Casual

Оскар не привыкает к этому. Он не привыкает к ненасытному сексуальному аппетиту Ландо, не привыкает к его чертовым стонам и извиваниям, и уж точно не привыкает к тому, как Ландо выглядит под ним, когда перестаёт думать. Это всё просто сраный бардак, вроде как должно быть всё по-дружески, несерьёзно, но что ему сделать, если Ландо так прекрасен, когда Оскар хорошенько его трахает. И всё это ни капельки не помогает Оскару избавиться от своих идиотских чувств. Наоборот, становится только труднее перестать считать все странности Ландо не раздражающими, а чертовски милыми. Он всё такой же дурак, каким и был в тот самый момент, когда понял, что влюблён в этого идиота, как сам Ландо бы и сказал. А может, даже хуже. Он вроде как в стадии отрицания, размышляя об этом и бездумно наблюдая, как Ландо донимает Шарля с просьбами пойти с ним поиграть в гольф на другом конце библиотеки, выставляя себя полным клоуном. Хотя уже никто и не оборачивается, Ландо как минимум три раза в неделю устраивает цирк в библиотеке инженерного факультета, и все к этому давно привыкли. Шарль, разумеется, тоже вообще-то не должен быть здесь, он приходит только затем, чтобы пялиться на Макса, пока тот учится, и с готовностью сообщает об этом всем, кто поинтересуется, после чего Макс обычно вздыхает, извиняется за поведение Шарля и снова зарывается в учебники. Этот диалог случается по несколько раз на дню, Оскар знает. А Ландо здесь потому, что никто с его потока по медиа не хочет ходить с ним в библиотеку, по вполне логичной причине: они, включая Ландо, никогда не учатся. Он же тусуется в библиотеке «для вайба». Оскар мельком задумывается, действительно ли хотя бы половина людей, которые сейчас находятся в библиотеке инженерного факультета, изучают инженерное дело. — Ты опять смотришь на него с глазами-сердечками, — сообщает ему Логан, который, к слову, тоже не должен быть тут, потому что учится на бизнесе. Ну, вообще-то они оба сейчас не особо заняты учёбой. Оскар уставился на Ландо, а Логан уставился на Оскара, уставившегося на Ландо. — Мм, — протяжно отзывается Оскар, рассеянно вертя в руках карандаш, потому что какая разница, кажется, уже все, кроме самого Ландо, в курсе его чувств к нему. — Земля вызывает Пиастри, ты же сам сказал, чтобы я заставил тебя работать над проектом сегодня. — Как думаешь, «друзья с привилегиями» никогда не работают на практике или люди говорят это просто так? — рассеянно спрашивает Оскар, наблюдая, как Ландо размахивает руками. Макс кидает в Ландо карандаш. Ландо кидает его обратно. Оскар мечтательно вздыхает. — Оскар, — Логан смотрит на Оскара секунду-другую, который снова с этими влюблёнными глазами. Он смотрит на Ландо, обратно на Оскара, снова на Ландо. Иногда Оскар забывает, что Логан знает его буквально с пелёнок, так что, конечно же, он сразу понял, что Оскар натворил какую-то хрень. — Скажи мне, что ты этого не сделал. Оскар отвернулся от Ландо к Логану, виновато посмотрев на него. — Я этого не сделал? — О, боже мой. О, боже мой, что ты натворил? Оскар стонет и бьётся головой об стол. — Я, может быть… ну, как бы… занимаюсь с Ландо сексом без обязательств. Повисает долгая пауза. — Ты что, дурак? — Да. — Боже мой. Оскар издаёт жалобный стон. — Почему ты решил, что это хорошая идея? — Я не знаю. Он просто… Ну, он просто Ландо. Логан хлопает себя ладонью по лбу. — Это самая тупая вещь, которую я когда-либо слышал. Через час Ландо чудесным образом уговаривает Шарля пойти с ним и Карлосом играть в гольф, несмотря на пять карандашей, две книги и один ластик, которые Макс швырнул в них во время того разговора, чтобы они заткнулись, и на все попытки Шарля отказать, потому что, кроме Карлоса, никто не любит Ландо настолько, чтобы добровольно подвергать себя пытке провести с ним день на поле для гольфа. Оскар обычно отговаривается тем, что не умеет и не хочет играть в гольф. Ландо это не останавливает, и он зовёт его с собой каждую субботу. Он и сейчас зовёт, устроившись на подлокотнике кресла Оскара, вместо того чтобы сесть на вполне нормальное место, которое Логан освободил ещё какое-то время назад. Хотя, может, это к лучшему, будь он тут, точно пнул бы Оскара под столом за то, как он делает вид, будто игнорирует Ландо, сосредоточенно вписывая что-то в тетрадь. — Да ладно, я даже не буду заставлять тебя играть, можешь просто потусоваться с нами, — тихо говорит Ландо, только потому, что Оскар уже трижды велел ему заткнуться, и библиотекарь одарила его выразительным взглядом. — Зачем мне туда идти, если Карлос и Шарль уже сжалились над тобой? — Ничего они не сжалились. — Да брось, никто не играет с тобой в гольф по доброй воле. Ландо досадно стонет, мешая нескольким людям поблизости. Опять. — Ну давай, пожалуйста? Ты сам говорил, что не ходил никуда, кроме кампуса, дома и продуктового магазина, уже несколько недель. — Я бы лучше ел тосты с фасолью, чем смотрел, как ты бездарно машешь палкой по мячу. У меня есть дела поважнее на субботу. — Тебе пора оставить тосты с фасолью в покое, ты живёшь здесь уже который год. И вообще, я не буду плохо играть! Это будет весело. — Это будет скучно, — Оскар почти уверен, что допустил ошибку в сумме три строки назад, но он продолжает писать, не исправляя ее, хотя бы для того, чтобы убедить Ландо, что он не обращает на него никакого внимания. Ему совсем не хочется снова ввязываться в эту историю с гольфом — Нет, не будет, — возражает Ландо, вырывая карандаш из руки Оскара. — Будут закуски! Оскар забирает карандаш обратно, но расчёт и правда испорчен, и Ландо знает, что теперь он привлек его внимание, поэтому Оскар даже не беспокоится по этому поводу. — У нас они и дома есть. Мне нужно учиться. — Ты можешь взять свои книги и заниматься в гольф-карте… Пока ешь закуски. — Или, — говорит Оскар. — Я мог бы делать это за своим удобным столом. — Ну Оскар, — Ландо драматично вздыхает и плюхается на колени Оскара. Оскар успевает поймать его прежде, чем тот ударяется позвоночником об подлокотник с другой стороны кресла. Он вздыхает, наполовину из-за выкрутасов Ландо, наполовину потому что Ландо сейчас у него на коленях, и сегодня он выглядит особенно хорошо. — Пожалуйста? Оскар точно будет себя за это ненавидеть, когда приедет туда, но Ландо смотрит на него этими глазами, а ещё сидит у него на коленях. Ну что он может с этим поделать? — Ладно. Но закуски покупаешь ты. — Идёт! — сияет Ландо, довольно улыбаясь. Сердце Оскара немного тает, наверное, уже в двадцать шестой раз за это утро. — Ты же знаешь, что я тебя люблю, да? — Знаю, — вздыхает Оскар, окончательно побеждённый, и скидывает Ландо с колен, просто чтобы пожалеть самого себя. — Не могу ответить тем же. Ландо получил то, что хотел, так что он счастливый плюхается на другое кресло и оставляет Оскара в покое. Ну почти, потому что теперь он тычет в него ботинком. — Лжец. Ха. Если бы только Ландо знал.

***

Как Оскару вообще привыкнуть ко всему этому, если Ландо в одну секунду просто Ландо, а в следующую вдруг говорит «эй, трахни меня», посреди готовки ужина, чистки зубов или просмотра сериала? И Оскар вряд ли привыкнет к тому, что Ландо в постели может быть болтливым и требовательным, а потом Оскар что-нибудь сделает, и Ландо просто отключается. И дело в том, что его так трудно удержать в этом состоянии, когда он перестает думать со скоростью мили в минуту, просто затыкается и позволяет Оскару делать ему приятно, а Оскар только и гоняется за этим блаженствующим Ландо, потому что, чёрт возьми, ему сносит от этого крышу. Иногда он делает что-то наугад, и вдруг находит ещё одну новую вещь, которая доводит Ландо до нужной точки, которая превращает его в податливого и нуждающегося. И Оскар бережно собирает все эти находки в голове, как коллекцию редких драгоценностей. Вот и сейчас, один из таких случаев, когда Оскар вообще ничего не планировал. Он на самом деле не понимает, почему из всех вещей на свете Ландо сегодня просит именно это. Ландо только что закончил стрим, громкий смех и болтовня смолкают, и он влетает в гостиную, в нём всё ещё пульсирует энергия. Он перепрыгивает через подлокотник и падает рядом на диван, в тот момент, как Оскар спокойно смотрел Netflix, уже зная, что спокойствию конец. — Привет, — говорит Ландо. — Привет, — отвечает Оскар, не задумываясь. Он продолжает смотреть фильм, точнее, делать вид, что смотрит. -Что случилось? — Да ничего. Завтра важный тест. — И ты стримишь? — спрашивает Оскар в замешательстве, потому что Оскар не может представить, что можно делать что-то, кроме учебы, за день до теста. — Разве ты не должен готовиться? — Да. Немного напряжен, не мог сосредоточиться. — Ландо пожимает плечами. — О, может, тебе стоит- — Я могу отсосать тебе? — Что? — удивляется Оскар, как он это делает почти всегда, потому что Ландо всегда вываливает такое на ровном месте. — Я спросил, могу ли я тебе отсосать, — повторяет Ландо, как будто Оскар его не слышит или что-то в этом роде. — Зачем? — В смысле, зачем? Чтобы доставить тебе удовольствие, очевидно. — Эм… ну да, это я понял, просто думал, что ты бы хотел что-то, что доставило бы удовольствие тебе. — А, ну это будет, — беспечно говорит Ландо. — Знаешь, в процессе или уже после. — Я могу просто тебе сделать приятно, если хочешь, тебе не нужно этого делать, — говорит ему Оскар, все еще сбитый с толку. — Нет, нет, но я хочу, — настаивает Ландо. — Это типа- просто- мне так будет легче. Можно? Оскар не знает, что сказать, кроме беспомощного «да, ладно». Ландо не теряет времени и уже опускается на колени. Чёрт возьми, ну как Оскар может спокойно к этому относиться? Дыхание сбивается, когда он видит его там, внизу, смотрящего вверх этими глазами, цвет которых никогда не бывает один и тот же, через густые ресницы, чуть наклоняя голову к руке Оскара, лежащей у него на челюсти. Когда она вообще там оказалась? Ландо ничего не говорит, просто тянет за пояс его шорт. — Снимай, Оскар. — Да. Да, ладно, — бормочет Оскар, снимая шорты и заодно майку. Ландо сразу же тянется к его члену, но Оскар его останавливает, потому что Ландо, как обычно, не думает. — Эй, подожди секунду, положи что-нибудь под колени, а? — Уф, Оскар, хватит тратить время на заботу, — стонет Ландо, но Оскар отказывается нести ответственность за ушибленные колени Ландо, ему будет слишком стыдно, и, кроме того, он будет отвлекаться, постоянно думая о том, комфортно ли Ландо, если он не заставит его подложить что-нибудь под колени. — Вот, давай. — Оскар берёт сложенный плед и пододвигает его Ландо, чтобы тот подложил под себя. Ландо фыркает, нетерпеливо. Черт его знает, почему, ведь он же не ждет, что Оскар что-то сделает с палаткой в ​​его шортах, но, тем не менее, он позволяет ему, хоть и с видом глубокой жертвенности. — Ладно, вот так, давай… ах, о мой бог, — выдавливает Оскар, когда Ландо его заглатывает, рука тут же зарывается в волосы Ландо, просто чтобы за что-то ухватиться. — Блядь. Ландо только гулко мычит в ответ, цепко держась за бёдра Оскара и, боже, у него это чертовски хорошо получается. Оскар стонет, не в силах сдержаться, старается не сжимать пальцы в кулаках на макушке Ландо, ведь он не знал, можно ли. Ландо двигается вверх-вниз, почти сразу начиная брать его так глубоко, что кажется, вот-вот и дойдёт прямо до глотки. Что… просто… Господи. — Ландо, — выдыхает Оскар, не в силах больше ничего сказать между стонами. Ландо продолжает в том же духе, каждый раз беря немного глубже, словно намеренно хочет взять Оскара по самую глотку, и Оскар не понимает, как, чёрт возьми, ему это выдержать. Дыхание Оскара учащается, и вскоре он уже задыхается между стонами, срывающимися вздохами и прерывистыми, — Ландо. Он смотрит вниз на лицо Ландо, заворожённый. Глаза Ландо закрыты, длинные ресницы красиво опущены, из уголков его рта немного капает слюна, потому что он не успевает сглатывать всё вокруг члена Оскара, он выглядит настолько погружённым в процесс, что Оскар уже даже не задаётся вопросом, зачем он просил об этом, любой, у кого есть глаза, понял бы, что Ландо нравится это. — Боже, ты великолепен, — выдыхает Оскар. Ландо мычит в ответ, прежде чем снова опускается и проводит языком по нижней стороне члена Оскара. Оскар срывается в хриплый стон от этого и случайно дёргает его за волосы, потянув за корни. Он уже хочет извиниться, но не успевает, Ландо издаёт высокий звук, руки крепче сжимают бёдра Оскара, он поднимает на него взгляд. О. О, Ландо это нравится. Оскар понимает это по туманному взгляду, который он ловит, по расширившимся зрачкам, по полуприкрытым глазам, по тому, как всё его тело становится немного мягче, когда он снова заглатывает Оскара, будто ему этого нужно. — Тебе это нравится? — выдыхает Оскар, просто чтобы убедиться. Ландо отстраняется на секунду, и, чёрт, по его щеке тянется линия слюны, он смотрит снизу вверх сквозь ресницы, которые слегка влажные от начинающихся слёз, стараясь не поперхнуться. — Ага. — Блядь, — стонет Оскар и снова тянет за волосы. Изо рта Ландо срывается почти беззвучный стон, приглушённый, короткий звук вырывается из его горла, и он немного наклоняется головой в сторону того места, где Оскар тянет его. — Оскар, пожалуйста. — Ты хочешь, чтобы я дёргал тебя за волосы, детка? Ландо кивает, сопротивляясь рывку за волосы. — Да. Да, пожалуйста, трахни меня в рот, просто… Пожалуйста. — Этого ты хочешь? Чтобы я двигал тебя так, как сам захочу? Ландо снова кивает. — Да, в горло. Только… только медленно. — Блядь, Господи, — выдыхает Оскар. — Ты хочешь, чтобы я засаживал тебе в горло, а ты просто сидел бы, красивый такой, и принимал всё, что я тебе дам, да? Ландо не отвечает, только громко стонет и тянется к члену Оскара снова. Оскар уверен, это самое долгое, когда ему удавалось держать Ландо в таком состоянии. — Хорошо, милый, я сделаю это для тебя. Если вдруг захочешь, чтобы я отпустил — дважды коснись меня, на случай, если я сам не пойму, хорошо? — Да. Да, Оскар, пожалуйста. — Нет, подожди, просто покажи, что ты сделаешь, если захочешь, чтобы я остановился? Ландо смотрит на него секунду, как будто обрабатывает информацию, потом дважды касается бедра Оскара. Оскар выдыхает. — Умничка, спасибо, детка. Ландо кивает, глаза дрожат. Ему нравится, когда его называют умничкой, нравится знать, что он всё делает правильно, Оскар это знает, потому что каждый раз он будто на секунду уходит в себя, становится тише, словно затуманенный, когда Оскар говорит что-то подобное, а потом возвращается обратно. — Пожалуйста? — Да, конечно, вперёд, детка, — шепчет Оскар, заворожённый, направляя Ландо обратно к своему члену, едва доставая до горла, и Ландо только выдыхает и становится совершенно расслабленным. Он раздвигает бёдра чуть шире, плечи оседают, и он просто растворяется в движениях Оскара. Оскар внимательно следит за языком тела Ландо, за тем, как он стонет, когда тот толкается немного глубже, за слезами на ресницах, но, боже, ему это точно нравится, его глаза подрагивают. Оскар не знал, что Ландо настолько любит сосать. Он выглядит таким чертовски великолепным, и Оскару остается только сдерживать себя и не кончать, просто чтобы Ландо оставался в этом состоянии, чтобы ему было хорошо как можно дольше. Но ему трудно сдержаться, когда Ландо так хорош, дышит через нос и смаргивает слёзы с линии ресниц, когда Оскар сильнее входит в его горло, почти полностью. — Ландо, — беспомощно бормочет Оскар. — Я сейчас кончу, детка. Ландо снова всхлипывает, и от этих вибраций Оскар вцепляется в его волосы ещё сильнее, кусая губу, лишь бы не сорваться и не кончить прямо сейчас. Он спрашивает: — Ты не хочешь вытащить? Ответом Ландо становится ещё один стон вокруг его члена и пальцы, крепче сжимающие его бёдра. — Ты хочешь, чтобы я кончил тебе в рот? Ландо стонет «да», глядя на Оскара снизу через влажные ресницы, и Оскар уже настолько не в себе, что одного этого взгляда достаточно, чтобы он не смог больше сдерживаться. — Блядь, малыш, — выдыхает он, удерживая Ландо на месте, чтобы тот не дёрнулся, когда Оскар кончает. — Чёрт. Ландо всхлипывает и глотает, пока Оскар кончает ему в рот, и даже пытается двинуться вперёд, чтобы взять глубже, но Оскар боится, что тот правда поперхнётся, и удерживает его за волосы. Не то чтобы Ландо возражал, просто от этого его волосы тянутся еще сильнее, и он немного скулит от жжения. — Боже, как хорошо, малыш, ты такой умничка, у тебя так охуенно получается, — бормочет Оскар, тяжело дыша, пока он кончает, член уже начинает смягчаться, а Ландо сглатывает остатки спермы, Оскар откидывается назад на подушки дивана. Ландо сглатывает ещё раз и отрывается с влажным звуком. Оскар с трудом открывает глаза и смотрит на Ландо, всё ещё в каком-то тумане, тот продолжает облизывать уже мягкий член. — Иди сюда, детка, иди ко мне, позволь и мне заставить тебя кончить, да? Ландо слабо моргает, прежде чем кивнуть и забраться на колени Оскара. Он такой твёрдый, член аж выпирает из-под шорт, он инстинктивно трётся о живот Оскара, а тот тянет его за бёдра поближе, их лбы прижимаются, дыхание перемешивается. — Что ты хочешь? Рукой или ртом? Ландо, похоже, требуется мгновение, чтобы восстановить способность говорить, прежде чем он успевает сказать: — Рукой? Вот так. — Да? У меня на коленях? Ландо кивает. — Конечно, детка. Всё, что хочешь. Всё ради тебя, — говорит Оскар. И это правда, правда, которую Ландо, возможно, и не узнает. Но сейчас он явно не в том состоянии, чтобы вдумываться в слова. Оскар сомневается, что Ландо захочет пойти в спальню за смазкой, поэтому он просто плюет в ладонь и протягивает ее Ландо, чтобы тот сделал то же самое. Ландо, всё ещё в прострации, добавляет свою слюну и крепче хватается за плечи Оскара. Оскар запускает руку в шорты и бельё Ландо, обхватывая его член. Ландо громко стонет в его рот, ногтями впиваясь в плечи, Оскар уже привык, что плечи теперь почти всегда в царапинах. — Чёрт, Оск, пожалуйста. — Да, я держу тебя, детка. Это то, чего ты хочешь? Ландо кивает, задыхаясь в его рот, двигая бёдрами в такт руки Оскара, а ногти снова и снова оставляют жгущие полосы на его спине. И это так чертовски хорошо, что Оскар не сдерживает стон, когда большим пальцем проводит по головке Ландо. Ландо тихонько всхлипывает, дёргаясь. — Оскар, пожалуйста. — Что тебе нужно, детка? — Оскар не понимает, чего он просит. — Я хочу… хочу кончить. — Так кончай, детка, — говорит Оскар. И, видимо, это то, что нужно Ландо, потому что всё его тело напрягается, он вжимается в плечо Оскара, всхлипывая, и кончает прямо в его руку, испачкав и шорты, и майку. — Вот так, ты такой молодец, ты был просто прекрасен, — шепчет Оскар, потому что он чувствует, что так правильно, потому что Ландо действительно был хорош. Ландо остаётся напряжённым ещё секунду, а потом просто тает в его руках. Оскар тут же ловит его, обнимает, пока тот зарывается в его шею, довольно вздыхая. Блядь, Оскару стоит чаще совать свой член в рот Ландо, если он сразу после этого так расслаблен. Но, может, это просто Оскар эгоист, потому что так он может держать Ландо на коленях, прижимать к себе, целовать в волосы. Он не уверен, стоит ли, но всё-таки запускает руку под его футболку, гладя спину. Ландо не возражает, только тихо хмыкает и утыкается в шею ещё сильнее. Оскар обнимает его крепче. Ландо остаётся таким несколько минут, и Оскар не может поверить, что всё это, просто от того, что он отсосал. И что Оскар смог вот так отключить его голову. Он бы хотел, чтобы это длилось вечно. Притвориться, что всё это — по-настоящему. Что это не просто секс. Что это не просто удовлетворение потребностей. Но вечно продолжаться не может. Будто силой Ландо выдёргивает себя обратно в реальность, отстраняется, моргает и говорит: — Чёрт. — Эй, ты в порядке? Рука Оскара всё ещё под футболкой, на пояснице Ландо. Он старается не двигать её, чтобы тот, может, не заметил. — Чёрт, извини. Я не знаю, что это было, — отвечает Ландо, глядя вниз на весь беспорядок. Оскар хмурится в замешательстве. — Не извиняйся, всё было хорошо. Но Ландо выглядит не убеждённым, он даже не смотрит ему в глаза. Он какой-то странный. — Точно всё в порядке? Ландо сглатывает. — Да. Всё хорошо. Оскар хмурится ещё больше от странного тона в голосе Ландо, от странного, почти скрытного взгляда в его глазах. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но Ландо опережает его. — Я пойду в душ и потом буду учиться, — говорит он, слезая с его колен. Он немного шатается. Руки Оскара автоматически подхватывают бедра Ландо, чтобы удержать его, прежде чем он упадет. — Ого, эй, нужна помощь? Ландо моргает, все еще будто в тумане. Оскар вообще не понимает, почему он вообще хочет встать с его колен прямо сейчас, он мог бы просто учиться прямо здесь. — Чёрт. Мм. Нет, всё в норме. Оскар смотрит на него с беспокойством, но Ландо явно настроен уйти. Он в последний раз проводит его взглядом, убеждаясь, что тот не грохнется, прежде чем отпустить его. Ландо прикусывает губу. — А ты уверен, что это не было… ну, типа странно? — Да, Ландо. Уверен. Ландо просто вздыхает и сжимает бицепс Оскара, говоря рассеянно, не совсем убежденно: — Мм. Хорошо. Спасибо, Оск, — после он уходит медленными, неуверенными движениями, всё ещё шатаясь. Оскар смотрит ему вслед, внутри всё сжимается от желания вернуть его, удержать, унести туда, куда тот захочет, только бы не отпускать. Ландо скрывается в ванной, а Оскар снова одевается, слушая, как капает вода из душа, и гоняет по кругу мысли о том, что, чёрт возьми, это всё было? После душа Ландо выходит в полотенце, он выглядит расслабленным и довольным, и Оскар не понимает: зачем было так резко срываться и уходить, если ему же явно было хорошо на коленях у Оскара, и Оскар, всё равно, только рад ему. Ландо останавливается у двери, оглядывается на Оскара, и тот сразу узнаёт этот взгляд, когда ему нужна компания Оскара. Но Ландо ничего не говорит, просто уходит в комнату, начинает переодеваться. Оскар снова гоняет мысли по кругу, прислушиваясь к странной тишине в комнате, а потом решает, что ему всё равно нечем заняться, и поэтому он идёт посмотреть, не хочет ли Ландо, чтобы он был рядом. Он просовывает голову в приоткрытую дверь Ландо и застает его за учёбой. Странно. Ему нравится заниматься на кровати, а не за столом, как психопату, что, как уверен Оскар, портит его психологию сна, но они достаточно раз спорили об этом, чтобы знать, что он не изменит мнение Ландо. — О, привет, как дела, Оск? — спрашивает Ландо, его голос немного охрипший от предыдущих активностей, которые, ну короче… блядь. Оскар мнётся в дверях, постукивая пальцем по косяку. — Да так, скучно. Может, нужна компания? — Да? — Улыбка Ландо такая теплая, что ослепляет, он отодвигает книги, чтобы освободить место для Оскара на кровати. Оскару не нужно больше слов, чтобы понять, что он попал в цель. — Ладно. Он просто не понимает, почему Ландо не попросил его присоединиться, если хотел, чтобы он был рядом. Он ведь знал, что Оскар не занят. Он не понимает, почему Ландо вообще ушёл, почему просто не дал Оскару отнести его к учебникам и усадить к себе на колени, если ему нужно было учиться. Оскар устраивается на свободном месте, которое Ландо для него освободил, ловит подушку, которую тот ему кидает, и откидывается на стену у изголовья кровати, скрестив ноги, пока Ландо устраивается у подушки и закидывает ноги ему на колени. Что-то внутри у Оскара успокаивается теперь, когда он здесь. У Ландо, похоже, тоже уходит это странное напряжение, хотя он и так уже был более чем расслаблен после всего, что между ними было. Проходит полчаса, и Оскар вдруг понимает, что Ландо на удивление молчит, не сказал ни слова, даже не поднял головы, чтобы поделиться очередной случайной мыслью. Оскар поднимает взгляд и, к своему удивлению, ловит момент, когда Ландо сосредоточен. А ведь Ландо не привык быть в этом состоянии. По крайней мере, не тогда, когда это касается учёбы. Это почти как волшебство — видеть Ландо таким спокойным, расслабленным и внимательным. Так что Оскар действительно не понимает, почему Ландо, похоже, делает все возможное, чтобы избежать этого состояния, которое делает его таким расслабленным, сосредоточенным и спокойным. Оскар уверен, что он это не выдумал. Но он не может просто взять и спросить. Это было бы… странно. Так продолжается почти два часа, пока Ландо не начинает лениво смотреть, чем занимается Оскар в телефоне, как раз в тот момент, когда тот ставит лайк на пост Quadrant в Instagram. — О, черт, я забыл тебе кое-что сказать. Оскар поднимает глаза. У Ландо в глазах тот самый виноватый, хитрый блеск, как когда он крадёт у Оскара худи и не стирает их. — Только не злись. Или ладно, злись, ты имеешь на это право, но я… ну, вроде как сказал Максу, что мы трахаемся? Оскар легонько бьёт углом телефона по икре Ландо. — Ладно. Я случайно проболтался Логану, так что, наверное, не имею права злиться. Но то, насколько я раздражён, зависит от того, какому Максу ты сказал. Потому что Макс Фьютрелл — окей. Но если ты сказал Максу Ферстаппену, тогда Шарль уже знает. А если Шарль знает, тогда уже знают все. — А, ну, отлично. Я про Макса Фьютрелла. И ещё — мне надо будет сказать Карлосу. Это не обсуждается. — Конечно. Но без Шарля. — Да-да, я скажу ему, чтобы молчал. И на этом вся концентрация Ландо исчезает, и он уже увлечённо рассказывает про гольф. Тем не менее, Ландо успел сделать многое, пока это длилось. Оскару действительно стоит придумать, как делать его таким почаще.

***

Оскар старается. Чёрт, как он старается. Но нет. Такое чувство, будто Ландо намеренно избегает этого. И как, в конце концов, Оскар должен вести себя нормально, зная, что существуют способы выключить голову Ландо, но тот просто не даёт? После того дня Ландо стал ещё более странным. Теперь, каждый раз, когда он просит о сексе, это просто быстрая дрочка или спешный секс. И такое ощущение, что Оскар не может ничего сделать, чтобы выключить его голову, будто Ландо отказывается позволить себе отключиться. Он болтает без умолку, пока Оскар трахает его на кухонной столешнице, после того как он возбудился, когда Оскар физически оттащил его подальше от карри, которое он в очередной раз пытался испортить, «помогая». Оскар дрочит ему у стены коридора быстро и эффективно, и Ландо даже не говорит особо, но Оскар может сказать по тому, как он держится, и по ясности в его глазах, что он не даёт себе отключиться и просто удовлетворяет потребность. Оскар правда старается в четверг вечером, когда Ландо всё время куда-то уходит: то за чем-то в комнату, то на кухню, то ещё что-то делает, пока Оскар сдерживает раздражение, потому что Ландо в третий раз за неделю включает «Love is Blind», и он говорит: — Закрой рот и сядь. Ландо действительно замолкает. На секунду. А потом: — Окей, это было чертовски горячо. Трахни меня. — Ландо, это уже третий раз за сегодня. — Если тебя это беспокоит, то не стоит говорить такие вещи. Оскар старается изо всех сил. Он несёт его в спальню, прижимает к кровати, шепчет, какой он красивый, но Ландо не отключается. Он уходит в себя на секунду, когда Оскар делает что-то особенно приятное, и сразу возвращается, снова говорит: «быстрее», «медленнее», «не так», будто это не он сам и мешает. Оскар сходит с ума. Сначала чуть-чуть. Потом больше. Потом полностью. Но Оскар не может позволить себе думать об этом целыми днями. Он не может позволить себе думать ни о чем, кроме своего предстоящего проекта, до такой степени, что он даже не может позволить себе оставить свои книги дома, когда они идут играть в гольф. Ландо выглядит немного виноватым, когда видит, как Оскар упаковывает их с собой, теребя ремень сумки для гольфа, которая висит у него на плече. — Тебе не обязательно идти, правда. Можешь остаться, если хочешь поработать. Но Оскар не ведётся на то, как Ландо притворяется, что его это не волнует. Он прекрасно знает, что Ландо будет немного расстроен, если Оскар откажет, а Оскар ненавидит расстраивать Ландо. Потому что Ландо порой — буквально открытая книга. Он всегда делает это грустное лицо, из-за которого Оскару хочется с разбега с крыши сигануть, настолько он ненавидит, когда Ландо так смотрит. А если он будет смотреть так из-за него, Оскар этого просто не вынесет. — Нет, ты был прав, мне нужно выбраться из дома хоть куда-то. — Это правда, у Оскара уже начинается клаустрофобия. Ослепительная улыбка Ландо только подтверждает, что он хотел услышать именно это. Оскар тоже улыбается, потому что это заразительно, а ещё ему нравится делать Ландо счастливым. — Ты за рулем. — О, да ладно! Ландо ворчит об этом всю дорогу до квартиры Карлоса, дёргаясь на каждом перекрёстке. Оскар старается не вцепиться в сиденье, когда Ландо чуть не едет в неположенном месте, и лишь тяжело вздыхает, слушая, как тот жалобно стонет, что ему посигналили, будто он не заслужил. Чудом они добираются до Карлоса живыми, и Ландо тут же забывает о шести случаях без-пяти-минут-смерти, которые им пришлось пережить, повернувшись и сказав: — Оскар, я должен сказать ему прямо сейчас. Я не могу не сказать ему, я не видел его несколько недель, потому что он был занят экзаменами. Оскар стонет, увидев, как Карлос выходит из здания и идёт к машине, одетый в тот же стиль, что и Ландо, и с сумкой для гольфа через плечо. — Только не при мне, — умоляет Оскар. — Что? Почему? Как я должен хранить это в тайне ещё несколько часов? — Я не знаю, просто закрой рот, это не так уж сложно! — Ещё как сложно. — Почему это вообще моя проблема? Почему ты не сказал ему раньше, если всё равно собирался? — Он был занят! — оправдывается Ландо, когда Карлос открывает заднюю дверь. — Только попробуй, Ландо, клянусь Богом… — Только попробуй что? — спрашивает Карлос, закидывая клюшки в машину и усаживаясь сзади. Ландо прикусывает губу так сильно, что кажется, будто ему больно, он выглядит так, будто его пытают. Оскар бросает на него злобный взгляд. Лицо Ландо искажается ещё сильнее, прежде чем он, наконец, взрывается и быстро тараторит: — Мы с Оскаром трахаемся. Оскар хлопает ладонью по лбу и с глухим стоном оседает в кресле. Карлос несколько секунд молчит. — Ты хочешь сказать, вы вместе? Ну типа, встречаетесь? — Нет, — резко отвечает Оскар. — Ландо… — подозрительно говорит Карлос. — Нет, нет, нет, послушай, в общем… Оскар всё это время сидит с рукой на лице, пока Ландо объясняет ситуацию, а Карлос слушает на заднем сиденье. Ландо, к удивлению, становится гораздо менее опасным водителем, когда сосредоточен на болтовне, они едут за Шарлем и Максом. — Так что, да, — заканчивает Ландо, паркуясь перед домом Шарля и Макса. — Кайф, да? — Ландо, cabrón… Нет. Забавно, как буквально все, кроме самого Ландо, понимают, что это была ужасная идея. — Ах да, и Оскар сказал, что Шарлю рассказывать нельзя. — А, ладно. Справедливо. Оскар снова вздыхает. — То есть ты просто говоришь: «Эй, Оскар, хочешь меня трахнуть?» — Да, и он это делает! Разве это не гениально? И он офигенно хорош в этом, между прочим-. — Всё, хватит, — прерывает Оскар, зажав рукой рот Ландо. — Достаточно подробностей, теперь вы оба можете заткнуться и продолжить этот разговор без меня? Бесполезно просить их вообще не вести этот разговор, Оскар это уже понял. Ландо закатывает глаза и убирает руку Оскара ото рта. — Да-да, хорошо, мы всё равно приехали. Никто не говорит Шарлю. Оскар и Карлос издают одинаковый протяжный стон, такой специфический звук, который, кажется, издают все, кто имеет дело с идиотизмом Ландо Норриса.

***

Гольф, к счастью, действительно оказывается довольно весёлым. От Оскара никто особенно не ждёт, что он будет играть. Он просто время от времени поднимает взгляд от тетради, когда Ландо, Карлос и Шарль спорят, а сам тем временем делает записи и расчёты по проекту. Они делают миниатюрную модель машины Формулы-1, так как почти все мечтают попасть в Формулу. А вот у Оскара эта мечта, кажется, начинает рушиться: он, Артур и Роб закопались в схемы и цифры, загнав себя в тупик, а у остальной части их группы, похоже, дела ничуть не лучше. Оскар почти протыкает страницу ручкой, когда Ландо снова стонет. Карлос и Шарль катаются по траве от смеха — мяч Ландо опять улетел прямо в озеро. — Заткнитесь, — огрызается Ландо. Оскар кусает щёку изнутри, чтобы не рассмеяться самому, и закрывает тетрадь, сосредоточиться больше невозможно. И ещё в придачу Ландо чертовски хорошо выглядит в своём наряде для гольфа: белое поло, заправленная в хорошо сидящие бежевые брюки. Оскар старается не слишком засматриваться. — Ненавижу вас, — объявляет Ландо. — И тебя тоже, Оскар, я вижу, как ты улыбаешься. Оскар фыркает, когда Ландо садится в гольф-карт рядом с ним, а Шарль и Карлос продолжают хохотать, скрестив руки и театрально откинувшись на сиденье рядом с Оскаром в притворной обиде. — Что ты там говорил про то, как становишься лучше? — Завались, Оскар. — Да-да, — говорит Оскар, пока Шарль устраивается за рулём, а Карлос — на пассажирском сиденье спереди. Оскар с сочувствием хлопает Ландо по плечу. — Сочувствую. Ландо что-то ворчит, пока Шарль везёт их дальше. Оскар снова берёт учебник, но сосредоточиться не может, всё его внимание уходит на то, как Ландо прижимается к нему, жалея себя, укладывая голову ему на плечо. Так проходит ещё около двух часов, они петляют по полю для гольфа мимо других игроков. А потом Ландо снова не может нормально ударить по мячу, промахивается трижды, прежде чем тот наконец летит — опять не туда. Шарль и Карлос снова валятся от смеха, а Ландо стонет. Оскар улыбается в учебник. Неподалёку, ещё одна группа игроков, наблюдают за происходящим. Шарль и Карлос уже хрипят от смеха, они почти сползли на пол, а Оскар рассеянно улыбается, переворачивая страницу. — Ты и правда плохо играешь в гольф, да? — раздается голос. Оскар поднимает взгляд и видит девушку, которая, положив руку на клюшку для гольфа, обращается к Ландо. — Ага, — говорит Ландо, и у него тот слабый тон, который появляется, когда с ним флиртуют. — Думаю, это было, э-э, неоднократно доказано сегодня. Она симпатичная. Блондинка с голубыми глазами, выглядит умной, чуть ниже Ландо, вся в белом, юбка аккуратно облегает бёдра и доходит до середины длинных ног. — Да, я видела, — говорит она. — Мне надо вернуться к друзьям, но хочешь как-нибудь тоже плохо поиграть в гольф со мной? Обещаю, я не буду смеяться так же громко, как эти двое. Оскар не ревнует. Он и раньше видел, как Ландо флиртует. Он к этому привык. Он привык к этому уколу в груди, и к тому, как сжимается челюсть. — Эм… — тянет Ландо, чуть краснея. — Да. Да, звучит здорово. Только предупреждаю, не смеяться довольно трудно. Оскар чуть сильнее сжимает учебник. Она улыбается и протягивает телефон, чтобы Ландо записал номер. — Я постараюсь. Чёрт. Карлос смотрит то на одного, то на другого, оценивая реакцию Оскара. Шарль хмурится, глядя на Оскара, в замешательстве. Прекрасно, Оскар, чёрт побери, ревнует, ни к чему он не привык, и это, вероятно, написано у него на лице. Конечно, он ревнует, потому что Ландо чуть заикается, чуть краснеет, а Оскар лично предпочёл бы, чтобы Ландо заикался и краснел только ради него, а не из-за какой-то случайной девушки, которую он видит впервые в жизни. У Оскара слишком много необоснованных чувств к девушке, которую он, к слову, тоже впервые видит. — Увидимся, — говорит она, махнув Ландо на прощание и уходя. — Да, — просто говорит Ландо. — Увидимся. Оскар стиснул зубы и снова уткнулся в учебник, игнорируя взгляды Шарля и Карлоса. Он ничего не читает. — Эй, ты в порядке, Оск? — спрашивает Ландо, снова забираясь в стоящий рядом с ним гольф-кар. Оскар тяжело выдыхает, напряжение понемногу уходит, когда Ландо снова прижимается к нему. — Всё нормально. Ты ей напишешь? Ландо ещё секунду смотрит на него нахмурившись. — Наверное, да. Ревность скручивает Оскару грудь. Больно. Оскар хотел бы уже привыкнуть.