Casual

— Я собираюсь завтра переспать с кем-то, — заявляет Ландо, захлопывая ногой дверь после занятий и заставая Оскара на кухне как раз в тот момент, когда тот кусает сэндвич. — Мгм, — мычит Оскар с набитым ртом, совершенно не выглядя убеждённым. Он облокачивается на столешницу и наблюдает, как Ландо швыряет рюкзак на диван, стягивает с себя худи и бросает его на пол прямо там, где гостиная открытой планировки переходит в кухню — в самом проходе, где кто-нибудь стопудово на нём споткнётся. Через секунду Оскар скажет Ландо поднять худи и кинуть его в корзину для стирки. А Ландо скажет, что сейчас сделает это, но не поднимет, и в итоге Оскар сделает это сам. А потом всё повторится. У них это что-то вроде традиции. Ландо идёт к холодильнику рядом с Оскаром, открывает его почти на автомате, хотя отлично знает, что там, кроме почти пустой бутылки колы и разрозненной коллекции соусов, вообще нихера нет. — Жрать нечего, надо сходить в магазин, — говорит он. Оскар проглатывает кусочек. — Там ещё хлеб остался и лапша. Можешь съесть. — Это не еда, — фыркает Ландо, отхлёбывает прямо из двухлитровой бутылки колы и закрывает холодильник. Потом начинает рыться в шкафу в поисках почти пустой пачки спагетти. — И я, между прочим, серьёзно насчёт секса. У меня концерт завтра. — Мы можем сходить за продуктами завтра, — говорит Оскар. — И не то чтобы я тебе не верю насчёт секса, но последние пять раз ты мне говорил то же самое. Но если чудом и найдёшь кого-то, домой не веди, у Джеральдины будет приступ. — Джеральдину саму трахнуть надо, — лениво отзывается Ландо, наконец выуживая спагетти. Хотя, наверное, не стоило так говорить — бедная Джеральдина, охранница на ночной смене внизу, уже не раз видела Ландо в стельку, шатающегося по лобби, с каким-нибудь чуваком, лезущим ему языком в глотку. — Ей не платят за то, чтобы отдирать твою пьяную тушу от пола снова и снова. — Это было всего один раз, — возмущённо говорит Ландо, вытаскивая кастрюлю из другого шкафа. — Это было миллион раз. — Неважно, — бурчит Ландо, мягко отталкивая Оскара, чтобы набрать в кастрюлю воды. — Ты бы и не помнил, потому что был слишком пьян, чтобы запомнить хоть один из этих случаев. — Всё, Оскар, хватит, точка. Я даже не собираюсь напиваться, я собираюсь потрахаться. И вообще, я за рулём, ты ж меня не повезёшь, так что пить нельзя. — Может, хоть водить научишься нормально. — Отвали, Оскар, не все из нас гениальные инженеры, чудесным образом одаренные водительскими способностями с рождения. — Я ещё не инженер. И вообще, это не так работает. Можно было бы подумать, что, ты, изучая медиа, будешь иметь время на практику, и вот итог. — Я занятой человек. Ну, как бы там ни было, понимаешь, пытаясь быть внимательным и все такое, я в любом случае не собирался никого сюда приводить, я не буду будить тебя или выгонять тебя среди ночи. Что ты обо мне вообще думаешь? — О, благодарю, как щедро с твоей стороны. — Вот, именно, пожалуйста. — Но я всё равно помолюсь за бедных водителей Лондона сегодня ночью — так, на всякий случай, — говорит Оскар и откусывает ещё кусок сэндвича. — Эй! Я, между прочим, на права честно сдал! — Ландо с грохотом ставит кастрюлю на плиту, будто в подтверждение. — Шесть провалов на экзамене с этим бы поспорили. — Заткнись ты уже, дай сказать. — Ладно, извини, я так рад был услышать о том, как тебя завтра трахнут, словно ты не рассказывал мне гениальный план пять раз за этот месяц. — Тсс, не мешай, слушай. Все же хотят переспать с диджеем, правильно? Диджей — это круто, диджей — это горячо. — Диджей становится гораздо менее крутым и горячим, когда сам об этом говорит. Ландо закатывает глаза и стонет, — Я бы никогда так не сказал тому, с кем собираюсь переспать. Оскар просто вздыхает, — Конечно бы не сказал. — Так вот, я доигрываю свой сет, потом иду за обычным стаканом клюквенного сока или Ред Буллом, и все подумают, что я пью, потому что в клубе не принято подходить к кому-то трезвым, это очевидно. — Очевидно. — Вот, значит так и сделаю, на этот раз я просто выберу кого-то, кто прилично выглядит и займусь этим, не отвлекаясь, просто найду и потрахаюсь. — Конечно. — В этот раз получится, вот увидишь. — В прошлый раз ты так же говорил. А потом это оказался чувак с фут-фетишем, да? — Это больше не повторится! — Ты это и в прошлый раз говорил. — Это просто потому, что в последнее время только у меня были хорошие сеты, и после того, как я ухожу, ничего хорошего не остается. — Ты это выдумал, ты говоришь это просто для того, чтобы потешить свое самолюбие. — Ничего я не выдумал! Что ты вообще знаешь про клубы, ты ж отшельник. Оскар доедает сэндвич и разводит руками, — Как скажешь. Всё, я на пары. — У тебя ещё пары? Я хотел, чтобы ты со мной в магазин сходил. — Иди один. — Я не люблю один ходить, — жалуется Ландо, закидывая спагетти в кипящую воду, пока Оскар моет тарелку. — А завтра ты занят? — Не-а. Лекций нет, вечером только позаниматься надо. Мне нужно сделать задание по прикладной математике и подготовиться к тесту по физике. — Ну, сходим утром, ладно? — Всё равно считаю, тебе стоит сходить одному. — Ни за что. Оскар только вздыхает, — Ага. — Ага. — И подними это, — добавляет он, пнув носком худи Ландо по пути в свою комнату. — Сейчас, — лжёт Ландо. Оскар даже не утруждает себя комментарием. В десять утра следующего дня Ландо, прислонившись к двери Оскара, беспрестанно стучит в нее, время от времени крича, — Оскар. Тук-тук-тук. — Оскар. Тук-тук-тук. — Оскар, проснись. Тук. Ему приходит в голову, что дверь, скорее всего, даже не заперта. Изнутри доносятся какие-то смутные стоны. — Ну давай, у нас есть нечего, пойдём в магазин. — Ешь хлеб, — стонет Оскар сквозь дверь. — Нет, вставай и поехали. — Сам езжай. — Ну давай, тебе всё равно надо перепарковать мою машину, я криво поставил. Оскар громко стонет, кое-как выбирается из кровати и открывает дверь. — Сейчас десять утра, Ландо. Я спал. Я люблю спать. Почему ты пытаешься отнять у меня мою единственную радость в жизни? — Потому что еда. — Иди в жопу. — Уже был там, теперь пошли, надень футболку, шлюшка, — Ландо отвечает, шлёпая ладонью по голой груди Оскара, когда тот потягивается. Кожа у него ещё тёплая от сна, мышцы двигаются под кожей, когда он тянется, боксеры съехали ниже по бедрам. Ландо замечает мягкую дорожку волос, ведущую вниз. Оскар снова стонет, — А я шлюха… Почему это я должен вести машину? Господи, Ландо, похоже, реально на взводе, раз он так явно пялится на дорожку волос Оскара. — Потому что, — рассеянно отвечает он, отгоняя мысль. Всё нормально, наверное. Оскар вообще-то горячий, так что ничего странного. — Тебе же самому нужна практика, — говорит Оскар, возвращаясь в комнату, оставляя дверь открытой, вытаскивая из шкафа шорты и натягивая их поверх боксеров. Ландо расценивает это как приглашение и плюхается на кровать, пока Оскар натягивает футболку. — Я, кстати, сделал список покупок. Не благодари, — говорит он, наблюдая, как Оскар надевает кроссовки. — Ты вписал туда средство для прочистки труб? — Ой, забыл, — говорит Ландо, вытаскивая телефон. — И спагетти ты доел. — Ну да… — Вот почему я не благодарю тебя за списки. Потому что ты забываешь половину всего. — Да оцени хотя бы старание! — Ага. Ещё средство для мытья посуды добавь. Ландо стонет и суёт ему телефон. — О господи, сам пиши тогда. Оскар фыркает и берёт телефон, быстро дополняя список. Ландо закатывает глаза, хватается за худи с кресла у Оскара и натягивает его, раз уж то, что валялось на полу, загадочным образом оказалось в корзине для стирки — и явно не руками Ландо. Оскар, судя по всему, уже давно к такому привык, даже не поднимает глаза на очередной акт кражи. — Пошли уже, у меня пара в час, — говорит Ландо, быстро проводя рукой по взлохмаченным кудрям, глядя в зеркало на обратной стороне двери. Выглядит он дерьмово, но да ладно. Оскар что-то мычит и выходит из квартиры следом, всё ещё дописывая список, потому что, как оказалось, Ландо и правда забыл половину того, что им нужно. Оскар завершает список, пока они выходят из лифта, и вручает Ландо телефон в обмен на ключи от машины. — Я не понимаю, зачем ты всё ещё каждый раз вписываешь туда лубрикант, будто это не первое, что ты хватаешь, когда мы заходим в магазин. — О, я не вписываю, он просто всегда остаётся в списке. Выглядит странно, когда его там нет. Вместо ответа Оскар спотыкается, когда они заворачивают за угол и он видит как припаркована машина Ландо. — Бля, приятель, тебе реально надо учиться парковаться. Это что за позор? — Эй, она в пределах разметки! — возмущается Ландо, залезая на пассажирское сиденье. Оскар тяжело вздыхает, садится за руль и отодвигает сиденье под свои нечеловечески длинные ноги. — Я попрактикуюсь как-нибудь потом. — Ты это каждый раз говоришь, — отзывается он, выворачивая машину из кошмарной парковки Ландо. — В этот раз точно. — Это ты тоже всегда говоришь. Они выезжают на улицу. Машина движется плавно, а Оскар переключает передачи с такой выверенной, спокойной точностью, что Ландо бы это очень завело, если бы это не был Оскар — который прямо сейчас смеётся над его «умением» водить. — Не моя вина, что ты вышел из утробы сразу метр восемьдесят ростом и с водительскими правами. У остальных есть ограничения в жизни, знаешь ли. — Во-первых, я метр семьдесят восемь. Во-вторых, я, как бы, учился водить. Ну знаешь, практиковался чаще, чем два раза в месяц. — Я разрежу твои права, чтобы ты тоже не мог никуда ездить, и тогда ты почувствуешь каково это. Оскар смеётся, — Отлично. Зато ты, наконец, начнёшь водить сам, и у тебя будет практика. — Нет, мы просто будем ходить пешком. Очевидно. — Ага, конечно. — Ха-ха, — фыркает Ландо, скрещивая руки. — Заткнись и веди, Пиастри. — Мы уже почти приехали. — Я не спрашивал. — Молчу-молчу, — усмехается Оскар, слишком довольный собой. Ландо фыркает гордо и молчит. Оскар довозит их до магазина так, как у него всегда получается — без глохнущей машины, смены полос, скандалов с водителями и потенциальных наездов на пешеходов. Ландо до сих пор не понимает, как это возможно. Он ему этого, конечно, не говорит. Просто ворчит немного, как обычно. Оскар его игнорирует. Тоже как обычно. Он идеально паркуется, а потом швыряет Ландо многоразовые сумки для покупок, чтобы тот их нёс. Первым делом Ландо направляется в отдел с туалетными принадлежностями за лубрикантом просто по привычке. Оскар стонет, толкая тележку за ним и закидывая туда туалетную бумагу, дезодорант и шампунь. — Думаю, тебе стоит сходить к врачу насчёт твоего либидо, — говорит он, когда Ландо кидает в тележку сразу две бутылки. — Это ты так думаешь, потому что ты вообще не понимаешь, сколько лубриканта надо, чтобы кончить. Потому что ты, видимо, даже не любишь, когда тебя трахают. Псих. — Можем мы, пожалуйста, не обсуждать наши сексуальные предпочтения так громко? — Ну вообще-то это ты начал. — Я просто сказал, что ты говоришь о сексе больше, чем кто-либо в моей жизни. По три раза в день минимум. Это ненормально. — То есть ты хочешь сказать, что ты не думаешь о сексе хотя бы трижды в день? Оскар пожимает плечами. — Видишь? Разница просто в том, что я об этом ещё и говорю. — То есть это и физиологическая, и психологическая проблема. Прекрасно. Тебе к двум врачам. Ландо морщит лоб и машет рукой, -Оскар, пожалуйста, сейчас слишком рано для твоей логики. — Сейчас одиннадцать. — Вот именно. Слишком рано. Я ещё не отошёл от своего мокрого сна. Оскар смотрит на него с каменным лицом. — Фрик. — Мудак. — Шлюха. — Пизда. — Я тебя кастрирую, — говорит Оскар и толкает тележку вперёд. — Ммм, — пожимает плечами Ландо, догоняя его. — Может, и не зря, лубрикант дорогой. — Я не могу брать тебя с собой в общественные места, — вздыхает Оскар уже у овощей, закидывая преступное количество зелени в тележку. Ландо облокачивается на край тележки, бросая заговорческий взгляд, — Видишь, может, если бы мне было на ком выместить это, я бы был нормальнее. — Нет, ты бы просто ныл мне, что уже потрахался, а не что хочешь потрахаться, я тебя знаю. — Нуууу, — стонет Ландо, пока Оскар перебирает перцы. — Ладно, наверное, ты прав. Но хоть разнообразие бы появилось, не? Оскар даже не отвечает, — Тебе красный перец или зелёный? — Я хочу наггетсы и мороженое. — Ты идёшь со мной в зал на этой неделе, — говорит Оскар, тыча в него зелёным перцем, даже не поднимая глаз от поиска идеального красного. — Они для курицы по-милански, так что выбирай, иначе я не готовлю. — Красный. И ладно, но только без всех этих твоих гантелей. — Они полезны. Нечего жаловаться на свои макаронины вместо рук, если ты отказываешься качаться. И какой смысл, если ты просто шатаешься на степпер и йогу два раза в неделю — можешь просто бегать по лестницам на кампусе и наматывать круги в парке как дурак. — Мне, между прочим, нравится мой степпер, спасибо большое. — За тридцать пять фунтов в месяц? На эти деньги можно к врачу сходить, толку будет больше. — Кстати, о врачах, мне надо снова сдать тест на ЗППП. Прошло, кажется, уже полгода. Я пойду с тобой в зал, если ты пойдёшь со мной сдать анализы. — Сегодня? Ландо пожимает плечами. — Ладно, мне тоже надо. Да и я, наверное, должен быть рядом, чтобы ты не сбежал, как в прошлый раз, — говорит Оскар, пока они идут к кассе. — Эй! В мою защиту — это был первый раз, когда мне брали кровь без мамы рядом. Боязнь иголок — это нормально, между прочим, я считаю, что всё было оправдано. — Тебе было двадцать три. — Ну и что? Оскар только вздыхает. — Пофиг. Пойдём после магазина, только не заставляй меня тащить тебя за шкирку в клинику.

***

— Не буду! Через час Оскар тащит протестующего Ландо в клинику, пытаясь разговаривать с медсестрой, которая выглядит наполовину обеспокоенной, наполовину удивленной, в то время как Ландо тщетно пытается вырваться из его хватки. — У меня нет ЗППП, я это чувствую душой, Оскар, пожалуйста, поехали домой! — умоляет он. — Мы оба сможем сдать тест сегодня? — спрашивает Оскар медсестру, полностью игнорируя отчаянные попытки Ландо сбежать. Ландо изо всех сил упирается, но толку — ноль. — Проклятые макаронины вместо рук, — бормочет Ландо, безуспешно пытаясь разжать пальцы Оскара. — Оскар, пожалуйста, я передумал. Медсестра корчит слегка взволнованное выражение лица, — Эм… У нас есть время принять вас обоих, но я не могу брать кровь, если он не даст согласия. — Он даёт. — Не даю! — Не даёт, — соглашается медсестра. Ландо издаёт жалобный звук и упирается пятками в пол. Оскар закатывает глаза и разворачивается к нему, — Так всё, прекрати, ты уже проходил через это кучу раз, и с тобой всё было нормально. — Ни разу не было нормально! Это ужасно, больно, мерзко, и всё ради того, чтобы мне сказали, что у меня ничего нет — как будто я сам не знал. Это не стоит того. Хочу домой. — Я куплю тебе кофе. — Недостаточно. — Один вечер просмотра «Love is Blind». Ландо замирает, задумавшись. Он действительно хочет досмотреть сезон, а с Оскаром обсуждать происходящее в разы интереснее, — Пять вечеров. — Два. — Четыре. — Три. Последнее предложение. Ландо кусает внутреннюю сторону губы, — Ладно, хорошо. — Отлично. Он пойдёт первым. — Что? Нет! — Ты сбежишь, если не пойдешь сейчас, — вздыхает Оскар. — Да некуда мне сбегать, — Ландо машет рукой, которая всё ещё в ладони у Оскара. — У тебя ж ключи от машины. Оскар тяжело выдыхает и смотрит на него, — Пообещай, что я не буду тебя потом искать. — Да, ладно, я обещаю. Оскар отпускает его запястье, — Ты был тем, кто говорил, что тебя не надо будет тащить в клинику. Если мне придётся искать тебя — возвращаемся к одному вечеру. Ландо недовольно садится на стул в зоне ожидания. Оскар закатывает глаза и уходит с медсестрой внутрь клиники сдавать кровь. Ландо не нравится, как пациентов уводят куда-то подальше — ощущение, будто это злой научный эксперимент. Он не до конца уверен, что потом с его кровью не проводят какие-то жуткие опыты. Он отвлекается, мечтая о том, как заставит Оскара посмотреть с ним шесть серий «Love is Blind» подряд. Это почти помогает. Как раз когда он начинает снова нервничать, в клинику заходит симпатичная девушка и говорит что-то на ресепшене про результаты анализов. Ландо уже готов подкатить и попросить номер, как вдруг появляется Оскар с пластырем на руке и совершенно неадекватно спокойным видом для человека, у которого только что изъяли жизненно важные жидкости. Он машет Ландо: — Пошли, твоя очередь. Поблагодаришь меня завтра. — Подожди! — тянет время Ландо, — Я хочу взять у неё номер! — Не тяни время, потом возьмёшь, давай. — Ну пожалуйста! — Ландо, иди, или никакого «Love is Blind» вообще. Ландо сверлит его взглядом и тыкает пальцем в его глупо-широкую грудь. — Ты манипулируешь мной, не думай, что я этого не знаю. — Мне всё равно. Иди. Ландо фыркает и плетётся за медсестрой. Всё идёт более-менее нормально до того момента, как медсестра достаёт иглу. — Так, всё, я не могу этого сделать, я уверен что у меня ничего нет. — Ландо говорит ей отчаянно пока извивается в кресле, пытаясь избежать иглы. Медсестра вздыхает. — Это займет всего секунду, мистер Норрис. Больно не будет, если вы будете сидеть спокойно и позволите мне это сделать. — Нет, я не могу, она слишком большая, почему она такая длинная? И не называйте меня мистером Норрисом, это звучит так, будто вы пытаете меня в научных целях, извините, пожалуйста, отпустите меня, я действительно не думаю, что я могу это сделать. — Хотите, я позову вашего парня? Так будет легче? — Моего кого? — Спросил Ландо, колеблясь в замешательстве, — А, Оскара? Ландо был бы счастливчиком иметь в партнерах кого-то такого же терпеливого как Оскар, который согласится иметь с ним дело, если есть риск остаться с Ландо до конца жизни. — Оскар не- Он будет смеяться надо мной! — Уверена, что нет. — Ласково говорит медсестра. — Я могу позвать его. Ландо кусает губу. Может быть присутствие Оскара будет к лучшему. — Ладно. Медсестра делает выражение лица, которое, как уверен Ландо, означает, что она пытается сдержать смех, надевает колпачок на иглу и снимает перчатки, чтобы вернуться и привести Оскара. Ландо вздыхает. — Серьёзно, Ландо? — спрашивает Оскар, заходя и закрывая за собой дверь. — Видите! Я же говорил, что он будет надо мной смеяться! — жалуется Ландо медсестре. — Я не смеюсь. Просто не думай об этом, — говорит он, стоя по другую сторону от Ландо, чтобы медсестра могла взять новую пару перчаток и наложить жгут. — Как я, по-твоему, должен не думать об этом, если она держит в руках иглу? — Ну я не знаю, расскажи мне о чем-то, расскажи о своих занятиях. — Мне сейчас не до учёбы, Оскар. — Ладно, расскажи про выступление. — Это же просто выступление, что ты хочешь, чтобы я сказал? Ой, — Ландо вздрагивает, но медсестра просто ощупывает его руку, чтобы найти вену. Оскар вздыхает и приседает рядом с Ландо, — Дай мне свою руку. Глаза Ландо нервно мечутся между медсестрой и протянутой рукой Оскара. — Ты надо мной издеваешься. — Не издеваюсь. Просто возьми мою руку, ладно? Ландо немного скулит, но берет Оскара за руку. К черту его достоинство, если Оскар захочет поиздеваться над ним позже, Ландо всегда может дать ему подзатыльник и отказаться идти с ним в спортзал. — Отлично. Теперь просто дыши. Ландо стонет и крепче сжимает руку Оскара, пока медсестра снова протирает его руку спиртовой салфеткой и вводит иглу, он почти не дышит. — Эй, не смотри на неё. Смотри на меня, — мягко говорит Оскар. Ландо смотрит на него. Может, он просто в стрессе, но на секунду ему кажется, что Оскар был бы потрясающим парнем. — Вот так, просто посмотри на меня. Подумай, как тебе понравится рассказывать мне все о парах в «Love is Blind», ладно? Ландо хрипло смеется. — Ладно. — Да, на этот раз я даже буду тебя слушать. Пожертвую частью своих мозговых клеток, приму на себя ущерб мозга, только ради тебя. — Лорен и Кэмерон так хорошо смотрятся вместе, я тебя уверяю, — хнычет Ландо. — Конечно. Всё мне расскажешь. — Да. А потом кофе купим? — Да, конечно, — смеется Оскар. — Я куплю тебе один за то, каким храбрым ты был. — Я был храбрым? — спрашивает Ландо в замешательстве, переводя взгляд на свою руку, чтобы увидеть там пластырь, чувствуя легкую боль. — О. — Видишь? Ты даже не почувствовал. — Почувствовал! Это было ужасно, — врёт Ландо и вырывает руку. Медсестра просто смеется, пока что-то пишет на бумаге и упаковывает пробирку. — Вы даже не вздрогнули, — говорит она. Ландо неразборчиво ворчит. Оскар смеется и встает, взъерошив кудри Ландо. — Пойдем тебе за кофе, королева драмы. — Да, мне теперь положено много кофе, — гордо говорит Ландо, следуя за ним на ресепшн, чтобы подписать бумаги и выслушать стандартную лекцию «результаты через две недели». — Угу, — говорит Оскар, заканчивая оформление документов, а затем вежливо прощается с медсестрой и секретарем. — А где девушка, которая получала свои результаты? — вспоминает Ландо, пока Оскар держит для него дверь. Оскар морщится, закрывая за ними дверь. — Оказалось, у нее гонорея, так что… Лучше не надо. — Бля. — Вздыхает Ландо. — Ты магнит для таких вещей, я тебе говорю. Так что не забудь презерватив сегодня вечером, или мне придется тащить тебя через неделю на еще один тест. — Да, да. — Не хочу сказать, что я верю, что ты действительно получишь сегодня то, что хочешь, — добавляет Оскар с сомнением, когда они направляются к машине. — Получу! — Конечно. Ты напишешь мне, если не вернешься домой? — Я не вернусь домой. Не жди меня. — Я буду работать над своим проектом, так что я в любом случае буду не спать допоздна. Просто напиши мне. Ландо закатывает глаза, пока Оскар открывает машину, чтобы они оба сели. — Да, ладно, я напишу, теперь-то мы можем сосредоточиться на моей награде? — Хорошо, хорошо. Коста? — Да, пожалуйста, — говорит Ландо, сияя. Оскар закатывает глаза, но улыбается, заводя машину. — Кстати, я люблю тебя, — добавляет Ландо. Оскар вздыхает. — Мгм.

***

Ландо любит энергетику клуба в час пик, мерцающие огни над разъяренной толпой, густой запах пота и алкоголя в воздухе, ритм, сотрясающий сцену под ним, когда толпа кричит, стаканы поднимаются в воздух, капли алкоголя разлетаются каждый раз, когда толпа подпрыгивает. Это был хороший вечер. Карлос оторвался от своих юридических книжек на один вечер, чтобы составить компанию Ландо на сцене на протяжении пары часов, Джордж и Алекс вышли на некоторое время, Даниэля никогда не нужно уговаривать, и даже Макс и Шарль вышли напиться по просьбе Ландо в групповом чате. Ему просто хотелось, чтобы Оскар тоже пришел. Уже час ночи, и все разошлись по домам, кроме Макса и Шарля, потому что Шарль безуспешно пытается оторвать от барной стойки приклеенного Макса Ферстаппена. Вот что делает инженерное образование с человеком, по словам Оскара. Ландо не знал, потому что он выбрал медиа как разумный человек. Шарль, получающий степень в области моды, вероятно, тоже не знал, поэтому, видимо, он все еще пытается спорить с Максом, что жизнь не безнадежна. Макс настолько пьян, что даже обещание секса на трезвую голову не работает как мотивация, и Шарль уже перешёл к попыткам подкупить его последним дополнением к FIFA, но Макс, похоже, вообще не понимает, что он говорит. Шарль вздыхает. — Да, может быть. Я сейчас вызову такси, просто проследи, чтобы он не упал со стула или что-то в этом духе. Ландо морщится, глядя на растёкшегося по барной стойке Ферстаппена, и показывает Шарлю большой палец, пока тот идёт искать такси. Ландо не пытается завести с Максом разговор, просто держит руку на его предплечье на случай, если тому захочется рухнуть со стойки, и осматривает зал в поисках потенциальных кандидатов на эту ночь. Он не может спросить мнения Макса, поэтому он достает телефон из кармана, чтобы проверить, спит ли еще Оскар. качок или готка? Оскар отвечает через несколько секунд — похоже, он всё ещё не спит.

Готка слишком хороша для тебя

ага. если честно я побаиваюсь её она просто охуенно горячая В этот момент Шарль торопливо возвращается в зал. — Окей, пошли, такси ждёт. Макс, мы едем домой. — Нет, я теперь живу здесь, — бормочет Макс. — Оставьте меня тихонько умирать. — Прости, chéri, к сожалению для тебя, я тебя люблю, так что не могу тебе это позволить, — говорит Шарль, поднимая Макса со стойки, чему тот, судя по всему, совсем не рад, потому что очень громко стонет, пока Шарль закидывает его руку себе на плечи. Ландо пытается сдержать смех, подхватывая Макса с другой стороны. — Утром ему будет ещё хуже, — сокрушается Шарль, пока они волокут Макса наружу между собой. — И я всё время твержу себе, что не буду его жалеть, потому что он сам виноват, но мне всё равно жалко. Ландо смеётся. — Жив останется, наверное. Инженерия — это тяжело. По крайней мере, по словам Оскара. — Ну, Оскар не считает нужным гробить ради этого печень. — Поверь, у него свои способы справляться. В основном он не спит и слишком много ходит в зал, что крайне некомфортно, потому что он таскает туда и меня. Думаю, я бы предпочёл это, честно говоря. — Он слишком много раз блевал на меня, Ландо, — очень серьёзно говорит Шарль. — Думаю, я бы выбрал зависимость от зала. — Фу. — Ландо морщится. — Согласен, — смеётся Шарль. Потом, спустя мгновение, добавляет: — Вы с Оскаром иногда как мы с Максом, да? — Как вы двое? Не думаю, без обид. Вы двое отвратительно одержимы друг другом. Мы с Оском просто друзья, — отмахивается Ландо. Шарль лишь пожимает плечами. Ландо решает это проигнорировать. Им удаётся впихнуть Макса в такси без особых проблем, и, к счастью, машина сразу уезжает, снова превращая это в проблему Шарля, а Ландо возвращается внутрь — попытать счастья с тем качком, которого он видел у бара, заказывающим джин. Он только-только подбирается к нему поближе, болтая ни о чём, когда его телефон вибрирует.

так тогда подойди к ней

Парень как-там-его видимо не настолько трезв, чтобы заметить, что Ландо слушает в пол уха, пока пишет Оскару в ответ. слишком поздно, сделал выбор в пользу мышц вместо мозгов он напоминает мне тебя ты фанатик спортзала «Мышцы вместо мозгов» уже прижимает Ландо к стене, особо не замечая, что тот продолжает пялиться в экран. Ландо в это время размышляет, как вообще понять, насколько сильно чувак пьян, чтобы это было этически оправдано.

ха

ты шутишь, но иногда мне хотелось бы быть идиотом со стипендией по регби

все, что мне нужно было бы делать, это получать по голове несколько раз в неделю, чтобы оставаться в университете, а вместо этого я здесь, не спящий в час ночи и бесконечно несчастный

Ландо сдерживает смех, когда читает это через плечо парня, там где тот обнял его, целуя шею Ландо. От него пахнет водкой и дешевым спреем для тела Акс, но Ландо может с этим справиться. Он немного корячится, но всё же умудряется напечатать ответ Оскару, наклоняя голову и решая — нравится ему, как этот тип лижет ему шею, или всё-таки это просто странно. Пока склоняется к «странно». да да у тебя есть мозги и мускулы должно быть это так трудно как ты справляешься?

А похоже на то что я справляюсь?

лол несправедливо мне надо идти собираюсь потрахаться

будь аккуратен

Ландо ещё чуть склоняет голову, успевает сунуть телефон в карман, прежде чем наконец начинает участвовать в процессе и целует парня в ответ, размышляя, должен ли он вообще знать, как того зовут, или они даже заморачиваться не будут. А потом всё летит к чертям буквально за две секунды. Чёрт. Он бы с радостью поехал с кем-нибудь домой и свалил бы в четыре утра, или даже просто отсосал бы в туалете, если уж на то пошло. Он был решительно настроен переспать с кем-то сегодня, в любом виде, в любой форме. Но он не настолько отчаялся, чтобы иметь дело с чуваком, который, блядь, сейчас на полном серьезе пытается на него рычать. Ландо с отвращением отстраняется от перегара этого как-его-там и потихоньку выскальзывает из его хватки. Он не понимает, как это вообще произошло. План был безупречный. — Эм… Слушай, чувак, жаль, конечно, но мой сосед по комнате мне звонит, я обещал сегодня вернуться. Он уже злится, так что мне лучше домой. Абсолютная ложь, но учитывая, что Оскар вполне не против, чтобы его использовали как отмазку «раздражённого соседа» каждый раз, когда Ландо это нужно — Ландо совершенно не испытывает угрызений совести. Парень-водка даже не кажется трезвым настолько, чтобы понять что-либо, кроме того, что сегодня ему не светит трахнуть Ландо, но по крайней мере он отваливает. Ландо не понимает, зачем он вообще старается. Он уже больше трёх месяцев не спал ни с кем, кого подцепил в клубе после диджейского сета. Сегодня это был парень, который рычал, на прошлой неделе — девчонка, предложившая поехать к ней домой посмотреть на её коллекцию кукол, до этого — та, которая слишком много спрашивала про его размер ноги, чтобы это было нормально, а про чувака, который заснул на нём посреди поцелуя, он вообще думать не хочет — это просто удар по самолюбию. Надо было идти к той горячей готке, что он видел в углу, думает он задним числом, но сейчас она выглядит довольно занятой — прижимает какого-то счастливчика к стене и пихает ему язык в глотку. Ландо вздыхает. Он просто хочет домой. Ландо обожает быть диджеем, он любит внимание, дикую толпу, адреналин, но он скучает по тем временам, когда мог просто ходить по клубам, где атмосферу создавал кто-то другой, а он мог сосредоточиться на том, чтобы нажраться и перепихнуться. Раньше всё было так просто. Теперь же он может пить и общаться только после сета, когда ставят унылый двухчасовой плейлист, и все нормальные люди уже нашли с кем уйти. А теперь, когда у всех его друзей началась серьёзная учёба, Ландо даже напиться после сета толком не может — рядом просто нет никого, кто бы о нём позаботился. Он вздыхает и выходит из прокуренного клуба на относительно свежий лондонский воздух — что, на самом деле, многое говорит о том, насколько мерзко внутри. Он находит свою машину, проверяет, всё ли оборудование, которое он сложил туда час назад после выступления, на месте и в порядке, и забирается за руль. Оскар шутил, но Ландо и вправду до сих пор вечно на нервах за рулём — он проверяет всё по два раза на каждом повороте и на каждом знаке, трижды глохнет по дороге и бесит где-то человек восемь. Обычно пятнадцать. Он паркуется в отведённом месте с рекордными пятью попытками — машина всё ещё стоит криво, но Оскар всё равно перепаркует её в следующий раз, когда Ландо уговорит его сесть за руль вместо него. Джеральдина оценивающе смотрит на него, когда он заходит в здание, и, похоже, остаётся довольна его жалким состоянием полутрезвости. Ландо бурчит что-то смутно грубое. Она бурчит в ответ. У них это как традиция. Он нажимает кнопку их этажа в дряхлом старом лифте, и тот скрипит ровно так же тоскливо, как себя чувствует сам Ландо, пока поднимается вверх. Он с облегчением наваливается на табличку с номером квартиры 481, с третьей попытки попадает ключом в замок и стонет, проходя внутрь. — Я думал, ты уже не вернёшься, — насмешливо говорит Оскар с дивана, пока Ландо запирает за собой дверь и бросает ключ в миску на тумбочке. Выходит, что они оба соврали — Ландо не потрахался, а Оскар не работает над своим проектом. — Не по плану пошло, да? Свет в квартире выключен, её освещают только мелькающие сцены «Law and Order» на экране телевизора, в свете которого Оскар уютно развалился на диване под пледом. — Ага, — говорит Ландо, с акцентом на последнюю букву, сбрасывая кроссовки. Ландо сам не понимает. Он же симпатичный, другие люди — симпатичные, раньше этого хватало, чтобы время от времени трахаться. А теперь все, с кем он пытается завести разговор, либо странные, либо тупые, либо у них вообще нет личности, либо он через десять минут понимает, что они уродливые, либо просто осознаёт, что они ему не нравятся. Раньше такого не было. Оскар фыркает и поднимает край пледа в приглашающем жесте. Ландо вздыхает, идёт к дивану и с размаху заваливается прямо на Оскара. Оскар фыркает от смеха и ловит его в объятия. Он столько раз пытался вернуться в привычный ритм и вспомнить, как у него раньше всё легко получалось, но вдруг оказалось, что он просто неспособен найти кого-то нормального, с кем можно переспать. Может, он просто стал слишком привередливым? — Не смотри «Law and Order» без меня, — бурчит Ландо, устраиваясь с Оскаром, наполовину развёрнутый к экрану, с его рукой у себя на талии и головой на его плече. — Я просто пересматриваю те серии, на которых ты болтал мне под ухо. — Заткнись. — Мгм. — Хочешь включим «Love is Blind» перед сном? — Мм. Нет, я хочу выспаться, не собираюсь тратить эту ночь. — Ну ладно, эта ночь будет бонусом от меня. Ландо довольно вздыхает. — Ты иногда такой милый со мной. — Слишком милый. — Наверное. Тебе придётся отнести меня в кровать. — Нет, я потащу тебя за лодыжку, — говорит Оскар, включая «Love is Blind». — Нет, пожалуйста, ты должен отнести меня, — стонет Ландо. — Я умер. — Ага, я это чувствую по запаху. Ландо стонет и скидывает с себя вонючее худи, в основном ради Оскара, при этом жалуется: — Я даже не пьяный. Ты чувствуешь перегар от парня, который пытался на меня рычать. Оскар разражается смехом. Ландо устало фыркает и бросает худи куда-то на пол, где Оскар потом его подберёт и в очередной раз будет жаловаться на Ландо и его неряшливость во время стирки. Сейчас, когда он дома и вспоминает ситуацию, всё кажется гораздо смешнее. Он устало улыбается. — Да, это было довольно кринжово. — Видишь, это смешнее, потому что ты сказал «пытался». Ландо стонет и устраивается поудобнее на тёплой груди Оскара. — Он и правда плохо рычал, ладно? Оскар смеётся ещё громче, грудь под Ландо вздрагивает от смеха. Ландо с притворным страданием вздыхает, но если честно — он уже совсем не так жалок, как был до того, как вернулся домой. Хотя жаловаться всё равно продолжает. — Я просто хочу потрахаться, Оскар, разве я так много прошу? — Я начинаю задумываться, что ответ — да. Ландо только вздыхает и смотрит в экран, пока не осознаёт, что без худи ему холодно. — Блядь, теперь мне холодно. Оскар вздыхает, садится и снимает свой худи, чтобы отдать его Ландо. — Я так тебя люблю, — мечтательно вздыхает Ландо, принимая его. — Ага, я тебя тоже, — вздыхает Оскар. Ландо натягивает худи, ещё тёплый от тела Оскара, и снова забирается к нему в объятия под пледом, устраиваясь на груди, под знакомое и спокойное биение его сердца, пока на фоне идёт трэшовое реалити. Задним числом Ландо совсем не расстраивается из-за того, что тот парень в итоге на него зарычал. Он гораздо больше рад быть здесь — в объятиях Оскара, под тёплым пледом, с реалити на фоне — чем трахаться с каким-то незнакомцем.