Ubi mel, ibi fel

Когда Влад рванулся вперед, стремясь скорее присоединиться к гостям, Ян придержал его за плечо — пришлось крепко взяться. Даже не связывая чувства по контракту, он хорошо понимал, что сейчас Владу хочется вцепиться в шею ближайшему демону — не так важно, самой Авиессе, которая покупала кошмарников для арен, или кому-то из ее приближенных, разумеется, хорошо знавшим об этом. Все прошлые уговоры и ироничные подсказки, что нужно улыбаться, а не скалиться, чтобы красивая леди, заинтересовавшаяся тобой, начала рассказывать секреты, пошли прахом; теперь, думал Ян, хорошо, если Влад не убьет ее на месте, когда та будто бы случайно, как среди Высших принято, коснется хвостом его ноги. Малейшее движение может вывести его из равновесия, потому что, видит Денница, Влад не отличался терпением. — Стой, — сказал Ян, притянув его к стене. Они оказались недалеко от выхода в сад, стена была увита плющом, который с улицы заползал внутрь — наверняка в тени ему было куда привольнее, чем на палящей жаре. Влад уставился на него упрямым, очень злым взглядом — слепым, не направленным на Яна или на случайную служанку, которая поспешила в кухни с опустевшим подносом, покосившись на них. После путешествия в Белоцветье они уже успели переодеться снова, притворяясь гостями, и Ян опять чувствовал себя менее устойчиво в летящих шелках. Хотя кровь, странная, густая, темная жидкость, из которой состояли кошмарники, испарялась вместе с их телами, все равно одежда выглядела слишком помятой и не праздничной. Но одеяния не имели бы значения: по одному лицу Влада все было ясно. — Ты должен понимать, — прорычал он. — Почему всегда я злюсь вместо тебя, хотя ты имеешь на это право? Тебя чуть не убили на арене! — срываясь на шипящий шепот, выдавил Влад. — И ты будешь улыбаться этой суке? — Не знаю, почему уж так получается, — усмехнулся Ян, хотя он прекрасно осознавал: просто друг о друге они привыкли заботиться куда больше, чем о самих себе. — Но силой мы ее сознаться не заставим. Ее уже допрашивали, когда упразднили арены, но ничего не выяснили. — Жаль, что тогда ее не отдали мне. — Тогда мы знакомы не были и вряд ли бы у тебя было столько стремления добиться правды, — мягко заметил Ян. Он привлек его ближе, чтобы Влад коснулся рожками его лба — хоть у Яна рогов не было, он видел краем глаза, как Влад бодался с Виреном, и Яна вдруг тронуло это семейное прикосновение. — Я благодарен тебе за заботу обо мне, но я уже давно не ребенок, которого выкинули на арену к адским гончим. — Влад медленно кивнул: схватка с кошмарниками вполне это доказала. — И сейчас меня больше всего интересует истина. Ему приходилось удерживать Влада и от худшего — и всегда Ян думал о нем, а не о других, не об Авиессе, не о тех, кому было все равно, что демонов и людей, детей и взрослых разрывали на аренах наемные воины, адские гончие, кошмарники или любые другие чудовища. Ян знал, что Авиесса могла никогда не видеть жертв, рабов, вынужденных продаваться за долги, разочаровавших хозяев слуг, людей, заложивших души по контракту ради мимолетных удовольствий и попавших в полное распоряжение Высших в Аду. Но Яну, часто разбирающемуся с бумагами в Гвардии, было известно, как многое может решить поставленная подпись. Вряд ли Авиесса этого не осознавала — несмотря на ветреность, глупой она вовсе не выглядела. Ян хотел сказать что-то еще — насчет того, насколько ему ценно то, что Влад готов сражаться за него, даже если Ян этого никогда не требовал, — но услышал рядом торопливые шаги. — Слава Деннице, вы здесь! — прошептала Мина, которая выглянула из зала. При их виде девушка улыбнулась и даже не заметила странного положения, в котором они застыли, глядя друг на друга и словно бы переговариваясь мысленно. — Авиесса начала спрашивать, куда вы делись. — У меня есть несколько версий, которые я могу ей рассказать. Ян свирепо посмотрел на Влада, по рычащему голосу догадываясь, что эти версии становятся все более неприличными. — Вы что-то нашли? — еще тише спросила Амина. — Сложно пока сказать, — уклончиво ответил Ян. Добыть какие-то доказательства причастности Авиессы к аренам им не удалось: подошла бы любая бухгалтерия, расписка… Ян представлял, какую большую систему пришлось бы выстроить ради проведения гладиаторских боев, и даже если большая часть платежей проходила вне закона, без учета за всем было бы присмотреть трудно. Они, однако, выяснили только то, что Авиесса использовала заброшенный завод своего мужа как ловушку. Что совсем ничего не проясняло. Она легко могла бы притвориться, что не знала о портале — наверняка сказала бы, что картину ей подарили, а там и концы в воду… — Нужно просто показаться, чтобы она не устроила шум из-за нашего исчезновения, — тихо сказал Ян, дождавшись ответного кивка Влада. — Пусть считает, что мы рыскаем по дому и мучаем вопросами служанок. Кажется, она не подозревает, что к ней кто-то забрался. Значит, амулет ее любовника гасит все защитные заклинания, а портал не привязан к Авиессе. — Кто-то решил сэкономить на сигнализации, — проворчал Влад, встряхнувшись, поправил смятый камзол. — В ее покоях достаточно магии, всякая косметика и украшения-артефакты, чтобы колебания от активации портала затерялись. — Это даст нам время, — согласился Ян. — Никаких убийств, — предупредил он Влада. — Даже не собирался. Но, впрочем, если кто-то другой изъявит желание… сильно мешать я не стану.

***

К ночи гости уже устали от разговоров, поэтому пришло время танцев, и Влад постарался отвлечься, кружась с придворными демоницами, которые посетили дом Авиессы. Во многих Влад видел страх, связанный с тем, что дом жил почти по законам военного времени, когда у многих дверей стояли стражники-наемники, а остальные замки были обвиты крепчайшими заклинаниями. Но другие гостьи проявляли небывалый интерес, взволнованно расспрашивая Влада, нашли ли того преступника, который хотел устроить покушение на Авиессу, — значит, теперь никто не сомневался, что это было именно оно. Это и понятно: ничего не пропало из покоев, вряд ли Авиесса стала бы скрывать пропажу драгоценностей. Сделать вывод о том, что убийца хотел раствориться в покоях и подстеречь леди, было легко, но Влад начинал задумываться: а что если неизвестный демон искал то же, что и они? Доказательства, следы? И прошел тем же путем? Кто-то должен был убрать тело с той стороны. Если в Белоцветье оставались сообщники, обыски стражников их спугнули. — Ты становишься популярной, — заметил Влад, обратившись во время перерыва между танцами к Мине, которая, разрумянившаяся и увлеченная, сегодня сверкала взглядом и наслаждалась вниманием гостей. Среди шума она оказалась такой естественной, уместной, и приятно было знать, что хотя бы кто-то искренне наслаждается балом. — Как только я уеду домой, все обо мне забудут, — серьезно сказала она. — Вряд ли кто-то соберется написать письмо. Сейчас я кажусь им посвященной в тайны Гвардии, но я всего лишь скучная провинциалка, — без тени жалобы поделилась Амина. — Дома не так много развлечений, чтобы отказываться от этих… Нет, я передохну, — сказала она, когда Влад протянул руку, предлагая следующий танец. Демоны никогда не делали различий между мужчинами и женщинами, и не было этих расшаркиваний, присущих человеческому этикету, что неизменного его радовало. Улучив свободное время, Влад догадался, что не умевший танцевать Ян удалился на балкон, где гости могли отдохнуть и покурить. Выглянув, Влад увидел Яна у заграждения, на котором по-птичьи, балансируя крыльями, сидела Кара. Ночной ветер растрепал короткие темные волосы — она прилетела из Столицы. Наклонилась, прикуривая сигарету от его зажженной, затянулась, выдохнула густой дым, вдруг наклонилась, поцеловала-клюнула его в лоб. Кара умела нападать с внезапными нежностями, особенно от них страдала (уж как посмотреть) Ишим, а Ян просто научился притворяться мертвым, пока она ластилась. — Кара, ебаный рот, я же собирал волосы в хвост! — У тебя не получилось. — Но я пытался! — Давай, — сощурилась Кара, — скажи, что я все порчу. — Нет, ты вьешь гнездо, — смиренно произнес Ян. — Кара! Его голос привлек внимание. К счастью, на балконе никого больше не было, поэтому Каре удалось незамеченной соскользнуть на пол и облокотиться на перила рядом с Яном, прижавшись к нему боком, чтобы согреться. При этом сигарета, зажатая между ее зубов, каким-то чудом не погасла — годы тренировок. Каре хватило совести подмигнуть ему, протягивая еще одну, и Влад невольно вспомнил старые времена, Гражданскую, промозглые залы ратуши на Девятом, где Кара сидела, откинувшись на спинку кресла одного из повешенных советников, выдыхая густые клубы дыма, Ян занимал место у ее плеча, а Влад кружил возле стола, спотыкаясь в ярости обо все подвернувшиеся предметы. Густой запах табака в морозном воздухе. Прохладная пустынная ночь напоминала об этом, но пахла совсем иначе: остывающим песком, а из распахнутых дверей доносились запахи пряностей и вин. — Решила устроить небольшой скандал? — уточнил Влад. — Тем, что навещаю родственников? Я не останусь на оргию, не волнуйся, — усмехнулась Кара, заставляя Влада засомневаться, единственный ли Ян, кто пытается повесить жучки на семью. — Янек мне рассказал про портал. Пока Влад переодевался, он заметил, как Ян переговаривается по амулету, но считал, что тот передает сведения Роте. А тот решил доложить Каре, что казалось как минимум необычным: Ян не стал бы ее отвлекать, считая, что они сами должны со всем справиться. Положение Кары было слишком высоким, чтобы вмешиваться в рядовые расследования Гвардии — только Кара сама с охотой поучаствовала бы в охоте на убийц, поэтому проблема была скорее в ее статусе, который не всегда позволял ей ворваться в битву. — Расследованием дела тех, кто содержал арены, занимались дознаватели Сатаны, — пояснила Кара. — В те годы Гвардия была небольшим ударным отрядом… — Отрядом самоубийц, — пояснил Влад, кивнув Яну. Тот не застал войну с Раем, хотя состоять в рядах Гвардии и не слышать об этом было невозможно; зато он не знал запаха жирного пепла, опадавшего на улицы Города Архангелов, залитого золотой кровью. — У нас не хватило бы солдат, чтобы устроить полноценное расследование, этим занимались демоны Люцифера… — Кара вздохнула, как и всегда, когда вспоминала прежнего владыку. — С тех пор бумаги лежали в наших архивах. — Что-то нашли? — кратко уточнил Ян. Он смущенно покачал головой, признавая, что по привычке обратился к Каре тем железным голосом, которым требовал от подчиненных доклада. Та щелкнула его по лбу, там, где ни у человека, ни у Падшей не было рогов, но улыбалась, показывая, что не сердится. — Пленники для арен не задерживались в клетках, чтобы их допросить. Есть записи разговоров только с распорядителями, со стражниками… Конечно, они все сговорились, чтобы не выдавать ничего интересного для нас. Но кое-что там все-таки откопали, — сказала Кара. Влад бы пожаловался, что она тянула время, если бы сам часто таким не занимался. — Упоминалось, что некоторые бои отличались большей зрелищностью, думаю, ими занималась Авиесса. В то же время она бывала на Первом кругу с мужем, хотя доказать ничего нельзя — официально это были визиты к друзьям и родственникам. А вот представления на аренах… Некоторым достаточно просто крови и смерти, но такое быстро наскучивало. Тогда распорядители пытались отличиться. Неинтересно им было, значит, смотреть, как человеческих детей раздирают адские гончие. Все равно что наблюдать, как кошка терзает мышь — никакой тебе интриги. Влад не заметил, что уже некоторое время держит сигарету, не вдыхая. Слишком злость жглась в груди. — У бойцов было неплохое оружие, и сражаться они умели, что необычно, — сказала Кара. — Насчет кошмарников ничего не нашли, но попробуй вычисли: никто уже не докажет, сражались на арене с настоящим львом или с кошмарником, принявшим его облик. — Кошмарники должны пропадать после смерти, — напомнил Ян. Он наблюдал за тем, как Кара дирижирует зажженной сигаретой в такт словам, как будто это движение, разрезающее сумерки яркой искрой, помогало ему сосредоточиться на мысли. — Кто-то мог заметить неладное. Либо пытались скрыть это на допросах, либо арену могли прикрывать иллюзорной магией… — В которой Авиесса и ее приближенные весьма искусны, — подхватил Влад. — Но ты же понимаешь, что кошмарники там погибали редко? Все ради красивого представления. Он тоже мог бы накинуть простую иллюзию, чтобы изобразить на арене красочную мясорубку. Но самое главное — отчаяние, эмоции того, кто оказался на грани жизни и смерти, которые не подделать и не заменить плясками теней, порожденных заклинаниями. Влад тоже отклонился на перила, заметив, что Ян следит за ним краем глаза, чтобы подстраховать, если что. Старая привычка. На самом деле, учитывая, куда сворачивало дело, поводов сброситься вниз у Яна было гораздо больше, но он всегда выбирал сражаться, вгрызаясь дальше. — Оружие могло быть произведено у Кроцелла, — размышлял Ян. — Обычным мечом кошмарника разве что разозлишь, а вот магическая демонская сталь хорошо подходит… или еще какая заклятая. — Он двинул пальцами, как будто желая почувствовать в ладони рукоятку серповидного ножа, и воздух нетерпеливо вздрогнул, но смертоносное оружие не воплотилось. — Бойцов тоже мог поставлять он, — прикинул Влад. — Это же деревня. Кому им жаловаться, если их сын ушел на службу на завод герцога, а потом не вернулся? Этому самому герцогу? До верхушки их крики не донеслись бы. Как любил рассуждать Ян, в старой системе Ада было много несправедливостей. По древней традиции, проживающие на земле аристократа принадлежали ему, как и все, что на ней выращивается. Раньше, когда было дозволено обращать демонов в рабство, найти бойцов на арены было бы еще проще, некому заступиться за тех, кто превратился в пыль. Нередко случалось так, что работорговцы выжигали целые деревни, чтобы продать лишившихся домов и хозяйств демонов, и после особенно жестокого разгула таких преступников на нижних кругах рабство упразднили. Но в самом деле для глубинки мало что изменилось: ты все равно принадлежал тому, кто давал тебе работу, дозволял возделывать его землю и торговать в его городе. — Арден, — сказал Ян, нахмурившись, — капитан стражи, которого Вирен нашел мертвым. Он мог помогать переправлять демонов. Отправлять туда преступников или тех, кого никто не станет искать. Страже должно быть известно о путешественниках, которые въезжают в земли Высшего, о купеческих караванах, о пропавших без вести в лесу, да вообще обо всех! — Ну так что, — усмехнулась Кара. — Как у вас принято говорить: дело раскрыто? — Рано радоваться, — одернул Влад. — Если все это месть, то мы никогда не узнаем, кто именно заказал Кроцелла и его женушку: список родственников должен быть такой, что мы его никогда не составим. — Со временем что-то не сходится, — согласился Ян. — Почему для мести понадобилось столько ждать? Демонам-то, конечно, торопиться некуда, — рассмеялся он, вспоминая, что они могут сотни лет строить планы мести, в отличие от недолговечных, но зато отчаянных людей. — Что-то изменилось, и поэтому все пришло в движение. Завод, в котором заодно могли содержать рабов и зверей, давно не использовался, но тут… кто-то про это узнал. А значит, искать стоило все же среди родственников Кроцелла, которые могли докопаться до неприятной правды, когда тот решил отдать часть своих владений и подготовил завещание. Вот только Владу не верилось, что кто-то из Высших решил бы отомстить за этих рабов, которых раздирали на аренах. Было до них дело дочерям Кроцелла и Авиессы? Светским демоницам и властительницам загородных имений? Нужен был кто-то не похожий на остальную семью, чтобы решиться наказать их.

***

Возвращаться в дом герцога и сообщать, что Наиру они не нашли, глядя в глаза ее родителям, казалось Вирену самым ужасным исходом. Он бы лучше сам потерялся в лесу. Вышел бы оттуда спустя несколько лет, когда все забудут про его ошибки… Но побег никогда не был выходом. Он верил, что Наира сильная и способна за себя постоять, и мечом, и магией, поэтому Вирен пытался не думать о худшем исходе; он видел слишком много трупов, и Вирен старался не размышлять об этом в обычной жизни, забывать о вывернутых телах, когда переступал порог дома, но теперь ему чудился хруст костей в треске веток. Ночной лес умел оживлять страхи. Когда стало понятно, что на заводе никого нет, стражники отправились прочесывать лес между деревьями, окликая Наиру по имени, их голоса тонули в черноте, и ни разу никто не откликнулся. Они с Райешем пошли вместе с ними, разбившись на пары. — Значит, ваши сейчас расследуют на Первом круге? Странно, что у герцога и его леди осталась такая связь, если они разошлись… — говорил Райеш. Он смотрел себе под ноги, чтобы не споткнуться. — Общее дело у них могло быть, — предположил Вирен. — Хотя никто до сих пор не знает, почему они с Авиессой расстались. В доме предпочитают не говорить об этом, хотя мне показалось, что наследницы к матушке относятся не очень тепло. — Слухи разные ходили… — Ну, у Кроцелла ведь так и не появилось любовницы или любовника, — отметил Вирен. — Дело точно не в любовной ссоре. — Надоели друг другу за столько лет? — раздраженно предположил Райеш. — Слушай, я много лет здесь служу, и сплетни про любовь — это то, что меньше всего меня, как стражника, интересует. — Я видел много убийств на почве ревности, но никогда — таких, где совсем бы не было чувств. — Романтик, — заключил Райеш. — Но мне кажется, что такая заурядность, как наш герцог, просто не нужен был светской леди. Будь он тираном, который пытался нас всех тут уничтожить, она бы, может, и не отважилась уйти. Но самое страшное, что Кроцелл осмеливался делать, это воровать деньги через Ардена. — Тебе не кажется, что это как-то… мелко? — внезапно спросил Вирен. — Он владеет всей этой землей, у него великолепный дом, сады, заводы… И ему нужен доход с дел какого-то стражника? Настолько, что Кроцелл готов всем рискнуть? Если бы ты раскопал больше, одним Арденом пожертвовать бы не получилось! — Значит, это было ему важно? — Или не ему, а ей. Он видел, как Райеш с любопытством посматривает на него, явно желая задать вопросы, но это было бы неуместно, учитывая пропавшую девушку, и просто по-детски. Вирен знал, что про гвардейцев ходят разные слухи: некоторые невинные, просто байки, как, например, то, что якобы для вступления в Черную Гвардию нужно благословение командора, другие — скорее из области страшилок о том, что они поили боевых коней свежей кровью, чтобы те сражались яростнее. — Обычно они всегда такие… увлеченные, — сказал Вирен, чтобы успокоить Райеша насчет Влада и Яна. — Похоже, что-то нашли в доме Авиессы. Портал? Слушай, а в доме Кроцелла не было ничего похожего? Все это время они гадали, каким образом можно попасть в имение. Переместиться невозможно, если ты просто целишься в эту точку снаружи, но если это стабильный портал… А если из дома Авиессы можно было перейти не только в ловушку под заводом, но и в имение, это все меняло. Поделившись своими размышлениями с Райешем, Вирен с радостью почувствовал, что еще не сошел с ума, цепляясь за подвернувшуюся догадку. Очевидно, если Кроцелл и Авиесса все еще работали вместе (или были вынуждены работать, соблюдая какую-то старую сделку), у них должен был быть способ связи. — Обычно при расследовании принято начинать с мотива, — рассуждал Вирен. — Но беда в том, что у всех, особенно у ближайших родственников, был повод прикончить герцога: деньги, старые обиды, амбиции… Во все это можно бесконечно тыкать пальцем, как в небо. До этого мы думали, что это кто-то из домашних, потому что убийца должен был попасть внутрь, чтобы подменить лекарство. — Если есть портал, круг подозреваемых очень сильно расширяется, — обеспокоился Райеш. — Хотя мы даже не знаем, существует ли он… Осмотрим дом еще раз? Я бы послал своих, но кого? Глупо, когда у нас Наира пропала. И вдруг это все домыслы. И… зачем тогда герцог пошел с кем-то встречаться ночью? — напомнил он. — Вдруг с тем же, с кем решила встретиться Наира? Вирен кивнул: нужно было выяснить, куда, а точнее, к кому отправилась Наира. Заброшенный завод не напоминал место для тайного свидания, но никаких следов, в том числе и крови, они не нашли. — А там что? — указал Вирен. Край их лесного участка озарялся слабым сиянием, и Вирен подумал, что там может колдовать Наира, но, оказавшись между деревьев, увидел заросли кустов, на которых росли мелкие синие ягоды, от них и исходило слабое голубоватое свечение, разгонявшее мрак подлеска. С интересом рассматривая их, Вирен пожалел, что у него под рукой нет человеческой камеры, чтобы запечатлеть это хрупкое сияние. — А-а, звездные ягоды, — сказал Райеш, пролезший через заросли и остановившийся рядом. — Говорят, они в родстве с кайэрулусами, но я-то не ботаник. Тоже собирают из земли магию. — А свет? Размер меньше, но концентрация магии такая же, и тогда… — Вирен задумался. — Они на что-то годятся? — На настойку? — пожал плечами Райеш. — Говорят, от магических плодов будешь здоровее, но мне всегда казалось, что это красивая завлекаловка. Магия везде вокруг нас. — Слишком все… ухоженное, — сказал Вирен, осматривая опушку. Даже в тусклом сиянии осветительных амулетов и сверкании звездных ягод он видел, что между кустами вьется тропа. — Кто-то присматривал за этой поляной. Ивис? — Здесь свежие следы, — подметил Райеш. Теперь, присматриваясь, Вирен тоже видел вдавленный в почву след от ботинка. Он никак не мог вспомнить, что за обувь носила Ивис; наверное, детектив должен быть внимательнее, но Вирен мог вспомнить только то, что ее туфли… обычные? Ничего примечательного. — Она могла подменить настойку Ардена, — указал Вирен на ягоды, — а также лекарства герцога, у нее был полный доступ к ним. Почерк похож. Исходя из теории о возможностях. А вот с мотивами у него пока что не складывалось. — Мы не рассматривали ее как подозреваемую, потому что ее лавку разгромили, — напомнил Райеш. — И вряд ли это было отвлекающим маневром, я проверил. Незадолго до того, как уйти в имение, Ивис приняла одну из деревенских, а потом все время находилась на виду. И она казалась по-настоящему напуганной… — Возможно, кто-то искал доказательства ее вины, тогда она бы еще как испугалась! — Почему тогда этот кто-то не пошел к тебе или ко мне? — Потому что ничего не нашел, и тогда это было бы не доказательство, а взлом с проникновением, — догадался Вирен. — То, что Ивис знала о болезни Кроцелла, никакая не улика, но большего в ее доме не найти. — Мы искали пропавшее, а если бы снова попытались провести обыск? — с надеждой схватился за эту версию Райеш. Вирен все рассматривал следы. Ему теперь начинало казаться, что нога слишком большая для Ивис — они взялись обвинять ее, только потому что девушка была единственной целительницей. Краем глаза он заметил, как Райеш поднял руку и коснулся амулета на шее. Вирену ничего не передавалось, хотя подвеской с ним поделились. Он не доверял страже, потому что все еще помнил про пропажу «улики» у дома Ардена, но иного выбора у них не было. Теперь Вирен задумался, что станет, если Наиру найдет предатель… Но если ей ничего не известно про дела прадеда, вредить ей смысла нет. — Они все-таки взяли след неподалеку от завода, но гончая привела к имению обратно, — недоуменно сказал Райеш. — Задержали леди Кирису. — Почему? — нахмурился Вирен. — Наш маг говорит, что-то неладно с поисковым заклинанием, — пожал плечами Райеш. — Идем, поговорим с ней. Верхом они быстро достигли развилки между поместьем Кроцелла и лесом. Здесь был устроен штаб — именно к перекрестку стоило вернуться, если что-то нашли. То, что находкой оказалась растрепанная и злая леди Кириса, обронившая сигарету, ничего не объясняло. — Отзовите своих псин! — рявкнула она, смерив Вирена свирепым взглядом. — Я помогала с поисками, а вы меня держите как преступницу? Об этом будет известно вашим вышестоящим! — ровно проговорила она. На самом деле то, как она угрожала, цедя слова сквозь зубы, Вирена даже восхищало. — Боюсь, в Белоцветье выше меня никого нет, — сказал Райеш. Он спешился, возможно, не слишком изящно, но, остановившись рядом с леди, смог взглянуть на нее сверху вниз, оказавшись более рослым, чем демоница. — Вы помогали? — Не говорите, что забыли, кто сплел для вас заклинание! — Вот именно, — тихо сказал Вирен, и Райеш чутко обернулся к нему. Капитан научился доверять его решениям. — Поисковое заклинание привело нас на старый завод, но там мы не нашли Наиры, никаких следов. Только лошадь, которая мирно стояла у забора. — Она пропала, а вы тратите время на меня? — негодовала Кириса. Но Вирен видел, как она поколебалась, когда он упомянул лошадь. — Вы настроили заклинание на коня, — усмехнулся он. — Спрятали в руке волосок из гривы, который нашли в стойле, угадал? Попросили Анкретт принести что-то из вещей Наиры, чтобы все выглядело правдоподобно. Вот только поисковые заклинания не ведут себя так, особенно если сотворены кровной магией, — припечатал Вирен. — Магия должна была увлечь нас дальше, если Наира выбралась с завода и побежала в лес, но ничего не сработало. Якорь был не тот. Вы могли обмануть тех, кто никогда не имел дела с Высшей поисковой магией, то есть… местную стражу. И все же они оказались умнее. Он и правда видел, как Нииран, их ротный маг, творил похожие заклинания. Редко когда удавалось найти частицу тела или вещь преступника на месте, но если улики попадались, то поисковая магия цеплялась репьем за ауру — и не спадала до тех пор, пока Гвардия не загонит добычу. — Вы хотели показать нам завод, — догадался Вирен, следя за взглядом горящих глаз Кирисы. — То, что Кроцелл и Авиесса прятали там. Щадить его память и скрывать дела прошлого вы не хотели, не так ли? Вам-то нет смысла это делать. Даже кровную клятву с вас не взять… — Где Наира? — потребовал Райеш, вмешавшись. Он сам казался удивленным, насколько резко это выкрикнул. — Неужели вы?.. Вы ее?.. Кириса выдержала его взгляд с легким презрением, взглянула свысока, невзирая на разницу. Медленно, как бы признавая свою глупость, Райеш опустил голову. Кириса умела так действовать на демонов. — Я бы не навредила своей внучке, — сказала Кириса снисходительно. — Она в поместье моего брата, в гостях. Я попросила его слуг отвести лошадь в нужное место. Наира ничего не знает, поэтому… пусть ее не беспокоят, — прикрыв глаза, сказала Кириса. — Хотя бы с ней вы сможете вести себя достойно? — Значит, все это было… ради попытки привлечь наше внимание? — недоверчиво спросил Вирен. — Да вы всю деревню на уши поставили! Потратили время и силы стражи! — Ну, уж никого не убили за это время, я уверена, — снисходительно сказала Кириса. — Я не думала, что вы так рьяно приметесь за дело, — созналась она, вероятно, поняв, что уже слишком много открыла. — На самом деле с утра слуги Рехена должны быть признаться, что конюх забыл закрыть стойло, конь сбежал… он всегда отличался буйным нравом. Кого-нибудь высекли бы. Наира бы чувствовала себя неловко. Рехен бы признался, что пригласил ее через меня, отослал мальчишку с весточкой ее родителям, а тот где-то затерялся, и все так перепугались, учитывая обстоятельства. Но вы бы так или иначе побывали на заводе и увидели все своими глазами. Вы же что-то нашли? — Даже больше, чем стоило, — сказал Вирен.

***

Наира, как и сказала леди Кириса, ничего не знала, даже не догадывалась. Заспанная, растерянная, наскоро переодетая в верховую мятую одежду, она появилась перед родителями. Вирен наблюдал издалека, глядя, как обычно сдержанная мать хватает ее, прижимая к себе, гладя по волосам, как маленького ребенка, и раскачиваясь в безутешном, беззвучном рыдании. Отец что-то говорил, наклонившись к Наире, и лицо Бонефа издалека казалось строгим, но Вирену показалось, что он тоже рад, просто не знает, как это высказать. Остальные больше обсуждали арест Кирисы, чем возвращение Наиры — как они думали, с того света, а на самом деле та наслаждалась спокойствием в доме двоюродного дедушки Рехена. Когда радость от спасения Наиры улеглась и все разошлись по комнатам, Вирен осторожно увлек ее в сторону, увел в сад, раскрашенный рассветом, точно акварельными красками. Она выглядела виноватой, несмотря на то, что не знала об обмане. Теперь Наира наверняка думала, что должна была догадаться о замыслах Кирисы, но читать мысли она не умела, подлости от родни не ожидала, что Вирен считал ее главным просчетом, поэтому обвинять он бы ее не стал. — Ее будут судить за похищение? — испуганная, спросила Наира. — Нет, конечно. Ты поехала в гости по своей воле, и в доме лорда Рехена тебя никто не удерживал, — признал Вирен. — По закону тут никого не привлечь. Рехен предложил ей съездить на одну ночь, развеяться, отдохнуть от постоянных расследований — расчетливо надавил на то, что Наира сильно скучает по прадеду и ей тяжело выслушивать рассуждения о том, кто и как именно его убил. Кириса должна была рассказать обо всем родителям Наиры, но не сделала этого, наблюдая, как разгорается паника. Расчетливость леди заставляла задуматься, что это было не единственное притворство. — За ложь не судят, — заключил Вирен, хотя из-за собственных переживаний ему хотелось бы, чтобы Кириса хотя бы несколько суток провела за решеткой, — хотя она поступила ужасно, заставив твоих родителей волноваться… в такое-то время! Надеюсь, Кириса поняла, как далеко зашла. — Но почему тогда вы не вернули ее домой? — непонимающе уставилась на него Наира. — Она теперь главная подозреваемая. Мотив ясен: твоя бабушка знала про то, что Кроцелл помогал жене устраивать арены. Видимо, в отличие от остальной семьи, она не соглашалась это принимать. Как, полагаю, и лорд Рехен. — Но… она всегда вела себя так… — Вызывающе? — подсказал Вирен, когда Наира села на лавку и обхватила плечи руками. Устало вздохнув — все же бессонная ночь давала о себе знать, — Вирен упал рядом, стянул кожаную куртку, чтобы укутать Наиру. Та приняла одежду, как будто даже не заметив: испуг стер все приличия. — Я не спешил ее подозревать, потому что она никогда не скрывала своей неприязни к Кроцеллу. И… извини, не хочу тебя обидеть, но поводы у нее были так к нему относиться. Просто это казалось слишком простым ответом, что ли? — признался Вирен, глядя на розовеющее небо. — Может, мне свойственно все усложнять. — Она не призналась? — Нет, конечно, — хмыкнул Вирен. — Никто сразу не признается. — А как же Тэл? — спросила Наира, поежившись. Да, про друга Вирен не подумал — тот сказал ему честно, что убил. Не по плану, без умысла, но его магия сорвалась, ранив других. Однако в Тэле Вирен не видел подлости, хотя не сразу на это решился, и позволил надеть на него сначала наручники, а потом и заколдованный ошейник, чтобы подавить магию. Он бы не стал подставлять, пользоваться родными для своих целей… — Вы станете ее допрашивать? — Вирен кивнул, и Наира выпрямилась. — Я тоже хочу услышать! — Послушай, тебе стоит отдохнуть… — Я уже достаточно отдохнула! — сердясь на себя, воскликнула Наира. — Мне хочется своими ушами услышать, почему она решила убить его, а не рассказать о его делах! Да, стража была в руках у прадеда, — согласилась Наира, когда Вирен попытался возразить, — но Кириса могла обратиться к вам, к Гвардии! Да хотя бы послать все, что ей известно, в газету! Журналисты из города вцепились бы в такие вести всеми когтями! — Я тебя понял, — вздохнул Вирен. Не стоило ей потакать — снова. Но теперь Наира не нашла бы себе место, а то и сбежала уже по-настоящему, лишь бы послушать признания леди Кирисы. Вирен отправился вместе с ней. У поместья их поджидала пара стражников, которые передали Наире ее коня, а сами остались сторожить подступы к дому. Взволнованная, Наира погладила коня по морде, что-то шепча на ухо. Переживала за то, как обошлись с любимым подарком от Кроцелла… Вирен вздохнул, похлопав своего рыжего по шее. Он бы не смог отказаться от него, даже если бы он достался ему от того, в ком Вирен разочаровался бы. Стража обреталась в приземистом здании, которое могло бы служить казармой, если бы большая часть из служителей закона не жила в Белоцветье. Вирен шел впереди, заметив, что Наира немного растерялась. Когда они заглянули в одну из комнат, лишенную окон, со столом и несколькими стульями, Наира вздрогнула, выглянула из-за плеча, рассчитывая увидеть что-то ужасное, но узрела только свою бабушку, которая с удобством расположилась за столом, прикованная одной рукой, чтобы не сбежала. Второй она держала мундштук с сигаретой, а перед ней стояла чашка крепкого чая. Вирен посмотрел на Райеша, нахмурившись: очевидно, поддался власти леди Кирисы. Не похоже, что стремление ей угодить было какой-то стратегией допроса, слишком уж торжествующий был у Кирисы вид. Леди умела колдовать и могла бы что-то сотворить, чтобы освободиться, но должна была понимать, что тогда за ней бросится вся стража и Гвардия. Усугублять свое положение ей не хотелось, но Кириса была рада побаловать себя. Когда она увидела Наиру, то быстро переменилась в лице. — Вы нарочно привели сюда мою внучку? — прищурилась Кириса рассерженной кошкой. — Что вы, миледи, — широко улыбнулся Вирен. — Я не смог отказать Наире, видя, как ей хочется добиться правды. Я заметил, что некоторое леди могут быть весьма… настойчивы. Кириса отрывисто рассмеялась: — Лесть вам не поможет, гвардеец… Мне не хотелось, чтобы все так вышло, дорогая, — призналась Кириса, смягчившись, когда перевела взгляд на замершую с прямой спиной Наиру. — Если бы был иной способ… Мне нужно было привести их к нужному месту. — Значит, вы сознаетесь, что ввели в заблуждение стражу? — сделал пометку Райеш. — Да, если вы об этом хотите поговорить! — одернула его Кириса. — Вы же видели?.. Кроцелл умер раньше, чем распорядился избавиться от следов своих прошлых деяний. — Мы расследуем его связь с аренами, — сказал Вирен. — Гвардия занимается его супругой, и… то, на что мы наткнулись, и правда помогло. Но это не объясняет, почему вы не могли просто рассказать о тайнике! — Я и сама не знала, что там такое, — призналась Кириса. — Догадывалась, что там он что-то прячет, но явиться самой и сунуть голову в пасть адской гончей? Благодарю покорно! Я не настолько сильная колдунья, чтобы рисковать жизнью. А поскольку я ничего точно не знала, не могла сообщить вам, где копать, вы бы наверняка пропустили это как обычные слухи. Вирен знал, что она права: без точных сведений, улик такое сообщение было бы обычной сплетней… Но из-за смерти Кроцелла стража обязана была бы проверить. То, что она привела их туда окольными путями, говорило о том, что для Кирисы куда естественнее обманывать. — Итак, вы хотели раскрыть правду о Кроцелле. Для чего понадобилось его убивать? Вы боялись, что правосудие не способно его наказать? Что он снова избежит внимания властей, как в тот раз, когда взяли Ардена? — Я… — Кириса нахмурилась, стряхнула пепел резким движением запястья. С кончиков пальцев брызнули искры, но защитные руны, покрывающие стены допросной комнаты, быстро погасили их. Теперь она начинала понимать, в чем ее подозревают — как Вирен и ожидал, это быстро привело ее в бешенство, заставив хлестнуть хвостом по ножкам стула. — Я бы не стала пачкать руки! Как вы думаете, если меня заботят жизни тех, кто умирал из-за Кроцелла, я бы стала сама кого-то травить? — Не знаю, но многие из предыдущих поколений верят, что за преступления можно заплатить только кровью. Что скучное заключение в тюрьме — недостаточное наказание для таких, как мы. К тому же, тюремный срок может закончиться, и тогда герцог вернется в дом, который его выдал… — Тогда мне стоило бы выбрать для его казни нечто более зрелищное! — прорычала Кириса. Вирен знал, что она станет отпираться. Но недоумение леди и правда заставляло поверить в ее искренность… — Я бы хотела его убить, но, увы, не знала как, — проговорила Кириса. — Если бы мне было известно про лекарства… возможно, я бы попыталась. Спустя столько лет — однажды это пришло бы мне в голову. Но старый… герцог, — с усилием выговорила она, глядя на Наиру, — тщательно скрывал свои недуги. — Прятал лекарства в столе, — кивнул Вирен. — Он боялся, что его могут отравить. — Почему вы так заинтересованы в этом деле? — спросил Райеш. — Гражданская сознательность — это хорошо, но… — Сложно ожидать ее от меня? — с вызовом спросила Кириса. Райеш кивнул. Некоторое время они оба внимательно наблюдали, как демоница курит. Наира отвернулась, рассматривала свои руки. — Он убил моего мужа, — наконец, сказала Кириса. — Доказательств этому у меня нет, но зато его темные делишки… Хотя бы за что-то он бы поплатился. Пусть и посмертно. Он не заслуживает доброй памяти, даже тихого забвения! — прошипела Кириса, показав острые шилья клыков. Вирен замер, потом медленно уточнил: — То есть… собственного сына? Он погиб на войне! — Он не вернулся с войны! — поправила Кириса, что-то жесткое прорезалось на ее лице, и Вирен сразу понял, что леди будет настаивать на этом. — Многие годы я считала, что это правда, что его убили во время налета, но некоторое время назад… Арден по пьяни проговорился, — сказала она, опустив голову. Возможно, вспоминая тот день, который заставил иначе посмотреть на всю ее жизнь, на семью, что ее окружала. — Он много болтал. В тот раз я была «У корней» — люблю там посидеть вдали от семейного шума, он зашел к хозяину, набрался… Стал вспоминать про войну, — горько усмехнулась Кириса. — Он был там — один из немногих, кто вернулся. И как-то он посмотрел на меня… и сказал, что сожалеет о моем муже. Что зря он ничего не сделал. Сначала я думала, Арден переживает о том, что не помог в бою или… Но он сказал, это был Кроцелл. Воспользовался тем, что после сражения никто не найдет доказательств, что именно случилось. Тогда на поле боя все было больше обеспокоены подсчетом убитых, чем выяснением обстоятельств их смерти. Вирен почувствовал, как что-то противится в нем этой мысли. Во всех историях, которые он слышал о войне, демоны выступали вместе против светлокрылых. Между ними бывали ссоры и стычки за власть, но когда с небес раздавался рев ангельских труб и шорох перьев, Ад сражался вместе. Представить, что кто-то воспользовался истребительными походами ангелов, чтобы свести счеты… Хуже того — избавиться от части своей семьи! Неудивительно, что Кириса считала Кроцелла чудовищем. — Но Арден был известным пьяницей, — сказала Наира дрогнувшим голосом. — Он мог просто придумать это, или увидеть в белой горячке, или вообще издеваться над тобой, настраивать против прадеда! Ему-то не за что было любить его! Из-за Кроцелла Ардена выгнали! Повернувшись к Вирену, Наира в отчаянии ждала его слов. — Никаких улик нет, — предположил он, дождавшись сдержанного кивка Кирисы. — Как я и думал… Единственное, что тут могло помочь — свидетель, но Ардена прикончили. — Выгода в его убийстве была только у Кроцелла, — вмешался Райеш, — но он умер первым. Это еще нужно было обдумать. Возможно, даже если Арден говорил правду, его смерть не была связана с тайнами, которые он узнал? — Ты не зря заговорил про выгоду, — проговорил Вирен. — Зачем Кроцеллу понадобилось убивать сына, Арден не упомянул? — уточнил он у Кирисы, постукивая карандашом по столу. — Отчего бы простому солдату знать, о чем думал тогда герцог? — усмехнулась та. — Нет, он просто рассказал, что видел своими глазами. Может, и были тогда другие свидетели, но Кроцелл наверняка позаботился, чтобы они были надежно куплены… или никогда не заговорили. Теперь, когда герцог умер, разговорить первых был шанс. — Мне не показалось, что Арден лжет, — сказала леди Кириса, и впервые за разговор это прозвучало как оправдание. — Ему и правда не было смысла мне это говорить. На что он, по-вашему, надеялся? Что я сойду с ума от горя и убью Кроцелла? Примерно это и могло произойти, но Вирен с сомнением посмотрел на леди. Ее горе казалось застарелым, уже отжившим. Она провела в доме Кроцелла всю жизнь, вырастила дочерей, наблюдала, как взрослеют внуки. Даже правда не стерла бы все эти дорогие воспоминания — и Кирисе вряд ли хотелось провести следующие столетия в тюрьме. — Нам нужно узнать больше о сыне герцога, — сказал Вирен. — Наверняка какие-то бумаги должны были сохраниться… Архивы, старые военные документы. Велика вероятность, что за столько лет они затерялись, а то и сгорели во время очередного налета, но часто адская бюрократия поражала и выручала Вирена в сложных делах. Что-то о смерти аристократа должны были написать в газетах. — Я поговорю с Ашеном, — пообещал Вирен. — Возможно, он знает больше. — Позволь мне тоже, — тихо попросила Наира. — Я думаю, если кто-то из семьи будет рядом, он будет разговорчивее. Преданнее Ашена не найти, — заметила она с печалью. Вирен кивнул. Наира после услышанного казалась потрясенной, но он надеялся, что хороший сон ей поможет — поэтому проводил до дверей, где ее поджидала охрана. Вирен заметил, что Наира озябла, выглянув в утренний туман, поэтому снова протянул ей куртку. Это был хороший повод ее обнять, но Вирен сомневался, что сможет утешить. Знать, что вся твоя жизнь была обманом, слушать рассказы о деде, ставшем героем… Не потому ли Наира училась фехтовать? Она могла бы выбрать писательство, как ее кузина, или любое другое увлечение, подходящее для леди, но обучалась военному делу. — Хороший был повод стать героем, если бы ты сумел ее спасти, — сказал Райеш, тоже вышедший на крыльцо. Капитан закурил и усмехнулся, помахав сигаретой: — Сидеть там с этой змеей — все равно что самому пачку выкурить. Но ей, видимо, терять нечего. — Не думаю, что это она, — все еще задумчивый, сказал Вирен. — Я тоже, — серьезно кивнул Райеш. — Но я всегда чувствовал, что с этой семьей что-то неладно. — А если они с Авиессой разошлись, потому что та тоже каким-то образом узнала правду? — спросил Вирен. — Не смогла оставаться рядом с мужем, зная, что он совершил. — Мы все еще не знаем, не обманул ли Арден, — напомнил Райеш. Щелкнул по сигарете. — Но версия хорошая. Многое объясняет. Никаких громких ссор, которые могли бы развлечь любившую блистать в свете леди Авиессу, никаких сплетен, словно их пресекали на корню. Правда о смерти сына угрожала положению Кроцелла, но без него их семья никогда не смогла бы жить безбедно, и Авиесса могла бы сберечь его мрачную тайну ради дочерей… но рядом находиться уже не смогла. — Если хочешь догнать ее и предложить утешение, самое время это сделать, — настаивал Райеш, увидев, что Вирен все еще провожает взглядом Наиру. — Ты испугался за нее, когда думал, что она в беде. — Ты тоже выглядел напуганным. — Когда на твоей земле пропадает лордская дочка — это совсем другой вид беспокойства, — проворчал Райеш, который в этот раз показался старше своих лет. — Ты можешь пойти за ней. Мы здесь сами разберемся с бумагами: нужно записать все, что провернула Кириса… Повезло ей, что Наира решила не предъявлять никаких обвинений. И мне. Жалобы на бумажную волокиту были традицией для всех, кто служил закону: и для Гвардии, и для стражников в деревне. Вирен усмехнулся, рассеянно похлопал по плечу Райеша. Предлагать заняться формальностями было благородно, учитывая, что они вместе искали ночью. Капитан пока держался: чуть меньше отчаяния, чуть больше ядреного адского табака. До ужаса напоминало Яна, и вдруг подумал, что Райеш, старавшийся доказать, что он достоин своего звания, капитану Роты Смерти понравился бы… а Вирен — что Ян сказал бы о нем? Посмотрев, что он успел сделать? — Не стоит исключать, что она все же может быть причастна к делу, — сказал Вирен. — Как знаешь, — кивнул Райеш. — Что теперь? Ашен? — Верен герцогу. Зато я думаю, что юрист их семейный когда-то сражался на войне, и он тоже может быть в деле.