Лунный Яд

Зима была холодной. Впрочем, как и всегда и каждый год. Снег ложился толстым покрывалом на крышах деревянных домиков деревни, а на окнах виднелись морозные узоры. Факела снаружи давно погасли из-за сильного ветра, а жители деревушки спрятались в своих домах, ожидая наступления следующего дня. В тёмное время суток лишь в нескольких окнах виднелся свет огня, исходящих от восковых свечей, а из печных труб лениво тянулся сизый дым, наполняя воздух запахом горелого дерева, который заменил аромат чеснока, стоящего над входом. Все готовились ко сну, кроме одной семьи. Точнее двух сестёр, которые спрятались под одеялом и шептались между собой. — Как ты думаешь, чудовище доберётся до нас, если мы спрячемся под одеялом? — робко спросила старшая, оглядывая покрывало да так, чтобы никаких щелей не было видно. — Мама говорит, что он достанет всех кто не спит! — Я не верю в чудовища, Джинсоль, — уверенно произнесла младшая. Однако, внутри что-то тревожило девочку. По рассказам мамы, чудовища, которые раньше обитали на их земле имели красного оттенка глаза и бледное лицо. Они пробирались в дома и убивали всех кто попадался им на пути. В простонародье их называли «ночные», «пепельные», «бездыханные». Не самый удачный рассказ на ночь, да и вообще в таком возрасте, но родители всегда говорили, что нужно знать историю. Особенно, если это касается твоих предков. — Тогда почему ты спряталась со мной? — Чтобы тебе скучно не было. Да и не хочу, чтобы меня первой съели! Сёстры Чон всегда были самыми шумными в этой деревне. Их знал каждый торговец, каждая продавщица и даже приезжие. Между девочками два года разницы, но старшая всегда брала собой сестрицу на мероприятия. Рождество? Джинсоль повлечёт за собой младшую Чон домой к друзьям. Морозы? Джинсоль натянет шапку на сестрёнку и укутает в шарфике, и побежит вместе с ней на затвердевшую речку кататься на коньках. Однако, знали их не потому что оба обладали примечательными характеристиками, а именно из-за Джинсоль. Джинсоль была той, кого звали первой, кому дарили ленты на рынке, о ком говорили с восхищением и завидовали её внешности. Природа наградила девочку густыми тёмными волосами и большими карими глазками, которые сужались стоило ей мило улыбнуться соседскому мальчику. Она смеялась звонко, говорила уверенно, могла очаровать любого – и всегда была в центре внимания. Сестрёнка же оставалась рядом, чуть позади, слушая, как говорят: «Ах, какая у вас прекрасная старшая дочь!» — и видя, как Джинсоль улыбается в ответ. Никто не спрашивал о ней, никто не замечал её молчаливый взгляд, когда она смотрела на сестру. Ей иногда казалось никто не знает, что её зовут Минджон. Ей казалось, что никто не знает, что любимый цвет Минджон красный, прямо как спелое яблоко растущее на яблони отца. Она не злилась ни на кого из-за этого. Или пыталась убедить себя в этом.

***

В один прекрасный день зимы сёстры решили прогуляться по деревне и наткнулись на большой сугроб. Джинсоль лишь ехидно кивнула сестре и без лишних раздумий прыгнула в него. Снег разлетелся по сторонам, отпечатываясь на одежду старшей сестры, и немного попал на Минджон, заставляя девочку сделать шаг назад. — Минджон, давай тоже! — крикнула она, выбираясь из сугроба, щеки горели от холода, а волосы запутались в пушистых снежинках. Младшая замешкалась, оглядываясь по сторонам. — Вдруг мама увидит! — неуверенно произнесла она, сжимая края поношенной курточки. В этом и главное отличие Минджон от Джинсоль. Старшая не видела проблем ни в чём что она делала, а Минджон несколько раз подумает перед тем как совершить что-то. Джинсоль всегда легко соглашалась на приглашения, а Минджон замешкается до тех пор пока сама старшая Чон не повлечёт сестрёнку за собой. Вдруг из соседского дома выбегают несколько детей и один из них машет рукой Минджон. Девочка обрадовалась, что наконец кто-то заметил её и уже хотела поднять руку, встретив своей широкой улыбкой, как весь настрой сбился. Мальчик крикнул «Джинсоль! Иди к нам!». Значит и махал он вовсе не ей, а сзади лежащей в сугробе сестрице. Минджон замерла, а её маленькая рука так и осталась приподнятой. Она почувствовала как её сердце сжали с невероятной болью, заставляя скривиться от душевной боли. Только что её грудь переполнялось радостью – крошечным, хрупким огоньком, который вспыхнул от мысли, что её заметили. Однако этот огонёк задуло так же быстро, как и разгорелся. Минджон никогда не была интересной для местных детей. Они считали её странной и совсем тусклой. Но вот Джинсоль... всегда была любимицей. — Я иду! — радостно воскликнула Джинсоль, оттряхивая с себя снежинки, и она уже хотела побежать к друзьям, как резко остановилась возле сестрёнки. Взглянула на неё, словно что-то хотела сказать, и выдавила улыбку. — Пойдёшь со мной? Мама Сону приготовила булочки. «Она лжёт...» — словно кто-то прошептал ей над ухом, заставляя Минджон обернуться. Никого не было возле неё, кроме Джинсоль, которая ожидала ответа. Голос был... самым жутким. По её спине пробежался холодок, но не от зимнего ветра. — Так ты идёшь, Минджон~а? — сладко протянула сестрица, но почему-то сейчас Минджон возненавидела как её назвала Чон, словно она произнесла то, чего не должна была. «Хочет, чтобы ты унизилась перед другими» — Нет, я пойду домой. Скоро стемнеет, — твёрдо сказала Мин. Она сделала шаг назад, затем ещё один, пока наконец не развернулась и не пошла прочь, оставляя позади детский смех и снежный день, который вдруг стал таким серым.

***

Джинсоль не пошла за ней. Лишь пожала плечами и убежала к соседским детям, сразу же заливаясь смехом от какой-то идиотской шутки мальчика. Однако, ей было интересно почему они всегда игнорируют её сестрицу. На её вопросы почему они не приглашают с собой Минджон, они лишь отвечали: — Она... странная. — Жуткая. — Как кукла, без души. Тогда Джинсоль поняла сколько ненависти может быть в маленьких детях. Они не видели родительского воспитания, если решили, что могут так отзываться об её сестре? Может... и не совсем родной, но она ей не чужой человек! Чон допила тёплое молоко и, сказав что-то на подобии «следите за своим языком», ушла захлопнув деревянную дверь. Настолько силен был её хлопок, что снег на краю крыши посыпался. С чего это вдруг они решили, что Минджон странная, жуткая кукла без души? Она просто немного замкнутая (хотя были моменты, когда Минджон говорила какие-то непонятные вещи) и не любит большое скопление людей. Родительской любовью она тоже не была отделена хоть они и не были родными. Госпожа Чон до последнего не хотела об этом говорить, но когда обеим уже было далеко за семь лет, то не совсем давно решили рассказать правду. — Тебе, Джинсоль, тогда было три года, — мягко начала госпожа Чон, цепляя крючком белую пряжу. По её виду можно было понять, что ей крайне не хотелось говорить об этом, но и скрывать дальше желания не было. Девочки могли возненавидеть родителей, если бы они утаили такую важную информацию. Печка уже была затоплена и стоял запах горелой древесины. Они сидели за деревянным столом, девочки ели горячую кашу, приготовленная минутами ранее. Стояла неловкая тишина. — Глубокой ночью я услышала как кто-то по нашему двору ходил. Затем стук в дверь, а за ним детский плачь. Минджон замерла с приподнятой ложкой и подняла свой взгляд на госпожу Чон. Она же вцепилась взглядом на пряжу, будто боялась смотреть на младшую дочь. — Я очень испугалась, ведь зимой ночью в наших краях очень опасно. Мы не знали, что делать с вашим папой. Кто-то просто оставил ребёнка, укутанную в старом одеяле, у нашего порога. Минджон глупой не была. Сразу поняла, что речь шла про неё, ведь мама не могла смотреть именно на неё. Она не злилась на них. Нет, совсем нет. Однако почему-то каша не лезла в горло, а мир её начал постепенно терять краски. — Мы любим вас одинаково, — госпожа Чон наконец убрала свои инструменты. Она не чувствовала себя отвергнутой. Госпожа Чон искренне любила её, пусть и не всегда так открыто, как Джинсоль. Да и отец... он никогда не делал различий. Дарил одинаковые подарки на значимые даты, покупал платья в любимых цветах. Даже амулеты сделал, которые ничем не отличались друг от друга. Однако, почему-то эта правда показалась тяжёлой. Минджон посмотрела на сестру. Джинсоль всё равно останется родной дочерью. А Минджон? «Кем я стану, если однажды исчезну?» — мысль промелькнула так же быстро как и быстрый взгляд Джинсоль на Минджон. Она, наверное, даже не заметила, что старшая взглянула на неё очень странно. Жалеет? В тот день Минджон призналась себе, что она находится в лучшем для неё месте, но вопрос кем она является на самом деле не давал покоя. Кем были её родители, где её деревня? Может её и вовсе не Минджон зовут, а... Бог знает как! Родители сделали всё, чтобы Минджон не чувствовала разницу, но что-то дало трещину отчего девочка начала смотреть на свою семью с другого ракурса. Точнее не на родителей, а на Джинсоль. Почему-то теперь Минджон начинает казаться, что старшая сестрица заступается за неё и водит в те места, куда её не звали, из совсем других соображений. Жалость. Вот что. Она всегда думала, что Джинсоль хочет разделить свои самые лучшие дни жизни с Минджон, а на деле... «Минджон снова одна. Я позову её с собой» «Минджон будет со мной!» «Бедная Минджон, я должна ей помочь» В какой момент она стала для неё тяжёлым грузом? Что хуже всего, так это то, что Минджон знали не как вторую дочь семейства Чон, а «сестрица Джинсоль». Везде крутилось её имя. На каждом шагу. Однако, девочка подавляла в себе эти чувства. Глубокий вдох и выдох, и странные мысли пропадали из её головы. Девочка стояла перед зеркалом, махала маленькими ладонями к себе, чтобы успокоиться. Она смотрела на своё отражение и только тогда заметила как она отличалась от них. Разрез глаз, её губки и, самое очевидное, выражение лица. Всё было совсем другим. У них черты лица острые, кожа молочного оттенка. У Минджон они мягкие, сама она бледная, как иней на стекле их домика. Стоило ей лишь моргнуть, как одна из её тёмных прядок в отражении обрела светлый оттенок, а зеркало треснуло. Девочка вздрогнула, отшатнувшись со своего места. Она осторожно провела пальцами по волосам, но прядь не рассыпалась в пепел, не исчезла, не вернула свой прежний оттенок. Без задней мысли она побежала к маме и показала аномалию, которая с ней творилась. Госпожа округлила свои глаза и даже достала кривые очки из тумбочки, чтобы разглядеть. Отец хотел сразу отвезти её к деревенской шаманке, но госпожа Чон лишь нервно помотала головой. — Опасно! — отрезала она. — За ведьму принять могут, — Минджон эти слова напугали больше всего. Она хотела расплакаться на месте, но мама усадила её на свои колени и начала нежно гладить по голове. Не стоило так выражаться при ребёнке. — Ни кому не скажем. — Что со мной будет? — всхлипнула она. Госпожа сильнее прижала её к себе, не давая дочери утонуть в тягостных мыслях. — Я не знаю. Правда не знаю, но я в обиду не дам. Никто не даст. И это было самое страшное признание. Не потому, что мама лгала. А потому, что она и правда не знала. Никто не знал, но они не отвергли Минджон. Не отвергнут. Даже если нечистью окажется.

***

Прошло несколько лет. Зима в деревне умирала не сразу, постепенно. В конце февраля снег начал таять, оставляя за собой влажные тропинки и сырость на улице. Холодный ветер уже не оставлял после себя румянец на щеках, а приносил ароматный запах весенних цветов. Белоснежный покров сменился на зелёную траву, а затвердевшая речка наконец дала первый треск и уносила в неизвестном направлении за собой маленькие ледышки. Последнее напоминание о суровой зиме. Деревенские дети босиком носились по дворам, их босые ноги проваливались в мягкую, ещё прохладную землю. Девушки, собираясь у ручья, мыли длинные волосы, смеясь и перекрикивая друг друга, а матери, прислонившись к порогам, с улыбкой наблюдали, как жизнь снова набирает силу. Из деревянного домика выбежала девушка с пустой корзиной, прикрытой платком. Её длинное бежевое платье с красным поясом развевалось на ветру, а длинные тёмные волосы были собраны в косу. Она уже начала терять свои подростковые черты лица, но холодный и отстранённый характер так и остался. Тем более, он уже ей не мешает. Наоборот, от бед спасает. — Запомни, принеси мне свежих весенних цветков! — крикнула мама, выглядывая из окна кухни. Её волосы были обмотаны в косынке, а на лице появились пару морщинок. — И найди, пожалуйста, Джинсоль. Я отправила её за солью к соседу, а её уже нет который час! Приходи до заката. — Хорошо, матушка, — улыбнулась она и закрыла за собой калитку забора. Многое поменялось за эти несколько лет. Все дети, с которыми ходила Джинсоль, уже стали взрослее. Многие окончили школу, некоторые уже устроились на заработки в деревне. Джинсоль же помогала своей тёте в пекарне и почти целыми днями пропадала там, по вечерам она уходила с компанией друзей на поляну, где они разжигали костёр и пели песни. Минджон не ходила с ними. Когда ей было меньше пятнадцати, то у них с Джинсоль случилась неприятная перепалка. Младшая понимала почему она всегда зовёт сестрицу с собой и ей не хотелось больше быть той самой обузой и тяжёлым грузом на плече. Джинсоль же всё отрицала, но в итоге они сошлись на том, что каждая разная и со своей особенностью. Если же Минджон нравится быть в одиночестве и где-то глубоко в своих мыслях, то старшая Чон не будет заставлять её выходить из своей зоны комфорта. Минджон не считала, что одиночество это что-то плохое. Почему-то после признания родителей о том, что она им не родная, младшая Чон даже начала думать, что была рождена ради этого; провести остатки своей жизни непонятно кем и только в компании себя. Ей нравилось ходить по узкой тропинке, ведущая к речке и украшенная высокими кронами деревьев, и слышать шелест листьев. Где-то вдалеке пели птички, а Минджон в младшем возрасте любила подрожать им и пыталась издать похожий свист. Только в детстве у неё плохо получалось, но сейчас совершеннолетняя Минджон была чуть ли не родным гостем в этих просторах. Ей казалось, что земля узнавала следы от обуви девушки и птицы чувствовали присутствие знакомой им девицы, поэтому и пели ещё громче. Весенние цветы уже начали распускаться, поэтому Минджон, не долго осмотрев небольшую поляну, увидела несколько цветков, которые хотела бы вручить матери для работы. Свежие, с каплями утренней росы и с лёгким ненавязчивым ароматом. Осторожно, чтобы не повредить хрупкие стебли, она присела на колени и протянула руку, чувствуя прохладу земли под пальцами. Недалеко девушка слышала звук речки. Поток воды направлялся в неизвестном для неё направлении. Было что-то романтичное в таком времяпровождении. Рядом ни души; только ты, ты и только ты. Когда плетёная корзина уже наполнилась цветками, Минджон аккуратно встала и встряхнула лишнюю пыль со своего платья. По дороге она собрала немного крапивы, это для отвара из орехов, изобретённый госпожой Чон. Женщина понимала, что особенность внешности дочери может привлечь слишком много внимания. По этой причине она добавляла крапиву, луковую шелуху и немного орехов, кипятила и получался натуральный тёмно-коричневый цвет. Это намного лучше порошка из угольков, цвет был стойкий и подозрений не вызывал. Напевая неизвестную мелодию у себя в голове, она заметила карету с лошадями, которые направлялись в её деревню. Очень странно. Незнакомцам здесь не рады. Добавив скорости к своим шагам, девушка уже оказалась в своей деревушке и заметила, как старики со взрослыми вышли из своих деревянных домов, кто-то просто выглядывал из окон и наблюдали за неизвестными всадниками. Минджон же не сразу поняла в чём было дело, но и её насторожил резкий приход людей не из их местности. Транспорт остановился прямо на центральной площади. Отец говорил, что его прадед был одним из участников восстания против ночных и именно в центре когда-то закалывали нечистей. Сейчас же бывшее место казни стало историческим местом, где жители деревни устраивали праздники или встречали важных людей. Когда она подняла свой взгляд на парня вышедшего из кареты, то что-то внутри неё ёкнуло. Очень странное ощущение, которое она никогда не испытывала. Он был галантным и довольно статным человеком. Об этом говорила его одежда. Очевидно, на нём была импортная рубашка из настоящего хлопка и качественные брюки с кожаным ремнём. Местные деревенские жители только мечтать могли о таком образе, а для незнакомца это была самой повседневной одеждой. Он был в компании ещё одного парня и тот без умолку что-то говорил незнакомцу, а гостья лишь кивал и окинул деревню взглядом. Девушка застыла на месте. Может, из-за того, что солнце освещало его лицо под правильным углом, очерчивая высокие скулы и прямой нос. Может быть... из-за лёгкой уверенности в его движениях — он не выглядел надменным, но держался так, будто знал себе цену. Её пальцы сжались в ткани юбки, а взгляд всё ещё был прикован на нём. Возможно, в силу своей неопытности в сфере любви и отношений Минджон ощутила, что в этом мире могут быть только он и она, но это впервые когда в их деревне появился кто-то, действительно, стоящий внимания девушек. Его светло коричневые волосы отливались золотистым оттенком на лучах солнца, а при одной улыбке на его щеках появлялись ямочки. Он ведь эталон красоты! Вдруг кто-то выбежал из дома и, задевая Минджон плечом, выскочил перед приезжими. От резкого столкновения Чон упала на влажную траву, а все содержимое в её корзине разлетелось по сторонам. Отлично, теперь матушка будет недовольна. Из чего ей делать венки на праздник? Им был староста деревни. Старый мужчина с густой бородой сам не ожидал, что в их деревню кто-то заявится и не смог встретить гостей надлежащим образом. — Простите за оплошность, молодые люди, — проговорил он, задыхаясь. Бедолага слишком переживал, что забыл все слова, которые он хотел сказать. — К нам нечасто приезжают, — староста протянул руку в знак приветствия. — Ничего страшного, — заговорил тот самый незнакомец, пожимая протянутую руку. — Я сам только недавно узнал, что меня назначили в вашу деревню. Моё имя Чхве Субин, буду работать у вас лекарем... Честно, Минджон бы услышать о чём они болтали, но она была занята мыслями о том, как заявится в родительский дом с испорченными цветками и платьем. Когда она хотела приподняться со своего места, то тот самый незнакомец — вроде, его Субин звали? — появился возле девушки, протягивая руку помощи. Все взгляды были направлены только на них, а Минджон кажется, что вблизи он намного привлекательнее. Он помог ей подняться, и теперь она могла разглядеть его ещё ближе: спокойные, но любопытные тёмные глаза, уверенная полуулыбка. Казалось, его нисколько не смутило внимание окружающих. — Вы в порядке? — мягко спросил он, не спеша отпускать её руку. — Да, в полном, — улыбнулась Минджон, сделав шаг назад. Так неловко видеть как все взгляды направлены на неё и на Субина. Позади парня раздался голос его спутника, который вышел из кареты вместе с Субином. — Не успел приехать, как уже спасаешь красивых девушек? — спросил он, хлопая товарища по плечу. — Это судьба, брат мой. Субин только слегка покачал головой, усмехнувшись, а Минджон почувствовала, как к её щекам приливает жар. — Не утруждайтесь, сударь, — девушка пыталась звучать уверенно, но одно только присутствие привлекательного парня заставило её голос слегка дрогнуть. — Мне бы не составило труда подняться самой. — Как же, — с усмешкой произнёс его компаньон, но молодой парень стукнул его по плечу. — Чхве Субин. Надеюсь, мы ещё встретимся, — представился незнакомец, который помог ей подняться. — Чон Минджон, — кратко сказала девушка и поспешила удалиться с места происшествия. Эту встречу она запомнит надолго.

***

Минджон не долго искала сестру, ведь знала где она и чем обычно занимается в свободные дни от работы. Слегка постучав в дверь соседнего дома, то она услышала шуршание за ней и приглушённый смех. Затем дверца отворилась и за ней появилась Хиджин, соседская девушка и подружка Джинсоль с малых лет. Вот только она никогда не нравилась Минджон. Уж больно сладкой и приторной казалась её манера общения. — Ой, кто это у нас здесь? — щёки Хиджин порозовели, а сама она улыбалась как дурочка. Минджон сразу почувствовала что-то неладное. — Джинсо-о-оль, к тебе твоя сестрёнка пришла. Минджон скрестила руки на груди, прищурившись. — Ты хоть помнишь, зачем сюда пришла? — спросила младшая, когда перед ней предстала Джинсоль не в самом лучшем образе. Её длинные волосы, которые только утром были заплетены в косу, были распущены, а её платье мятое, совсем неухоженное. Джинсоль картинно закатила глаза. — Конечно! За солью. И, может быть, за приятной компанией, — она хитро улыбнулась, но в следующую секунду за её спиной что-то громко грохнулось. Минджон приподняла бровь. Им оказался старший брат Хиджин, Ли Хэчан. Тот ещё балбес. По утрам из кожи лезет на работе у отца, а вечером позволяет себе веселья в виде стакана пива в баре в компании местных девушек. Младшей Чон совсем не нравилось, когда Джинсоль появлялась с ним. — Ты серьёзно? Опять он? Джинсоль беспечно пожала плечами, подавая Минджон мешочек с солью. — Да брось ты, он же безобидный. Из-за её спины донеслось приглушённое ворчание: — Эй, я тут вообще-то. Минджон недовольно вздохнула. — Вот именно, Хэчан, ты тут. Опять. Сколько раз я тебе говорила не таскаться за моей сестрой? — А сколько раз я тебе отвечал, что она сама за мной таскается? — ухмыльнулся он, небрежно облокачиваясь на дверной косяк. Все трое были под воздействием крепкого алкогольного напитка, что только увеличивало желание Минджон поскорее покинуть этот дом. — Ты всегда можешь стать третьей, если зависть берёт верх. «Зависть? Ты будешь так стоять и выслушивать его бессмысленные слова?» — из ниоткуда произнёсся мужской шёпот в её голове, но Минджон даже не смутило это. Девушка не знает почему, но она почувствовала, что это было последней каплей. Её глаза вспыхнули огнём, а внутри разожглось что-то большее чем обычная ненависть или вспышка агрессии. Она стремительно сократила дистанцию между собой и парнем, заставляя его взглянуть на её карие глаза, которые отливали опасной искрой. — Знаешь, те, кто много болтают и отвечают перед тем как подумать — у нас долго не живут? Её голос был холодным, как зимний ветер в суровую зиму, а в глазах плескалось нечто, от чего у Хэчана невольно побежали мурашки по коже. — Минджон... — с лёгким беспокойством начала Джинсоль, но сестра не обратила на неё внимания. «Ты можешь лучше, Минджон...» — Ты когда-нибудь задумывался, как легко лишиться своего языка из-за таких слов? — усмехнулась Минджон, но Хэчану уже явно было не до смеха. Особенно, когда он знал, что младшая сестрица Джинсоль была не самой предсказуемой и дружелюбной в их селе. — Да ладно тебе, я ведь пошутил... — Вот и не шути со мной больше, подонок, — безобидно улыбнулась она, склонив голову на бок, словно не она минутой ранее угрожала парню. Окинув взглядом Джинсоль, Чон лишь произнесла: — Мама ищет тебя. Приведи себя в порядок. Когда она покинула территорию соседей, закрыв за собой калитку, то почувствовала как вся негативная энергия испарилась. Исчезла. Это был не первый раз, когда Минджон чувствовала сильный гнев и могла кому-то нахамить, но на этот случай всё было по другому. В голове кружились отвратительные мысли, а шёпот только усугублял ситуацию. Она не могла рассказать об этом кому-либо, ведь её родители и так считали её проклятой (хоть и не говорили так никогда, но кто знает?), а что будет если скажет про голос? Отошлют в неизвестную деревню или ещё хуже... староста вызовет жреца, который сожжёт её на костре. Как это делали с ночными. Всё было слишком странно, чтобы дать адекватную оценку ситуации. Не было друзей, чтобы услышать их мнение, но она бы и так не смогла бы кому-то рассказать. Они все были не такими, смотрели косо с самого детства даже не узнав поближе Минджон. Шаг за шагом и девушка уже оказалась у порога родного дома. Отворив дверь, она не услышала привычной суеты. Её взгляд пал на записку на печи: «Ушли с папой на рыбалку. Будем поздно. Поставьте тесто в печь. Еда в кладовой. Не скучайте!». Это означало, что все бытовые хлопоты снова лягут на плечи Минджон, в прочем как и всегда. Солнце начало уходить за горизонт, а дом постепенно начала поглощать весенняя тьма. Чон достала коробочку со спичками из верхней полки шкафа на кухне и, слегка надавив, быстрым движением она чиркнула палочку об намазку. На краю тонкой деревянной палочки появился яркий огонь. Девушка не спеша раздала краткий огонь свечкам, расставленным по всему дому. «Ты была права, они боятся тебя» Минджон замерла, оборачиваясь, но никого не было поблизости. — Кто здесь? — но ответа не последовало. Почти всю длину деревянной палочки охватил огонёк, но с едва уловимым смешком эхом, который разнёсся в её голове, в ту же секунду дунул резкий порыв ветра. Огонёк на спичке вздрогнул и потух. «Но ты можешь заставить их бояться ещё больше» Она судорожно сглотнула, чувствуя, как холод пробирается к сердцу. — Замолчи... — выдохнула она, но голос в голове не унимался. Он был бархатным, в какой-то степени нежным, но издёвка, в которой в ней была и то, что кто-то смог пробраться в её, пугали девушку. Да так, что этот голос уже казался каким-то проклятием для неё. «Зачем сдерживаться, Минджон? Ты знаешь, что тебе понравилось, когда он испугался. Ты видела, как изменился его взгляд, как в нём мелькнул страх. Это было приятно, не так ли?» — Уйди, пожалуйста, — произнесла в надежде девушка. Она пыталась закрыть уши, крепко зажмурить глаза: сделать всё, чтобы этот мерзкий голос пропал. На секунду ей показалось, что всё вокруг стало тише, отчего и на душе спокойнее, однако, Минджон увидела как к ней приближается тень. Не фигура с отчетливым телосложением, а бесформенная тьма. Она надвигалась медленно, деревянный пол словно начал покрываться льдом. Минджон готова поклясться, что увидела еле заметный силуэт парня во тьме, чьи глаза вспыхнули алым оттенком во мраке, но мгновенно угасли. Крик подступал к горлу, но она не могла издать ни единого звука будто нечистая сила сделала её немой. — Что случилось, Минджон? — зловеще начал он, а холод его голоса проникал в самую душу, оставляя больные царапины. — Или мне звать тебя... Винтер? — Что? — недоумение только тревожило её. Девушку удивило даже не то, что он знал как её зовут, но то как он следом назвал совсем чужое. — Кто ты?! Покажись! — Разве это важно? — голос его звучал лениво, словно ему и вовсе не был интересен их разговор, но в нём слышалась насмешка. — Меня интересуешь ты. Забавно, когда твои волосы успели стать коричневыми? Минджон сжала руки в кулаки, что не осталось незамеченным. — Почему ты назвал меня Винтер? Она впервые произнесла это имя вслух, и оно показалось ей чужим, горьким послевкусия. Её так никогда никто не звал. Никто. — Разве это не твоё имя? — тень медленно склонила голову набок. — Нет! — воскликнула она, сделав шаг назад. — Правда? — голос стал ниже, проникновеннее, и от этого у Минджон пробежали мурашки по коже. — А почему тогда оно звучит так... правильно? Первое о чём могла подумать девушка так это позвать кого-то на помощь, но никто не выходит на улицу в вечернее время. Смысла не было. Следом в голове промелькнула мысль взять мамину маленькую книжечку, где она хранила неизвестные молитвы, переданные ей по наследству, которыми она заговаривала амулеты. Стоило девушке подорваться с места, как некто неизвестный вышел из тени, грубо хватая её за запястье. Оказавшись прижатой лицом к деревянной поверхности стены, она не могла разглядеть ни лица, ни фигуру чудовища (но был ли он им на самом деле?). — Колдовством решила от меня избавиться? — угрожающе спросил он, сжимая в руках девичье запястье. У Минджон создавалось ощущение, что на месте его мертвой хватки её кожа начала покрываться льдом. Холод исходящий от него вызывал неприятные мурашки. — Запомни раз и навсегда, ведьмочка. Для меня ваша вера ничто, — голос незнакомца был низким, почти шелестящим, как зимний ветер, пробирающийся сквозь трещины в стенах. — Поэтому не смей вытворять подобное. Тебе же хуже будет. — Отпусти! — вскрикнула девушка, пытаясь выдернуть руку, но всё было тщетно. Она ощущала как в уголках глаз скапливалась влага, которая затем медленно стекала по её молочной коже. Чон ещё никогда не чувствовала себя такой беззащитной, особенно, когда она не имела понятия кем является её обидчик. — Ты боишься меня, — это был вовсе не вопрос, а лишь подтверждение чувств Минджон. Девушка активно помотала головой, но незнакомец медленно наклонился к ней, перебирая длинными пальцами её уже распущенные волосы. Они всё ещё были волнистыми от косы, но его взгляд пал на белую прядку. Интересно. — Никогда, — сквозь стиснутые зубы сказала она, но незнакомец лишь разочарованно цокнул. — Лжёшь ведь, — его губы почти касались её уха и полушёпотом он произнёс: — А зря-я-я. Я чувствую её. Даже не старайся. Я знаю всё, что ты чувствуешь, но так отчаянно пытаешься скрыть. Со мной ты можешь быть честна. В этот момент резкая боль вспыхнула в голове, будто что-то — или кто-то — пытался проникнуть в её разум. Минджон громко вскрикнула, но этот звук тут же утонул в гуле крови. Эта боль была не сравнима ни с чём, словно кто-то вонзил нож в самую душу и пытался достать самое сокровенное. В ушах стоял ужасный звон, а мир перед глазами погрузился в глубокую тьму. Последнее, что она могла услышать был снова его голос, но уже эхом раздался в её голове: — Спи сладко, ведьма. Сегодня я великодушен.

***

Душераздирающий крик заполонил её разум. Картина перед глазами была размыта, но она отчётливо видела полную алую луну, которая освещала своими лучами неизвестное пространство. Холод. Было очень холодно. Воздух был пропитан запахом гари, крови и чего-то ещё. Горького, металлического, как смерть. Размытые силуэты метались в хаосе, искажённые тени вспыхивали в свете полной луны, исчезая в пламени, которое пожирало всё на своём пути. Крики — надрывные, мучительные — звучали то далеко, то прямо у неё в голове, проникая в самую глубину сознания. Она не понимала, где находится, не осознавала, кто она, но ощущала, что мир рушится. Её мир рушился, но она ничего не понимала. Чьи-то руки — тёплые, но дрожащие — сжимали её крошечное тело, прижимая к груди. Кто-то шептал ей что-то на ухо: успокаивающее, нежное... и в то же время полное невыразимой боли. Затем вспышка. Лунный свет окрасился алым, и всё исчезло. Минджон резко распахнула глаза и подскочила, переводя дыхание. Оглянувшись по сторонам, она увидела свою комнату, которую делила с Джинсоль. Перед её кроватью мирно посапывала мама Чон, оперев голову на ладонь. От резкого пробуждения дочери, она вздрогнула и тут же оказалась перед дочерью. Странно, Минджон помнит, что была в другой части дома, но никак не в своей комнате. Горло пересохло. Голова раскалывалась. Мама Чон уведомила домашних о пробуждении Минджон и из за дверей появился молодой парень. Точно! Минджон видела его в тот самый день и именно он помог ей встать на ноги. Однако, сейчас это был последний человек, которого она хотела видеть. — Господин Чхве, она наконец очнулась! — радостно воскликнула мама, а за ним появились и Джинсоль с отцом. На них лица не было. Очевидно, они очень переживали за младшего члена семьи. — Минджон, это новый лекарь — Чхве Субин. — А... как долго я спала? — мягко спросила Чон. — Трое суток вы были без сознания. Минджон раскрыла рот от нескрываемого удивления. Трое суток... Это невозможно. Для неё это были всего лишь миллисекунды, будто она моргнула и оказалась в совсем других условиях. — Джинсоль позвала лекаря, когда увидела тебя без сознания дома. К тому времени мы с отцом возвращались с рыбалки. Жутко переживали за тебя, — протараторила мама, держа в своих руках перебинтованное запястье Минджон. Когда её взгляд пал на бинт, то она вопросительно посмотрела на лекаря. — У вас были глубокие порезы. Я зашил их, осталось ждать полного выздоровления, — мягко говорил он. Минджон могла слушать его вечность. — Так же была высокая температура, но нам удалось её сбить. — Это что-то серьёзное? — подала голос Джинсоль. Младшая Чон хотела бы закатить глаза, но лучше придержать своих тараканов в голове. Не сейчас. — Похоже на солнечный удар. Порезалась Минджон об дверной косяк при падении. Вам нужен покой и меньше времени проводить на солнце, — Субин улыбнулся Минджон, вызывая у неё румянец на щеках. Это не ускользнуло от членов семьи. — Если вас будет что-то тревожить, то смело обращайтесь ко мне. Мы ведь соседи. В этот момент у Минджон появилась одна мысль, которую она сочла бы сумасшедшей в любой другой день, но почему-то ей казалось, что новому лекарю она может доверять. — У меня есть личный вопрос к господину Чхве, — мягко произнесла Чон, намекая всем своим видом остальным, чтобы они оставили их вдвоём. Ответ не стал долго себя ждать и уже через несколько секунд дверь её комнаты закрылась, а девушка осталась наедине с Субином. Он пододвинул деревянный стул к её кровати и готов был внимательно слушать. — Господин Чхве, у меня есть один... нестандартный вопрос. — Спрашивайте о чём угодно. Уверен, я смогу помочь. — Вам что-то известно о голосах в голове? — Минджон уверяла себя, что выглядит сейчас как сумасшедшая перед парнем, но он лишь задумался, уводя взгляд куда-то в сторону. — Не подумайте, что я схожу с ума, просто это мои наблюдения... — Стресс? Я нередко видел людей, которые из-за постоянной тревоги могли услышать голоса или придумать что-то, — совершенно спокойно произнес он, а Минджон чувствует, что врач принимает её за сумасшедшую. — И... как можно от них избавиться, мистер Чхве? — Веселиться. Завести новых друзей. Прогуляться по местным красотам. Например, завтра. После заката. Со мной, — он поднял свои карие глаза на Чон, которая потеряла дар речи от его жеста. Это впервые, когда кто-то делает первый шаг познакомиться с ней и тем более провести время вместе. Неужели никакие слухи про неё, мол Минджон явилась не из нашего мира и проводит обряды у себя в подвале, не смутили молодого врача? — Согласны? — улыбнулся парень. Минджон даже не знает что ответить. Это определенно привело её в ступор, выдавив только несколько коротких кивков головой. — Вот и замечательно.

***

Минджон не стала говорить об этом ни родителям, ни Джинсоль. Лучше если об этом не будет знать никто. Чон привыкла делать всё в тишине, не придавая своим действиям огласки. Даже в моменте, когда она собиралась на встречу с господином Чхве, Минджон не просила совета у Джинсоль. Как одеваться? Как вести себя с парнем? Нет, лучше она узнает это на практике чем из уст других людей. Стоя перед зеркалом, девушка любовалась своим белым длинным платьем с коричневым поясом, обвившим её талию. Волнистые волосы были распущены, а некоторые из её прядок собраны в тонкие косички. Девушка не знала что ожидать от встречи, это очень будоражило её. Каким господин Чхве окажется наедине? Смогут ли они найти общий язык? Будут ли они собирать любимые полевые цветы вместе? Вопросы в её голове закончились в тот же момент, когда внутри начал появляться ком. Тяжёлый, приносил боль по всему телу. Настолько болезненный, что Минджон скривилась в лице и не могла устоять на двух ногах, опираясь на стену. Дыхание отчего то начало замедляться, словно в помещении заканчивался воздух. «Так значит, ты избавиться от меня решила» — тот же самый отвратительный голос произнёсся эхом в её голове, заглушая все иные мысли. «Запомни, ты никогда и никуда от меня не денешься. Ты — проблема». Чон, не выдерживая атмосферы, нашла в себе последние силы, чтобы выбежать из дома и наконец сделать полноценный вдох свежим весенним воздухом. Был ли это стресс, как говорил Субин? Неужели от переутомления подсознание может говорить такие страшные вещи. Лечится ли оно... Субин сказал, что будет ждать около первого дерева возле речки, но Минджон решила выйти пораньше. Ей нужно было отвлечься от того, что она испытывала ранее. Что же ему от неё нужно? Почему загадочный голос не отстаёт от девушки, а является к ней словно кошмар в тёмную ночь. Почему из всех душ на этой земле именно Минджон? Проходя мимо знакомых тропинок, девушка наконец дошла до любимой речки. Здесь всегда спокойно, уютно. Лес всегда принимал её такой какой она была на самом деле. Только она расположилась на одном из массивных камней, задевая подолом платья растаявший снег, то заметила что-то странное в поведении реки. Точнее, дело не было в реке, а в неизвестном объекте, который плыл по течению на небольшом обломке дерева и его волной выбросило на берег. Приглядевшись к нему, Минджон очень медленно начала приближаться. Это было очень рискованно, ведь она не знала опасна ли неизвестность. Может это было животное либо... страшно представить что. Когда оставалось менее двух метров от берега, то девушка ахнула от удивления. Это было вовсе не животное, а человек. Со светлыми мокрыми волосами в белоснежной рубашке. Ткань прилипла к его бледной коже, а веки были прикрыты. Он был прекрасен и одновременно страшен. Минджон отшатнулась назад, не веря своим глазам. Это был, действительно, человек. Совсем один в холодной реке. Что с ним могло произойти, что он оказался здесь? Она всё же поборола в себе страх неизвестности и подошла к парню ещё ближе. Так, что подол её платья оказал в речной воде, а сама она нагнулась, чтобы проверить состояние человека. Девушка преподнесла свою руку к его запястью, пытаясь почувствовать сердцебиение. Она мало что понимала в этом, но видела как мама делала так, когда кто-то из членов семьи заболевал. Затаив дыхание, Минджон почувствовала слабое сердцебиение. Он жив! Однако, что делать? Позвать отца? Дождаться Субина? Вдруг этот парень умрёт в эту же секунду? Присев на колени, наполовину погружаясь в воду, она аккуратно приподняла его за шею и расположила парня у себя на руках. Минджон резко ударила его по холодным щекам, но он не отвечал. Скорее всего без сознания. — Эй... — прошептала она, вновь похлопывая по его щеке, на этот раз мягче. — Проснись. Прошу тебя... Голова юноши чуть склонилась, и прядь влажных, серебристо-светлых волос упала ему на лоб. Он казался неземным. Чем-то невероятным для этого мира. Он выглядел таким уязвимым, что уже перестал казаться опасным. Его хотелось донести до дома, укрыть одеялом и ждать пока парень проснётся. Девушка уже не чувствовала как от несильных волн её одежда прилипла к её коже, а тело начало замерзать. Ранняя осень давала о себе знать. Минджон провела рукой по его мокрой рубашке, пробуя нащупать раны — и только теперь заметила пятно на его боку, еле различимое среди мокрой ткани. Она вздрогнула. Кровь? В моменте появилась мысль оставить его здесь. Он ведь и так умирает, зачем ей такая ноша. Она даже до деревни не сможет донести! Звучало это очень эгоистично, но что поделать? Когда Чон уже хотела опустить его со своих рук обратно в ледяную воду, как что-то внутри неё ёкнуло. Она ведь не жестокая. Прежняя Минджон бы ударила нынешнюю со всей силы дабы эта мысль оставить беззащитного одного навсегда выветрилась из её головы. — Он ведь мне совсем не сдался! — яростно прошептала Чон, когда внутреннее Я кричало на неё так яростно, что хотелось закрыть уши, но от себя ведь не убежишь. Минджон ведь человек. Конечно не оставит его одного. Скорее замёрзнет до смерти с ним, но попробует поднять его хотя бы до берега. Чон пыталась обхватить его рукой, чтобы поднять, но он не сдвинулся ни на миллиметр. Когда она услышала шелест деревьев, то закричала во весь голос «Помогите! Тут человек ранен». Из-за кустов Минджон увидела не менее напуганного Субина, который в ту же секунду подбежал к девушке. Обменявшись взглядами Чхве на секунду покосился на девушку, будто призрака в ней увидел, но это скрылось от глаз Минджон. Чон была слишком напугана за человека. Он перетянул неизвестного на себя и они оба поспешили направиться в деревню. Субин не может понять что такое мелькнуло в ту миллисекунду, но скорее всего забудет. Конечно, забудет. Куда он денется?

***

Минджон впервые побывала дома у Субина. Только она не думала, что окажется здесь не из-за того, что парень пригласит её на чашку чая с домашними булочками на десерт, а потому что ей было очень важно удостовериться, что с парнем всё порядке. Честно говоря, Чон понятия не имеет почему так встревожилась за незнакомца, но ведь она нашла его. Может быть... по этой причине девушка чувствует невероятную ответственность за его здоровье. Чхве мотался из стороны в сторону, смешивая флаконы с жидкими содержимыми и добавляя туда молотые травы. Минджон же сидела возле кровати, где лежал неизвестный. Смотрела на черты лица парня и не понимала как его так угораздило? Выглядел он совсем другим, не похожим на всех остальных с деревни. Светлые волосы сразу выдавали его. Чон не знает что стало причиной её действий, но она аккуратно убрала светлую прядку волос с его лица в сторону и тут же убрала руку. Спустя несколько часов он так и не подал признаки жизни, но Субин делал всё возможное. Лекарь как никак. Когда Субин наконец закончил с отваром, то Минджон помогла приподнять голову незнакомца и он выпил лекарство. — Нужно подождать час, потом оно подействует, — сказал Чхве, убирая пустой пузырёк на прикроватную тумбу. Ким встала со своего места и вышла из комнаты. Следом за ней последовал и Субин. — Это чудо, что я нашёл вас вовремя. Он мог и погибнуть. — Знаю, — кивнула девушка, наблюдая за тем как молодой врач заваривал травяной чай. — Как ты его нашла, Минджон? — Чон уже не помнит когда они решили перейти на ты. Она хотела смотреть куда угодно, только не на самого Субина, потому что не знала что ответить. Потому что думала, что их прогулка закончится чем-то особенным. — Я... — запнулась она. Девушка вряд ли скажет ему про голоса. Вряд ли расскажет об этом кому-либо. — Решила прогуляться у речки. Заметила что-то странное в поведении реки, и там был он среди обломков. Я не могла его оставить одного. Чхве слушал её внимательно, пытаясь запомнить каждое слово. — Он не из вашей деревни? — Минджон помотала головой. — Из приезжих здесь только ты. Я хоть и не близко общаюсь со всеми, но обычно в деревне сразу узнают если кто-то переезжает. Странным это всё казалось. Парень из ниоткуда. Таких в старых сказках их деревни на костре сжигали, ведь думали, что это сама нечисть к ним пришла и будет сеять хаос. Минджон вернулась домой поздно. Они с Субином пили горячий чай и болтали о разном. Честно, Ким и не помнит о чём конкретно она говорила, какими секретами делилась, но времяпровождение ей понравилось. Было душевно и уютно, что она и забыла, что Субин совсем чужой человек. Парень и про голоса Минджон спрашивал, но девушка лишь сказала, что всё уже прошло. В момент переступления порога родного дома, её сразу встретила мама. В своей привычной домашней одежде и со скалкой на руках. Минджон уже подумала, что мама настроилась её отчитывать и избивать этой скалкой, но ничего подобного не последовало. — Где ты была так долго? — спросила она, накрывая на стол. Семья ещё не садилась ужинать. Младшая Чон села на своё привычное место. — У лекаря была. — У Субина? — из-за двери появилась Джинсоль, которая расчесывала свои волнистые волосы. Минджон кивнула. — Что ты у него потеряла? — Ничего особенного, — Минджон никогда не была многословной. Всегда старалась отвечать коротко. Этот диалог не прошёл мимо ушей матери. Она заинтересованно посмотрела на младшую дочь. Сестрицы Чон сразу поняли этот взгляд. — Правда ничего! Он предложил подышать свежим воздухом. — Дышали аж до самой ночи? — посмеялась Джинсоль, помогая матери с сервировкой. Минджон кинула на неё не самый довольный взгляд, а в мыслях произнесла «Знает ли мама чем занимается её старшая дочь с соседским парнем после работы?». В этой ситуации не Джинсоль стоит смеяться. Ей вообще стоит немного замолчать. — Честное слово, почему лекарь захотел пригласить именно тебя? — Потому что я лежала без сознания несколько дней, — огрызнулась Минджон. Госпожа Чон сразу же осадила начинающуюся ссору между дочерями, заставив обеих замолкнуть. Минджон, конечно, забыла о том, что случилось между ней и Джинсоль, но что-то ей подсказывало, что могло произойти всякое. Чон и легла с такими же мыслями. Однако, в ту же секунду вспомнила про парня, которого она нашла. Очнулся ли он? Как он? Какое у него имя? С этого ли он мира вообще?

***

Минджон проснулась довольно рано. Слишком рано. Даже Джинсоль до сих пор не встала на работу, а она уходила с первым появлением солнца на горизонте. Чон не знает что послужило её раннему пробуждению, но первое, что пришло в голову это посетить лекаря. Минджон начинает казаться, что у неё побаливает ушибленная кисть, но на самом деле она хочет пойти к нему не из-за выдуманной боли. Девушка замесила тесто как делала это её мама, приготовила сладкую начинку и принялась за лепку небольших булочек. Минджон уверенна, что в следующей жизни она бы стала пекарем и открыла бы свою пекарню, но пока что обречена помогать матери по дому. Когда девушка услышала шорохи в родительской комнате, то поняла что ей лучше бы поспешить. Она положила свежие булочки в корзиночку, накрыла полотенцем, а сама накинула свой плащ. Спрятав лицо под капюшоном, Минджон поспешила к немало известному лекарю и аккуратно постучалась. На удивление, её встретил уже пробудившийся Субин. Не просто встретил, а ахнул от неожиданности. Он точно не ожидал увидеть её на пороге своего дома в такое раннее время. — Минджон, ты заблудилась? — шутливо спросил он, облокотившись об дверь. Девушка же неловко посмотрела в сторону и этого было достаточно Субину. Он отошёл в сторону и она наконец прошла внутрь. — Он ещё не проснулся. Хотя должен был... — Я не к нему пришла, — заявила она, поставив корзину на стол. — Хотела поблагодарить за то, что спас меня. — Это моя обязанность. — И я благодарна за твою работу, — сказала Минджон. Чхве уже чувствовал аромат свежих изделий, который доносился на всю комнату. — Правда. — Ладно, — наконец растаял он. — Я приготовлю поесть. Ты, наверное, не завтракала. По рассказам Субина, он стал лекарем не просто так. Когда он жил в селе, то часто ухаживал за своей семьёй и за младшей сестрой в том числе. Однако, неизвестная для них болезнь не дала девочке дожить до своего десятилетия, а за ней загадочным образом ушли и родители. Мальчик винил себя. Хоть и не виноват был. Возможно звучит как банальная история, но для Субина это стало стимулом. Если он не смог спасти своих родных, то может другим поможет. Немало травм он получил во время обучения и немало людей он терял на своём пути, но однажды его отправили в отдаленную деревушку для опыта. Вот он и казался здесь, окруженный густым лесом и небольшими деревянными домами. — Почему он не просыпается? — спросила вдруг девушка, поглядывая на закрытую дверь. — Честно, не знаю. Я дал ему сильное лекарство, должен был быть в сознании три часа назад. Может не суждено ему очнуться? — он говорил это так спокойно, но для Минджон они показались ужасными словами. Конечно, Чхве привык говорить о смерти, но для Чон это в новинку. Таких тем в её родном доме избегали. Вдруг парень посмотрел на часы и понял, что ему пора уходить на работу. — Тогда и мне стоит уйти, — произнесла Минджон, но задумалась. Если ни её, ни Субина не будет в доме, то кто останется с неизвестным? Не бросят же они его в одиночестве. — Только я не хочу, чтобы он очнулся один, — закончила она шёпотом, опуская взгляд. Субин задержался у двери, чуть нахмурился, а затем мягко кивнул. — Тогда останься, если не боишься. Я всё равно скоро вернусь. Только запри за мной дверь. Вдруг мало ли что. Минджон снова кивнула, не до конца понимая, что ею движет — страх или странная привязанность к человеку, которого она даже имени не знала. Перед тем как Субин ушёл, он подкинул несколько дров в печь и показал, что где находится если вдруг девушка захочет приготовить поесть. Чхве тоже был со странностью, так просто впустил в свой дом малознакомую девушку и позволил ей остаться одной. У городских были свои причуды. Минджон немного приоткрыла закрытую дверь, мало ли неизвестный проснётся, а она не услышит. Прошло пять минут, а то и десять. Дом лекаря был, на удивление, чист. Наверное, это странное примечание, но девушка была уверенна, что если мужчина живёт один, то и внутри будет хаос. Возможно, это просто стереотип и признаки старого воспитания. Минджон уже с интересом разглядывала картины на полочках Субина. Такие старые, но люди на изображении были счастливы. Неудивительно почему Чхве хранит эти фотографии в самом видном месте. Он наверняка даёт себе знать, что его любимые люди всегда будут рядом. Хоть и не физически. В его доме так же были развешены обереги из ясени, сделанные жрецом. Окна узкие с решётками, сделанные из железа. В принципе, архитектура ни чем не отличалась от остальных домов. Когда с комнаты донесся приглушенный скрип, Минджон тут же обернулась и подбежала к приоткрытой двери. Выглянув из неё, она ахнула от удивления. Парень наконец раскрыл глаза и сидел на кровати с тяжёлым дыханием. Он, наверное, пытался подняться со своего места, но сил было крайне мало. Его волосы переливались золотистым оттенком на утренних лучах солнца. Чон не знает почему она не хотела показываться ему (может быть не хотела, чтобы он почувствовал себя слабым?). — Выходи. Всё равно знаю, что ты там, — строго произнёс парень. Или пытался таким казаться. Минджон, застигнутая врасплох, всё же медленно вошла в комнату, пряча руки за спиной и опустив голову. На её щеках разливался лёгкий румянец. Она чувствовала себя провинившимся ребёнком, когда поняла, что неизвестный всё-таки её заметил. Девушка присела на стул возле его кровати и чуть ли не протянула руки, чтобы помочь ему встать, но одного его смущенного взгляда хватило, чтобы не сделать задуманного. — Я Минджон, — произнесла она, протянув руку в знак приветствия. Парень лишь покосился на неё, словно она сделала что-то глупое. Стало не по себе. Очень не по себе. — Что? — Что ты делаешь? — это вызвало еще большее негодование в ней. — К-как... знакомлюсь, — он раньше никогда других людей не видел что ли? — Я Минджон, а твоё имя как? — Я.. не помню, — Минджон казалось, что неизвестный шутит над ней. Очень неудачно шутит. Только по его внешнему виду и не скажешь, что ему было до смеха. — Правда? — он кивнул. — Если честно, ничего не помню, — сказал он, отводя взгляд куда-то вдаль. — Даже то, как я сюда попал, — Минджон ничего не ответила. — Не помнишь даже то, как я тебя нашла? — Ты меня нашла? — искренне удивился парень. Значит, он не врал. Слишком искренним выглядела его возможная ложь. Да и зачем ему быть лжецом? — Из какой ты местности? — он помотал головой. Только она не поняла — он не помнил или не хотел говорить? Когда между ними нависла тишина, то парень резко схватился за бок. Минджон поддалась вперёд, увидев как он сморщился от боли. Он втягивал воздух так, словно что-то жгло или вонзили чем-то острым. Чон вспомнила, что, когда она нашла его, то у неизвестного была рана. Субин наверняка обработал её, но походу боль до него дошла только сейчас. — Расстегни рубашку, — сказала Чон, когда поняла что проблема была в его ране. Он покосился на неё. — У Субина есть лекарство, которое тебе поможет. Наверное, одна из досок вонзилась в твою кожу. Он ничего не ответил. Только приподнял белоснежную ткань так, чтобы девушке было удобнее осматривать его ранение. Было множество вариантов её возникновения: обломки могли вонзиться в его кожу из-за течения или его могли ранить из-за чего он потерял сознание. На коже, чуть выше талии, темнел длинный, рваный порез — неестественно красный, с фиолетовым налётом по краям. Рана выглядела плохо, хуже, чем она ожидала. — Я... я сейчас, — она резко встала со своего места и начала осматривать шкаф Субина с лекарствами. У неё не было медицинского образования, как у Субина или у своей матери, но она видела как старшая замешивала травы с жидкостями и немного помнит их названия. Нашла нужный пузырёк по едкому запаху — полынь и корень чёрного цветка. Именно его Чхве называл «антиотравой». Подбежала обратно, села рядом с кроватью и, не раздумывая, опустила ватную тряпочку в жидкость. — Это может щипать, — предупредила она. — Уже привык, — слабо усмехнулся он, но его губы были бледными. Она улыбнулась и наконец прикоснулась ватой к его коже, осторожно прижав материал. Девушка почувствовала как напрягся парень, стиснув зубы. Чон могла представить какого это. Она часто подбивала свои коленки об камни во время игр и в конце дня мама так же залечивала её раны. Он откинулся назад, а грудь тяжело вздымалась. Он держался. Честно, пытался. — Прости, — прошептала она, глядя в его карие глаза. — Не извиняйся, — сказал он. — Ты ведь спасаешь меня. Они замолчали. Комната снова наполнилась запахом лекарств, тишиной и утренним светом. Минджон смотрела, как его глаза медленно закрываются от усталости, а дыхание понемногу становится ровнее. Когда лекарство наконец впиталось в его кожу, она достала бинт из тумбочки и начала мотать его вокруг раны. — Может мы придумаем тебе имя? — наконец произнесла Минджон, опустив его рубашку. Он вскинул брови от удивления. — Придумаем? — Да. Не называть же мне тебя «парень, которого я нашла в реке», — посмеялась она. Он ничего не ответил, только ждал предложения Минджон. Чон оглядела его внешность. Парень выглядел ангелом падшим с небес, без преувелечения. Светлые волосы, карие глаза и белоснежная кожа. Одно имя так и вертелось на кончике её языка, да так, что она выпалила: — Джейк, — кратко сказала она. — Будешь Джейком. — Почему Джейк? — Хочешь быть Эдвардом? — парень тут же странно покосился, но не смог сдержать улыбку. Слабую, но искреннюю. — Это красивое имя. Спасибо, Мин-джон, — по слогам произнёс её имя блондин, словно пробовал на вкус звучание. Пытался понять какая она натура. — Приятно познакомиться, Джейк.

***

Субин пришёл с работы, а его уже встретил аромат еды в доме. Необычно. За неделю пребывания в этой деревне он привык, что возвращается в пустой дом, где он сам должен был готовить себе блюда. За уют уже отвечала Минджон, которая стала чуть ли не постоянным гостем. Чон рассказала лекарю про пробуждения незнакомца и про то, что дала ему имя. — Джейк? — вопросительно взглянул на Минджон лекарь. Они вдвоём сидели за столом. Солнце уже начало садиться, а в доме зажглись свечи. Дверь закрыта плотно, а над ней висели кресты. Мало ли. Девушка кивнула, стуча приборами по тарелке. — Я дала ему отвар из ромашек. Пусть выспится, — Чон тяжело представить, что пережил Джейк в тот роковой день. Почему оказался в том месте и какая нечисть с ним так поступила. Ей стало человечески жалко его, поэтому ни на шаг не хотела отходить. Как никак она его нашла, отсюда и большое чувство ответственности за него. — Почему он не пришёл поесть? Или ты бедного решила голодом морить? — шутка Субина улыбку не вызывала. — Сказал, что аппетита нет. Вот только... ему же идти не куда, — лекарь сразу понял к чему ведёт девушка. Вот только он не чёрствый и совсем не демон во плоти. — Не переживай. Он может отлежаться у меня до полного выздоровления. Может к тому времени его родные объявятся. — Спасибо большое, — улыбнулась ему Минджон, попивая чай из кружки. — Надеюсь, в деревне не разошлись слухи о нём. — Есть чего бояться? — Не любят чужаков нашей деревне. Тебя они хорошо встретили, потому что благое дело делаешь, а если узнают про Джейка, то староста жреца позовёт. — Может если объяснить ему ситуацию, они не станут демонов из него изгонять? — посмеялся Чхве, на этот раз ему удалось рассмешить Минджон. Субин отложил приборы в сторону, оглядывая дом. Везде вывешены кресты, на камине стояли обереги, железные решетки на окне — всё казалось страшным. Чхве был из города. Он явно не привык к обычаям этой местности, отсюда у него появилось презрение. В этой деревне он доверял только тому, что мог потрогать руками — настойкам, травам, оружию. — Минджон, — тихо начал он. — ты ведь знаешь откуда появились эти кресты? Рис встал поперёк горла. Она подняла взгляд на него и кивнула. — Отец говорил, что жители начали расставлять их как защита от нечисти. — ...и еду у вас не подают ночью, верно? — Чон совсем не понимала к чему вёл лекарь. Она так же убрала свои приборы и поймала зрительный контакт с Чхве. — Допустим. — Не задумывалась почему? — Примета плохая. — Минджон пугало то, как Чхве проникся местным байкам и их суевериям. — К чему ты ведёшь? — Все ваши повседневные обычаи это не из-за примет, а предосторожность. Твои предки делали так, чтобы не заманивать тварей в дом, расставляли кресты, чтобы спугнуть их. Я не говорю, что твой Джейк — кто-то опасный, но он пришёл с реки, с раной, и без памяти. А ты готовишь на вечер, будто он твой гость. — Потому что он и есть мой гость, — выпалила она. — Потому что я нашла его в реке одного. Я сидела с ним пока он наконец не очнётся, — Минджон начала чувствовать как в ней начинает превалировать непонятное чувство злости. Почему? Потому что Субин позволил допустить такие мысли и слова в адрес Джейка? — Он не чудовище, — твёрдо сказала Чон. — Знаешь, как они выглядели раньше? Нет? Вот и я не знаю, никто из нас не знает. Люди не всегда становятся монстрами. Иногда монстры умеют быть людьми. — Я видела как он очнулся. Это были глаза не монстра, а человека, который боялся. Субин ничего не ответил. Только доел свою кашу и встал с места. Лекарь скрылся за дверями своей комнаты, оставляя Минджон наедине. Она не считала, что Джейк был чем-то опасным. Конечно, он появился в этой деревне самым странным способом, который напугал бы каждого, но это же не значит, что он кто-то из потустороннего мира. По крайней мере, он не делал больно Минджон. Если бы Джейк был чем-то опасным, то Чон была бы первой кто пострадает от его рук, но этого не случилось. Может Субин зря волнуется на этот счёт? Девушка не заметила, как солнце давно скрылось за горизонтом. В ночное время опасно ходить одной, а дом был далеко. Понадеявшись, что Чхве будет не против компании Минджон на эту ночь, она нашла плед на диване. Потушила огонь на свечах и удобно расположилась на диване. День выдался не самым лёгким, она точно заслужила хороший и крепкий сон.

***

С наступлением утра Минджон проснулась из глубокого сна. Приготовила завтрак для лекаря, как раз он должен был с минуту на минуту выйти из своей комнаты. Подобного рода забота была её языком любви. Как никак он принял её в своём доме, дал шанс позаботиться о Джейке. Минджон была ему благодарна. За столом их было трое. Стояла неловкая тишина, которую Субин тут же прервал. — Джейк, можешь не переживать по поводу жилья. Оставайся здесь до полного выздоровления. — Спасибо большое, — произнёс парень, мотая ложкой по каше, но так и не дотронулся до неё. Минджон подумала, что ему не понравилась её еда. Если ей не изменяет память, то он и вчера не ел ничего. — Значит... ты не помнишь, что с тобой произошло? — он помотал головой. — Совсем? — совсем. — Амнезия, значит. Память может прийти не сразу. Может через месяц или полгода... — Спасибо за завтрак, — не успел Субин продолжить, как парень встал со своего места и ушёл в свою комнату, оставляя их двоих. Чон перевела свой взгляд на лекаря и вопросительно взглянула на него. — Что? Это его диагноз. Минджон ничего не ответила, лишь встала со своего места и пошла за Джейком. Только в тот момент Субин понял, что сказал лишнего. Конечно, человек должен знать правду, но порой ему эта правда может быть и не нужна. По крайней мере сейчас. Чон приоткрыла дверь и подошла к парню, который стоял, глядя в подоконник. Он сразу почувствовал присутствие девушки и развернулся к ней, но ничего не произнёс. — Извини, я сама не ожидала, что Субин это скажет. — Вы встречаетесь? — резко спросил он. Это заставило врасплох девушку. — Что? Не-е-ет, — протянула она, но вопрос её смутил. — С чего это ты вдруг решил? — Ночуешь у него дома, готовишь еду, — смягчил свой тон Джейк. Минджон готова поклясться, что он это говорил, словно шутливо отчитывал её. — Я начинаю чувствовать себя третьим лишним, — посмеялся парень. Со стороны, действительно, могло показаться, что у Минджон с Субином что-то есть, но причина вовсе не в лекаре. — Нет, нет, нет. Я ведь нашла тебя и Субин позволил заботиться о тебе, — поспешно добавила Минджон и голос её предательски дрогнул. Подумает, что она нервничает. Конечно, она умолчала и то, что чуть ли не убить его решила, когда нашла. Лучше про это вообще забыть. — То есть... нашла бы ты другого, тоже бы за ним так ухаживала? — Наверное, да, — призналась она, опустив взгляд. — Не по-человечески это оставлять раненного в беде. — Ты добрая, Минджон, — сказал Джейк, глядя в её карие глаза. — И ты, и Субин помогли мне. Я это ценю. Минджон не может объяснить почему её притягивает Джейк. Может его нежная натура и безобидная внешность подкупила девушку, но он никак не вызывает отвращения. Чон с детства с мальчиками не ладила. Считала, что если постучать по их голове, то можно услышать пустой звук, а если они рот откроют, то ничего интересного не узнаешь. Субин... он галантный, начитанный. Лекарь с города держал свой дом в чистоте и не давал сказать что-то колкое. Только Чон воспринимала его как профессионала своего дела, не больше. — Не хочешь развеяться? — вдруг спросила Минджон после паузы. — Я могу показать тебе реку, нашу старую мельницу. Она правда не работает, но красивая. — Я, конечно, не против, только не знаю в состоянии ли я, — сказал он с полуулыбкой. — Ты выглядишь лучше чем вчера, — она невинно пожала плечами. — Только.. мне нужно забежать домой. Родители, наверное, волнуются. — Не смею тебя задерживать, — аккуратно помахал он ей рукой перед тем как Минджон скрылась из поля зрения.

***

Минджон шла по привычной тропинке, заметив, как люди уже спешили на свою работу. Она надеялась застать всю семью в доме, чтобы показать себя в целости и сохранности. Когда она вошла, её встретила тишина, которая прерывалась звуками посуд из кухни. Джинсоль ставила кружки уже на стол. Она была в своей рабочей одежде: платьице ниже колен, косынка на голове. Сразу после завтрака девушка уходила на работу. Отец сидел на кресле, читая местную газету. Услышав скрип входной двери, они обернулись. — Минджон? Ты где была? — в голосе сестры не было упрёка, скорее волнение за младшую Чон. — Была у лекаря и задержалась. — Зачастила ты к нему, — улыбнулась Джинсоль. Минджон уже предугадала все мысли в голове сестры: романтика, страсть, чувства. — Он учит меня как готовить отвары. Полезно. — Полезно... — протянула Джинсоль, закончив сервировку, но не стала развивать тему. — Главное, чтобы не переработалась. Ты и так у него часто пропадаешь. Не влюбилась случайно? — заиграла глазками Джинсоль, отчего Минджон хотела скрыться в любом уголке дома. — Всё в порядке, — в спешке произнесла Минджон. — Хочу умыться и снова пойду к нему, — Когда мама вышла из кухни, то девушка быстро поцеловала её в щёку. Удивлённая женщина была озадачена такой спешкой. — Минджон? Куда спешишь? — к загадочному парню, которого Минджон чуть не утопила в реке. — К Субину, — не моргнув, солгала она. — Мне кажется я могу многому поучиться у него! — Не забудь про отвар! Он на столе! — девушка кивнула, не забыв про важность покраски её прядки. Где-то в глубине своих мыслей Минджон хотелось рассказать про Джейка. Сказать, что она спасла его и показать её новые навыки в медицине. Однако, с другой стороны совсем не хотелось этого делать. Для него же плохо, если появятся много заинтересованных людей. Минджон вышла из дома, захватив курточку. Весна не всегда была тёплой, особенно в их деревне. Когда она наконец дошла до дома лекаря, то её встретил Джейк, только в другой одежде. Парень сказал, что они с Субином подобрали её в старом сундуке прошлого лекаря. Льняная серая рубашка была свободной для него, тёмные брюки заправлены в чуть поцарапанные сапоги, а сверху плащ. Забавно, что стоило Джейку поменять одежду и привести себя в порядок, как вся его усталость стала незаметной. Они шли по привычной для Минджон тропинке, ведущая к реке. Это было самое спокойное место в деревне. Там её никто не тревожил, да и для обитателей речной экосистемы Минджон казалась родной. Солнце только поднялось из горизонта, окрашивая верхушки деревьев золотыми лучами. Недалеко пели птички, а если прислушаться, можно было заметить как белки бегали по влажной траве. Минджон шла спереди, спрятав руки в кармане курточки. Джейк же плёлся сзади, осматривая местность. — Ты часто здесь бываешь? — спросил парень. Девушка кивнула. — Да. Я здесь пряталась, когда деревенские дети надоедали. Точнее, они меня часто дразнили, а дома не хотелось показывать свою слабость. По этой причине я сбегала сюда. — Почему они тебя дразнили? — спросил Джейк. Минджон задумалась. Действительно, почему? — Я всегда чувствовала себя чужой здесь. Может... дети это ощущают и выплескивают свои эмоции? Я оказалась той над кем можно было посмеяться и показывать пальцем. — А сейчас тебе здесь спокойнее? — парень нагнал девушку и они шли бок о бок. Минджон и не заметила насколько высок был Джейк. — Когда одна — да. — усмехнулась она. — Но ты мне не мешаешь. Пока что, — парень улыбнулся. — Почту за честь. Вскоре тропинка вывела их к реке. Вода была чистой и быстрой, отражая утреннее солнце. На другом берегу покачивались на ветру густые заросли, а за ними можно было увидеть старую мельницу. Точнее, остатки мельницы. — Она давно не работает, — начала Минджон, привлекая внимание парня. — Её сожгли почти до основания во время бунта, — эту тему девушка всегда избегала, но родители говорили, что это их история. Она не должна бояться её, наоборот должна говорить об этом всем с гордостью. — Почему? Что мельница сделала для сельчан? — Джейк же ничего не подозревал. Никто бы не подозревал. Местные привыкли говорить всем, что молния попала на деревянное сооружение, но была другая причина. — Это проклятое место. Территория вампиров, — почти прошептала она. — Местные верили, что в нём находилось гнездо ночных, — вот только Джейка эта история не потрясла. Она даже увидела улыбку на его лице. Она сказала что-то смешное? — Вы верите в байки про ночных? — Не байка, а история нашей деревни. Мой прадедушка был одним из зачинщиков бунта против них. Они использовали железный кол и пугали их огнём, — Минджон не раз слышала историю от отца. Чон хоть и не была родной дочерью, но родители всегда напоминали ей про предков. — Смелые сельчане подняли бунт, выдвинулись ранним утром и сожгли всех дотла. Доходили до соседних деревень и сжигали каждого бледнолицего. Выживших отводили на площадь и публично казнили. Вот только гордости почему-то она не чувствовала. Это было жестоко даже по отношению к их врагам. Мурашки по коже каждый раз, когда она вспоминала эту историю. Джейк ничего не ответил. Только сел на ближайший камень и наблюдал за течением реки. Смотрел как на поверхность могли выпрыгнуть рыбки и затем снова нырнуть. Здесь Минджон нашла его. — Ты замолчал, — подметила Чон, наблюдая за парнем со стороны. Утренний ветер игрался с его светлыми волосами, а солнечные лучи подчеркивали его профиль. — Люди боятся чудовищ, но сами сжигают живых. Кто из нас тогда хуже? — что? — Ничего. Прости, глупости говорю. Здесь очень красиво, — Минджон села возле него, подправляя подол платья. — И тихо... — Минджон, у тебя были братья или сёстры? — внезапно спросил он. Минджон бы хотела ответить да, но не знает можно ли считать Джинсоль за сестру. Не родная, но ведь росла с ней. — Да, есть, — закивала головой она. — Её зовут Джинсоль. Она старше меня и любимица народа, — Минджон неловко посмеялась. — Всегда зовут первой на мероприятия, парни толпами бегают за ней. А я... всегда была рядом, но в стороне. — Она, наверное, очень красивая, если все без ума от неё, — это прозвучало неожиданно, но правда. Горькая правда. — Да. Это... так, — Минджон снова отвела взгляд в сторону. Даже человек не из их деревни теперь осведомлён про Джинсоль. Как же так получается всегда? — Дай угадаю, тебя часто сравнивают с ней? — в точку. — И, как в правило, не в мою пользу. — Это очень глупо, — произнёс он. — Каждая уникальна и особенна, — Минджон было приятно наконец услышать что-то кроме сравнений. Ей начинается казаться, что только для Джейка она особенна. — Знаешь, а мне казалось, ты больше внимания обратил бы на Джинсоль, — вдруг сказала она, сама не поняв, откуда это вырвалось. — Она бы точно приглянулась тебе. — Может, — парень усмехнулся. — Но встретил то я тебя. Сердце сорвалось вниз. Минджон не знала как реагировать на его слова. То есть, была бы на её месте Джинсоль, то он бы и не взглянул на Минджон? Радоваться или плакать от этих мыслей... — А у тебя были братья или сестры? — решила поменять тему девушка. Она хотела избавиться от этого непонятного липкого чувства на душе. — Был, — кратко ответил он. — Значит ты что-то помнишь, верно? — Никакая катастрофа не заставит меня забыть о нём, — не тяжело было понять, что эта тема была больной для него. Он, наверное, очень любил его, но трагично потерял своего брата. Джейк медленно поднялся с камня и протянул ей руку. — Пойдём. Мне кажется, я ещё не всё увидел, а ты не всё рассказала. Минджон приняла его руку, но парень не отпускал. Держал крепко, переплетая пальцы между собой, образовав замок. Куда не пойдёт Минджон за ней всегда следом будет шагать Джейк. Парень даже не понимал что могла говорить девушка, просто был рядом. На данный момент она была единственной его опорой, а он единственным с кем Минджон наконец не чувствует себя изгоем.

***

— Значит вы теперь с Джейком гуляете по утрам? — спросил Субин, протирая пустые флаконы из под лекарств. Минджон сидела рядом и помогала ему с сортировкой лечебных трав. Как никак она говорит родителям, что учится у него, почему бы не взяться за дело всерьёз. — Да, ему же лучше. — Почему именно утром? — Чхве чуть не выронил пустую колбу, но Минджон вовремя поймала её, избежав возможной поломки. Субин удивился не меньше чем сама Минджон. — Ловко. Очень. — Людей поменьше. Никто ведь не знает о нём. Кстати, вы ладите между собой? — девушка подняла взгляд на лекаря, который убрал флаконы куда подальше от него, а сам принялся помогать Минджон. — Он немногословен. Когда тебя нет, он молчит, — Субин достал из шкафа новый пакетик с травами. Минджон сразу узнала запах сушенных ромашек. — Я стараюсь с ним поддерживать разговор, только тогда можно увидеть его улыбку. С тобой он, конечно, другой. — Какой? — сама мысль о том, что Джейк раскрывается с ней позабавила Минджон. Субин ненадолго замолчал, обдумывая свой ответ. Чон иногда поглядывала на комнату Джейка, где парень уже спал. — Живой, — пожал плечами он. — Смеётся, улыбается, смотрит на окружающих иначе. Мягче, что ли. Это видно невооруженным глазом, — Субин поднял на неё свой взгляд и девушка наконец поймала зрительный контакт с ним. Минджон относилась к двум парням по разному. С Субином она была более сдержанной, не могла позволить себе лишней болтовни, но выговаривалась ему. Как никак они уже узнали друг-друга, поняли особенности в характере. С Джейком же она... совсем другая. С ним ей хотелось быть заботливой, проявлять свою нежную сторону. Субин всегда говорил за ужином, что это странно, но Минджон же не знала как назвать это незнакомое чувство. — Расскажи про город, пожалуйста, — вдруг поменяла тему девушка. Субина же это не удивило. Минджон никогда не была в других регионах, только сидела в деревне. Ей наверняка было интересно какой у них быт, какие обычаи. — В городе шумно и людей много. Каждый сам по себе, со своими тараканами в голове, — усмехнулся парень. Когда он увидел, что у одной из ромашек сломан лепесток, то еле прошептал себе под нос. — Кто с тобой так? Аа... я, наверное, не так тебя сорвал. Извини, — это позабавило Минджон. Она не смогла сдержать свой смех тем самым привлекая внимание Чхве. — Что? — Ты разговариваешь с растениями? — Конечно. Они ведь тоже живые существа, — это показалось очень интересным для Минджон. — Но они ведь сушенные. — Всё равно нужно бережно к ним относиться. Вот когда вы убиваете надоедливого комара, вы же не оставляете его умирать на своем месте? — Минджон замолчала. — Нет, конечно, — Субин пожал плечами мол «вот видишь». — Я убиваю комара первой попавшейся вещью и... как ты умудрился свернуть тему на комара? — Он ведь тоже был живым. — Был. Тем более это комар. Их не жалко. — Жестоко, — сказал Субин, но как только они оба посмотрели друг на друга, то уже залились звонким смехом. Им не стоило этого делать, ведь каждый пытался сдерживать этот смех. Вот только Минджон заметила, что после каждого «диалога» Субина с растениями они дольше сохраняют свой аромат и лекарства мягче получаются. Чхве же говорил, что всё дело в энергии. Если ты делаешь добро природе, она ответит тебе тем же. В этот момент Минджон поняла каким являлся Чхве. Субин верил в жизнь – даже в самых мелких её проявлениях. Неудивительно почему он стал лекарем. Ещё одно, что заметила девушка – пропал голос. С появлением Джейка она больше не слышала тот отвратительный тембр, который заставлял её голову кружиться, а сердцебиение учащаться. Джейк словно отгонял это существо своим присутствием, не давая ему овладеть её разумом. У неё больше не было кошмаров. Она спокойно могла уснуть в темноте и не бояться, что в углу комнаты она увидит чей-то силуэт. Забавно, что и синяк на запястье пропал... — О чём задумалась? — спросил Джейк, когда Минджон замерла на месте, сидя перед ним. Она и забыла, что хотела обработать рану перед своим уходом домой. Ей так не хотелось будить спящего парня, но нужно, чтобы он быстрее поправился. — А?... Н-нет, ничего особенного, — парень расстегнул рубашку и девушка развязала бинт на его пояснице. Окунув вату в свежеприготовленный настой, она аккуратно приложила его к коже Джейка. Он уже не морщился как это было в начале лечения. Сидел спокойно, смотрел как девушка боялась сделать резкие движения. Заметил как она аккуратно водила ватой по коже, но на её лице появился дискомфорт от боли в коленях. Она отстранилась и встала с места, чтобы придти в себя. Джейк притянул её за запястья к себе, заставляя девушку расположиться на его коленях. Минджон издала еле слышный писк и округлила глаза от неожиданности. Когда она уже хотела встать, как сквозь ткань платья почувствовала руку парня на её спине. — Тебе ведь было неудобно, — произнёс он. Девушка же не знала какие слова подобрать, ведь в голове мыслей и вовсе не было. Только легкий испуг от прикосновений, которых она никогда не ощущала на себе. — Попробуй так, — Джейк перешел на шёпот, вызвав табун мурашек на девичьей коже. Минджон почувствовала необъяснимое ощущение внутри. Оно показалось ей приятным, но в то же время невыносимым. Парень, словно прочитал её мысли, тут же усмехнулся. — Будь смелее, я не кусаюсь. Если только ты этого не захочешь. Она пыталась игнорировать навязчивое желание и спустила рубашку с одного плеча парня. Ей начало казаться, что прежнее положение было намного лучше нынешнего ибо она чётко видела куда направляет вату, но в этом ли было дело. Может её отвлекало не положение, а само ощущение взгляда и рук парня на ней? Нравилось ли это Минджон? Одному Богу это известно, но скрывать то, что она не хотела отодвигаться от Джейка было бессмысленно. Без известной причины у Чон мелькнула мысль бросить ваты и травы в сторону и притянуть парня к себе. Попробовать его губы на вкус, искусать их до крови и затем шептать ему слова извинений. Позволить ему нарушить её личные границы, лишь бы быть с ним в эту ночь. Однако, в голове вспомнился их диалог про Джинсоль, когда он назвал её красивой в присутствии Минджон. Желание мгновенно испарилось, будто кто-то плеснул её ледяной водой. Осталось лишь привычные для неё чувства. Зависть. Ревность. Несправедливость. Она отвела взгляд в сторону, перевязав бинт. Минджон почувствовала ту самую отвратительную горечь на кончике языка, когда её сравнивали со старшей сестрой. Джейк сразу заметил как её мягкий взгляд стал серьёзным, а движения небрежными. В один момент Чон встала с парня и отвернулась от него спиной. Руки сами нашли за крашенную белую прядь волос и начали плести тонкую косу. Это успокаивало её, давало время отвлечься. — Что случилось? — спросил он мягко, застегивая пуговицы, и встал со своего места. Он подошел к Минджон и еле коснулся её плеча, как девушку словно током ударило. Она развернулся к нему будто призрака увидела. — Всё в порядке? — Твоя рука... почему она была холодной? — с еле слышной дрожью произнесла Минджон. Джейк замешкался в начале, но потом только усмехнулся. — Проверь сама, — протянул свою руку он ей. Чон была готова поклясться, что когда он дотронулся до неё ранее, то вместо привычного тепла почувствовала невыносимый холод. В последний раз она испытывала подобное неделю назад, когда осталась дома одна и её преследовал неизвестный шёпот. Однако, стоило ей дотронуться до руки Джейка, то снова ощутила человеческое тепло. Что? — Я клянусь, она была холодной, — только теперь Минджон совсем неуверенна то ли она почувствовала. — Может ты замёрзла? — девушка всё никак не отпускала его руку, а парень лишь переплёл их пальцы между собой, пытаясь снять напряжение, которое переполняло её. — Ты устала, Минджон. Иди домой пока не стемнело. — Н-но я... — ...устала, — продолжил он. Минджон ведь точно помнила какого это было. Это ужасное чувство она не перепутает ни с чем, но почему тогда Джейк доказал обратное? С этими мыслями Чон ушла домой, не зная как доказать то, что испытала. Может ей действительно показалось? Может она просто слишком долго работала и переутомилась? Как же тогда объяснить, что произошло ранее между Минджон и Джейком? Неизвестное ощущение одновременно пугало и вызывало интерес. Ей хотелось узнать, что это было, но всегда ли нужно знать правду. С приходом домой её никто не встретил. Всё уже давно легли спать и Минджон была последней. С появлением Субина и Джейка она всё меньше времени проводила с семьёй. Раньше Чон корила себя, говорила, что она лишняя здесь, но ведь это не имело значения. Они вырастили её, сделали такой какой сейчас она являлась. Ей не нравилась Джинсоль, но Минджон не могла вычеркнуть её из своей жизни. Даже если бы захотела, ведь всё же любила. Она должна быть выше навязчивых чувств.

***

Где я? Минджон не знала где находилась. Не знала почему она была окружена неизвестным белым туманом, который не давал ей разглядеть окружающую реальность. Может и не реальностью это всё было? На ней была лишь белая сорочка, а земля под ногами влажная. Прохладный ветер заставил её обнять саму себя руками, чтобы сохранить своё тепло. Минджон... Кто-то звал её из неизвестного тумана. Голос казался таким родным будто она уже его слышала где-то. Он принадлежал парню. Мягкий, заставляющий забыть обо всём вокруг. Голос, который в глубине души сводил с ума Минджон. Иди ко мне... Она не знает зачем пошла к нему, входя в туман. Девушка почувствовала как её распущенные волосы развивались на ветру, а кожа покрывалась мурашками. Голос становился всё отчетливее пока она не оказалась заключенной в объятия. Минджон чувствовала, что находится в безопасности от ощущений его рук на себе. Это был Джейк. Она вдыхала его аромат спелой вишни и нежных роз. Он же перебирал пальцами её волосы, находя ту самую белую прядь. Минджон не боялась показать ему настоящую себя, наоборот хотела, чтобы он увидел. Привык к ней. Однако, никаких слов не последовало. Он лишь оттолкнул её от себя, вызвав негодование внутри Минджон. Это не было похоже на него. Джейк, которого она знала, никогда бы так не поступил. Когда она хотела вновь взять его за руку, то увидела неизвестную девушку рядом с ним. Точнее она прекрасно поняла кто это был. Чон Джинсоль. В своем привычном платье и с цветочным венком из нарциссов на её волосах. Джейк больше не смотрел на Минджон. Всё его внимание было на её сестре. Её глаза сияли от счастья, а на лице появилась довольная ухмылка. Чон хотела расцепить их, сказать и доказать, что на месте Джинсоль должна быть она, но никто её не слышал. — Ты ведь всегда знала это, — обернулась к сестре Джинсоль, прижавшись к Джейку. Он лишь погладил её по тёмным волосам. — Кто бы выбрал тебя, когда есть я? Ты завидуешь ей. Потому что никогда не сможешь быть на её месте. Признай, Минджон. Ей достается всё самое лучшее. Слава, любовь и даже единственный человек, которому ты была безразлична. Была. Ты ведь хочешь, чтобы её не стало, верно? Так чего же ты ждёшь? Действуй, Минджон. — Нет! — крикнула девушка, пытаясь закрыть уши, чтобы не слышать навязчивый шум в голове. Опустилась на колени, чтобы перекричать мысли, окутавшие её разум. Они не давали ей вздохнуть полной грудью. Наоборот, съедали девушку, заставляя её утонуть в зависти. Вдруг она снова оказалась в объятиях Джейка. Джинсоль, голос — всё исчезло. Остались только они. Правда, никого рядом не было. Наконец-то. Однако, Минджон поняла, что не чувствовала его сердцебиения. Чон готова поклясться, что всегда слышала стук его сердца, но сейчас его грудь не вздымалась, а привычного ритма и вовсе не было. Когда Минджон подняла взгляд на него, то увидела то, что заставило её захотеть отпрянуть от него, но он оказался сильнее. Гораздо сильнее. Он уже не выглядел ослабевшим парнем в белой рубашке. Его черты лица стали острее, губы приобрели бордовый оттенок, а на уголках была... кровь? Он был пугающим до дрожи по коже, но одновременно грациозным. Его бледный оттенок кожи не предавал ему слабости, наоборот давал силу и лишь укреплял его устрашающий образ. Стоило ей поднять глаза на него, то вместо привычных карих, Минджон увидела яркий красный оттенок. Как из маминых страшилок. Точь-в-точь. — Всё это время ты смотрела на меня... — прошептал он ей над ухом, не давая ей сбежать от него. — ...но не видела. Минджон должна испугаться, кричать, чтобы освободиться, но понимает, что не хочет бежать вовсе. Она догадывается кем он был, но это уже больше не пугало её. Почему она не узнаёт саму себя? Прежняя Минджон бы читала молитвы, чтобы поскорее проснуться от своего сна, но сейчас она только чувствует как несуществующая нить, которая связывала её с Джейком, становилась ещё крепче. — Я тебя не пугаю? — парень крепче прижал к себе тело девушки. — Нет... — Почему же? — Минджон вздрогнула от того как его холодные пальцы еле касались её кожи. — Я не знаю, — прошептала она. Если это был сон, то она не хотела, чтобы он заканчивался. Джейк ничего не ответил, только взял её за руку и повел в неизвестный дом. Минджон никогда не была здесь, но ей это место казалось очень знакомым. Чон знала каждый дом и каждого его владельца, но тут она была в не понятии. Минджон точно была здесь, но никогда не видела. Дежавю? Не успела она разглядеть очертания дома внутри, как оказалась прижатой к стене. Минджон могла удариться об твердую поверхность, но Джейк успел подставить руку. Девушка неосознанно потянулась к губам парня, но тот лишь отодвинулся, не давая совершить задуманное. Не успела она возмутиться такому поступку, как почувствовала его холодное дыхание у себя на шее. Затем и вовсе её пронзила невыносимая боль, когда что-то невозмутимо острое вонзилось в её кожу. Ей хотелось закричать, но боль была настолько сильна, что Минджон не смогла произнести ни слова. Только ощутила как капельки крови стекали вниз по её ключице. Парень держал её крепко, чтобы она не упала. Руки Минджон, которые были на плечах Джейка, резко сжали материал его одежды. Лишь бы боль прошла, но она не прекращалась. С чувствами мучениями добавилось и необъяснимое расслабление, словно парень не только пробовал её на вкус, но вонзил яд. Он растекался по девичьей крови, заставив позабыть о боли, и придал ощущение эйфории. Что происходит? Так вот что это значит – думать, что знаешь человека, когда на деле ты ни капли ничего не знаешь о нём.

***

Минджон проснулась от страшного кошмара тёмной ночью. Свет давно погас, а Джинсоль мирно спала на соседней кровати. Девушка помахала на себя руками, ощущая как горели её щёчки. К чему был этот сон? Субин часто говорил, что Джейк может оказаться не тем каким может показаться. Может его слова отпечатались в её памяти и сон решил припомнить этот момент? Всё было очень странно. Настолько странно, что Минджон не смогла сомкнуть глаза. Место на шее немного горело, но стоило ей прикоснуться к ней, как боль прошла. Действительно ли Джейк был обычным человеком, а не тем, кого боялись предки Минджон?

***

Минджон сидела на своем привычном месте; за столом в гостиной Субина, который несколько часов назад ушёл на работу. Чхве сказал, чтобы она приготовила несколько настоев ромашек для лечения других больных, стоявшие у него на учёте. Ничего сложного в этом не было, но её смущало одно. Точнее, кто-то. Этот кто-то был Джейк, который прибирался дома. Одно радовало — он наконец пошёл на поправку и уже может осиливать физические нагрузки. Чон иногда поглядывала на него, смотрела как он поливал водой цветы лекаря. Когда их взгляд пересекался, Джейк улыбался ей, а Минджон же виновато опускала голову. Хоть и не делала ничего. Она сразу вспоминала тот странный сон. Про облик Джейка, про то, что произошло между ними. Кошмар был настолько реален, что она до сих пор чувствовала его прикосновения на себе. На какую-то миллисекунду у неё появилась мысль о том, что она была не против ощутить те необъяснимые чувства ещё раз. Обмякнуть в его объятиях, дать яду распространиться по каждому кончику её тела и дать возможность Джейку насладиться ею. Минджон этого не увидела, но у парня на лице появилась ухмылка, словно он мог прочитать её мысли. Девушка настолько погрузилась в свои воспоминания, что перепутала ингредиенты отвара. Пришлось делать заново, а неудавшийся экземпляр она аккуратно убрала в мешочек. — О чём задумалась, ангел? — девушка обернулась на парня, который подошёл сзади и сел возле неё. Было вдвойне приятнее, когда она услышала как он обратился к ней. Хоть для кого-то она была не ведьмой. — Ты сегодня тише, чем обычно. — Ничего, — помотала головой Чон, но Джейк ей не поверил. Уже слишком много времени они проводили вместе, чтобы парень смог понять когда девушка пыталась солгать. — Ты не умеешь врать, — сказал он, помогая ей с распределением растений. Ромашки к ромашкам, цветы с розовыми лепестками на первый ряд, травы с забавными изгибами на второй ряд. — Прости, если это будет грубо, но ты упоминал про своего брата. Что с ним произошло? — интерес рано или поздно погубит Минджон, но ей было повезло, что у Джейка всегда хороший настрой. По крайней мере, её он за этот вопрос не съест. Пока что. Он долго думал как бы ей ответить, пытался собраться с мыслями. Чон это всё, конечно, понимает. Не каждый сможет рассказать трагичную историю другому человеку. — Мы были не разлей вода. Куда пойдёт он, туда пойду и я. Абсолютные противоположности, — улыбнулся он, затем резко повернулся в неизвестную сторону. Замолчал (и очень напугал Минджон) и продолжил. — Извини, послышалось (но звука то никакого не было...). Мой брат болел, сильно болел. Однажды, к нам приехал целитель и поставил мне условия, чтобы вылечить брата. Я их не выполнил, за что и поплатился. Ценою его жизни, — возможно это был единственный момент, когда Минджон не слышала ни одну эмоцию в его голосе. Несмотря на потерю памяти, он помнил тот роковой день, словно это произошло вчера. Возможно, никогда не забудет. Чон не стала донимать его вопросами какими были условия и почему Джейк отказался их выполнять. Она не хотела давить на больное место. Тем более, когда парень пошёл на поправку. Она невооруженным глазом видела как он любил и скучал по нему. Он бы всё сделал, чтобы братец остался в живых, но условия целителя выходили за грань разумного. Минджон ничего не ответила. Только взяла его теплую руку в свою, чтобы помочь справиться с тяжелым воспоминанием. Однако, Чон явно забыла про одну важную вещь. — У тебя всегда были белые пряди? — вдруг спросил он, когда увидел светлые волосы среди её тёмных. Чон в тот же момент округлила глаза от страха и подбежала к зеркалу, где увидела в своем отражении себя и новые пряди. Нет-нет-нет. Она забыла про отвар мамы! Как же она объяснит это Джейку? Не скажет же, что её преследует какой-то голос из-за которого с ней происходят странные вещи. — Не переживай, — произнёс он, вставая с места. Он облокотился об стену на которой висело зеркало. — Я не расскажу. — Н-но... — И нет, больше ведьмой я тебя звать не буду. Даже если ведьмой окажешься, — парень хотел бы встать возле неё, взглянуть на их отражение в зеркале, но не двинулся с места. — Для меня ты самый необычный и красивый ангел, который спас меня. Никак не нечесть. Джейк, ты странный для этого мира. Почему с каждой секундой, проведенной с тобой, вопросов становится всё больше, а правда ускользает всё дальше?

***

Действительно ли он был тем самым ночным из страшилок мамы? Тогда почему не убил всю деревню, а наоборот старается влиться в быт. Чон не рассказала про свой сон никому, даже от Субина это скрыла. С Чхве у них были хорошие отношения, можно сказать, что она уже относилась к нему как к старшему брату. Однако, про свои опасения она умолчала. Минджон наблюдала за поведением Джейка. Если честно, он выглядел самым обычным парнем на этой земле. И книги любил читать на старых полках дома Субина, и камушки кидал по речке, да так, что они отскакивали аж на пять раз, затем тонули. Только он никогда не ел перед девушкой. Чон не раз предлагала лесные ягоды, когда они выходили погулять, но он лишь говорил, что не голоден. Минджон и у Субина спросила замечал ли он парня за трапезой и он тоже отрицательно качал головой. Сам же Джейк говорил, что просто не может есть перед другими и предпочитает побыть в одиночестве. Чон помнила из легенд, что ночные очень падкие на человеческую кровь. У Минджон не было мысли поиздеваться над Джейком или ставить над ним эксперименты, но ей нужна была правда. Какой бы она не была. В один из подобных дней они вышли собирать травы, которые не доставали Субину для лекарства. Минджон толком не поняла ничего из описания лекаря, но Джейк сказал, что они ему знакомы и сможет определить на месте. Девушке нравились подобные прогулки с Джейком, тем более он был единственным в этой деревне, кто не косился на неё, как на дуру или на пугало не из сены, а из неизвестных дров. Однако, её не покидало ощущение, что парень был не тем, кем он хотел показаться. План был совершенно прост. Минджон должна была упасть, порезаться об ближайшую вещь и узнать действительно ли Джейк являлся чудовищем из страшилок или нет. Вот только Минджон не учла, что почва после дождя будет очень скользкой и она упадёт на ближайшую древесную кору, поранив запястье об ветку. Казалось бы удар должен был быть незначительным из-за травы, но достаточно, чтобы на девичьем запястье появилась дорожка алой крови. Парень тут же бросил корзину на землю и подбежал к Минджон, помогая ей принять сидячее положение. Первым делом он осмотрел её и, когда дошёл до запястья, округлил глаза. — Надо срочно идти домой, — сказал он. Джейк осмотрелся по сторонам и достал из корзины тканевый материал, которым обычно девушка накрывает всё, что собирает в лесу. Обмотав её вокруг раны, парень удостоверился в том не было ли ещё открытых повреждений. — Сможешь дойти сама? — девушка покачала головой. — Хорошо, не переживай. Джейк взял тело девушки на руки, словно она была пушинкой для него, и пошёл в сторону дома лекаря. Они ушли недалеко, поэтому дойти должны были быстро. Примечательно то, что Чон не заметила ничего подозрительного. Отреагировал на рану, как самый обычный человек, когда увидел, что кто-то поранился. Зрачки не расширились, не замешкался в моменте. Находясь в его руках, Минджон неосознанно чувствовала, как вздымалась его грудь от дыхания. Значит, зря она подозревала Джейка в тёмных делах. А как же его ледяные руки? Возможно, ей правда просто показалось. К слову, почему она подумала плохо о нём, если он всегда проявлял к ней заботу и прямых поводов не давал? Возможно, она не замечала, но Джейк был очень внимательным к ней. Он никогда больше не поднимал тему её белых прядок, даже расспрашивать не стал. Сделал вид, что такого никогда не происходило и ему просто не нужно было это видеть. Во-вторых, Джейк первый заметил, что Минджон любила красный цвет. Чон и не понимала как парень это понял, но он признался за столом. Они как-то втроём сидели и разбирали какие лекарства нужно приготовить до определённого дня. — Ты всегда надеваешь вещи красного цвета. — Минджон удивилась. Субин же по другому взглянул на девушку и тоже закивал головой. — Например, вчера у тебя был красный пояс. Сегодня это косынка с красными узорами. — А ведь и правда, — сказал Субин. — Я и не замечал этого. С Субином она была не менее близка, чем с Джейком. Однако, Чхве никогда не замечал подобных деталей в ней. Может причиной было то, что между ними были чисто дружеские-помогающие взаимоотношения. Кто знает?

***

— Минджон, почему вы по ночам не гуляете? — резко спросил Джейк, глядя в окно. Солнце уже скрылось за горизонтом, а девушка снова не успела вовремя покинуть этот дом. Чон развернулась к парню и ответила. — Никто по ночам не гуляет. Опасно же. Тем более деревня возле густого леса находится, мало ли какая там живность обитает по ночам. — Но ты никогда не выходила в такое время суток, не так ли? — девушка покачала головой. — Если только один раз в год, на праздник, — из другой комнаты выглянул Субин и с интересом взглянул на девушку. — Праздник? — хором спросили парни и сами же улыбнулись с такого совпадения. Это вызвало улыбку и у самой Минджон. — Да. День освобождения деревни от ночных, — Минджон удобно устроилась на стул, ведь рассказ намечался довольно долгим... Многие века наша деревня подвергалась нападениям ночных. Никто точно не может сказать как они выглядели, но в простонародье их запомнили как существ с бледной кожей и алыми глазами. Они не оставляли живых людей на своём пути. Пили их кровь, захватывали дома и размножались. Эта деревня была намного больше, чем что мы имеем сейчас. Они сократилась до таких размеров из-за ночных. Кошмар длился до тех пор пока один из жителей не вызвался добровольцем на охоту на ночных. Жители поняли, что они боялись огня и особенно уязвимы под огненным пламенем, поэтому нашли их укрытие и сожгли дотла. Добрались до ближайших деревень и убили всех ночных. Тот день они прозвали Днём освобождения, иначе называют «Время Белых Огней». Минджон улыбнулась, вспоминая как они праздновали этот праздник всей семьёй. Вспомнила как мама специально дарила два одинаковых платья девочкам, а каждая стилизовала под себя. Джинсоль надевала венки из цветов на длинные волосы, а Минджон украшала пояс белого платья красным платком. Жители разжигают большой костёр посреди площади, где казнили каждого вампира. Поют песни, танцуют у костра пока солнце не появится за горизонтом. У нас принято делать дорожки из свечей от дома к дому, чтобы ночные сбились с пути и не попали внутрь. Поговаривают если одна из свечей потухнет, значит зло скоро настигнет. В голове Чон всплывал образ, когда они сидели у костра с соседскими семьями и все приглашали Джинсоль на ритуальный танец. Девушка пыталась удержать цветочный венок на голове, но из-за быстрого ритма никак не могла этого сделать. В конечном итоге венок падал перед ногами зрителей и счастливчик, которому повезёт, приглашает её на ещё один танец. Минджон было интересно – какого это быть в центре внимания. Какого это быть самой желанной и не бояться, что тебя забудут. — Этот праздник будут отмечать на следующей неделе. Во время полнолуния, — Чон взглянула на парней, которые внимательно её слушали, и неловко увела взгляд. У Субин челюсть слегка отвисла, а Джейк выглядел напуганным. Людям не из их деревни всегда казались местные традиции странными. Возможно, они не исключение. — Нам тоже можно посетить? — спросил Субин. — Конечно! В этот день все празднуют и всем рады. — Даже мне? — неуверенно подал голос Джейк. Чон кивнула. — Придумаем что-нибудь. Не волнуйся. Если они придут на праздник, то точно увидят её сестру. Будет ли она тогда интересна Джейку, если рядом с ней будет стоять Джинсоль? Почему меня это волнует?

***

Свет в доме давно погас. Субин скрылся за дверью своей комнаты, а Минджон мирно спала на диване, укрывшись пледом. Члены её семьи уже привыкли к тому, что девушка отдалилась от них с появлением лекаря и часто остаётся у него дома (иногда даже думали, что между ними роман). Однако, лекарь умело успокаивал её маму, убеждая женщину, что Минджон делает большие успехи в медицине и просто не успевает дойти до дома. Вот только девушка проснулась слишком рано. Когда она разлепила глаза, то за окном до сих пор была кромешная тьма. Она хотела лечь на другой бок, но резко услышала стоны в другой комнате. Её веки мгновенно распахнулись от удивления, а сердце застучало ещё быстрее. Первое чувство — страх. Что могло произойти внутри дома, что раздавались странные звуки? Минджон встала со своего места и не смогла найти накидку. Пришлось выйти в ночной сорочке, но она надеялась, что ей просто послышалось. Девушка прислушалась к двери Субина, но ничего не услышала. Неужели они доносились в комнате Джейка? Чон увидела, что его дверь была слегка приоткрыта и ей было страшно от того, что она могла увидеть за ней. Мало ли... Чон слегка постучалась. Ответа не последовало. Вдруг парню плохо? Минджон всё же не смогла вытерпеть и зашла внутрь. Однако, парня на кровати не было. Он стоял у стола, оперевшись руками об деревянную поверхность по обе стороны. У девушки что-то ёкнуло в глубине души, когда она увидела его при лунном свете. Яркие лучи окрасили комнату мягким серебром, вырезая тени уличных объектов на полу и по стенам. Джейк тут же отвернулся от неё, тяжело дыша, словно ему не хватало воздуха. Это ещё больше встревожило Минджон и, когда она уже хотела подойти к нему, он резко произнёс. — Ты не должна была входить, — произнёс он хриплым голосом. Парень выпрямился и наконец обернулся к ней. Всё в нём было обычным, как и всегда, но его выдавали его карие глаза. Они сверкнули, а девушка готова поклясться, что увидела в них что-то иное. Голод. Неизвестность. Он опустил взгляд немного ниже и только тогда Минджон поняла, что выглядела непристойно. Она медленно обняла себя руками, пытаясь избавиться от стыда того, что только произошло. — Я... п-подумала, что тебе п-плохо и решила узнать всё ли хорошо. — Узнала? — усмехнулся он, сделав шаг навстречу. У неё перехватили дыхание. Минджон отступала, а Джейк сокращал между ними дистанцию, заставляя девушку прижаться к стене. По ночам дома было прохладно, а от соприкосновения её кожи к холодной поверхности она вздрогнула. — Мне действительно плохо, но не от боли. От желания, — прошептал он прямо у её уха. Минджон чувствовала как между ними натянулась почти болезненная струна напряжения. Сердце колотилось — не от страха, а от того, что было у них на уме. Чон прекрасно знала свои мысли, но она хотела бы прочитать о чём думал он. О каком желании он говорил? Какие мысли не дают ему покоя? — Какое желание? — прошептала она. У неё появилась мысль, что где-то она уже была в подобном положении, но когда. Помнила, что Джейк так же впечатал её в стену, не давая ей путь на побег. Навис над ней, пытаясь перевести дыхание. — Жажда. — Может принести тебе воды? — Джейк улыбнулся. До чего же она не понимала в каком положении они оба находились. Парень наклонился ближе, их лбы почти соприкоснулись. У Минджон перехватило дыхание, когда рука парня аккуратно скользнула по её талии, словно он боялся навредить ей. — Ты делаешь себе же хуже. Зачем зашла сюда? — у Минджон так-то выбора не было. Как и подходящих слов, чтобы ответить ему. — Что ты делаешь? — прошептала она. Минджон бы понять почему их так тянет к друг-другу. Почему ей снятся сны с ним, почему все мысли были только о нём? Любая бы оттолкнула подобного парня, но Чон делала всё абсолютно наоборот. — Почему же ты никак не поддаешься? — спросил он, почти касаясь её губ. Замер в шаге от того, чтобы совершить немыслимое. Чон его не слышала, только чувствовала его горячее дыхание на себе. — Только я хочу запереть тебя в своих сетях, как ты всё равно ускользаешь от меня. Как ты это делаешь? О чём ты говоришь, Джейк? Я тебя не понимаю. — И не надо понимать меня, — выпалил он, поднимая взгляд с её шеи на глаза. Напуганные от его слов. Заполненные страхом, ведь девушка понятия не имела кто стоял перед ней. Что он из себя представлял. Был ли он всё-таки Джейком, который любил слушать её рассказы, собирать полевые цветы для Минджон и просто сидеть рядом, или всё же являлся чудовищем из местных легенд. Казалось бы, Чон уже нашла ответ, но почему тогда вопросов становилось всё больше. — Что, если я хочу тебя понять? — прошептала она, пытаясь унять дрожь в голосе. Я догадываюсь кто ты, но не хочу отпускать. — Потому что я последняя твоя надежда? — он закрыл глаза. И на долю секунды, когда лунный свет лёг на его лицо, Минджон показалось, что его черты лица начали изменяться. Нежная кожа обрела бледный оттенок, а карие глаза стали на оттенок ярче. Зрачки мгновенно расширились стоило ей прикоснуться его щеки. — Ты не убежишь даже если всё правдой окажется? — Минджон не уйдёт. — Нет, — покачала она головой, поглаживая его кожу. — Даже если всё окажется намного хуже, чем я себе представляю. Джейк тихо посмеялся. — Ты не понимаешь, что говоришь. — Тогда покажи мне наконец кто ты, — сказала она. Порой он говорил с загадками, но девушка ссылалась на его особенность местности откуда он пришёл. Вот только, когда в голове творилась буря, Джейк продолжал путать её, словно не давал ей возможности хотя бы раз понять его. — Тогда и решу. Он колебался между тем, что должен был сделать и тем, что хотел. Джейк должен был наконец отпустить Минджон и лучше выставить за дверь, но, вместо этого резко притянул её ближе к себе. Да так, что они оба столкнулись в долгожданном поцелуе, сливаясь в одно единое. Она зарылась руками в его золотистые волосы, а он же крепче прижал её к себе, словно боялся, что это могло быть их последним прикосновением. До дрожи в костях, до того, как девичье сердце начало стучать слишком громко. Минджон чувствовала, как сквозь поцелуй он пытался передать ей свою тоску, которую носил несколько лет, свою тьму, свою... любовь? Или же проклятие? Девушка услышала еле отчетливое «Прости» перед тем, как он исчез. Не было ни шороха, ни света. Только тишина и пустота. Воздух перед ней словно замёрз, так что появились мурашки по девичьей коже. Минджон осталась стоять, прижав руки к груди, вглядываясь в пространство, где моментом ранее был он. Слёзы, предательские, разрезали её щеки. Она медленно опустилась на пол, оглядывая комнату. Не было ни единого намёка на то, что он был здесь. Даже его запах пропал. Боль была разъедающей. Не острой. Она была такой, какой бывает тоска по чему-то. Когда ты потерял любимую вещь, которая имела невероятную для тебя ценность, и больше не можешь её найти. Нити боли тянулись от её сердца к лёгким, от кожи к кости. И только одна мысль крутилась в её голове. Она запомнила не тепло его рук, а тишину, когда он исчез. Почему он ушёл? Почему, когда она только нашла того, кто стал её спасителем от забот, он уходит?

***

Как объяснить это состояние, когда в твоей жизни пропадают краски? Когда ты смотришь на яркие лепестки цветов, но по факту видишь только то, как они вянут, засыхают и падают. Стоило девушке сорвать цветок на поле, как он тут же мгновенно умирает. Как и её надежда на то, что он вернётся. На вопрос Субина куда делся Джейк, девушка лишь пожимала плечами. Говорила, что утром его комната опустела, словно не она провела там всю ночь, думая, что он появится с минуты на минуту. Однако, его будто не существовало. Вещи, до которых он дотрагивался, потеряли какую-либо ценность в её глазах. Каждый раз, когда Минджон вспоминала как они проводили вместе время, то перед собой видела пару в комнате, которые смеялись вместе в унисон. Парень что-то бурно ей объяснял, а девушка же отмахивалась, убеждая его в обратном. Примечательно, что ей уже начало мерещится то, что было в этом доме. Субин не раз говорил, что нужно его отыскать, но Минджон же отмахивалась. — Он не придёт. Возможно, ты всегда был прав, Субин. Дома же на вопросы семьи как прошла практика, она лишь пожимала плечами. Пряталась в своей комнате, укрывшись одеялом. Он исчез так же неожиданно как и появился. Каждый вечер она подходила к реке, пытаясь понять почему и откуда он появился. В глубине души надеялась, что он появится сзади неё и покажет, что не оставил её. Наверное, глупо было это признавать, но в мире, где все были задирами и обзывали Минджон всеми обидными словами, он был тем, кто не видел её изъян. Наоборот, показывал, что она особенна и ей не стоит загоняться из-за каких-то людей. Зачем же он влюбил её в себя и исчез? Чтобы причинить боль и так покалеченной душе? Единственное то, что она опасалась с его уходом — снова появится голос. Однако, и его тоже не стало. Как и её кошмаров. Она словно перенеслась на несколько недель назад, когда жизнь была самой обыкновенной. Семья была с ней рядом. Они не понимали, что произошло с ней, но всё равно были. Дела не ладили с Джинсоль, вот только для старшей Чон она оставалась младшей сестрой. Когда Минджон сидела на кровати, уставившись в одну точку, Джинсоль садилась возле неё и обнимала. С чего это вдруг Чон вообще решила, что она чужая в этой семье? Кого она и должна была винить так своих биологических родителей, что отказались от неё. С другой стороны была благодарность им, ведь так она нашла другую семью. Сколько бы Минджон не сторонилась их, они всё равно встречали её в своих объятиях. Чон проклинала тех, кто нашли свою любовь и оставались с ними. В свободное от работы время, Минджон сидела на скамейке перед домом лекаря и видела как из дома выбегала какая-то парочка. Они обнимались, целовались, держались за руки. Она даже этого была лишена. Всё ненавидела вокруг.

***

В один из дней Субин позвал Минджон с собой на проверку пациента. Всё-таки это был один из его способов, чтобы Чон отвлеклась боли. Он был первым, кто заметил её перемену. Раньше она сама задавала вопросы, порой сияла от каких-то моментов во время смешивания лекарств. Сейчас же она... потухла. Субин хотел, чтобы она хотя бы на секунду забылась в рутине лекаря и нашла новое увлечение. — Так... — парень открыл свой блокнот, пока девушка плелась за ним с корзиной всех лекарств и нужных вещей. — Ага, женщина шестидесяти лет. Болит голова. Высокая температура. Тебе повезло, Минджон. Это очень легкий случай. Сама не заметишь как одна таблетка вылечит её. — Хотелось бы верить, — сказала Минджон. Они наконец подошли к домику, где их встретила знакомая для Минджон девушка. Не может быть, это была Хиджин. Только этого не хватало. Хиджин подруга Джинсоль и сестра Хэчана. Последние люди, которых Минджон хотела встретить ближайшую неделю. Стоило их взглядам пересечься, как Ли ахнула без какой-либо причины и скорее начала разговор с Субином. Она призрака что ли увидела? Они вдвоём прошли в дом, где их на кровати ждала женщина с седыми волосами. Укуталась в одеяло, а на голове была мокрая тряпочка. Рядом стоял стул с водой на нём. Её морщинистое лицо расплылось в улыбке, когда она увидела Субина. Невнятно произнесла что-то, а Чхве кивал ей головой. Достал из корзины градусник и замерил температуру. — Всё так же высокая, — заключил Субин. — Минджон, подай, пожалуйста, таблетку в белой коробочке. Девушка кивнула и начала искать указанный препарат в корзине. Когда она наконец нашла, то лично преподнесла её женщине, а Субин подал воду, чтобы лекарство прошло дальше. Стоило женщине сделать глоток, как она облегченно вздохнула. — Подействует через минут пять-десять. Если не станет легче, то позовите меня. С этими словами они попрощались с семьёй Ли. У выхода Минджон услышала, как Хиджин шепталась с Хэчаном. «Я тебе клянусь, у неё такой мертвый вид! Как в детстве», «Да, ты права, Хиджин. Выглядит ужасающе. Как Субин этого не замечает?». — Когда-нибудь они доиграются, — произнесла Минджон, когда дом уже начал пропадать из виду. Чхве лишь пожал плечами. — Настигнет их карма. — Тебя это не должно волновать. Ты это ты, а они пусть делают, что хотят.

***

Вот только Минджон никогда бы не поверила, что, когда-нибудь в деревне произойдёт что-то. Кровь стынет в жилах, когда вспоминаешь, что только несколько часов назад ты видела милую женщину в доме Ли, как сейчас узнаёшь, что она скончалась. Субин метался по дому, пытаясь понять в чём заключалась её смерть. — Невозможно! — вскрикнул он, переворачивая свой стол, и всё содержимое на нём упало на пол. Минджон вздрогнула от резкого порыва ярости, которого она никогда не видела. — Это был самый обыкновенный жар, который лечится самой обыкновенной таблеткой. Экспертиза из города же показало совсем странное. Якобы дело было в таблетке, а именно в её составе. Быть не может! Субин всегда проверяет каждого продавца и читает состав препаратов. Парня вызвали в город для разбора случая, из-за чего он пропал на несколько дней. Минджон же от ситуации было не по себе, словно произошла какая-то мистика в деревне. К слову, о мистике. Каждый раз, когда Чон выходила на улицу и видела соседских детей, то они сторонились её. Опускали глаза, кто-то прятался за спинами их мам. Взрослые же стали смотреть на неё пристальнее. Даже когда Минджон пыталась помочь с хозяйством, вместо добрых слов лишь получала в ответ недовольные взгляды. Слухи о загадочной смерти женщины Ли быстро распространились по деревне. Брат и сестра Ли наплели всем на уши, что именно Минджон дала таблетку их бабушке отчего ей стало плохо через несколько часов. — Это она! — кто-то шептал у лавки, стоило Минджон пройти мимо, чтобы купить несколько круп для матери. — Я видел как она сидела у реки и разговаривала сама с собой. — А та белка, что замертво упала на крыльце Паков? — подключилась к разговору неизвестная дама. — Минджон проходила мимо! Ситуация обострилась, когда ещё один ребёнок в деревне внезапно заболел — и снова, по странной случайности, накануне Минджон разговаривала с его матерью. А потом исчезли две коровы у семьи Намов. Потом ещё мелочи. Детали. Мистика. То, что всегда найдёт повод всплыть, когда деревня в страхе. До Минджон же и не дошли слухи, что было собрание со старостой возле церкви, где присутствовали важные люди деревни. Все, кроме родителей Чон, что было крайне подозрительно. Предки отца Чон имели историческую ценность среди их народа и не позвать господина Чон уже о многом говорило. — Девчонка живёт у Чон, но поговаривают, что она им не родная! — Сжечь её, как делали наши предки! Нужно избавиться от детей ночных! — выкрикнула старая вдова с дрожащими руками. Ни Минджон, ни её семья даже не подозревали о том, что происходило возле церкви. Они и не могли представить, что накануне Дня освобождения от ночных вокруг их дома соберутся люди с факелами.

***

Где я? Почему так шумно? Прозвучало в голове девушки, когда сквозь сон она услышала чьи-то душераздирающие крики за окном. Минджон еле разлепила свои веки, так как неожиданная головная боль окутала её. Не успела она прийти в себя, как перед ней появилась перепуганная Джинсоль. Она схватила девушку за плечи и пыталась увезти её из дома. — Нужно уходить! Быстрее! — не унималась старшая Чон, поднимая девушку с кровати. Минджон же поддалась и поплелась за сестрой, но всё перед ней плыло, словно она находилась в тумане. — Нужно найти укрытие! — вскрикнула женщина со светлыми серебристыми волосами, но пламя охватывало её со всех сторон. — Мы не успеем. — Успеем! — крикнул ей мужчина. — Они не добрались до нас. Нужно спасти хотя бы её! Минджон могла упасть на пол, если бы не рука Джинсоль, которая держала её крепко. Родители были на улице и раздался крик господина Чон. Он явно ругался с кем-то, скорее всего с толпой, ведь она услышала несколько голосов. Когда Джинсоль открыла задний выход, то её встретил перепугавшийся от неожиданной встречи Субин. Они оба вскрикнули, но тут же замолкли. — Джинсоль, что происходит? — спросил Субин. Он был в своей форме с сумкой на плече. Скорее всего только приехал с города. Он взглянул на Минджон с испугом и Джинсоль тоже. Что их так удивило? — Почему у вашего дома такая толпа, а улицы пустые? И почему у Минджон волосы белеют? — Я не знаю. Они кричат, что хотят принести в жертву Минджон! — всхлипывала Джинсоль. Только тогда сознание наконец вернулись к Минджон и она округлила глаза от услышанного. Её хотят принести в жертву? Кому и зачем? — Они совсем с ума сошли? — Чхве ругнулся и, не теряя ни секунды, пытался скрыть сестёр в другом месте. Они пробирались через кусты, делали всё, чтобы их не заметили. Когда они начали подходить к лесу, где часто гуляла Минджон, Чон снова схватилась за голову. Что-то острое пронзило её сознание, да так, что перед глазами вырисовывалась странная картина. Молодая пара бежала от огня, укрываясь в лесу. Женщина в чёрном платье держала в руках ребёнка, стараясь усыпить малышку. Бледнолицый мужчина же оглядывался по сторонам. На их лицах читался страх перед тем, что их могло ожидать. — Ты в порядке? — спросил Чхве, пытаясь привести девушку в сознание. — Я начала что-то вспоминать, — прошептала Минджон, но не успели они перевести дыхание, как Джинсоль замешкалась. — Толпа идёт сюда! — Бегите, прячьтесь среди деревьев. Я постараюсь их успокоить, — заговорил Субин, оставляя девушек наедине. Он побежал в обратную сторону к разъярённой толпе в белых одеваниях и ритуальными вещами. От них доносился запах смолы и горящего факела. Девушки тут же рванули с места к ближайшему оврагу. Там они могли немного выиграть время, но лишь услышали чей-то крик. Сёстры переглянулись между собой и поняли, что крик принадлежал Субину. Они навредили ему! — О Боже, если ты нас слышишь, пожалуйста, помоги нам спастись от грехов жителей и их мыслей, направленные в нашу сторону, — начала шептать Джинсоль, поднеся ладони к сердцу. Минджон же чувствовала, что спастись им не удастся. Жители не успокоятся пока не увидят девушку прикованной к деревянному столбу. В голове снова зазвенело от ужаса. — Нет! — женский крик пронзил тело девушки. Настолько, что Минджон уже не могла устоять на своих ногах и свалилась на влажную почву. — Они поймали его! — её плачь отзывался в каждой нервной клетке Чон. Из тьмы появился высокий парень, который был знаком паре. Он лишь кивнул и взял на руки малышку. Женщина поцеловала её в лоб и прошептала. — Позаботься о Винтер, Доён. Пожалуйста, сделай всё, чтобы она осталась жива. — Парень лишь кивнул ей и испарился в тумане. Винтер? Она уже услышала это имя. Да, в тот день, когда неизвестный настиг её в доме. Он назвал её так. Значит ли это, что она и есть тот самый ребёнок, которого так отчаянно пыталась спасти женщина? Осознание резко стукнуло её по голове да так, что Минджон совсем потеряла сознание, оставляя Джинсоль наедине с толпой.

***

Ночь была глухой и ветряной. Полнолуние возвысилось над деревней. Минджон наконец разлепила глаза, когда боль в голове начала постепенно исчезать. Однако, когда она хотела пошевелиться, то почувствовала, что её руки были намертво прикованы к деревянному столбу позади неё. Девушка увидела как вокруг неё столпилась та самая толпа с факелами, крестами и неизвестными дарами. Опустив взгляд вниз, Минджон увидела что находилась прямо посередине костра. Из досок, соломы, треснувших бочек. Она билась, пыталась вырваться, но ничего не получалось. Среди толпы она заметила, как по обе руки держали её семью и избитого Субина. Её волосы свисали на лицо, платье было изорвано, а губы дрожали. Её пугало не сама мысль о том, что её хотят сжечь на глазах у родных, а то как они равнодушно смотрели на неё. Жители считали, что делали всё правильно. — Отпустите! — крикнула, что есть силы Минджон, но никто не отозвался на её мольбу. — Я не делала ничего плохого! Клянусь! — Ведьма! — все сказали в унисон. — Ты была среди нас, как змея в траве! — женщина в белом вышла вперёд. Да! — Она прокляла нашу деревню! — да! — Госпожа Ли скончалась из-за неё! — да! Подошёл староста деревни ближе к костру, держа факел в руках. Слёзы стекали по щекам от осознания всего ужаса, что происходило на площади. Всего год назад в этот день все плясали у костра, ели вкусную еду и радовались, что они есть друг у друга, как сегодня они готовы отобрать жизнь у девушки. Минджон взглянула на старосту, но тот не шелохнулся. Я всё детство боялась чудовищ и думала, что страшнее их никого не может быть. А потом увидела толпу с факелами. — За безопасность деревни. За то, чтобы зло ушло. За здоровье наших детей мы приносим тебя в жертву. Пусть наши предки будут благодарны нам. Он кинул факел на солому возле девушки и та начала возгораться. Жители запели ненавистную для Минджон песню, а она пыталась сделать всё, чтобы сбежать из этой вакханалии. Пламя взметнулось вверх. Дым начал охватывать лицо Минджон, отчего её слёзы начали гореть на девичьей щеке. Джейк, где же ты? Последнее моё желание было бы встретить тебя. Увидеть твоё лицо, твою улыбку. Женщина в серебристых волосах билась в конвульсиях, пытаясь освободить себя, но сил уже не хватало. Пепел её любимого лежал возле неё, а она же сопротивлялась огню. Жители не переставали петь песню, пока одежда на девушке полностью не возгорелась. Пламя охватило всё её лицо. Огонь лизал подол платья Минджон, почти касался её кожи. Когда она начала задыхаться в дыме, то увидела как полная луна заливалась красным оттенком, освещая всю деревню кровавым цветом. Жители опешили, но не переставали свои причуды. Стоило Минджон поднять взгляд, в ожидании боли от огня, как из небес полетели капельки дождя. Одна за другой. Начался сильный ливень. Он бил по земле с такой силой, что костёр тут же потух, спасая девушку. — Она точно ведьма! Призвала дождь! — не унималась вдова. Кто-то из жителей предложил ужасную мысль и все его поддержали. Жители накинулись на девушку и, не давая ей возможности освободиться, пошли в сторону леса, к реке. Они не смогли меня сжечь. Теперь собираются утопить. Какая, по их мнению разница?! Когда они стояли у неизвестного для девушки обрыва, староста произнёс все те же слова, которые он говорил при сжигании и толпа выбросила тело девушки прямо в реку. Всё произошло слишком резко. Холодные руки, разъярённые голоса, звук плеска воды и тьма. Лёгкие обожгло, как будто мир пытался выбить из неё весь воздух. Вода зашла ей в нос, в рот, а от паники девушка начала захлёбываться ею. Речная вода была холодной, она сомкнулась над её головой. Тело стремительно тянулось ко дну. Тёмно-белые волосы струились вокруг, а платье тяжело липло к девичьему телу. Неужели это конец её жизни? В последний миг, когда взгляд девушки потухал, она почувствовала чьи-то руки вокруг себя. Словно сама река отпрянула. Рука прорезала воду, схватила Минджон за запястье и начала отталкивать её со дна. Грудь больно сжалась. Когда они оба вынырнули, девушка хватала ртом воздух, но излишняя вода в лёгких не позволяла ей этого сделать. — Тише, — она услышала его голос и тут же подняла взгляд на спасителя. Перед ней стоял никто иной как Джейк, но совсем не в том обличии в каком она привыкла его видеть. Всё такой же с золотистыми волосами, но до жути бледной кожей. Минджон встретилась с его глазами, которые по цвету напоминали ту самую окровавленную луну, нависшую над ними. — Ты не умрёшь здесь. Никогда. Он появился тогда, когда она тонула — и не только в воде, но и в самой себе. Минджон прижималась к нему, что есть силы, но от истощения всё оказалось во мраке. Момент. Она лежала на зелёной траве и слышала душераздирающие крики. Из под тяжёлых век, Минджон смогла увидеть как деревня утопала в огне, а кровавая луна не отступала. Секунда. Возле неё оказался Джейк с окровавленными руками по локоть. Его радужная оболочка глаз сияла красным оттенком. Вот только... Минджон уже перестала что-либо слышать и что-либо видеть. Вокруг наступила мёртвая тишина. Её стеклянные глаза остались открытыми и они уже вряд ли увидят, как парень пытался найти выход из ситуации. Ничего другое в голову не приходило. Хоть его сердце уже давно не билось, но когда он перестал слышать привычный ритм, то проклинал себя же изнутри. Джейк аккуратно приподнял её, расположив у себя на коленях, и нагнулся к ней. Его белоснежные клыки вонзились в кожу и пробили её с пугающей нежностью. Ещё тёплая кровь коснулась его губ, но Джейк не чувствовал голода. В этом мире нечисти и грехов, каждый её вдох был для него музыкой, но после неё осталась лишь тишина. Он молился неизвестным силам, чтобы его тьма смогла спасти её. — Проснись. Прошу тебя... Он чувствовал, как тёмная жидкость растекалась по бездыханному телу. Она окрашивала её клетки необычным цветом, соединяла разорвавшиеся мышечные ткани вместе. Его яд поднимался до её сердца, заживляя всё на своём пути. Он окутал мёртвое сердце и вдохнул в девичье тело новую жизнь. Настолько, что привычный цвет кожи заменился на бледный, а её пальцы содрогнулись. Её тёмные волосы заменил серебристый, какой была её прядка. Джейк отпрянул от неё, когда она сжала воротник его рубашки. Опустив взгляд, парень увидел, как она медленно разлепила свои веки и взглянула на мир в совершенно другого ракурса. Он приложил ладонь к её щеке и тихо прошептал: — Я больше никогда тебя не оставлю. Он склонился к ней, прижимая лоб к её виску, и впервые за века не почувствовал силу в своей вечности. Только страх — потерять её снова. Кем же они являлись на самом деле? И были ночные теми чудовищами из байки или всё же ими всегда были люди?