. Умел вести дела. Поэтому обзавелся многими полезными знакомствами, и… на меня он почему-то возлагал особые надежды, а может, мне просто повезло выйти за самого богатого из его друзей. Муж не вел себя грубо, никогда не поступал со мной жестоко… если оторвать меня от семьи, от Белоцветья не было жестокостью, — добавила она, как будто не желая множить еще больше подозрений. — Но мне всегда было скучно, так душно, и только столичная жизнь увлекала меня… И столичные художники. — Где был ваш муж, когда вы встречались с любовником? — Я знала, что его не окажется дома. Он предпочитает проводить выходные вечера в клубе со своими друзьями. Игры, выпивка. Возможно, и шлюхи, потому что жен и мужей никто туда не приглашает. Брошенное ей слово показалось обвинением. Невысказанным, так и оставленным при себе. Могли ли ее встречи с любовниками быть отплатой за загулы мужа? Вирен не думал, что это относится к делу, но вот отсутствие ее супруга в ту самую ночь и, к тому же, связь с торговыми делами герцога настораживали. — Могла ли Анкретт… пытаться вам отомстить? — Я не знаю. Не знаю, что у этой девчонки на уме! Вирен не собирался верить на слово, им нужно было проверить… алиби Магрет, но звучало это все убедительно. Ему было совестно оставлять ее в слезах, но леди делала вид, что не плачет. Анкретт он нашел в саду, на прежней скамейке, в тишине. По пути Вирен вежливо помахал Наире, которая направлялась к конюшне; даже несмотря на новое убийство, она не собиралась изменять привычкам и отправилась на прогулку — он слышал, как они громко спорили с родителями, когда Наира утверждала, что с помощью магии защитит себя. Пока она предпочитала размяться, объехав владения своей семьи, Анкретт тихо коротала дни у раскидистых розовых кустов. Быть может, она наслаждалась спокойствием подальше от столичных балов и приемов? Без предупреждения Вирен сел рядом, и он заметил, как Анкретт вздрогнула. Трепетали ее ресницы, на которых сиял полуденный свет. Она прочла еще страницу, прежде чем заложить ее пальцами и повернуться к нему, почти сердито, требовательно поглядев на Вирена. — Ты ведь знаешь, что за ложные показания придется нести ответственность? — негромко спросил он, чтобы не привлекать внимание садовника, прохаживающегося вдали. — Я… Анкретт задохнулась и покраснела. — И для чего нужно было обманывать? Неужели и правда из-за матери и ее увлечений? Это была обида? Ревность? — Она не врет, — неожиданно раздался над ними громкий голос Гекена, от которого Анкретт сжалась. Теперь обвинителей прибыло, и легко было пожалеть эту смущенную девушку в легком сарафане, наивно пытающуюся прикрыться книжкой. — Она просто выдумывает, — добавил Гекен, облокотившись на спинку скамейки. — Недавно благодаря моей дорогой кузине чуть не расстроился брак нынешней герцогини Орст, потому что Анкретт по секрету всем рассказала, что видела меня рядом с ней у экипажа. Эта напыщенная дура сильно перепила, а я по доброте душевной помогал ей забраться в карету! Но из этого не сделаешь сюжета для глупого романа! — гневно заметил Гекен. — У меня ведь две кузины, я не мог Орст бросить в таком состоянии! И на следующий же день о наших якобы объятиях знала вся Столица, и мне пришлось поспешно скрыться в деревне, чтобы не привлекать внимание. — Нет… это неправда, я бы никогда не хотела тебе плохого! — отпиралась Анкретт, пятна румянца загорелись на ее щеках еще ярче, будто она была нездорова. — Мне просто показалось… Наверное, вечерние тени… Я же извинилась — и не раз! — Так вы поэтому не сильно удивились, когда Анкретт рассказала про ночные похождения матери! — отметил Вирен, глядя на спокойного, ничуть не испуганного Гекена. — Это с самого начала звучало подозрительно, но тогда я засомневался… кто-то ведь это сделал, — признался Гекен. — Но если ты нашел какие-то доказательства, то я вынужден признать, что это просто очередная шутка моей дорогой кузины! Чтоб ее, преувеличение! Что, если бы тетку уволокли для разбирательств гвардейцы, тебе было бы веселее?! — рявкнул он. — Зачем ты это делаешь, Ретт? Неужели только так чувствуешь себя такой важной? Думаешь, что хотя бы что-то значишь? Хватит привлекать внимание! — Ты! — Анкретт вскочила. — Да, я придумала, я!.. Но ты просто злой! — заявила она, прежде чем броситься в дом. Вирен остался на месте. Что-то ему подсказывало, что в утешениях Анкретт не нуждается, только в укромном месте, где можно поплакать. Она не хотела показывать слабость на глазах у торжествующего кузена, но получилось как-то по-детски. Вирен посмотрел на книгу, перелистнул замявшуюся страницу. — Ты все-таки слишком жестоко с ней обошелся. — О, вот не надо! Ты не знаком с ее вымыслами, которые только портят жизнь. Лучше бы она спокойно строчила свои книжки, — не унимался Гекен, хотя кузина была уже далеко и не могла узнать про его ядовитые слова, — но, видимо, у нее не получается, если она докучает всем в свете. — Я знаком, — напомнил Вирен. — Я даже отправил отчет с ее показаниями. Хотя к словам свидетелей в любом случае надо относиться с подозрениями… Ему не хотелось признавать ни перед Гекеном, ни перед самим собой, что он на самом деле хотел, чтобы слова Анкретт оказались правдой. Распутать дело было бы проще, как и объяснить мотив: деньги, власть, нетерпение вступить в наследство. Демоны творили ужасные вещи и ради меньшего. Он настолько отчаялся, что готов был довериться нескольким словам Анкретт, которые казались все более бессмысленными, чем дольше Вирен о них думал. Нет, это не могли быть наемники, которых наняла бы леди Магрет и контролировала их из Столицы. Как бы они проникли в защищенный дом герцога? И как Магрет могла узнать о рецепте на лекарства, если давно не общалась с дедом? — Я думал над этим делом, — важно сказал Гекен. Он не садился рядом, очевидно, предпочитая рассматривать Вирен сверху вниз, как ему было привычнее; Вирену оставалось лишь сделать вид, что ему удобно сидеть, запрокинув голову. — Осторожнее, Гекен, похоже, ты начинаешь увлекаться расследованием, что недостойно наследника богатой семьи… Лучше оставь это бедным детективам вроде меня. Не отнимай последний хлеб! — Я просто подумал… демоны не должны так умирать, — сказал Гекен, не обращая внимания на его шутки. — А если это случилось, кто-то должен за это заплатить. Он видел тело Ардена. Когда заглянул, то сразу же отпрянул. Может быть, Вирен успел притерпеться к запаху и уже реагировал иначе, чем его сверстник, а может, сама смерть, такая неприглядная и неожиданная, отпугнула Гекена. — Непривычно думать, что нас так легко убить, что мы в некоторых случаях такие же хрупкие, как людишки. Мой прадед когда-то казался непобедимым, он был генералом, а то, что он вернулся с войны, только подтвердило его могущество. Его уважали, а конкуренты — даже боялись… — А эта война отравляла его изнутри, что довольно символично, — вздохнул Вирен. — Демоны смертны. Но это, как говорится, было бы еще полбеды. Плохо то, что демоны иногда внезапно смертны. Конечно, если Вирен хотел, чтобы кто-то узнал литературную отсылку, то ему стоило догнать Анкретт. Но Гекен слушал его внимательно, теперь относясь к нему без снисхождения. Кивнул, вероятно, понимая, о чем Вирен говорил. Смерть в бою воспевали, и погибнуть за свободу Ада, как сын герцога, было достойно. А вот умереть от отравы или заболеть… — Если это кто-то из семьи, им придется ответить. — Я согласен, — негромко сказал Гекен. — Старшие наверняка постараются это замять… нет, конечно, я знаю, что Гвардию не подкупают, — кивнул он, но кривая усмешка намекала, что, по его мнению, договориться все же можно. — Но если у них будут улики, они наверняка постараются избавиться от них. Не позорить семью. — И каково будет жить с убийцей рядом, зная, что тот уже умеет скрываться от правосудия? — Ну, как ты и сказал, демоны внезапно смертны. Мало ли, что может произойти… Я не хочу думать, что кто-то из них такое сделает, — тяжело навалившись на скамейку, сказал Гекен. — Но не могу перестать размышлять… — Понимаю. Но твои родные уже начали убивать друг друга… Тогда нужны подозреваемые. Вирен задумался, снова вернувшись к своему первоначальному списку. За Ивис присматривал капитан, но целительница оказалась так напугана, что не покидала дом. Если вычеркнуть леди Магрет и ее супруга, которым Вирен, находясь в Белоцветье, не мог заняться… — Родители Наиры. — Как удобно, что кузина отправилась на прогулку! Если что в Гекене и было Вирену симпатично, так это живой ум: он сразу понял, о чем тот говорил, и подхватил. — Мне бы посмотреть, что за договоры отец и прадед Наиры заключили незадолго до смерти герцога… Даже если это не мотив, там может быть что-то важное! — Я знаю демона, который работал с прадедом, — сказал Гекен, призадумавшись. — Не хочешь навестить юриста герцога?

***

Юрист оказался внушительным демоном, который едва помещался за письменным столом. Вирену было куда проще представить его на поле боя или в чьей-то частной охране, чем среди бумаг и чернил, но он работал в непримечательной конторе на центральной улице Белоцветья. Его лицо было испещрено шрамами — возможно, господин Лейрик сделал юридическую карьеру после войны; Вирен пожалел, что у него не было времени раскопать на него что-то, но от щедрого предложения Гекена, решившего его проводить, не хотелось отказываться. Заручившись поддержкой Гекена, Вирен быстро добился приглашения, несмотря на якобы загруженное расписание. Лейрик принял их в кабинете, пахнущем пылью и старым пергаментом, и Вирену показалась знакомой его манера говорить уклончиво, будто каждое слово проходило через сито юридических формулировок, чтобы в конце концов потерять смысл. — Контракты покойного герцога — это конфиденциальная информация, господа, — произнес он, сложив руки перед собой. — Даже для Черной Гвардии. Без ордера, заверенного печатью Сатаны… — Сатана, как вам известно, крайне занята поддержанием порядка в Столице, поэтому в провинции отправляет своих верных слуг, — парировал Вирен, стараясь сохранить терпение. Он уже показал гвардейскую печать на руке, но для юриста это показалось неубедительным. — А мы здесь расследуем убийство. Двойное. Возможно, тройное… Полагаю, герцог не стал бы возражать против некоторых послаблений в процедуре, чтобы родня узнала правду о его кончине. Гекен, стоявший у окна и наблюдавший, как вдали пылит телега проезжающего торговца, обернулся. Присутствие аристократа из рода Кроцелла, по задумке Вирена, должно было стать козырем. Если только Гекен с присущей ему необдуманностью не скорчит рожу и не начнет болтать… — Господин Лейрик, — Гекен произнес это мягко, но уверенно. — Вы служили нашему дому верой и правдой долгие годы. Мой прадед вам доверял. Сейчас семье грозит позор. Мы хотим избежать его, найдя правду, а не вынося сор на всеобщее обозрение. Помогите нам. Лейрик заерзал, его бесстрастная маска дрогнула. Вирен догадывался, что за столько лет сотрудничества он успел привязаться к Кроцеллу, так же, как его камердинер. Угроза общественного скандала, видимо, была весомее. Он тяжело вздохнул. — Что именно вас интересует? — Любые финансовые соглашения или изменения в завещании, касающиеся Кроцелла и господина Бонефа, заключенные в последние месяцы перед смертью герцога, — четко сказал Вирен. — Нам известно, что готовилась передача земли, но было ли еще что-то? Юрист покопался в ящиках стола и извлек несколько листов, исписанных мелким, убористым почерком. Пробежался по ним глазами. — Была одна сделка… — он откашлялся. — За три недели до кончины герцог простил крупный долг господину Бонефу. Долг был старый, накопившийся из-за… неудачных торговых предприятий. — Простил? Безвозмездно? — уточнил Вирен. — Вероятно, да, — Лейрик провел пальцем с острым когтем по строке. — А также господин Бонеф получил право единоличного распоряжения одним из фамильных владений — старым заводом на севере. Предприятие, если честно, почти заброшенное. На первый взгляд, сделка более чем странная. Но герцог настаивал. Гекен хмыкнул, отойдя от окна. — Завод? Этот разваливающийся сарай? Прадед списал долг, который тянул на годовые доходы с половины наших земель, и выдал в подарок кучу ржавого железа? Он что, впал в маразм? — Герцог никогда не страдал слабоумием, молодой господин, — сухо парировал Лейрик. — Он видел в этом какой-то свой интерес. Каковой мне, признаться, был не ясен. Мое дело — оформлять бумаги, а не читать мысли. К тому же, он не маг и не способен на такие фокусы… Вирен внимательно изучал документ. Оформлено по всем правилам, подписи стояли, а печати переливались магическим светом, подтверждая, что это сигилы Высшего демона, а не просто рисунок, подделка. — А если предположить, — медленно проговорил Вирен, — что это отец Наиры вынудил герцога пойти на сделку? Гекен наклонил голову, пытаясь понять, к чему он клонит. — Вы намекаете на шантаж? — проворчал юрист. — Чтобы герцог Кроцелл ему поддался… У господина Бонефа должны были иметься сильные доводы! — Нет, это вполне вероятно, — перебил Гекен. — Отец Наиры всегда был тенью. Тихим, вечно всем обязанным. Его никто не боялся, и он мог этим воспользоваться. А если он нашел какую-то старую провинность прадеда? Очередной скелет в шкафу? Что-то, что могло бы запятнать нашу семью? Он мог прижать старика, чтобы спастись от финансового краха, а потом и вовсе убедил Кроцелла передать ему часть земли под дачи. А потом… потом, когда сделка была заключена, кто-то решил, что мертвый герцог — куда надежнее, чем живой, который может изменить решение! Значит, сначала эта странная сделка, а затем — убийство, чтобы подлинная причина «щедрости» герцога никогда не всплыла. Но почему тогда убили и Ардена? Старый капитан что-то знал? Или по стечению обстоятельств видел того, кто подменил лекарства? — Господин Лейрик, — Вирен сложил лист и спрятал его в карман. — Этот документ я забираю. И беседа остается между нами. Если кто-то из семьи Кроцелла, особенно господин Бонеф, поинтересуется, были ли мы здесь, вы ничего не знаете. Надеюсь, мы поняли друг друга? Юрист в задумчивости кивнул. Вирен подозревал, что за свое молчание он тоже привык получать золото, но в договоре с гвардейцем решил не рисковать. Вирен и Гекен уже шли к двери, когда демон не выдержал и окликнул их. — Детектив! И особенно вы, молодой господин… Будьте осторожны. Тот, кто пошел на такое… он не остановится. — На это и расчет, — тихо ответил Вирен, прежде чем тяжелая дверь кабинета захлопнулась. На улице слепило солнце. Гекен, помрачнев, смотрел куда-то в сторону поместья, но долго не отваживался заговорить. — Не хотелось это признавать, но в работе детектива есть кое-что приятное, — сказал Гекен. — Да, мы не всегда находим трупы. Он рассмеялся, и Вирен подумал, что без задранного носа Гекен нравится ему гораздо больше — и напоминает Наиру, которой тоже по душе были приключения и опасности, которая забывала о титулах, когда происходящее захватывало ее… Наверняка придется объяснять ей, почему они с Гекеном отправились вместе опрашивать юриста, но не скажешь же прямо: «Я копаю под твоего отца». Это как-то неловко. Вирен задумывался, зачем это расследование вдруг понадобилось Гекену. Просто от скуки? Ему хотелось найти преступника, пока тот не убил еще кого-то — возможно, того, кто Гекену дорог? Или же он хотел отвлечь внимание? Не похоже было, чтобы Гекен сам мог придумать хитрый план, стоило учитывать его молодость и заносчивость, Гекен явно считал себя умнее других… но он мог действовать на стороне своей родни. Это его мать побывала вдовой и вышла замуж второй раз, вдвое умножив состояние. Хватка у леди была — истинная внучка герцога Кроцелла. — У тебя какие-то планы? — спросил Гекен, когда Вирен свернул с главной улицы. — Да так, хотел повидать одну девушку, — неопределенно взмахнул рукой Вирен. — Ты иди, я к ужину не буду, наверное. Если что, поем «У корней». Как он и рассчитывал, Гекен понимающе усмехнулся, даже кивнул, как бы признавая, что после таких суматошных дней провести время в компании приятной демоницы — самое милое дело. Вирена больше интересовала информация, которую Нита, подавальщица из таверны, могла выдать про Ардена, но ему наверняка стоило поучиться у Гекена светским манерам, чтобы Нита сразу не раскусила его намерения. По пути Вирен увидел цветочную лавку, к счастью, еще открытую. Он толкнул дверь, собираясь купить букет, но позабыл об этом, когда увидел Ивис, передающую незнакомой демонице полную корзину цветов. Она обернулась на звон колокольчика, но лицо целительницы разгладилось, когда она поняла, что в лавку ввалился именно Вирен. — А, это ты! — улыбнулась она. — А я помогаю госпоже Гэле с цветами. — Разве ты не специализируешься на лекарственных травах? — спросил Вирен, усмехнувшись. — Да, но ведь подработать и собрать свежие полевые цветы мне несложно, — кивнула Ивис, разгладив подол светлого платья, испачканного травяным соком. — Пришел ответ из алхимической лаборатории Тарруса! — наклонившись к Вирену ближе, шепнула она. От Ивис пахло цветами. — Ардена убила вытяжка сонной головы, подмешанная в самогон. Это белый ядовитый цветок, который растет в наших краях… Иногда скот ест его и болеет, но концентрированная вытяжка может убить демона. Вирен покосился на цветочницу, которая делала вид, что перебирает полевые цветы, составляя из них простенькие букеты. Подойдя к прилавку, Вирен наугад выбрал один, расплатился и вывел растерянную Ивис из лавки. Та смотрела на букет, но Вирен завел руку с ним за спину. Наверное, он выглядел глупо, пытаясь с цветами говорить об убийствах. — Эту вытяжку могли украсть у тебя во время нападения? — Да, думаю, могли, там был такой бардак, — призналась Ивис, покраснев, вероятно, из-за стыда за то, что даже не привыкла следить за склянками с ядами. — Я не уверена… Могли отлить немного. А может, я и вовсе кому-то давала яд для усыпления скота, а потом его сохранили? Или его приготовили самостоятельно? На самом деле это не так сложно, если купить оборудование и… — Ты не виновата, — успокоил ее Вирен, коснувшись дрогнувшего плеча. — Даже если это яд из твоего дома, ты не могла знать, как все обернется. Теперь мы уверены, что это убийство. Арден что-то знал, вероятно, был в доле с герцогом, и за это его поспешили убрать… Кто же тогда следующий? Бонеф? Он тоже что-то знал, если смог надавить на Кроцелла. Был ли отец Наиры подозреваемым или еще одной возможной жертвой?.. Герцог был старых правил, Вирен не верил, что он просто решил помочь неудачливому торговцу поправить дела. Он мог быть щедр и раздавать дорогие подарки, но почему-то Вирену не казалось, что это сработало бы с Бонефом. — Береги себя, — попросил Вирен, — сообщи, если еще что-то пропадет. Ивис проводила его задумчивым взглядом. Казалось, она хотела еще что-то сказать, но ее отвлекали цветы, и они расстались в конце улицы, вежливо распрощавшись.