Casual

Ландо довольно долго удавалось вести себя нормально во время секса. Прямо-таки образцово удавалось, до того момента, пока он не решил, к чёрту всё, и не попросил отсосать Оскару. Он должен был понять, что после этого станет таким. Но он просто подумал, что так он сбросит нервное напряжение, и вообще, ему и так давно этого хотелось, потому что у Оскара потрясающий, идеальный член, и Ландо просто хотелось попробовать его на вкус — он мечтал об этом вечность. Откуда он мог знать, что Оскар вцепится ему в волосы, скажет, что он красивый, и будет так направлять его? Чёрт, после такого реально трудно соображать. Но Ландо с гордостью может сказать, что с тех пор он ведёт себя абсолютно нормально. Это требует титанических усилий, но он справляется. Более того, он точно собирается вскоре найти кого-нибудь ещё, чтобы трахаться, и не лезть к Оскару. Тем более, ему теперь проще с этим, потому что Оскар почти всё время сидит в своей комнате или пропадает в библиотеке, работая над проектом со своей группой. Ландо старается его не беспокоить: тихо ведёт себя дома и стучится к Оскару только чтобы принести кофе или еду. Он понимает, что у Оскара завал, что проект давит, и экзамены на носу, но, чёрт побери, Ландо всё равно скучает. Он даже не пытается влезать к нему в комнату под предлогом «я просто посижу в углу и помолчу», потому что знает себя: не пройдет и двух минут, как он начнёт болтать и отвлекать Оскара, а тому сейчас явно не до этого. Хотя Ландо уверен, что секс помог бы Оскару снять стресс, но тот сам не предлагает. Наверное, ему просто не так сильно этого хочется, как Ландо. Ландо и сам не заводит разговор, потому что не хочет мешать и чтобы Оскар отвлекался от проекта, чтобы разбираться с его вечно ненасытными желаниями. Ландо и сам довольно занят между соцсетями, стримингом, экзаменами, которые уже на носу. А ещё у него скоро диджей-сет в клубе, так что у него достаточно времени, чтобы отвлечься от своего либидо. В основном он обходится своей рукой, но она далеко не так хороша, как у Оскара, и становится все труднее и труднее довольствоваться только ей, но Ландо как-то справляется. Увы, но у него тоже есть нужды, так что хватает его ровно на два с половиной дня, после чего он уже не выдерживает и нападает на Оскара на одной из редких вылазок того на кухню, когда тот на корточках роется в морозилке в поисках чего-то съедобного. — Слушай, а ты не хочешь потрахаться? — говорит Ландо, запрыгивая на кухонную столешницу за спиной у Оскара. Оскар подпрыгивает и бьётся головой о дверцу холодильника. — Ай, Боже, Ландо, ты мог бы хотя бы предупредить. -Прости, — Ландо морщится сочувственно и спрыгивает вниз, чтобы проверить, всё ли в порядке. — Ты как? — Жить буду, — вздыхает Оскар, захлопывая дверцы и оставаясь сидеть на полу. — Я думал, ты с той девчонкой общаешься, с субботы. — С какой? — Ну, с гольфа. — А, она? Ну, типа да. Ничего серьёзного. Ещё есть один парень с экономики, он симпатичный, может, что-то получится. А что? Оскар вздыхает. — Ничего, иди сюда. Оскар даже не утруждается тем, чтобы встать с пола, он просто отсасывает Ландо прямо у холодильника, а потом позволяет Ландо кончить, когда он уже валяется рядом с ним на полу. Оскар действительно выглядит немного менее напряжённым после секса, но он никогда не просит об этом. Вместо этого, он проводит по восемь часов в день, записывая какие-то расчёты или уставившись в учебник так, будто должен знать его наизусть, и время от времени бьётся лбом об стол. Тогда Ландо стучит в его дверь и спрашивает, не хочет ли он кофе. Он уже научился различать, какой стон означает «да», а какой — «нет». Иногда, если Оскар делает перерыв и выглядит не слишком измождённым, Ландо снова спрашивает, не настойчиво, просто между делом, чтобы Оскар не подумал, что должен. И тот никогда не отказывает. В этом-то и проблема. Ландо начинает чувствовать себя виноватым, потому что он никогда не просит о чем-то в ответ. Поэтому он старается просить всё реже, ведь Оскар почти всё время выглядит уставшим или напряжённым, и Ландо всерьёз подумывает написать кому-то из инженерного факультета жалобу, нельзя же так стрессовать из-за учёбы, даже в период зачётов. Оскар всё больше уходит в себя по мере приближения дедлайна проекта, до такой степени, что Ландо уверен: если бы не он, приносящий еду и воду, Оскар бы уже помер с голоду. Если честно, Ландо начинает волноваться. Он знал, что у Оскара стресс, и старался не лезть, но не понимал, насколько всё серьёзно, пока однажды, почти в полночь в четверг, когда проект нужно сдавать на следующий день, в доме не заканчивается любимый шоколад Оскара, и у него, похоже, и правда может случиться нервный срыв. Ландо выключает шоу, которое тихо смотрел в гостиной, и наблюдает, как Оскар сползает на пол, прислонившись спиной к кухонным шкафчикам, тусклый свет кухни льётся в тёмную комнату. Оскар уставился в никуда, как будто уже не уверен, стоит ли вообще жить. — Оскар? Оскар издаёт жалобный звук и прячет лицо в ладонях, поджимая колени и принимая трагическую позу. — Твой проект должен быть готов завтра к трем, верно? Оскар кивает, не отрываясь от колен. Ландо закусывает губу. — Тебе не кажется, что пора сделать перерыв? Я не видел, чтобы ты выходил из своей комнаты с пяти часов вечера. А это было где-то семь часов назад. Оскар плюхается на пол кухни в лужу отчаяния. — Наверное. Ландо аккуратно заходит на кухню, садится рядом и мягко гладит его по руке. — Давай съездим в круглосуточный и купим тебе шоколад? Оскар убирает руку от лица и с тоской смотрит на Ландо. — Я реально хочу еще шоколада. — Тогда поехали, ладно? Я даже за руль сяду. — Ночью? Ты же ненавидишь ездить ночью. — Я сделаю это ради тебя, и ещё потому, что я обеспокоен тем, что твой мозг сейчас не в том состоянии, чтобы управлять транспортным средством. — Ну да, — бормочет Оскар с кривой улыбкой, поднимаясь с пола. Это ещё не смех, но Ландо знает, через минут пять добьётся и смеха. — Ты вообще спать собираешься? Или будешь работать до самого дедлайна, а потом отрубишься? — спрашивает Ландо, вставая и помогая встать Оскару, он немного боится ответа, потому что не может на него повлиять, он ведь даже не понимает, что за проект у Оскара, и не может говорить, как тому жить. — Как ты думаешь? — только и отвечает Оскар, вытаскивая из-под журнального столика в полутёмной прихожей свою обувь. Ландо понятия не имел, чем именно занимается Оскар, но как-то всё это переросло из листочков с расчётами, которыми была завалена его комната и даже раковина на кухне, в целую конструкцию из проводов и странных устройств, окружённую полубезумными студентами-инженерами, которых Ландо застал вчера в гостиной. Тогда никакого сна. — Ясно… Ландо не знает, что они там делают, но на телефоне Оскара, всё ещё лежащем на кухонном полу, непрерывно приходят сообщения в общий чат с какими-то терминами, от которых у Ландо голова идёт кругом. — Эм, а они будут жить, если ты перестанешь об этом думать хотя бы на тридцать минут? — спрашивает Ландо, демонстративно поднимая телефон и показывая Оскару, как каждую секунду всплывают новые сообщения. — Мило, что ты намекаешь, будто кто-то из нас имеет право быть сейчас живым. Это очень лестно, но, по-моему, это неправда, — рассеянно бормочет Оскар. — Уф. — Всё будет нормально, — вздыхает Оскар. — Думаю, у Майи и Тины всё под контролем. А Роб с Артуром могут пойти на хер, если они захотят меня о чем-то спросить в ближайшие полчаса. — Ладно, отлично, — говорит Ландо, выключая телефон и бросая его на диван рядом с Оскаром, пока тот завязывает шнурки. — Кстати, нам нужно молоко. — Правда? — Ага. Хотя ты бы и не узнал, ты ж с прошлой недели не посещал этот мир. Оскар грустно вздыхает: — Ага. — Ладно, — говорит Ландо, поглаживая Оскара по голове. Тот рассеянно наклоняется к нему, совсем немного. — Пошли, побудем людьми минут десять, а потом ты снова сможешь впасть в инженерную кому. Оскар отправляет сообщение в общий чат, что берёт перерыв, пока они едут вниз на дребезжащем лифте, когда они проходят мимо Джеральдины, Ландо отбирает у него телефон. Оскар машет ей устало. Ландо что-то бурчит, она бурчит в ответ — всё как обычно. Они добираются до магазина почти без происшествий, во многом потому, что Ландо слишком отвлечён, глядя, как Оскар с тоской смотрит на тёмное небо, пока тот ведёт машину. Он заставляет Оскара нести корзину, сам же накидывает туда слишком много шоколада и ещё каких-то необходимых вещей, безуспешно пытаясь вовлечь его в разумный разговор. Оскар плетётся за ним по магазину, весь скрученный в клубок стресса. Ландо бросает попытку разговора, когда кассир с не менее мёртвым взглядом, чем у Оскара, пробивает их покупки. Когда они снова забираются в машину и швыряют пакет с продуктами на пол заднего сиденья, у него почти нет идей, но тут ему в голову приходит одна. Он смотрит на Оскара, безнадёжно развалившегося на пассажирском сиденье, с глазами, в которых крутятся какие-то расчёты. — Оскар? — Мм. — Тебе нужно перестать думать. — Это ужасная идея, Ландо понимает, но чёрт с ним. — Что такое думать? — бормочет Оскар. — У тебя есть ссылка на это? — Эм… слушай, можешь меня послать, честно, пожалуйста, пошли меня, если это не поможет, но я просто оставлю предложение на столе: могу отсосать тебе прямо сейчас, если, может, тебе станет полегче. Оскар просто смотрит на него пару секунд. Он вообще часто просто смотрит, думает Ландо. — Прямо сейчас? В машине? На парковке больше никого нет. Уже почти совсем стемнело, ближайший фонарь не работает, да и машину они припарковали подальше от входа, потому что Ландо боялся, что кто-то будет смотреть, как он криво паркуется, так что свет от магазина их толком не освещает. Ландо пожимает плечами. Оскар вдруг выглядит так, будто он вообще больше не думает о проекте, что и было целью, но теперь Ландо не уверен, правильно ли он поступил, потому что Оскар, конечно же, не собирался говорить ему «нет». — Да, пошло оно всё, почему бы и нет? У Ландо вдруг проскакивает укол сомнения, он же хотел, чтобы стало лучше Оскару, а не ему. Но Оскар уже весь расслабился, он поворачивается навстречу, и Ландо знает — у того даже сессия не началась, а он уже так загружен, что Ландо его почти не видит. Он скучал. И весь этот комок напряжения у него в плечах внезапно начинает таять, как только он понимает, что получит своё. Так что он просто облегчённо вздыхает и перелезает через коробку передач, чтобы поцеловать его. Угол неудобный, но они справляются, и, чёрт, как же Ландо скучал по этому: рука Оскара на его щеке, вторая на талии, тихий гул в губах, язык, касающийся губ Ландо. Он наполовину на водительском сиденье, наполовину на пассажирском, держится одной рукой за плечо Оскара, рычаг ручника впивается в голень, но всё это не имеет значения. Всё, что он чувствует — это руки Оскара, язык Оскара, Оскар повсюду. Ландо одобрительно мычит и тянется к резинке спортивных штанов. Оскар целует его ещё пару раз, прежде чем снять худи с футболкой и спустить штаны. Ландо слишком сильно скучал по этому, чтобы не воспользоваться моментом, и Оскар его не останавливает, позволяя ему взять в рот. Боже, он не мог выбросить из головы вкус Оскара с того самого первого и единственного раза, это всё ещё так же прекрасно, этот вкус, запах, ощущение, его тепло. Оскар задыхается, его рука тут же оказывается в волосах Ландо. — Блядь. У Оскара есть какой-то свой солоноватый вкус, свой мускусный запах, и даже несмотря на то, что у Ландо была всего одна возможность запомнить его у себя во рту, он мог бы узнать его будучи слепым и глухим. Это отпечаталось в мозгу. Ландо гулко мычит, жадно втягивает его как можно глубже, он слишком нетерпелив, чтобы медлить. Немного неловко из-за коробки передач, но это не останавливает Ландо. Всё ради ощущения полноты во рту, ради правильности, которую он ощущает, когда Оскар здесь, когда его рука лежит у него на голове, словно она специально создана, чтобы быть именно там. Но Ландо не может поддаться этому чувству слишком сильно, иначе его мозг снова затуманится, он пытается сосредоточиться и сделать это идеально ради Оскара, потому что Оскару сейчас действительно нужен хороший минет, и будь Ландо проклят, если он зря потратит время. Рука Оскара нежно держит локоны на макушке головы Ландо, но не тянет. Ландо разрывается между желанием попросить Оскара потянуть и просто быть благодарным за то, что Оскар этого не делает, и Ландо легче сосредоточиться. По крайней мере, Оскар, больше не занимается вычислениями в уме, поскольку все, что он говорит, это: «Чёрт, детка, это хорошо». Ландо скучал по безраздельному вниманию Оскара. Несмотря на свою решимость не допускать этого, он всё равно начинает терять голову, ему становится все труднее сосредоточиться на технике, и чтобы вернуть себе концентрацию, он проводит языком по нижней части члена Оскара, скользя им по его головке. Оскар ахает и сжимает кулак в его волосах. Блядь. Это не совсем то, чего Ландо добивался, но он не может заставить себя сказать Оскару «прекрати», потому что это чертовски приятно. И он уже совсем в каше из ощущений и мыслей, он думает слишком много и не думает одновременно. Он отрывается на мгновение, чтобы поцеловать основание и перестать чувствовать себя так. И мозг, в попытке собраться, отчаянно цепляясь хоть за что-то, вдруг решает вспомнить: — Блядь, мы забыли купить молоко. Оскар издаёт сбитое, сбитое с толку мычание, и Ландо, конечно, отвлекается, потому что, чёрт, молоко ведь реально нужно. — Не смей, блядь, говорить мне о молоке, когда мой член у тебя во рту, Ландо, серьезно, — стонет Оскар. — Но нам все равно придется вернуться. — Сейчас? — Нет, глупый, потом. — Ну, я так и подумал, так что заткнись, Ландо. — Да, ладно, но- Оскар раздражённо выдыхает, а затем приподнимает челюсть Ландо, смотря ему в глаза, и говорит: — Ландо. Будь хорошим мальчиком, помолчи и используй свой рот с пользой, детка. Ландо всхлипывает. И всё, что ему удавалось удерживать, вся та «нормальность» сразу летит к чертям, потому что эти слова, этот тон отправляют его на дно, как свинцовый шар. Он только кивает, ошеломлённо. Оскар одобрительно хмыкает и нежно направляет его обратно вниз, глядя на него зачарованно. Глаза Ландо закрываются, когда Оскар ведёт его вверх и вниз, крепко держа его за волосы. — Вот так, хорошо. Ландо мычит и вбирает его в рот, удовлетворённо вздыхая от его веса во рту, от соли на языке и наполненности. — Боже, ты так хорош в этом, — бормочет Оскар. — Ты такой красивый сейчас, детка. Ландо не может думать ни о чём, кроме Оскара, его вкуса, его звуков, ощущения, как он повсюду, как его рука безошибочно управляет Ландо, держа за волосы и направляя туда, куда нужно, потому что сам Ландо сейчас абсолютно бесполезен, не больше чем просто открытый рот, с которого капает слюна, без всякой техники. Он опять всхлипывает и сглатывает вокруг него в бесполезном инстинкте, чтобы хоть как-то сдержать избыток слюны, но всё равно из уголка рта вытекает тонкая струйка. Он подаётся ещё чуть вперёд, стараясь взять Оскара глубже. — Хочешь больше, детка? Ландо стонет «да». Конечно, он хочет больше, он хочет всего. — Да? Ладно, давай, бери еще, — шепчет Оскар, и Ландо не может смотреть на него, не может установить зрительный контакт, пока Оскар направляет его глубже, кончик его члена упирается в глотку Ландо, Господи Иисусе. Глаза наполняются слезами от давления, он моргает, прогоняя влагу, ресницы мокрые. — Чёрт, детка, ты даже не представляешь, насколько ты сейчас прекрасен. Ландо уже ноет от возбуждения в собственных трусах, но даже не думает прикоснуться к себе, слишком занятый тем, что цепляется руками за бедра Оскара, его бёдра, его талию, за все, до чего он может дотянуться. — Блядь, детка, посмотри на себя, — выдыхает Оскар, и Ландо издает звук где-то между хныком и стоном вокруг его члена, проводя языком по нему, чтобы распробовать больше. — Боже, ты же всего меня берёшь. Ты вообще понимаешь? Ландо не понимает, если честно. И теперь немного разочарован, тем, что больше нечего взять, он хочет, чтобы длины Оскара хватало для того, чтобы заполнить Ландо до самого нутра. Он издаёт жалобный стон, слёзы продолжают стекать горячими солёными дорожками по щекам, смешиваясь с каплями слюны на подбородке. — Господи боже… Ландо, детка, я сейчас кончу, куда ты хочешь? Ландо нетерпеливо мычит и заглатывает его глубже, его нельзя отрывать сейчас, нельзя, он должен кончить ему в рот, просто обязан. — Ландо, я сейчас кончу, — повторяет Оскар, оттягивая Ландо за волосы от своего члена. — Нет, нет, нет, — стонет Ландо. — Пожалуйста, верни мне его обратно. — Господи, детка, послушай, я просто спрашиваю, куда ты хочешь, чтобы я кончил. Ландо моргает, стирая слезливый туман, и пытаясь сфокусироваться на том, что Оскар пытается сказать, но сейчас ему слишком трудно понимать слова, не говоря уже о том, чтобы связать их воедино самостоятельно. — В рот? Пожалуйста? — Блядь, да, конечно, детка, всё, что хочешь, — бормочет Оскар и, наконец, возвращает свой член в рот Ландо, позволяя овладеть им. Ландо вздыхает от удовольствия, когда Оскар перемещает голову туда, куда ему нужно. Ландо сосёт чуть сильнее, стараясь взять его так глубоко, как только может, он старается успеть получить максимум до того, как всё закончится. То, как Оскар помогает ему взять больше, прижимает его вниз, чтобы его член проник еще глубже в горло Ландо, а затем удерживает его там всего на мгновение, настолько невероятно возбуждает, что Ландо почти уверен: он сейчас кончит, не дотронувшись до себя. Он издаёт слабый, хриплый, отчаянный стон. — Блядь, — срывается с губ Оскара, и он кончает. Ландо мычит и сглатывает солёный привкус, пробует взять глубже, но Оскар не даёт ему двигаться, и, пожалуй, это к лучшему. Если он кончит ему в горло, то Ландо может подавиться, но чёрт, как же возбуждает то, с какой силой Оскар его удерживает. — Ты так хорош, детка, ты такой умничка, — хрипло бормочет Оскар. Ландо слабо стонет, проглатывая всё до капли и нежно облизывая его ослабевший член. Пальцы Оскара расслабляются в его волосах, теперь он просто ласково гладит. — Хочешь, чтобы я помог тебе кончить? Ландо смотрит на него тяжелым взглядом, ресницы все еще влажные. — Да, пожалуйста. У Оскара перехватывает дыхание, его рука соскальзывает с волос на его подбородок, стирая смесь слюны и слёз. — Хочешь мой рот, детка? Ландо ошеломлённо кивает. — Ладно, малыш, сможешь перелезть на заднее сидение? Ландо снова кивает, голова пустая, остались только слова Оскара, и он послушно переползает назад, пока тот поправляет штаны. Ландо неуклюже валится на заднее сиденье, а Оскар, как всегда быстро и грациозно, следует за ним, никуда не врезаясь, не задевая ни зубов, ни других мест. Ландо обнимает его за плечи, просто чтобы удержать, потому что, боже, как же ему не хватало внимания Оскара, сосредоточенного только на нем. Оскар мягко улыбается, наклоняет голову Ландо вверх, чтобы поцеловать его даже несмотря на то, что Ландо только что держал его член во рту и на вкус наверняка всё ещё как сперма. Оскару, похоже, плевать, он вылизывает рот Ландо, его ладонь скользит под край футболки, ложась на талию. Он отвлекается, погружая язык в рот Ландо, ему нравится настолько сильно, что он даже не отстраняется, чтобы попросить ускориться. Оскар большим пальцем водит по талии, вторая рука удерживает Ландо за челюсть, он целует уголки его губ, а затем стирает поцелуями влагу, стекающую по уголкам его рта, целует дорожку слез до самого уголка одного глаза, после этого целует уголок другого глаза, следуя по той же дорожке, пока снова не оказывается у уголка губ Ландо. — Пожалуйста? — хрипло просит Ландо. — Конечно, детка, — шепчет Оскар, целуя его ещё разочек и дергая за пояс, прежде чем спуститься вниз, чтобы стянуть с Ландо спортивные штаны. Дыхание у Ландо и раньше было неровным, но теперь и вовсе сбивается, когда он приподнимает бёдра, позволяя снять с себя и штаны, и бельё. Но Оскар, видимо, не спешит, он не берёт его сразу в рот, вместо этого он приникает губами к внутренней стороне бедра. Ландо ахнул и вцепился в волосы Оскара, чтобы ухватиться хоть за что-нибудь. — Оскар, пожалуйста. Оскар гулко мычит и оставляет отметку на чувствительной коже, потом переключается на второе бедро, прикусывая его там. Ландо тихо стонет и подаётся вперёд, ища хоть какое-то трение. Оскар только усмехается в кожу и прижимает бедро обратно к сиденью. — Терпение. Всё будет. Ландо выдыхает с надрывом, Оскар удерживает его, делая ещё один засос, Ландо сглатывает и невнятно произносит: — Пожалуйста, Оск, мне очень надо. — Да, ладно, — мягко отвечает Оскар, оставляя ещё несколько поцелуев. — Я тебя понял, детка. Сначала он просто касается губами капельки предэякулята на головке, Ландо вскрикивает и вцепляется в его волосы, отчаянно пытаясь приподняться вверх ради трения, но Оскар не даёт, удерживая. Ландо уже скулит и умоляет: — Пожалуйста, прошу, Оскар. Оскар просто мычит, а затем наконец опускает свой рот на член Ландо. Ландо ахает и откидывает голову на окно позади, тяжело дыша, пока Оскар начинает двигаться вверх и вниз. Оскар заглатывает все вокруг него и втягивает его еще глубже. Мозг Ландо уже и так затуманен, просто потому что Оскар даёт ему именно то, что нужно. Откуда он вообще знает, что Ландо нужно? Ландо уже не может сдерживать звуки от лёгкого касания зубов Оскара по его члену, от гулких вибраций, когда Оскар мычит, и которые заставляют Ландо задыхаться, от того, как он удерживает Ландо внизу, не давая бёдрам Ландо дёрнуться. Он не может сформулировать ни одной мысли, кроме: «Оскар, Оскар, Оскар». Другая рука Оскара скользит вверх по внутренней стороне бедра Ландо и раздвигает его ноги еще больше, удерживая их в неподвижном состоянии, как будто Ландо собирается куда-то уходить, большой палец слегка впивается в место, которое он только что укусил, совсем немного больно, совсем немного, он идеально надавливает на свежий синяк, чтобы убедиться, что он останется. — Оскар, пожалуйста, — умоляет Ландо, тяжело дыша. — Пожалуйста. Оскар мычит и, к большому разочарованию Ландо, отстраняется на мгновение. — Что, пожалуйста, детка? — Я… я хочу… — выдыхает Ландо. — Чего ты хочешь, детка? — Я хочу кончить. — Да? Ландо делает еще несколько вдохов, всё ещё в полубреду глядя вниз, где Оскар теперь нежно водит большим пальцем по внутренней стороне его бедра. Он глотает и шепчет: — Скажи мне. Глаза Оскара округляются. — Блядь, малыш, тебе нужно, чтобы я сказал тебе кончить? — Пожалуйста. — Ландо кивает. Рука Оскара обхватывает его влажный от слюны член, и он касается его губами сбоку. — Давай тогда. Кончи для меня, солнышко. От вибраций на чувствительной коже всё тело вздрагивает, как от разряда. Ландо хнычет, выгибается, но Оскар по-прежнему крепко удерживает его бёдра, не позволяя двигаться, пока дрочит ему. — Давай же, будь хорошим и кончи для меня. Ландо стонет и крепко хватает Оскара за волосы, когда наконец кончает на свой живот, пачкая футболку. — Блядь. — Вот так, — бормочет Оскар, поглаживая его. — Хороший мальчик. — Что? — Ландо давится воздухом. — Блядь, прости, тебе это не нравится? — Нет, нравится, — простонал Ландо почти трагически, пока последние капли спермы всё ещё вытекают ему на живот, Оскар нежно гладит его по бедру. Господи, Оскар не может говорить такие вещи вот так, будто они не делают всё только хуже. — Да? Ландо беспомощно кивает и тянется к Оскару, просто потому что хочет быть ближе. Оскар поддаётся, целует его в лоб и устраивается рядом, прижимая Ландо между собой и спинкой сиденья. Поцелуй на лбу будто бы задерживается чуть дольше, чем должен был. Ландо сейчас не в состоянии задумываться о том, можно ли ему обнять Оскара и уткнуться носом ему в шею, сейчас он хочет этого. Оскар позволяет ему это сделать, притягивая его к себе и кладя руку ему на затылок. Ландо просто лежит вот так, не в состоянии ни двигаться, ни думать, ни говорить. А потом эта минута превращается в несколько минут, и внезапно кажется, будто прошло добрых полчаса, прежде чем Ландо наконец поднимает голову с уютного места у Оскара на шее и осознаёт, что они, вообще-то, почти голые, сидят в машине на парковке круглосуточного магазина, где в любой момент может подойти кто угодно и заглянуть внутрь. Оскар, похоже, не слишком-то переживает. Поблизости никого не видно, Ландо сам проверяет, но, учитывая, как сильно Оскар не любит заниматься сексом в рискованных местах, он ожидал хотя бы какой-то реакции. Но вместо этого тот просто спрашивает: — Нам правда нужно это молоко? Ландо тратит пару секунд на осмысление вопроса и печально вздыхает: — Да. Потому что ему сейчас чертовски уютно в объятиях Оскара, несмотря на то, что места на заднем сиденье катастрофически не хватает для двоих, чтобы комфортно расположиться. Оскар смеётся, поправляя Ландо спортивки. — Ну что, не хочешь сам сходить? — Нет, — честно говорит Ландо, позволяя ему делать это. — Это ведь ты хотел молока. — Ты тоже его пьёшь. — Но допил-то ты. Но Ландо совершенно не хочет никуда идти, не хочет ни с кем видеться или говорить, кроме Оскара. Он сейчас слишком уязвим, слишком обнажён, всё ещё немного не в себе. Он сглатывает и отстраняется, чтобы посмотреть на Оскара. — Пожалуйста? — О, — невозмутимо говорит Оскар, большим пальцем рисуя круги на шее Ландо, разглядывая его выражение лица, пытаясь понять, что с ним сейчас происходит. — Да, конечно, я схожу. Сейчас вернусь, хорошо? Ландо тоскливо вздыхает от одной только мысли, что Оскар уйдёт, но всё же кивает. — Спасибо, Оск. — Конечно, — отвечает Оскар, усаживаясь, чтобы дотянуться до бумажника и футболки, которую бросил где-то рядом. Он натягивает её и открывает заднюю дверь, собираясь выйти, на этот раз не слишком изящно, ведь Ландо никак не помогает, просто лежит как тряпичная кукла. Он оглядывается на Ландо, который все еще ошеломленно лежит, слишком замерзнув без тепла Оскара. Тогда он наклоняется вперед, чтобы поднять свою толстовку с пола заднего сиденья, и говорит: — Вот, надень. Я вернусь через минуту. И уходит, захлопнув за собой дверь, оставляя Ландо с одним лишь худи. Ландо стонет и ударяет себя по лбу. Блядь. Именно поэтому он и не даёт себе так расклеиваться, потому что сразу становится чертовски нуждающимся, и теперь Оскару пришлось заботится обо всём, и они, наверное, уже отсутствуют больше часа, хотя Оскар обещал своей группе по проекту, что его не будет всего тридцать минут. Как вообще дошло до того, что Оскар отсосал Ландо, а потом ещё полвечности обнимал его, чтобы удовлетворить эту его неутолимую жажду телесной близости? Это же должен был быть просто быстрый минет, чтобы Оскару полегчало, а теперь Ландо сидит, как идиот, и пытается рассеять липкий туман в голове воображаемой крикетной битой. Ландо тяжело вздыхает и садится, чтобы стянуть с себя футболку, он вытирает сперму с живота, прежде чем натягивает худи Оскара, вдыхая знакомый запах Оскара и желая, чтобы он ему не нравился так сильно. Он будет лучше, он преодолеет себя и не будет больше творить всякие глупости, вроде отсасывания Оскару и выкидывания мозга в окно, оставляя того разбираться с его собственными жалкими заморочками. Ландо и так достаточно нуждающийся, не хватало ещё Оскару беспокоиться о его странных сексуальных потребностях. И как раз в тот момент, когда Ландо начинает по нему скучать, Оскар возвращается трусцой к машине, с парой пакетов молока и открывает пассажирскую дверь, швыряя их на сиденье. Он наклоняется вперёд, заглядывая на заднее сиденье, где Ландо свернулся калачиком. — Я так понимаю, тебе не хочется садиться за руль. — Нет, — признаётся Ландо, хоть и не должен бы. Оскар и так уже сделал для него достаточно, он отсосал ему и купил молока, как святой. Но Оскар лишь фыркает, закрывает дверь и обходит машину, чтобы сесть за руль и пристегнуться. Ландо подаётся вперёд, наклонившись между сиденьями. — Ты на меня злишься? — спрашивает он тихо, почти шепчет, и звучит настолько жалко, что с радостью бы проглотил свои слова обратно. Оскар смотрит на него с растерянным хмурым видом. — Эй, нет, вообще нет, с чего ты взял? Я что-то сказал? — Нет… Я просто… Я заставил тебя идти покупать молоко. — Мне плевать на молоко. — И ты за рулем. Оскар еще больше хмурится. — Да, я всегда за рулем, Ландо. Мне нравится водить. Я заставляю тебя водить только потому, что тебе нужно практиковаться, ты же знаешь это, да? Это немного веселит Ландо, — Ну ладно. Оскар, похоже, вполне доволен этим ответом, запускает двигатель, и они едут домой. Ландо прижимается щекой к его плечу, наклоняясь с заднего сиденья и полностью игнорируя личные границы. Чёрт, он даже не может заставить себя отстраниться. Оскар снова машет Джеральдине, когда они проходят мимо неё у входа, а Ландо совсем не хочется сейчас обмениваться с ней колкостями, так что он просто держится ближе к Оскару, поднимаясь с ним в лифте. Она странно на него смотрит, но Ландо это игнорирует. Они убирают молоко в холодильник, и Оскар, вздыхая, кивает в сторону своей комнаты: — Ну, мне надо возвращаться к работе. И спасибо, кстати. Это правда помогло. Всё. Не только… минет. Просто… эм, да, спасибо, — и поворачивается, чтобы уйти. — Эй, подожди, — выпаливает Ландо, прежде чем тот успевает уйти. — Можно я… кое-что спрошу? Ландо ведет себя глупо. Он раздражает. Он нуждающийся и неуверенный в себе. Но он никак не может выкинуть это из головы. — Что? — Тебе нравится… Ну ты хочешь со мной трахаться, да? Ты ведь не делаешь это просто, потому что я прошу, не так ли? — Что? Конечно, хочу. Почему ты думаешь, что нет? Ландо немного расслабляется, но всё ещё не может отпустить полностью. — Просто… Ты никогда не просишь меня, это я всегда прошу тебя. Ты никогда… Не хочешь трахаться, пока я не попрошу тебя? — А. Нет, я хочу, — быстро отвечает Оскар, переступая с ноги на ногу. — Просто… Я не знаю, мне как-то неловко. Я не умею вот так… просить. Ландо хмурится в замешательстве. — О. Ну, ты можешь просто спросить меня, не беспокойся об этом. Я почти всегда в настроении. Если бы мне действительно не хотелось, я бы просто сказал тебе «нет», ладно? Оскар смотрит на него секунду. А затем его голос становится немного тонким, и он просто говорит: — Ммгм. Ландо прочищает горло. — Да, точно, проект! — говорит Оскар, — Ну, спокойной ночи, наверное. — Спокойной ночи, — неохотно отвечает Ландо, ёрзая. Похоже, Оскар, и правда не раздражён, потому что, увидев маленькую ёрзающую фигурку Ландо, он мягко улыбается. — Эй. Пойдём, полежишь на моей кровати, пока я работаю? Ландо не может сдержать улыбку. Боже, как же он любит Оскара иногда. — Да, давай. Оскар смеётся, наблюдая, как Ландо почти подпрыгивает, следуя за ним в комнату, и улыбается, когда тот устраивается под одеялом с телефоном, тихо наблюдая, как Оскар что-то усердно пишет.

***

Он даже не заметил как уснул, пока не просыпается на следующее утро с головой на подушке Оскара, вдыхая запах его шампуня и геля для душа, который впитался в ткань. Это приятно пахнет, это пахнет Оскаром. Он странно немного разочарован, когда моргает и осознает, что самого Оскара рядом нет и комната пустует, если не считать самого Ландо. Он стонет и выуживает свой телефон из-под подушки, где он его и оставил, когда засыпал. Он ведь собирался вернуться в свою комнату, прежде чем вырубиться. Он не знает, хотел ли Оскар лечь спать или нет, но всё равно чувствует себя виноватым за то, что занял его кровать. На экране два сообщения от Оскара, отправленные в пять утра:

Ушёл к Артуру доделывать проект

Сладких снов, спящая красавица

Ландо улыбается. На мгновение что-то шевелится в его животе. Странно. Прежде чем он успевает разобраться в этом и начать переживать, у него урчит в животе. Наверное, это просто голод так ощущается, вот и вся странность. Хорошо хоть, что Оскар купил молоко для хлопьев.