Ubi mel, ibi fel

— Вот же блядь, — пробормотал усталый Райеш, когда заметил на дороге приближающегося к ним Гекена. Вирен только усмехнулся: очевидно, тот следил за ними, поджидал. Он видел, как Вирен вернулся в дом после допроса, отказавшись отвечать на вопросы обеспокоенных дочерей леди Кирисы, и поднялся к себе. Проспал Вирен недолго, всего несколько часов, чтобы прийти в себя после изнурительной ночи. Однако, когда зазвенел противным звуком амулет-будильник, Вирен почувствовал себя еще хуже. Обычно он просыпался сам, никогда не был ленив… ну, если только предыдущую ночь не проводил за празднованием дня рождения, как недавно. Но в это утро ему пришлось уговаривать себя проснуться. Он с неохотой поднялся и стал спускаться, быстро выскользнул в кухню, чтобы не попадаться никому на глаза, попросил у кухарки что-то попроще вроде яичницы, расправился с ней, пока Райеш уже поджидал его в саду, прибыв в урочный час. Возможно, не стоило тратить на отдых драгоценное время, за которое юрист Лейрик мог уничтожить улики, если бы до него дошли известия об арестах, но Вирен помнил, каким внушительным ему показался тот демон, поэтому не хотел сталкиваться с ним в полусонном состоянии. К тому же, Райешу нужно было время, чтобы оформить документы для обыска. К сожалению, это небольшое промедление позволило Гекену подготовиться. — Тебе не обязательно с нами ехать, лучше присмотри за Наирой, — попросил Вирен. Возможно, он вел себя неприветливо, но Вирен напомнил себе, что он гвардеец при исполнении, а они с Гекеном не то чтобы друзья, поэтому щадить его чувства он не обязан был. — Присмотреть? Лучше посоветуй мне приглядеть за дикой гарпией, которую кто-то ткнул раскаленным железом! — возмутился Гекен, как всегда, лучащийся любовью к близким. Да Вирен иногда подозреваемых встречал с большей радостью на лице, чем этот парень — свою родню. — Я тебе доплачу, если ты скажешь семье, что забираешь меня по важному детективному делу… они у тебя все — важные и детективные! — продолжал распаляться Гекен. После случившегося недоразумения Вирен опасался, что Наира из-за расстройства попытается сама что-то найти, расследовать, что обернется еще большими проблемами. Но, кажется, пока она была в стадии гнева. Он слышал, как она ругалась с родителями, когда проходил мимо дверей в комнату ее матери. Гекен с искренней надеждой посмотрел на Вирена и — чуть более настороженно — на Райеша. Тот сохранял спокойствие, сжимая поводья. — Пускай, — сдался Вирен. — В прошлый раз в переговорах с Лейриком он был полезен, — пояснил он Райешу. — Вы уже говорили с ним! Вы могли его спугнуть! — Вам нужен юрист? Они заговорили одновременно, и Вирен вздохнул. Что ж, он уже понимал, что ошибся с Лейриком, который из-за расспросов о заводе мог давно броситься в бега. Но до минувшей ночи Вирен даже не догадывался, что там может скрываться. Повода, да и возможностей установить слежку за домом юриста у Вирена не было. Но если тот все еще в Белоцветье, то Гекен в глазах Лейрика обладал авторитетом — только из-за родства с Кроцеллом, но все же. Такие пережитки старых эпох, как феодальная верность своему герцогу, уже начинали казаться странными в современном Аду, но на этом тоже можно было сыграть. Райеш зарычал и цокнул коню, коснувшись боков, и они снова двинулись в путь. В этот раз наравне с ними пытался держаться Гекен, хотя Вирен отметил, что ему все время хочется вырваться вперед. — Мы кое-что нашли на заводе, — сказал Вирен, — поэтому сделка выглядит все более подозрительной. Вчера я спросил Бонефа… не пояснял, что именно мы обнаружили, но намекнул. Говорит, что ничего не знал. Не уверен, не врет ли он. Но раскусить его я не смог. — А если Кроцелл хотел его подставить, свалив всю вину на Бонефа? Он уже так сделал однажды с Арденом, когда его могли привлечь по закону. В этот раз решил пожертвовать мужем внучки, — рассуждал Райеш. Вирен оглянулся на Гекена, при котором это все говорилось. — Ну, звучит похоже на эту семейку, — проворчал тот. Гекен наверняка слышал, где именно стража разыскивала Наиру, поэтому такое объяснение принял легко. Пока они направлялись к деревне, залитой солнцем, Вирен несколько раз встречался взглядом с Райешем, который точно не был в восторге, но решил не спорить на глазах у Гекена. — Значит, это большая ловушка для Бонефа? Поэтому Кроцелл простил ему все долги и радостно подарил завод, — рассуждал Вирен. — Лакомый кусок для неудачника-торговца… В неожиданную щедрость древнего демона ему не верилось, и вся история его изначально смущала. Особенно после стольких лет, когда Кроцелл снисходительно наблюдал за провалами Бонефа. Гвардейцы из Столицы успели передать, что тот пытался торговать с миром людей, обеспечивать провинцию едой, но здешние демоны не слишком-то доверяли продуктам из соседнего мира. Казалось, что Кроцелл мог бы по-родственному вмешаться раньше, а не наблюдать, как Бонефа медленно затягивает трясина долгов. А если Кроцеллу нравилось выступать благодетелем? Мог ли Бонеф понять его план и действовать на опережение? Или оскорбиться и решить отнять самое дорогое, что есть — его жизнь? — Он чужак, — сказал Райеш. — Лучше пожертвовать им, чем кем-то из кровных родственников. Так они рассуждают, — посмотрев на Гекена, заметил капитан стражи. Без злобы, присущей многим демонам, но все же показывая, что его мнения о богачах ничего не изменит. — Он принимал даже Ашена, хотя в том благородной крови ни капли, — поспорил Гекен. Вяло пытался вступиться за прадеда — или, скорее, за порядки, согласно которым его воспитывали. — Прадед ценил тех, кто умеет добиться своего. Он гордился, когда Наира поступила в Академию… Слышал же, что, несмотря на то, что ее учебу оплачивала семья, она оказалась первой в списках? Да и потом не сдавала позиций. Вирен покачал головой: он, хоть и притворялся некоторое время учителем фехтования, когда расследовал убийство в Академии для магов, не имел доступа к общим спискам оценок. Однако знал, что Наира была среди лучших по фехтованию, несмотря на то, что колдуны нередко пренебрегали занятиями, считая, что заклинания их всегда выручат. Он, помнится, удивлялся, почему вдруг красивая девушка и талантливая магичка тратит время именно на тренировки; впрочем, она могла позволить себе такое развлечение даже от скуки. Теперь Вирен догадывался, что это не просто забава: Наира воспитывалась в семье, где рассказы о войне и подвигах прошлого были так же важны, как и в Черной Гвардии… Даже если в случае с дедом Наиры все это оказалось ложью и прикрытием для самого ужасного преступления. Оглянувшись на Гекена, Вирен серьезно задумался. О Наире тот говорил небрежно, с чуть заметной досадой. Как будто знал, что никогда не добьется такого же признания, как любимая правнучка, которая преуспела во всем. Анкретт потерялась в историях и лжи, даже не пыталась соперничать с Наирой. Предпочла ли она придумать себе мир, который ее устраивал? Но вот он… Впрочем, тогда логичнее всего было бы прикончить не деда, который запросто раздаривал лучших адских лошадей, а кузину. Или подставить ее… Если Гекен не пытался это сделать, значит, он был куда лучше, чем Вирен о нем думал. — Бонеф неудачник! — Рассказ Гекена вернул его в настоящее. — Никто не скрывал, как к нему относятся, и все это с подачки Кроцелла. Когда-то Бонеф казался ему… удачным вложением. Может, как демон он и неплох, да и отец хороший, — бросил Гекен, — однако как торговец совершенно не удался. — И это был повод его сдать? — удрученно вздохнул Райеш. — Нам стоит побеседовать об этом с Бонефом еще раз. Вдруг что-нибудь любопытное всплывет. «Как труп в реке», — невольно подумал Вирен, усмехнувшись. Он, как и с прочими, говорил с отцом Наиры, но ему строгий демон, не выражавший лишних чувств по поводу смерти герцога, не показался ничем примечательным. Вдруг в этом и была ошибка? Он, как и Кроцелл, счел его заурядностью, пустым местом. — Ты слишком много времени проводишь в их доме, — отметил Райеш, когда Вирен поделился с ним своими наблюдениями. — Это влияет на расследование, — без обиняков добавил он. — Тебе не хочется ни признавать своих ошибок, ни видеть в демонах, которые дали тебе кров и еду, преступников. Вирен чуть усмехнулся: — То же можно сказать про любого, кто знает, за кем должен присматривать. В Столице тысячи демонов, сотни тысяч! И каждый день прибывают новые: купцы, путешественники. Мы постоянно кого-то ловим. Но каково расследовать убийство, зная, что виновным может оказаться твой друг, сосед по школьной скамье? Для этого нужна выдержка, — пояснил Вирен, внимательно глядя на Райеша, надеясь, что капитан не расценит это как оскорбление. — И почему ты думаешь, что у меня подобного нет? Это не первое дело… в котором замешаны знакомые. Роте Смерти Вирен позволял подшучивать над собой, когда семья отмечала, что в друзьях у него сплошные преступники разных родов: наемный маг, самая лучшая воровка, разбойник… даже убийца, которого Вирену пришлось арестовать. Но ему не хотелось, чтобы Райеш сомневался в нем и его решениях. — Ну, наш капитан ведь арестовал собственного командира! — рассмеялся Гекен. Райеш тут же ощерился, выставив клыки. На всякий случай Вирен подъехал поближе, но капитан только одарил Гекена свирепым взглядом. Кто знает, может, иди они пешком, и зубы наглеца могли пострадать… — К Ардену я теплых чувств не испытывал никогда, — проворчал Райеш. — Он не просто преступник, не обычный вор, который решил: а, пойду-ка я украду козу у соседа, продам на юге и разбогатею! У тех ветер в голове, прямо между рогов, — постучал он. — А Арден предал свои клятвы. К тому же… пить он начал еще до того, как его осудили, — сказал Райеш. — Присматривать за ним вечно приходилось мне — как самому младшему. Гекен промолчал, чуть наклонив голову. Если у него и было настроение поругаться, то оно быстро улетучилось. Вирен смотрел в сторону, думая, что Арден, конечно, не от хорошей жизни запил: если стал свидетелем или даже соучастником убийства герцогского сына… Его судьба ему уже не принадлежала, когда Кроцелл решил втянуть его в свои дела. И все же… попытаться рассказать можно было. Мальчишкой, еще младше, чем они есть сейчас, Райеш не побоялся, хотя наверняка догадывался, что за махинациями начальства может стоять и более грозная сила. Ну, или это было юношеское безумие из максимализма и жажды справедливости. Хорошее топливо для поступков — это Вирен знал по себе. — Знаешь, я теперь все чаще думаю, что Арден и впрямь мог покончить с собой. — Не выглядел он особо грустным, судя по твоему разговору с Нисой, — отмахнулся Райеш. — Нет, он что-то важное знал. Если со мной что-то подобное случится, будь уверен: это не самоубийство! — Никто не умрет! — Даже если хочется? — расстроился Райеш. — Не мне! Это шутка! — Ты знаешь, что здоровые демоны не думают о самоубийствах? — Не думают или не планируют? — насторожился капитан стражи. — Это разные вещи. — Думаю, достаточно того, что ты не покупаешь веревку… Вирен помнил, где стоял дом Лейрика, поэтому не волновался, что они свернут не туда. Спешившись и оставив коня у забора, Вирен дожидался остальных; в том, что боевой гвардейский скакун не сбежит по своей прихоти, он не сомневался, а вот Райеш и Гекен решили лошадей привязать. Оглянувшись на окна, прикрытые легкими занавесками, Вирен вдруг заметил движение. Сначала подумал, что Лейрик услышал их прибытие и решил выглянуть, проверить. Но потом тень стремительно отшатнулась, скрывшись, и Вирену подумалось, что она двигается слишком стремительно для демона, которого он видел. — Что? — громко спросил Гекен, когда Вирен поднял руку, предупреждая о возможной опасности. — Тихо, — шикнул на него подобравшийся, как собака, изготовившаяся к броску, Райеш. В его руке блеснул револьвер. — Отойди лучше назад, целее будешь. Тратить время не хотелось. Даже если это не убийца, а тот самый демон, который перевернул лавку Ивис, Вирену очень хотелось его захватить и поболтать… Он не видел больше движения, поэтому первым взлетел по крыльцу, толкнул дверь плечом, которая оказалась открытой, как он и боялся. Это напоминало о том, как они обнаружили Ардена, и в этот раз Вирен тоже ожидал увидеть на полу раскинувшееся тело… Он лихорадочно соображал: изобразить самоубийство Лейрика будет куда сложнее, потому что ему юрист не показался собирающимся свести счеты с жизнью. Впрочем, если изобразить это как уход от преследования закона, который стоил бы ему и репутации, и денег… Он зашел, проверил коридор. Дальше, после прибранной прихожей и лестницы, направо был кабинет, который Лейрик использовал для встреч с клиентами, а налево — кухня. Вирен предполагал, что именно первое заинтересует пробравшегося. Медлить было нельзя, иначе он упустит… — Стоять! — рявкнул Вирен, бросившись туда. Он слышал скрип окна и знал, что преступник попытается сбежать. Распахнул дверь пинком, ввалился с револьвером наперевес, готовый дать предупредительный в потолок. — Вы в частном владении, вы… Темная фигура ринулась в распахнутое окно, но по ту сторону вдруг обнаружился взволнованный Райеш — и тоже с оружием, направленном на беглеца. Вирен сразу понял, что это не Лейрик, демон был слишком сухощавым по сравнению с юристом. И Лейрик, как бывший военный, вряд ли бы бросился бежать при виде нескольких мальчишек… Пусть Вирен и мог показать кое-что из того, чему его научили в Гвардии, он прекрасно сознавал, как это выглядит со стороны. — Ашен? — удивился Гекен, который, запыхавшись, вбежал в комнату. — Блядь, ты тут что делаешь? Это ты их всех убил? — Назад! — велел Вирен. — Здесь могут быть еще демоны, тут опасно! — Я один, — негромко заметил камердинер герцога, который замер у развевающейся шторы, подняв руки. — Если я все расскажу, вы меня не убьете? — Мы? — поразился Вирен. — Лучше скажите, что вы сделали с Лейриком! Капитан, ты… — А я, пожалуй, воспользуюсь окном, пока ты держишь его на прицеле, — сказал Райеш и перелез в дом. В его руке оказался амулет, похожий на те, с помощью которых они искали Наиру: он должен был считывать ауры, а значит, показывать, сколько живых демонов в доме. — Он прав, у него нет сообщников. Но и Лейрик тоже не здесь. Ты его прикончил? — Нет! — воскликнул Ашен, которого, казалось, привела в ужас сама вероятность, что его руки будут запачканы. Вирен сомневался, что он справился бы с Лейриком, но то в честном бою, а Ашен мог воспользоваться тем, что он почти что частью семьи Кроцелла, чтобы юрист его не заподозрил. — Я пробрался сюда именно потому, что выяснил: Лейрик покинул город. Куда он бежал, я не знаю, — сказал он, посмотрев на Вирена, как бы прося поверить ему. Похоже, их прошлый визит встревожил Лейрика. Воспользовавшись удачным случаем, когда вся стража была поднята по тревоге и искала Наиру, юрист исчез. Вирен с досадой потер лоб. Они действовали неосторожно и спугнули важного свидетеля. Если Лейрик направился на юг, то его получится отследить рано или поздно, но если затаится в какой-нибудь из таких маленьких, затерянных деревень… — А я знал, что зря вы все это затеяли! — сказал Райеш, словно самобичевания Вирену было мало. — Я бы так не сказал, — попытался сохранить лицо он. — Да, мы спугнули Лейрика, но Гвардия объявит его в розыск. Что же насчет господина Ашена… мы заставили его действовать. Только опыта в таких делах у вас не было, и вы попались. Как неудачно вы решили заглянуть… Ашен затравленно смотрел на него. Вирен знал, как демонам не нравится, когда их ловят на месте преступления, а в этом случае дело было запутанным, и Ашен наверняка боялся, что все последние убийства и странные события повесят на него. Так часто делали в провинции, чтобы скорее закрыть дело. Что, конечно, было ужасно. Но, хотя Ашен был в его списке подозреваемых изначально, Вирен не видел в нем ничего, кроме верного служения семье герцога, со времени их знакомства — и крайне сомневался, что Ашен поднял бы руку на своего господина. — Давайте присядем, — предложил Вирен. — Тут и стулья есть, все очень удобно! Револьвер он убирать не стал, присел за стол, накрыв рукоятку ладонью. Ашен продолжал смотреть на оружие, как на ядовитую змею, но подтащил к себе стул от стены и сел. Вирен оглянулся, заметив распахнутые ящики стола и раскрытые коробки с подшивками дел. — Позвольте мне предположить, как все было, — начал Вирен. — Вы узнали, что Лейрик сбежал, потому что он мог по старой памяти связаться с вами. Даже предупредить, насколько мы близки к разгадке. Вот только у Лейрика куда больше своих проблем, и он не стал бы заботиться о том, что оставляет после себя. Наверняка здесь хранится очень много тайн Кроцелла, которые он не хотел бы, чтобы когда-то всплыли. Но герцог мертв. Зачем помогать мертвецу? Он замечал, как менялось лицо Ашена. Ему все еще неприятно было слышать, как о герцоге говорят в прошедшем времени, как замечают, что все это уже не имеет значения. Когда Вирен заговорил о тайнах, взгляд Ашена невольно метнулся по кабинету, но не устремился на что-то определенное, потому что он, возможно, и сам не знал, что ищет. Просто должен был убедиться, что какие-то записи не попадут в не те руки. — Так что вы поспешили выяснить, что можно было найти в записях Лейрика. Для того, чтобы оказаться тут побыстрее, могли использовать амулет телепортации, на такие бедные дома не охраняют так тщательно. Разрядился камушек? Так и думал. Из-за того, насколько торопились, вы не рассчитали время. Теперь вы должны нам рассказать, из-за чего здесь могли убить герцога, — приказал Вирен, сразу став серьезнее. — Где-то тут есть подтверждения того, что Кроцелл избавился от своего сына? Один вопрос мучал его все это время: почему. Что ж, если предположить, что пьяные бредни Ардена были правдой, то Вирену нужно было расследовать еще и убийство многолетней давности, от которого не осталось ни улик (разумеется), ни свидетелей (все они либо погибали, либо — ой, как удобно — исчезали). Если же начинать с мотива, то Вирен не видел смысла убивать сына и тем более своего наследника. Размолвка могла случиться, но даже угрозы раскрыть участие Кроцелла в гладиаторских боях вряд ли бы что-то изменило: у Кроцелла было достаточно денег, чтобы откупиться и избавиться от проблем — тем более в те годы арены и рабство даже не были запрещены законом. — Я думаю, не стоит… — Ашен посмотрел на Гекена, который скучающе прислонился к стене, как и в прошлый раз, когда они беседовали с Лейриком. — Не надо так волноваться, — рассмеялся Гекен, хотя его улыбка и показалась натянутой. — Я даже не знал своего деда, так что вряд ли это знание на что-то повлияет. — Но вы знали прадеда, молодой господин… — И он мертв, — пожал плечами Гекен. — Я же не ребенок! Я понимаю, что, если мой прадед много зарабатывал, ему пришлось перешагнуть через множество трупов. Но я смел надеяться, что это не трупы родственников, — процедил он. — Рассказывай! Возможно, командный голос сработал или Ашен понял, что его не отпустят просто так: хотя бы за вторжение в дом Лейрика капитан должен был его привлечь, а там ждали бы многочасовые допросы. К тому же, по тому, как он вздохнул, Вирену показалось, что демону давно хотелось рассказать. — Герцог узнал, что у его сына на стороне был ребенок. Кроцелл всегда… тщательно относился к тому, чтобы его состояние передалось наследникам, и эта побочная линия все портила, — сказал Ашен. — По всей видимости, возникла идея, что все должно достаться не только внучкам Кроцелла, но и тому ребенку… И герцог вспылил, — признал он. — В то время началась война, и смерть не была чем-то удивительным. — Он мог избавиться от нежелательного наследника, а не от родного сына! — воскликнул Вирен, хотя и это было чудовищным преступлением. — По всей видимости, его волновали только деньги, — сказал Ашен. — Я бы никогда не подумал, что герцог способен убить младенца… Но подозреваю, что на войне произошло сражение, последствия которого он пронес через всю жизнь. Не знаю, готовился ли он к этому. Значит, мятежный сын пронзил Кроцелла поднятым небесным копьем, зная, что сталь ангелов ранит вдвое больнее. Символично, однако, ведь когда-то и Люцифер выступил против своего Создателя, зная, что падет. Они оба понимали, что выигравших в этой битве не будет. Вирен откинулся на спинку стула, размышляя. Он ничего не думал, не хотел даже представлять, каково это — настолько обезуметь из-за своих принципов, чтобы ни одной монеты не отдать бастарду от простолюдинки… И уничтожить собственное дитя. — А что это за ребенок? — спросил Райеш. Гекен был слишком ошеломлен из-за старой семейной истории, чтобы вымолвить хоть что-то, но торопливо кивнул. — Понимаете ли, я сам не знаю, — тускло улыбнулся Ашен и развел руками. — Нет, правда! Мне герцог не рассказал, не хотел, чтобы тайну знал кто-то еще, кроме них с сыном, очевидно. Но после смерти Кроцелла я попытался выяснить. Для этого я здесь. И потому же был в лавке целительницы. Да, я вломился к Ивис! Мне очень жаль! Девочка здесь совсем не при чем. Вирен уже догадывался, что Ашен попытался найти бумаги и там, слишком похоже было все обставлено: пока хозяина нет, кто-то пробирался в его дом и разыскивал сведения, при этом не пытаясь ни убить, ни подставить, ни банально ограбить. — Вы считаете, это могла быть Ивис? Точнее, — попытался подсчитать Райеш, — кто-то из ее родителей? Вирен припомнил, что она сирота… Но не странно ли было позволить нежеланному наследнику завести дочь и только потом избавиться? — Ах, нет, это несчастный случай, — уверенно сказал Ашен. — Полагаю, страже это известно. Здесь дело в другом: ее бабка тоже была целительницей и помогала ребенку появляться на свет. Я слышал от герцога, что его сын должен был оказаться там, рядом с роженицей. Кроцелл проклинал его за такую неосторожность. — И вы опасались, что где-то в доме есть записи, — догадался Вирен. — А здесь? Что вы рассчитывали найти тут? — Я догадывался, что Лейрик больше знал о том, что стало с этой семьей, они уже не могли оставаться в Белоцветье после такого, — сказал Ашен. — Поможете найти? — с надеждой попросил он. — Не хочу, чтобы узнали… По крайней мере я уверен, что стража и Гвардия не заинтересованы в том, чтобы нарочно пачкать имя рода… Резко усмехнулся Райеш: — Кроцелл был убийцей, хладнокровным чудовищем! Я не мог представить, что он делал для развлечения богатых, которые приходили на его арены, но там мог хотя бы оправдаться, что это чужие ему демоны… возможно, даже преступники, которых Арден ему таскал… Но трогать семью! — прищурился он. — Я не собираюсь молчать о его поступках. Если вы собирались сделать из этого сделку… — Герцог уже мертв, — с печалью сказал Ашен. — Я бы хотел, чтобы это не коснулось его наследников. И очевидно, что стоило проверить всех наследников, найти недостающие ветви на семейном древе.

***

— Нам нужно выяснить у нее правду! — Нам? Кому это — тебе и твоей второй личности? — Ты — моя вторая личность, — прошипел Ян. Вывернулся, когда Влад подался ближе — что-то стремительное, опасное было в этом движении, но Ян явно хотел показать, что не собирается с ним играть, пока они не разделаются с задачей: поговорить с Авиессой, что-то у нее узнать. То, что Войцека приходилось упрашивать быть любезным, его бесило; Владу нравилось болтать и даже беззастенчиво флиртовать, глядя, как его собеседник мечтает провалиться сквозь землю, — кто-то усомнился бы в нем, но Ян свыкся с тем, что это скорее стиль общения и ничего больше. Выводить окружающих было для Влада особенным удовольствием, искусством. Ему нравилось выделяться и обращать на себя внимание, он любил, когда его слушали — в прошлые века он мог бы стать или проповедником, или первым из еретиков. Но была разница между зубоскальствами и издевательствами, которые кто-то мог бы посчитать соблазнительными, и жгучей ненавистью, которая загоралась в нем при взгляде на Авиессу и которую Яну чудом удавалось прятать от хозяйки, отвлекая ее на что-нибудь с помощью Мины или неуместного вопроса об искусстве или о ком-то из знакомых придворных. — Что мне прикажешь делать, если я хочу ей голову отрезать, а прежде — косу, как в старые добрые времена Гражданской, — пророкотал Влад, ничуть не скрываясь. Его не заботило даже то, что в гостевых покоях могли оказаться подслушивающие заклинания. — А не просто… хочу. — Речь не об этом, а о работе, — отчеканил Ян. Бессмысленный спор. Дело ведь было не в принципах, не в их свадебном контракте, даже не в том, что Влад был против того, чтобы его использовали как приманку в расследовании, — что вообще-то и правда несколько неэтично. Нет, Влад злился и вел себя хуже бешеной псины, мечтая сорваться на Авиессу. — Все было бы куда проще, если бы она повелась на тебя, — в который раз поделился Влад. — Ну, а я не удивлен, — проворчал Ян из последних сил и отвернулся, чтобы посмотреть в окно на распаленный внутренний двор. Ненадолго Влад затих, потом подошел и облокотился рядом. — Это ты о чем? — хмуро спросил он, уже по дребезжанию контракта понимая, что здесь что-то более глубокое, чем обычная досада. Даже сохраняя отрешенное выражение лица, настоящие чувства Ян скрыть не мог. — Она предпочитает тех, кого, как она считает, может поиметь во многих смыслах. Мне иногда выгодно притворяться эдакой псиной, которая пойдет туда, куда ее поманят. Тебя так просто не соблазнить, уж поверь мне. — Ты и не пытался… Не ожидал, что Влад перехватит его за руку, опершуюся на подоконник. — Да, потому что тебе я доверяю. Ты лучше, чем игры, принятые в Аду. Это притворство пронзает не только высшие круги, всех этих бессмысленных богатеев, давно забывшихся среди роскоши… Здесь все играют. С тобой иначе. — Я все еще чужой для них, — поспорил Ян. Он много раз чувствовал на себе косые взгляды. Влад вписывался лучше — умел нравиться окружающим. Хотя происхождение у него было самое человеческое, он выглядел так, словно среди красной пустыни ему самое место. Выставлял несовершенства напоказ. — Мне хотелось, чтобы они меня приняли, но многие просто боятся… из-за славы Черной Гвардии или из-за того, что чуют силу с помощью своей магии, — он пожал плечами. — Может быть, ничего из этого — не я. Ни капитан, ни Смерть. В Аду можно было потеряться, здесь жизнь стоила иногда меньше медяка. Поэтому когда-то Ян и влюбился в этот безумный мир, так не похожий на упорядоченность человеческого. После Гражданской он был среди тех, кто пытался создать новые законы, облагородить Ад, но теперь, спустя годы, был готов признать, что в некоторых вопросах Преисподней стоило оставаться прежней. Но обычный человек здесь слишком выделялся и не мог стать своим. Необычный тоже. — Зачем тебе они, — презрительно оскалился Влад, — если Гвардия тебя любит? Если ты нужен мне? — Незачем, — согласился Ян. — И все равно такое… замечаешь. — Я бы с радостью с тобой обменялся, говорил уже, — в шутку бросил Влад и тут же прищурился: — Постой-ка, а это может сработать! Иллюзорная магия! Тут все ей пронизано, лишней крупицы никто не заметит! — И в чем смысл? Я общаюсь с подозреваемой? А ты… — А я в это время обыскиваю еще раз замок. Мы не проверяли подземные этажи, где всякие погреба и так далее, — напомнил Влад. В тот раз охрана их туда не повела, двери были заперты. Формально повода не имелось: они искали лазутчика, а тот вряд ли бы полез в подвал, чтобы там спрятаться, это было бессмысленно. У служанок ключей от тех дверей не было, а значит, помочь ему сообщница не могла. Все оказалось запечатано. — Обеспечиваем тебе алиби, — согласился Ян. С магией Влад разобрался бы удачнее, многое понимая в плетениях, чем Ян, который привык действовать несколько прямолинейнее… то есть просто рассечь заклинание, которое ему мешалось, да и черт бы с ним. — А я? — А на тебя Авиесса особо внимания не обращает, — отмахнулся Влад. — А если серьезно, то подговорим ту служанку, с которой ты говорил, она укажет, что ты был, скажем, в саду. Все остальные все равно слишком пьяны, чтобы замечать. План ему нравился. Если не считать того, что ему нужно было притворяться Владом… человеком, которого он лучшего всего знал, напарником… Просто чудесно. Влад выглядел даже слишком довольным этой выдумкой. — Ты уже надел этот совершенно не возбуждающий модный костюм… притворяться мной должно быть не настолько ужасно. Всего лишь немного воображения. Постарайся почаще ругаться. — Охуенный совет. — Да, вот так. Ян притворился, что не услышал первую половину про костюм — точнее, что не подумал, будто Влад говорит это исключительно ради того, чтобы его подбодрить. А тот пожал плечами, пошел переделывать иллюзорный амулет. Среди прочих — как обычно, защитных и боевых — были и такие, чтобы затеряться в толпе или прикрыть иллюзией что-то важное, тайник или оружие. Это заклинание требовалось усложнить, чтобы оно изобразило нечто убедительное в жестах и мимике, особенно учитывая привычку Влада размахивать руками. Ян поймал себя на том, что примеривается, как надо двигаться, пока Влад, зачерпнув у него ледяной податливой магии, ковырялся с «настройками» амулета. Это и правда было похоже на техническую работу с той лишь разницей, что при неудаче колдовское плетение могло полыхнуть и снести всю комнату. Будь магия боевой, столь малыми жертвами они бы не отделались. — Сначала может немного рябить воздух, — сказал Влад, когда передал ему амулет. — Но это лучшее, что мы можем себе позволить. Раз-два… Так, голос вроде работает, — заключил он. — На вид… сносно. Затаив дыхание, Ян ожидал, когда иллюзия успокоится и перестанет колыхаться, прильнет к коже. Влад протянул руку, пальцы скользнули по щеке. Он проверял, не провалится ли иллюзия, но та подстроилась. Когда прикосновение затянулось, Ян чуть подался назад, наклонив голову. Повезло, что они с Владом одного роста, так что в движении все выглядело тоже неплохо. — Ничего неприличного, — ухмыльнулся Влад; в этот раз его улыбки хотелось запомнить особенно отчетливо — для собственного пользования. — К себе я питаю… сложные чувства, — сказал он. — Эй, не надо это лицо оскорблять, — нахмурился Ян. Влад рассмеялся, показывая: вот, значит, как. Обошел его вокруг, удовлетворенно кивнул. — Я мог бы попытаться… — Ян поморщился. Магия Всадника была способна на многое, в том числе — дать возможность примерять чужие лица, буквально превращаться в кого-то другого. — Не стоит. Тебе даже в непривычной одежде неуютно, то что будет в чужом облике? — Влад закатил глаза. — Если понадобится сражаться, ничего не должно мешать. Но если вдруг понадобится украсть мое лицо — то пожалуйста. — Нет уж, оставь его при себе, не претендую. Они разошлись по условленному времени: сначала Влад выскользнул наружу, угадав, когда будет пересменок у наемников, которые караулили коридор в гостевом крыле. Разумеется, все это было представлено как забота в такие непростые времена, а Авиесса продолжала уверять, что это ради безопасности гостей, но также Ян был уверен, что она за ними приглядывает. Когда выходил уже он, то поздоровался с наемниками, включая их командира. В следующее же мгновение Ян задумался, стал бы Влад так любезничать с явно недружелюбными вояками, или просто показал бы, что их заметил… Иногда Войцек бывал непредсказуем. «Ты слишком много думаешь, — пропел голос у него в голове, когда Ян спускался вниз по лестнице. — Поверь, я не такой уж сложный человек, а ты достаточно долго со мной знаком… и, можно сказать, довольно близко… чтобы настолько задумываться о мелочах. Она же — напротив, совершенно ничего не знает, вообразив себе какого-то мага-завоевателя на службе у командора», — размышлял Влад. Многие гвардейцы пользовались сложившейся у них славой. Стоит зайти в бар в черно-серебряном мундире — и внимание тебе обеспечено. Так можно было и легко подцепить кого-нибудь на ночь, увлечь рассказами про подвиги, и получить по лицу от тех, кто многое потерял из-за перетряхнувшей Ад революции. На балах и светских вечерах гвардейцы появлялись редко, если только в качестве охраны кого-нибудь из высших офицеров или друзей Гвардии, скажем, советника Вельзевула или генерала Амаимона. Однако Ян уже понимал, что правила здесь примерно такие же: постарайся быть обольстительным и не нарывайся на неприятности. «Что там внизу?» — спросил он, чтобы отвлечься. «Пока ничего… На двери было простое заклинание, без подвохов, взломал ее. Тут погреба, бочки вин… Да уж, неплохо она заработала на аренах! О, премилая фреска на стене, что-то древнее», — увлеченно описывал Влад. «Ты не на культурные памятники пошел любоваться!» Мысленно ругаясь, Ян зашел в зал сразу за графом Гласеа. Его присутствие показывало, что Авиесса все еще не раскрыла, кто именно дал ключ от ее покоев, — если она вообще поняла, что там кто-то побывал. Сначала Ян отошел к столам у стены, где стояло вино. Все это время Влад увиливал от Авиессы, стараясь оказаться от нее подальше, поэтому странно было бы сразу изменить поведение. Перехватив кубок, он отпил немного, отмечая, что стал слишком привычен к крепким адским напиткам. Авиесса встретилась с ним взглядом. Она стояла в окружении демониц, которых назвали бы фрейлинами, будь она королевой. Достаточно невзрачные по сравнению с хозяйкой, которая надела платье с глубоким вырезом и усыпала кожу блестками, ее придворные выражали только восхищение. Наверняка, заглянув в их глаза, Ян мог найти зависть и алчность, но при ней они умело улыбались. Некоторых он уже знал по именам после прошлых встреч: губернаторша Эми, графиня Бифронс, несколько маркиз… Старая знать, которая пережила все бури и только больше разбогатела. За ними Ян приглядывал, зная, что кто-то мог попытаться воспользоваться ситуацией и подослать к Авиессе убийцу, чтобы изобразить, будто это связано с убийством ее мужа. Однако пока что никто из них не вел себя странно. — Капитан. — Авиесса чуть наклонила голову, выражая почтение. — Как двигается расследование? Мои гостьи надеются, что вскоре смогут вернуться домой! Им и правда было любопытно: хищные, долгие взгляды впились в Яна. Без иллюзии он наверняка бы покраснел, все-таки не каждый день тебя обступают великолепные демоницы, на рогах и хвостах которых позвякивают украшения, а руки так и тянутся случайно коснуться, приобнять… — Разве можно мечтать о том, чтобы покинуть ваш щедрый дом! — улыбнулся Ян, хитро взглянув на Авиессу. Ему было любопытно, сколько еще та сможет продержаться, давая такие же великолепные приемы по вечерам: несмотря на накопленные богатства, однажды казна должна была опустеть, но прекратить веселье Авиесса не могла — ее знали как устроительницу зрелищ. — Полагаю, скоро прекрасные дамы обретут свободу, — заметил он, уклонившись от пальцев одной из них, которая пыталась подцепить рукав. — По всей видимости, угрозу стоило искать среди слуг. Та девушка, Лирха, была сообщницей лазутчика. Лирхе это признание уже не могло навредить. Ян наблюдал за Авиессой, гадая, догадывалась ли она, что опасность может исходить в первую очередь от слуг. Гвардии потребовалось неглубоко копнуть, чтобы выяснить: история про деревню Маррид была дешевой подделкой. Но столь ли тщательно Авиесса занималась наемом слуг? — Не помню ее, — нахмурилась та, — точнее, до смерти не помню. Вы думаете, могут быть другие? — Даже магия не способна с точностью показать, кто лжет, а кто говорит правду. Но мы поговорили со всеми служанками и заключили, что единственной сообщницей была Лирха, — осторожно произнес Ян. Он уже волновался: кажется, Владу не свойственны были такие долгие, «душные», как он бы выразился, рассуждения. Однако демоницы были слишком поглощены беседой, чтобы это угадать, и Ян вздохнул немного свободнее. — Все беды от этих слуг, — заметила губернаторша. — Ох, Эми, то, что твои дурищи уложили не те туфли, не сравнится с покушением! — пожурила Авиесса. Губернаторша улыбнулась в ответ. — Значит, бояться нечего… — Я бы сказал… сейчас да, но вам явно стоит потрудиться над защитой внешних подходов, — небрежно бросил Ян. Когда гостьи успокоились, то разошлись по залу. Наверняка к концу вечера уже все будут знать про предательство убитой служанки… Ян понимал, что стоит выдавать Авиессе хоть что-то, чтобы показать: они не зазря тратят время. И не позволять ей заподозрить, что они играют против нее. И все же он испытывал смутное беспокойство, рассказывая секреты Лирхи, хотя совсем ее не знал. А если бы знал, то она бы вряд ли ему понравилась. — Станцуем? — предложила Авиесса, когда оркестр в другом конце зала взял первые протяжные ноты. Музыка демонов, как всегда, была ужасно тосклива, и под нее хотелось вешаться, о чем Ян — в свойственной Войцеку манере — не упустил возможности сообщить. Это он предчувствовал, только, в отличие от Влада, танцевать совсем не умел. Что легко бы их обман обнаружило. Особенно если бы он попытался и отдавил ноги Авиессе. Но момент был удачный, и он усмехнулся: — Знаете, я думаю, нам все еще нужно обсудить безопасность имения… На балконе? — порывисто предположил он. — Там как раз есть… уязвимые места, — усмехнулся Ян, в то же время нахально рассматривая изгиб белой шеи и глубокий вырез платья. Зная, что она прекрасно это видит. — О, разумеется, я как раз хотела обговорить это с кем-то… сведущим, — протянула Авиесса. Она захватила вино. На балконе, на котором они в прошлый раз беседовали с Карой, и в этот раз никого не было. Сначала Ян недоумевал, почему кто-нибудь не попытался уединиться здесь, пока остальные увлечены танцами, но потом понял, что они не так уж далеко от окон в покои Авиессы наверху, а значит, по этой стене может вскарабкаться убийца. — К слову, я не видела вашего напарника, — сказала Авиесса, облокотившись на белые перила. Ян остановился рядом, поежился от налетевшего с пустыни ледяного ветра, коснувшегося разгоряченных щек. Про напарника он тоже думал, но Влад долгое время не отзывался. Ничего не нашел, не хотел отвлекать? Боль его Ян бы почувствовал… если только Влад нарочно не пытался ее удержать. — Он с вашей милой родственницей, — сказал Ян, принужденно улыбнувшись. — Амина такая… прелестная девушка. Очень милая и невинная, — рассмеялся он. — Я с трудом вспомнил ее, но когда-то она помогла Гвардии, присматривала за ранеными. В то время она увлеклась одним демоном… Ян подозревал, что Авиесса совсем его не слушает, однако она с интересом придвинулась ближе. — Дьярвир, сын мятежного Падшего. Он закончил эту войну. — Ну, его смерть закончила, — поправил Ян. — А завершила ее командор. Дир многим из нас был дорог, хотя о вашей… родственнице я мало что помню. Но она исчезла сразу после его смерти. Вы, кажется, похожи, — сообщил он, зная, что Авиесса сердито нахмурится — что такую простую, немного неловкую Мину сравнят с ней. Однако какое-то подозрение загорелось в ее глазах, когда она отстранилась, встряхнув головой. Колокольчики на рогах издали сердитый звон. — В чем же? — В чувствах, которые наши народы зовут любовью. Вы тоже выглядите расстроенной после смерти Кроцелла, — сказал Ян. Она либо собиралась ударить его и сбежать, либо угадывала мгновение, когда можно будет впиться злобным поцелуем в губы. Оба варианта его не привлекали, поэтому он продолжал говорить. — Я не мог не обратить внимание, что вы не развелись. В особых случаях демоны могут разорвать контракт. — Думаете, капитан, наш случай… особый? Вы здесь, со мной, несмотря на связывающие вас контракты, — ужалила она. И он с радостью оказался бы в подвале с Владом, в пыли и паутине. И Войцек рассказывал бы что-то про культурное значение фрески. — Многим в свете позволены увлечения, — пожал плечами он. — Вечность — невыносимо скучная штука. Пиздец какая долгая, если позволите мне выражаться как военный, — оскалился Ян, чуть подаваясь вперед. — Но обычно… потери все меняют. — Думаете, я ушла от него из-за сына? — угадала Авиесса. — Что ж, в каком-то роде так и было. — Из-за убийства? Без Вирена им бы не удалось такое узнать. Авиесса замерла, пораженная тем, как много им известно, а потом кивнула: — Мне стоило догадаться, что Гвардия все разнюхает. Увы, даже у вас нет доказательств, да и судить уже некого, — гневно выплюнула она, и впервые сквозь блеск и сияние заклинаний Ян увидел искреннюю досаду. Красота ссыпалась с нее, когда она мечтала рвать и кусать, и каким-то образом это делало разочарованную Авиессу еще притягательнее для взгляда. — Все это время я думала, что он не мог это совершить. Но чувствовала… что слухи, домыслы — все правда. Виноватый взгляд его камердинера, который был посвящен в тайны. Болтовня его ручного стражника. Думаете, я убила его, поэтому мы здесь? — она затравленно оглянулась. Протянув руки, Ян положил их на плечи Авиессы. — Я не собираюсь вас убивать, — твердо сказал он. — Хорошо! Хорошо, потому что стража… — она задохнулась и удрученно покачала головой. — Нет, конечно, она не смогла бы вам помешать, капитан. Но я не убивала Кроцелла… Несмотря на все… Верила, что могу хотя бы немного ошибаться! Всегда ведь есть шанс! Она его любила, понял Ян, и подавил желание крепче стиснуть пальцы и пожалеть Авиессу. Ей не нужно было его участие, она искала забытья рядом с ним… Владом… кем-нибудь, кто казался лучше, чем ее муж. Чьей судьбой она могла попытаться управлять, вместо того чтобы ждать, как он сломает все, что у нее есть: дом, семью, сына. С кем она сама могла бы быть жестокой, если бы он ее разочаровал. — Вы знаете, почему? — спросил Ян. — Из-за чего Кроцелл так поступил? — Когда-то он был зверем, всю юность сражался за землю, а потом, когда обрел ее, вдруг обнаружил, что его правлению угрожают ангелы, — вздохнула Авиесса. — Вы помните их? — Да, — солгал Ян. — Они хорошо горели. То, что сказал бы Влад. Горевать по ним он бы не стал. Жестокая усмешка легла на губы. — Тогда отправиться на передовую я тоже посчитала доблестью. Уже после их отъезда мне стало известно… у моего сына был кто-то на стороне, какая-то бедная девушка. Кириса ничего не знала, пока не стало слишком поздно. Эту суку всегда заботила только она сама. Кроцелл не хотел, чтобы то, что доставалось ему большими жертвами, унаследовала безродная шавка, так он сам мне позже сказал. Он пытался построить мир, отдать его детям. Вот только дети вдруг оказались не те, чужие, неправильные. Ян не находил в себе сил злиться на мертвого герцога, но задумался о том, что нужно снова связаться с Виреном. — Вы поняли, что ваш сын не вернется? — До того, как пришли вести… Молилась, чтобы Кроцелл не выжил, но он оправился от ран, — процедила Авиесса. — А ребенок? — Я присматривала за ней, — сказала Авиесса. — Убрала ее подальше, чтобы Кроцелл ее не нашел. Лгала, что это дальняя племянница, что она связана с моим родом, а всех их не упомнишь. Выдала ее замуж за одного жалкого губернатора с Седьмого круга — он так желал моей освободившейся от ладони Кроцелла руки, но получил мою… родственницу. Во время Гражданской я почти потеряла их, — вспомнила она. — И только после нашла — ее дочь. Та сказала, что потеряла все, и теперь я думаю, что ее всем был ваш Дьярвир. — Похоже на то, — сказал Ян, чувствуя, что в груди холодеет. Он сказал, что он, то есть Влад, с Миной, потому что в зале ее не было. И нигде больше тоже не было. Влад, похоже, не отзывался.