Лифт

      В лифте до ужаса душно и пахнет пылью, тушёной капустой и горьковатым потом. Он медленно тащится на самый нижний этаж, издавая такие звуки, будто вот-вот рухнет вниз. Кнопка минус первого этажа раздражающе мигает.       Эрик смотрит то на пол, то в затылок своему начальнику, ощущая, как лёгкие сдавливает, а член предательски набухает, упираясь в узкую ширинку.       На нём брюки на размер меньше, и их шов болезненно натирает ягодицы, то и дело задевая подрагивающий между ними вибратор, вставленный почти до округлого наконечника.       Сейчас вообще не время для всего этого.       Кайла из отдела информационного страхования странно на него поглядывает, поправляя кудрявую чёлку и хлопая маленькими глазками, спрятанными за толстыми линзами очков. Из-за жары её блузка расстёгнута на две пуговки больше обычного, но Эрик даже не смотрит на пышную грудь, так и норовящую выскочить из бюстгальтера.       Только на пол. И в затылок мистеру Бонне.       Под ногами — грязные разводы и пара фантиков от конфет, на затылке — слово «смерть», вытатуированное крупными буквами.       Киран из бухгалтерии хмыкает, изучая папку с документами. Под его подмышками расплываются крупные пятна пота. Он прерывисто дышит и вытирает мокрый лоб рукавом рубашки, переступая с ноги на ногу так, словно хочет в туалет.       Эрик думает о том, что имена всех людей в лифте начинаются на «К», кроме его собственного, и поглубже засовывает руки в карманы.       Ему жутко хочется кончить.       Лифт кряхтит, дребезжит и останавливается. Кнопки этажей подсвечиваются в случайном порядке, пока наконец не меркнут, слабо искрясь.       Мистер Бонне не двигается, замерев, как статуя, и глядя точно вперёд. То, что он ещё жив, выдаёт лишь венка, слабо бьющаяся на шее. Кажется, внеплановая остановка его нисколько не волнует.       Иногда Эрик думает о том, что хотел бы быть таким же спокойным, как и босс. Не переживать насчёт опозданий, незаконченных отчётов и следующей зарплаты, просто стоять и смотреть, как это делают муравьишки, находящиеся под его полным контролем. Облизывать тонкие сухие губы, щёлкать именной ручкой за несколько сотен долларов, разворачиваться и уходить к себе в кабинет, чтобы вволю подрочить за столом из красного дерева на фотографию одного из своих сотрудников с незапоминающимся именем на букву «Э».       Все молчат, и температура стремительно повышается, вызывая у несчастного Кирана ещё более обильное потоотделение.       У Кайлы резко звонит телефон, но она не берёт трубку. Через пару минут звонки прекращаются, они остаются стоять в тишине.       Эрику плевать, как долго он будет находиться в этом треклятом лифте, и что им, собственно, со всем этим делать. Все его мысли плавают вокруг подрагивающего вибратора и ноющего члена, истекающего предэякулятом.       Он не может кончить без касаний. По крайней мере, до этого у него это не получалось.       Киран вновь переступает с ноги на ногу и шуршит бумагами, хрипло кашляя. К запаху пота и капусты прибавляется ещё какой-то, кисловато-горький, мерзкий и до ужаса знакомый.       Разводы на полу становятся влажными, и Эрик отводит от них взгляд, вновь пялясь в тёмный затылок мистера Бонне. Дабы не думать о происходящем, он представляет, как оттрахал бы его на столе собственного кабинета, называя самыми похотливыми словами.       Мистеру Бонне наверняка такое нравится. Что ещё может нравиться человеку, который ходит в строгих костюмах с запонками, знает название каждой из тысячи вилок, подаваемых в элитных ресторанах, и пьёт на обед виски? Только собственное имя, облитое трёхэтажным сиропом из унижений, и толстый член в заднице.       Возможно, ещё Rammstein на фоне, но Эрик их не любит, поэтому планирует обойтись классикой, вроде Пляски Смерти.       Свет мигает, лифт не двигается, и кислый запах заполоняет ноздри, вызывая тошноту. Брюки Кирана мокрые насквозь, а руки с документами дрожат так сильно, что бумаги готовятся спикировать в мочу.       Эрик прикусывает губу и быстро поправляет тянущий член, не отрывая взгляда от затылка мистера Бонне. Пока тот не двигается, всё относительно в порядке; насколько вообще всё может быть в порядке в такой ситуации.       Безэмоциональное лицо смотрит точно в узенький зазор между дверями лифта, словно уже телепатически вызвало работников и теперь ждёт их прихода.       Интересно, каких размеров его член? Эрик надеется, что не слишком больше его собственного.       Киран всхлипывает и снова кашляет, сотрясаясь всем телом. Свет окончательно отключается.       Пару секунд Эрик привыкает к темноте, но усталые от долгой работы за компьютером глаза отказываются что-либо видеть, и он лишь быстро моргает, вздрагивая от прикосновения чужих пальцев к своей ширинке.       Тёплая от нагретого воздуха ладонь накрывает его пах, чуть грубовато поглаживая член сквозь ткань брюк.       Протяжный вздох готовится сорваться с губ, Эрик прикрывает рот ладонью, ощущая движение рядом и резковатый запах знакомого одеколона. Он проезжается щекой по пиджаку от Армани, и в голове проскальзывает мысль о том, что нет никакой разницы между пиджаком босса и его собственным.       Только хозяева.       Пальцы Бонне расстёгивают молнию и беспардонно лезут к трусам, оттягивая резинку. Свободной рукой он касается волос Эрика и перебирает прядки.       Тёмно-карие глаза блестят в темноте, вибратор елозит в заднице, Киран в углу трясётся от своего позора, Кайла разглядывает свою грудь.       Эрику плевать на них на всех. Он готов стоять в сломанном лифте, хлюпать недавно купленными туфлями в чужой моче и дышать горькой смесью капусты и пота, если Ксавье Бонне продолжит его трогать.       Пусть только не останавливается. — Я буду трахать тебя в своём кабинете каждый день после обеда, — обжигающий шёпот расплавляет ухо, пока крепкие пальцы грубо потрахивают его вибратором, — как самую грязную суку. — Пожалуйста, — только и может простонать Эрик, вжимаясь в шею, пахнущую дикой вишней и виски.       Ему никогда не было так хорошо, как сейчас. Он боится кончить, всем телом желая, чтобы Бонне никогда не переставал его трогать. Пусть в лифте будет вечная тьма, плевать.       Только пальцы с аккуратно постриженными ногтями на вибраторе, холодные карие глаза и мягкая ткань Армани, обволакивающая со всех сторон.       Он дёргается в последний раз и проваливается в острое небытие. Мир размазывается, распадаясь на кусочки и оставляя после себя только запах пряной вишни, дорогого алкоголя и спермы, заливающей штаны.       Эрик крепче зажимает рот рукой, но стоны всё равно прорываются наружу, превращая лифт в порно-кабину. Слюна капает с края рта и стекает на подбородок, оставляя след на рубашке. Частицей сознания он ощущает, как Бонне слизывает её и убирает ему волосы со лба.       Свет включается, и двери наконец открываются, впуская внутрь дневной свет и напуганные голоса рабочих.       Штаны норовят упасть, Эрик шатается, приходя в себя и придерживая их за край. Краем уха, он слышит, как Бонне увольняет Кирана.       Тёплая ладонь не пропадает с талии, помогая опереться, чтобы переступить порог и спуститься по ступеням на парковку. Кажется, несмотря на аварию, сперма так и не вытекла.       Эрик спотыкается, останавливаясь у клишированного чёрного джипа, принадлежащего, кажется, всем начальникам на планете, и понимает, что за такую помощь он обязан отсосать Бонне; и точно не один раз.       Яркие лучи солнца скользят по коже, пробившись сквозь парковочные окна и нагревая застарелый пот.       Хочется помыться.