Лунный Яд

Голова кругом. Мысли заполонили душераздирающие крики неизвестных, а в воспоминании только деревня, утопающая в пламени огня. Что было до этого? Почему её преследовали жители её деревни, если Минджон ничего не совершала. И принадлежало ли ей это имя вовсе? — ...Одди сказал, что видел здесь девушку. Почему ты привёз её сюда? Разве это не нарушает пятое правило в указе властителя? — послышался чей-то отдалённый голос вперемешку с гневным возмущением. — Без его разрешения посторонним вход воспрещён. — У нас есть указы? Ха-ха-ха, — Минджон узнала этот голос. Бархатный, нежный тембр, который успел стать ей родным. — Есть у меня разрешение. Между прочем это из-за властителя мы в крови повязли. Во всех смыслах. — У нас был выбор? — сказал неизвестный. — Ты должен быть благодарен, что тут оказался, а не там, где тебя нашли. — Если ты так заговорил, то давно должен был утопиться в той реке под слоем льда, а не показывать свой характер. Ещё поплачь Минджу для полной комедии, — наступило молчание. Девушка наконец разлепила глаза и первое, что она увидела это неизвестную комнату в необычном стиле. Минджон бы сказала, что всё было сделано и обставлено так будто она попала в волшебную сказку. Просторное помещение с позолоченными арками, белыми шторами и большой кроватью напротив выхода в террасу. Куда она попала? И с кем разговаривал Джейк? Девушка впервые услышала как парень обращался с кем-то в таком тоне. В деревне он выглядел самым невинным юношей, который боится муху обидеть, а здесь же показал свой характер. Да так, что его собеседник замолчал и возможно проклинал его изнутри. Странное ощущение. После пробуждения у девушки не было никакой сонливости как это бывает в повседневной жизни каждое утро. Она даже не чувствовала усталости, словно Минджон могла пробежать через всю деревню по несколько раз и при этом не останавливаться через каждые пятьдесят метров, чтобы перевести дыхание. В комнате стоял необычный аромат каких-то растений. Может это были розы или ромашки? Стоило Минджон оглянуться по сторонам, как пришло осознание, что здесь не было никаких растений. Даже намёка не было. Теперь аромат сменился на что-то совсем иное... да, такой запах стоял у мясника деревни. Лёгкие молочные нотки в перемешку с кровью с элементами железа. Кто-то готовит мясо? Вдруг Минджон услышала чьи-то шаги в сторону её комнаты и решила немного притаиться, ведь создалось ощущение, что это был не один человек. Нет, их было трое. — Что происходит? — произнёсся третий голос. Намного грубее и статнее. — Почему вы разорались? Вас на другом конце поместья слышно. — Это ты нашему Джеюну скажи. Привёз одну из важных фигур сюда, теперь удивляется почему я возмущаюсь! — Она была без сознания! Её сжечь пытались, ты в своём уме? Тем более, я не знал что делать, если яд не подействует. — Мне без разницы, что с ней могли сделать. — Сонхун, ты когда-нибудь замолчишь, нет? Голова от тебя кругом, — сказал Джейк, но почему второй назвал его Джеюном? Неужели это было настоящим именем парня? — Молчать, — третий не кричал, не поднимал голоса, но одного его слова хватило, чтобы оба парня прекратили свой раздор. — У него есть разрешение от старшего властителя, поэтому твоё негодование, Сонхун, неуместно. Я лично присутствовал и видел всё своими глазами. — Ты всегда его защищаешь, Хисын! — Минджон уверенна, что Джейк в это время лишь одарил некого Сонхуна довольной ухмылкой, мол «я победил». — Я никого не защищаю, а смотрю на ситуацию объективно. И что за бантик у тебя на шее? Минджу, наверное, повесила, — девушка услышала смех Джейка и Хисына. Сейчас же они перешли на шутливый тон. Скорее всего, они знают друг-друга очень давно и могут позволить подобное веселье. — Да замолчите вы! — Джеюн, проверь как она. Доёну она нужна живой, — произнёс Хисын и их голоса стали отдаляться. Минджон наконец встала с кровати после того как услышала весь их диалог. Зачем они так разорались на весь коридор? Их прекрасно было слышно и за дверью. Девушка ещё раз оглядела комнату. Явно отличалась от того, что было в деревне. Мрамор, золото, большой шкаф и столик с зеркалом. Когда Минджон остановила взгляд на зеркале, то увидела в нём своё отражение. Пепельные волосы, бледная кожа и алого оттенка глаза. Ей бы ужаснуться от своего нового образа, но она даже не удивилась. Скорее приняла это ещё давно, задолго до того, как поняла какой будет её участь. Стала тем, кого боялась всю жизнь. К слову, она не выглядела чудовищем. В страшилках их карикатурно описывали как нечисть, глядя на которых кровь стынет в жилах, но Минджон видела Джейка в своём настоящем облике и он не показался ей ужасным. Выглядел как человек, которого несколько лет голодом морили и в подвале держали. Может у Минджон просто проблемы с головой были? Девушка была в своём платье, в котором её хотели принести в жертву сельчане. Подол сгорел, а по краям виднелись чёрные полоски. Место, куда огонь хотел пробраться, но не смог. Рукава ободраны, а воротника и вовсе не было. До чего они жестокие были. Думали обо всём угодно и как спасти самих себя, даже не услышав истину от Минджон. Однако, было ли этой истиной? Глаза невольно пали на платье на стульчике. Красного оттенка. Да они издеваются, но Минджон приодеться нужно. Как никак изорванное платье не самое подходящее для её новой личности. Бордового оттенка с отливом винного цвета платье село на её фигуру идеально. Она бы сказала, что это самое лучшее, что ей когда-либо приходилось носить в своей жизни. Ткань была плотной, но дискомфорта не вызывала. Субин как-то говорил, что только особенные люди из высшего сословия могли позволить себе подобную роскошь. Платье было украшено стразами, которые переливались стоило солнечным лучам коснуться их. Шаль такого же оттенка была закинута вокруг шеи и опускалась вдоль плеч. Не успела Минджон налюбоваться красотой новой одежды, как дверь её комнаты открылась, а за ней появился до боли знакомый человек... точнее, личность. Человеком он явно не был, как и сама она. В тёмном костюме. С матовым тёмным пиджаком с бархатными лацканами. Серебристые шипы и мелкие броши были пришиты к нему, напоминая о статусе парня. Он явно был не простым и играл не менее важную роль раз уж они все живы и невредимы. Под пиджаком чёрная рубашка и такого же оттенка брюки. Минджон не привыкла видеть его таким. Аристократичным, сильным, властным. Всё же она запомнила его, как Джейка; парня, который был слегка неуклюжим с щенячьими глазками. Парень он замер, заостряя свой взгляд на девушке. На её глазах, на её волосах и на новой одежде. Ей даже показалось, что он потерял дар речи либо не мог подобрать подходящих слов. — Ты... очень красивая, — наконец произнёс он. Мягко, нежно. Минджон бы улыбнулась, но не может. Как объяснить чувство, когда ты рад видеть человека в безопасности и в целости, но не понимаешь что ты испытываешь к нему? — Для бездыханной нечисти это прозвучало бы комплиментом, — ответила она. Джейк сразу понял к чему она вела. — Это то, что должно было произойти. Я лишь был ответственен за то, чтобы всё произошло гладко и без происшествий. — Значит, теперь ты так оправдываешь убийство всей деревни? — нет, всё же Минджон не может смотреть в его красные глаза. Не может. Всё это так дико и неправильно. Девушка постепенно вспоминала что происходило в ту злосчастную ночь. Начиная от галлюцинаций и заканчивая тем, как увидела Джейка в крови. Крики людей до сих пор отзывались где-то глубоко и не давали ей покоя. Он был там. Убивал каждого, кто будет на его пути. Не пожалел и стариков, и детей. — Они были обречены на смерть, — конечно. Все же убийцы так и оправдывают свои поступки. — Не мы, так умерли бы от болезни, от нашествии волков. — Там была моя семья, Джейк, — из уст девушки это звучит сухо, безэмоционально. Неужели бессмертие так влияет на неё? Была бы она в совсем другом обличии, то залилась бы слезами, почувствовала влагу на краю глаз. Однако, не показывает ничего. Ни чувствует абсолютно ничего, словно в ней прожгли дыру. Хотя нет, было что-то тяжёлое внутри. Она тянуло девушку вниз, заставляло её утопать в собственных мыслях, винило её. — Там были мои родители. Моя любимая сестра. Это место, где я выросла и провела своё детство. Кто ты, Джейк? Джейк ли ты вообще? Кто такая Винтер и почему мне кажутся неизвестные для меня люди? Кто Я, чёрт возьми?! Минджон заметила, что несмотря на её порывы и негодование, у неё не было присущей отдышки. Заметила, что не нуждалась в воздухе совсем. — И сейчас ты молчишь, — прервала тишину она. Атмосфера в комнате была не из самых приятных. От неё хочется убежать либо не разговаривать вовсе. — Я молчу, потому что ты наконец говоришь. Наконец видишь каким лицемером был я, — сказал он. Его голосу была присуще боль, но не та, что на поверхности и каждый бы предугадал её. Она копилась в нём годами, гнила изнутри и никуда не уходила. — Ты хочешь ответов. Я же хотел бы, чтобы ненавидела меня, презирала как делаешь сейчас. Поверь, это намного проще, чем сказать тебе всю правду о мире, где живу я. Он сделал шаг вперёд. Аккуратно, словно боялся спугнуть её. Она же не двинулась с места. Не знала чего вообще сейчас хочет. — Я не просила меня спасать, — сказала Минджон. — Ты не должна была умирать, — твёрдо произнёс он. Он наконец откинул мягкость со своего голоса и позволил взять вверх своей настоящей натуре. — Тебя пытались сжечь на костре, но пошёл дождь. Хотели утопить в реке, но тебя бы всё равно выбросило на берег в ту же секунду как ты попала туда, — он сделал ещё шаг. — Судьбой написано, что ты станешь одной из нас. Снова он разговаривает загадками. Как же ей осточертело, что все вокруг прекрасно знали ситуацию, а Минджон ходит вокруг да около. — Я лучше снова стану жертвой ритуала, чем поверю, что стала одной из вас. К чёрту бессмертие, ты мне мою семью верни! — девушка и не заметила как в порыве эмоций подошла к парню вплотную и схватила за воротник рубашки. Притянула вниз, да так, что парень слегка нагнулся, но не дрогнул. — Они не твоя семья, — а Джейк рубит правду. С корнем. Прекрасно же знает, что она их любила. — Никогда не были. Где же твои слова, Минджон, о том, что люди жестоки? Где же твои мысли, что чудовища не мы, а они? — он перехватывает её запястье, которое моментом ранее держало его за воротник. Сжимает, но девушка всё равно не чувствует боли. Не знает почему, но что-то заставило её посмотреть в его глаза. Не хотела, но сопротивляться силе тоже было тяжело. Он словно пробрался к ней в разум и властным голосом говорил «Взгляни на меня. Смотри. Только. На меня». Глаза его горели огнём, а по ту сторону... было ничего. Пустота. Разве такое бывает? А самое страшное было не в том, что она пыталась оттолкнуть его, как чужого, а в вопросе. А если он прав? Джейк усмехнулся. Слышал какой хаос у неё творился в голове? — Замолчи. — Ты ведь так хотела знать правду, а теперь просишь моего молчания? Был бы я в настроении, заставил бы умолять тебя на коленях. Я бы с удовольствием посмотрел на это зрелище, но тебе слишком повезло, — каждое его слово было пропитано ядом, от которого любой бы захлебнулся кровью. Только следующие его слова заставили её распахнуть глаза, замереть на месте. — Ты ребёнок невозможного союза. Человека и вампира. Я сам не понимаю как это произошло, но затем появилась ты. Твоя семья, действительно, жила на тех землях. Они завели дочку и дали ей имя Винтер, ведь она родилась в заснеженный январь зимой. Однако, их убили и сожгли заживо они. Те. кого ты семьёй и роднёй называла. Но девочка выжила. Пойми же, легенда той деревни про твоих родителей. Всё внутри резко оборвалось. Настолько сильно, что она перестала сопротивляться Джейку. У неё дрогнули губы, но голос не вышел. Могла сказать, но сил не хватало. Слова крутились бурей вокруг, вонзались в неё. Минджон почувствовала, что умирает — не она, а тот ребёнок, который жил в ней. Ребёнок, который по любому поводу бежала к маме, искала опоры у папы и просто дралась по разной причине с сестрой. Джейк как будто пытался силой отобрать у неё эти воспоминания, вырвать с корнем, но у него всё равно не получалось. Может жило в ней что-то человеческое, что так крепко держится за них. Только зачем? Отец лил в уши легенды о том, как его предки земли вернули, врагов сжигали, а оказалось, что всё это время жила среди убийц своей настоящей семьи. — Они отобрали у тебя их. Они могли подарить тебе такое же детство, но не успели. Двоякое ощущение. Она всё равно не могла видеть в них что-то злое. Не могла! Сразу вспоминала много счастливых моментов. Как за цветами ходила, чтобы мама венки плела. Как на рыбалке сидела с отцом и радовалась, что поймала большую рыбу, а отец говорил отпустить её. Другую поймают. Даже Джинсоль не могла ненавидеть, ведь именно она была с ней в последние минуты жизни. Ценой своей безопасности вывела её из дома и хотела спрятать сестрёнку. Джейк же удивлённо попятился назад. — Как же ты это делаешь? — прошептал он, выводя девушку из потоков воспоминаний. Она покосилась на него. — Я ведь сказал тебе, что твою семью убили, а ты всё равно продолжаешь думать о них. — Потому что я любила их. Искренне любила, — наконец призналась Минджон. Не Джейку, а себе. Сколько раз она думала, что её обделяют, принижают на фоне сестры, но сейчас же понимает, что думала так не она. Сколько раз она пряталась у Субина, пытаясь доказать себе, что особенна и справится с ношей, но в конце оказывалась у родительского порога. В обнимку с Джинсоль, мамой и папой. Как она вообще додумалась отталкивать от себя Джинсоль? — Я пытался разрушить эту связь. Открыть тебе глаза. Показать правду. Даже после превращения ты всё равно чувствуешь. Как человек, — сказал он почти с восхищением. Минджон тут же метнула на него свой взгляд, но ничего не произнесла. «Пытался разрушить?» — Ты должна была их ненавидеть. Должна была исчезнуть в тот день, когда я ушёл. — Не должна. Мне суждено было оказаться там. И в ту же секунду Джейк понял, что её боль, её любовь, её воспоминания, её чувства к семье — была слабостью парня. Он завидовал её человечности. — Это ведь ты был тем голосом, — произнесла твёрдо Минджон. Джейк ничего не ответил. Просто смотрел в сторону. — Кошмары, тень, галлюцинации — твоих рук дело. Одного молчания было достаточно, чтобы сложить пазл в голове. Конечно, это был он. Это его голос постоянно был с ней. Заставлял с ума сходить, думать, что её семья отрекается от неё. Она же подчинилась ему. Дала возможность засесть у себя в голове. Пустила зверя, который тянул её вниз, в своё сознание и утонула вместе с ним. — Ты не просто толкал меня в пропасть, — продолжила она. — Ты рыл её подо мной. — Потому что должна была упасть. — Целовал меня тоже, чтобы столкнуть? — парень тут же поднял взгляд на неё, смотрел в её глаза и уже было приоткрыл губы, чтобы ответить, но не сказал. Девушка усмехнулась. — Понятно. Он правда хотел возразить. Сказать, что она ошибается и сам не понимает почему решил проявить заботу, подпустить к себе близко, когда знал, что не должен был. Но не смог. Потому что она стояла перед ним — целая и невредимая. И страшно красивая в своей злости. Ему просто нужно, чтобы она была в порядке. — Почему из всех людей именно я? — этот вопрос крутился у неё весь день. — Потому что стала ребёнком невозможного брака? — Да. Я не могу сказать тебе всё, но главный фактор твоё происхождение. Ты состоишь наполовину из тьмы и света. Вот только я прогадал, не подозревая, что света в тебе оказалось больше, чем тьмы. «Значит была человеком, а он раскрыл мою иную сторону, которая всегда была частью меня» Джейк же кивнул её мыслям. — Для чего? — но Джейк снова замолчал. Как же её начинает выводить из себя его немногословность. Если он не хочет говорить с ней, значит и в поместье её ничего не держит. Достали загадки и тайны! Её жизнь и так оказалась сплошной ложью, почему хотя бы сейчас не сказать всё как есть? Джейк боится за неё и заботиться? Плевать она хотела на такую заботу. Минджон тут же сорвалась с места, намереваясь покинуть это здание и эти края. Лучше потеряется в глуши, станет одинокой в этом мире. Хотя бы будет жить так, как привыкла. Без лжи, без лицемерия и лишних людей. Стоило ей подойти к массивным дверям, как её неожиданно обняли сзади, останавливая девушку от побега. Она почувствовала как его руки обхватили её за плечи, прижимая к себе. Не грубо, но не хотелось отпускать. Это вывело девушку из накатившей обиды на Джейка и заставило застыть на месте. Только недавно она мечтала вновь оказаться в его объятиях, но сейчас не понимает зачем он это делает. Зачем причиняет ей боль, если всё было не по настоящему? Или Джейк был садистом? Нравилось издеваться над ней, использовать в своих целях. — Правда. Мне всего лишь нужна. Хотя бы сейчас, — и всё же девушка почувствовала влагу на уголках глаз. Разве бессмертные так могут? — Иначе я уйду, — это оживило Джейка. Настолько, что он даже хватку ослабил. — Хорошо. Отныне только правда. Я покажу как есть, — произнёс он ей у самого уха. Тихо, почти шёпотом, но с таким надрывом, что у Минджон внутри все оборвалось. Всё же эмоциями она не была обделена. Возможно, ощущает менее ярко, чем было, но они всё равно были. — Покажу свою правду, если тебе так будет легче. Парень без особого желания отпустил её и аккуратно развернул к себе. Нежно дотронулся до девичьей руки, накрывая её своей, и положил на левую сторону своей груди. Там, где находится человеческое сердце. Минджон не слышала стука, как и не услышала бы своего, но что-то заставило её увидеть яркую вспышку и неожиданно ахнуть. ...Она оказалась в небольшой деревне. По сторонам были густые деревья, а где-то вдали виднелись горы. Небо голубое как никогда. Местность чем-то была похожа на её родную деревню. Здесь так же кипела жизнь. Недалеко играют дети, на дворе деревянных домиков сидели пожилые люди. Взрослые мужчины таскали дрова, а где-то было слышно как женщина кричала из окна своему мужу, чтобы тот не забыл принести больше цветов. Всё же быт везде один. Это заставило Минджон улыбнуться. Она будто оказалась дома, только люди другие. — Джеюн, сегодня должен прийти лекарь. Побудь немного дома. Чонину так будет спокойнее, — Минджон обернулась и заметила у двора небольшого домика женщину среднего возраста и парня-подростка. Она подошла ближе к ним, но они не видели её. Воспоминания Джейка? — Конечно, матушка, — вид у парня был потрёпанный. Большая футболка была грязной на нём, сам же он еле на ногах стоял. Наверное, работал не покладая рук. Минджон же заметила, что как только мама ушла обратно в дом, у подростка начали скапливаться слёзы на глазах. Однако, сам же он лишь поднял взгляд на небо, пытаясь сдержать себя. Картина сразу же поменялась на комнату, где на койке лежал младший брат Джеюна. Разница, возможно, в два-три года. Выглядел он очень болезненно. Синяки под глазами, бледная кожа, но на лице не спадала улыбка. Он знал, что рано или поздно уйдёт, но не переставал верить в лучшее. Джеюн же сидел возле него. Ничего не говорил. Просто сидел на краю его койке, пока неизвестный лекарь (или целитель, Минджон так и не поняла) осматривал состояние братца. Он что-то сказал родителям, а сам увёл Джеюна в другую комнату. — Брата можно спасти, — от сказанного лекарем Минджон почувствовала счастье, которое испытывал Джеюн на тот момент. — Но у меня есть условие. Джеюн покосился на лекаря. — Я смогу вырвать смерть из его тела, но для того, чтобы сохранить его жизнь — ты должен взять на себя эту болезнь. Не физическую, а что стоит за ней. Будешь обречён на то, что чувствуют слабые люди. Вот только ты, Джеюн, сильный человек. Будешь всего лишь сосудом у которого иммунитет. Минджон раскрыла рот от удивления, не веря своим ушам. Был ли он лекарем или просто шарлатаном? Хуже всего, если сектант. Джеюн же не стал скрывать своих эмоций. Прогнал лекаря из дома, не объяснив родителям причину своего поведения. Не станет же он говорить родителям, что он хотел, чтобы брат жил благодаря какому-то проклятию. Но Минджон чувствовала как разрывался на части Джеюн. Даже прогнав его из дома, он всё ещё думал — почему бы не принять условия? Чонин ведь будет жив, но что будет с Джеюном? Дать себя в жертву какой-то магии, а вдруг ничего не получится? Покалечатся ведь оба! Не долго думал Джеюн. Точнее, даже ответа дать не успел, как Чонин через несколько дней покинул свою семью. Болезнь оказалась сильнее. Джеюн сидел у могильной плиты своего братца, словно врос в землю корнями. Выплакал все слезы, которые имелись у него. Плакать уже было нечем. Задавался вопросом и кричал на всех «Почему Я!? Почему не кто-то другой!?». Минджон не была знакома с его семьёй, но боль внутри него не давала покоя даже ей. Чувствовала как изнутри её прожигало острое ощущение, словно кто-то вонзил раскалённый кинжал. Вместе с горем эхом отдавалось его «Я ведь мог его спасти, но не спас». Видела как он царапал пальцами сырую землю, будто пытался докопаться до тела. Но вместо этого лишь тишина и глухой крик отчаяния, который разлетелся по всему кладбищу. Проходили месяца по воспоминаниям парня и он уже немного подрос, но всё так же приходил на могилу брата. Что-то говорил ему, делился чем-то то ли жаловался. Он исхудал. На расстоянии чувствовала, что просто не хотел есть. Не хотел работать. Совсем потерял мотивацию. Погряз в сожалениях о том, что он мог сделать. Терзал себя изнутри. От одного только взгляда на него у Минджон сильно кольнуло. Где-то в сердце. Вот только сердце у неё было расцарапано. Живого места не осталось. «Это ты чувствуешь?» мелькнуло в её мыслях. Возле Джеюна появился высокий парень. Статный, в костюме и в плаще. Он сел возле него, выразил соболезнования. Услышал от Джеюна его ситуацию. Девушка же понимала как парень завидовал остальным. У остальных были сестра и братья, которые встречали их у порога дома. У Джеюна же не было ничего. Только тоска да ненависть к себе. — Это несправедливо, — прошептал тогда Джейк. Неизвестный же понимающе похлопал его по плечу. — Мир несправедлив, но я могу дать тебе шанс стать тем, кто забирает равновесие у других... Минджон не сразу заметила перед собой спиной стоящего Джейка. Он смотрел на то, как неизвестный говорил подростку нужные слова, в которых он нуждался, и тот верил. Головой кивал. Джейк же теперь мотал головой, глядя на себя со стороны. Эхом произнеслось «Лучше бы я стёр себя с лица земли, чем послушал его». ...На этом её снова перенесло в комнату, где она оказалась. Только теперь Минджон на Джейка злиться не может. Хотела бы, но не может. Парень же не отпускал её руку, держал её там, где сердце должно находиться. Девушка подняла на него глаза и увидела ту самую пустоту в его собственных. В них не было ничего. Абсолютно ничего. — Так я и стал заложником своего выбора. В итоге всё равно оказался там, где мне было суждено, — наконец произнёс он. — Доён подарил мне силу, с которой я мог осуществить свои желания. Получить то, что всегда хотел. Вот только упустил, что одно единственное и самое желанное я никогда не получу. Братскую любовь. Доён... Минджон слышала уже это имя. Да, в своих видениях её мать перед смертью передала дочь на руки неизвестному. Это был он. Скорее всего, тот кому подчинялся Джейк и тот, которого мать хорошо знала. — Поэтому ты пытался настроить меня против Джинсоль, — Минджон начала догадываться. Джейк кивнул. — Жестоко, правда? Сам лишился её и, как обиженный, начал другим плести свои чувства. Зависть. Это проклятие, Минджон. Мне с ним жить, жить и только жить, — каждое его слово звучало с такой тяжестью, словно парень позволил себе показать свою слабость. — Мои братья тоже обречены нести тьму. Только их это устраивает. Девушка ощущала на себе его эмоции. Всё, что копилось у него. Тяжело представить какого это жить несколько столетий, когда ты изнутри сам себя пожираешь. Братья... он это говорил про тех парней с которым разговаривал ранее. — А твои способности? Как я не замечала того, что ты бессмертен? — Всё просто — иллюзия. Я могу читать мысли, менять их, прокрадываться в закоулки сознания и заставлять видеть то, что Я хочу, чтобы все видели. Теперь то всё стало понятно. Понятно почему Минджон порой казалось, что Джейк был не из мира сего. Холодные прикосновения, удивительная ловкость. Порой замечала, что стоит ей о чём-то подумать как Джейк говорил то же самое. Думала, что это всего лишь совпадение, но он читал её мысли. Пытался узнать где её слабое место, чтобы наконец нанести удар и сделать одной из них. Однако, если всё же Минджон удавалось заметить его настоящий облик, означало ли это, что в её присутствии Джейк давал себе слабину. Может забывал, что он на миссии или просто забывался... — Ты ловко одурачил всех нас, — сказала Минджон. — Я догадывалась, но ты всё равно опередил меня. — Не смотри так на меня, — кратко посмеялся он. — Сама ведь хотела бросить беззащитного парня в реке, — и всё же он помнил что произошло в тот день. Мин даже не хочет понимать откуда у неё вдруг проявилась секунда бесчеловечности. — Не смог одурачить только одного, — девушка покосилась на него. — Субина, который вечно вертелся возле тебя. — Субин? Он ведь самый обычный лекарь. — Неправда, — Джейк наконец отстранился от неё. По голосу было понятно, что это имя вызвало у него раздражение. Почему? — Ты ведь не догадывалась кем он был, так ведь? — глаза парня блестели от хитрости, а на лице появилась ухмылка. Хватит так пялиться на неё! — Кем же? — Раз уж так правду хочешь, то не удивляйся. Их по разному называют. Чтобы тебе было понятнее, он — архангел. Те, кто столетиями нам мешают. Они тоже знали про тебя, поэтому якобы лекарь в деревне у вас поселился. До него был другой архангел, но и он не смог справиться со своей работой, — Минджон уже начинает казаться, что она сходит с ума. Первым делом она узнает, что человек, которого спасла, оказывается подчиненным какого-то неизвестного, сеявшего хаос, а Субин, ставший ей почти братом, их враг и архангел. — Они надменны. Беспощадны. Смотрят на всех сверху вниз. Жертвуют всеми, якобы это важно для спасения всего живого. — Разве Субин не должен был почувствовать, что с тобой что-то не так? — в голове ничего не вязалось. Наоборот, все сумбурнее стало. Однако Минджон припоминала, что Субин строил теории заговора против Джейка, она же ему не верила. Значит Субин не ошибался. — Конечно он чувствовал, но он походу только недавно стал архангелом. У таких сил меньше и менее опытные, чем серафимы, — губа парня дрогнула. От злости? Настолько их ненавидит. — Понятно. Даже Субин ей лгал. Был ли в этом мире хоть кто-то кто говорил ей правду? Ах, точно. Соседские дети, которые её нечистью называли. Что же, они оказались правы. — Зачем вы подчиняетесь Доёну? Что такого он вам говорит? — он замолчал. По глазам поняла, что отвечать не собралась. — Мы же договорились. — Молчание это не ложь. Некоторые вещи тебе знать необязательно. По крайней мере сейчас. — Подловил. Тогда кем были те парни с которыми ты общался? — Джейк удивленно приподнял бровь. — Какая же ты всё-таки любопытная. Всё тебе знать надо, — ухмыльнулась уже Минджон. — Ты нас услышала? — Вы разговаривали за моей дверью, — парень улыбнулся. Опять она что-то нелепое сказала? — Мы разговаривали на другой стороне поместья, ангел. «Ангел... даже после того, что произошло и того кем я стала, он продолжал называть меня так. Странно. Я думала ты ненавидишь их. Знаю же, что ты слышишь это. Погодите, на другой стороне поместья?! У меня так слух развился?» Джейк закатил глаза, не изъявляя желания говорить ей причину. Пусть сама когда-нибудь догадается почему её так называет. — Архангелы и некоторые существа, которые подчиняются Доёну, любят называть нас грешниками. Те, которых ты слышала, похожи на меня, но всё же мы немного отличаемся, — вдруг у Минджон начало мутнеть перед глазами и теперь она видела то, что хотел ей показать Джейк. Увидела пять теней. Среди них она узнала очертания Джейка. — Старшего зовут Хисын. Об его прошлом мало кто знает, но все боятся его. Правая рука Доёна, — тяжело было чётко разглядеть каждого, но всё же пару деталей ей удалось заметить. Это был парень с красными волосами и мрачными глазами. Не зря его боятся. — Второй был Сонхуном. Бывший принц королевства, которого хотела убить собственная семья, — парень имел пепельного оттенка волосы и бледную кожу. Хладнокровен, но устрашающим не выглядел. — Остальных двух позже узнаешь. — Познавательно, конечно. И кто же вы на самом деле, если не грешники? — к ней вернулось зрение и Минджон поняла, что это было не самое приятное состояние. — Формально, Всадники Тьмы. У каждого своя роль и своя мотивация, — только из уст парня это не звучало тем, чем он бы гордился. Из его воспоминаний поняла, что в начале им двигали эмоции и горе по брату, но сейчас он словно начал осознавать на что подписался. В моменте даже промелькнула мысль может ли он отказаться от этого, но сразу же последовал ответ. — Нет. Только смерть способна освободить нас от своих ролей. И всё же Минджон не давал покоя один единственный вопрос. Даже после того, как узнала про настоящую историю Джеюна и тем кем он являлся, она не могла понять почему в определённых моментах его сила ослабевала и девушка видела его настоящий облик. Конечно, строить из себя совсем другую личность было энергозатратным делом, но из его уст услышала, что для него это был как привычный быт. Она решила начать издалека. — Так значит... ты появился, чтобы не дать архангелам меня переманить на свою сторону, — грубо говоря, да. — К чему тогда был весь сценарий со спасением себя и моей заботы вокруг тебя? Решил, что так будет легче завладеть мною? — Как грубо это, однако, звучит, — посмеялся Джейк, но Минджон было и не до смеха, даже если и привлекательным он был в этот момент. — Отчасти так и есть. Со временем понял, что люди легко поддаются манипуляциям, особенно, если изобразить себя слабым. Сразу тянутся помочь, не подозревая, что уже попали в ловушку. — Дурой меня сделал, — подытожила Минджон, но в голосе совсем не было злости как в их диалоге ранее. Скорее обычная усталость. От всего. Взгляд её пал на полированный пол, в котором отражался свет от свечей. Только они были фальшивыми, как и вся история между ними. — А я повелась. Искренне переживала за тебя, даже дома не появлялась, чтобы с тобой чаще быть, — и всё же план его был успешным. Добился же своего. — Нет, вовсе нет, — тихо выдохнул он. — Ты была доброй, а это не слабость. Я бы больше удивился тому, если бы ты оставила меня там. Могла, но ведь не стала. Это роскошь, которая не всем свойственна. Поверь, это не я обвёл тебя вокруг пальца, а ты, — что? — Не перекидывай ответственность на меня. — За всё своё существование в таком обличии я понял одно. Я начал чувствовать жалость. Не к тебе, а к себе. За то, что не смогу быть тобой. Смотреть на мир, как ты. Заботиться о ком-то. Переживать. Несмотря на твоё бессмертие, ты всё ещё осталась той самой Минджон, только в другом обличии, — он не лгал. Сказал же, что будет говорить только правду. — Возле тебя... я понял, что могу быть не просто тем, кто сеет хаос. А просто побыть обычным Джейком. В моментах, когда я давал слабину и забыл за чем пришёл в твой мир, моя магия могла рассеяться. Минджон не сказала ни слова. Только внимательно слушала каждое его слово. То как он говорил, как смотрел на неё. От этого в груди что-то сместилось — не треснуло, нет. Наоборот, как будто что-то начало действовать на неё. Может искренность? — Как я могу быть уверенна, что ты снова не лжёшь? — правда, девушке не хотелось снова чувствовать то, что испытала, когда Джейк исчез. Он же устало выдохнул. Снова. Точнее, раздражённо. — Я рассказал тебе о своём детстве, показал своё слабое место, рассказал как меня сломать можно, но ты до сих пор не веришь мне? — выпалил парень, а голос его сорвался на хрип. Минджон отступила на полшага, но не от страха. Он смотрел на неё не как какое-то чудовище, а как сломанный мальчик, которым пользуются для исполнения определённых целей. Он рассказал ей всё что можно было, а она до сих пор сомневалась в нём. Конечно, она ведь тоже ощущала себя использованной и обманутой, но почему даже сейчас не верит. — Ты хочешь гарантий? — процедил он. — Тогда найди другого. Того, кто будет слышать твою боль, твои мысли, твои сны, твои переживания и не уйдёт, а останется. Я свою миссию выполнил ещё давно, но остался же. Хочешь знать самую страшную правду про меня? — он сделал к ней шаг вперёд. — Да, — ответила она, ожидая разного. Готовилась к самому худшему исходу, но замерла от услышанного. — Я испытываю к тебе странные чувства и озвучить это язык не проворачивается. Оно жжёт изнутри и приносит боль, когда я не должен ощущать ни-че-го, — он прикрыл глаза. — Люди это любовью называют, верно? Вот только чувствую я это не потому что приказ свыше был, а потому что возле тебя я ощущаю себя живым. Слышишь? Он ткнул пальцем себе в грудь. — Сердце моё давно не бьётся, но это не значит, что у меня его не было. Только с тобой я понимаю, что оно оживает. Минджон дрожала. Не от холода, а от правды, которую услышала. Она не ожидала, что она окажется такой обнажённой и невыносимо настоящей. — Я пытался оттолкнуть тебя, сломать, но сам не понял как начал ломаться. Без тебя. Он подошёл ближе к ней, почти вплотную. На этот раз девушка не отстранялась, не пыталась убежать. Позволила быть с ней в этот момент. Когда он оказался ближе к ней, её губа дрогнула и она прошептала. — Теперь скажи то же самое. Без гнева. Джейк ухмыльнулся. — Я готов на колени к тебе упасть, а ты продолжаешь издеваться надо мной, — но всё-таки сказал заветные слова. — Я люблю тебя, Минджон. Эту правду я не смогу скрыть даже своей иллюзией, — он наклонил голову и их лбы соприкоснулись. Не нужно было лишних действий. И так понимали, что нужны друг-другу. Она же ничего не ответила. Его слова эхом произносились в её сознании, а она же пыталась запомнить его интонацию, его помыслы и сохранить в своём сердце. Как сказал Джейк, если оно не бьётся, не значит, что его у неё нет. От него скрывать свои чувства тоже не могла, вот только не произносила вслух. Наверное, сам уже давно это понял. Парень отстранился. Хоть и не хотел этого. — Твоя семья жива, — резко сказал он, а Минджон это вывело из размышлений. Да так, что она вздрогнула от удивления. Она не ослышалась? — Тут ты должна благодарить Субина. Он спас их до того, как деревня оказалась под пламенем. — Что?! Почему раньше не сказал? — Знаешь, ты сомневалась во всём, что я говорил. Этому тем более бы не поверила, — ладно, есть доля правды. — Они в безопасности. И Джинсоль, и родители. Однако, вдруг до Минджон пришло осознание. Она не сможет вернуться к ним. Не в таком обличии. Они испугаются её, ещё предпочтут забыть и никогда не помнить о ней. Будет легче для всех, если Минджон будет наблюдать за ними со стороны. Эгоистично с её стороны бросать их, но лучше же для них. — Они не помнят, что произошло с деревней, но ты сможешь их навещать. Я помогу. Если я потерял свою семью, не означает, что и ты должна. Когда придёт время, сама отпустишь их. Минджон была благодарна Джейку за право выбора. Забавно, что в человеческом облике Минджон чувствовала себя чужой и жила в тени остальных детей. Забывалась в одиночестве, боролась со своими чудовищами в голове. Сейчас же она понимает, что всё произошло не просто так. Была всему причина. Даже тому, что стала одной из тех чудовищ. Значит, она пришла в этот мир не просто так. Это ей и предстоит узнать. Когда-нибудь.