Casual

Они в итоге уезжают в Австралию на декабрьские праздники, а в январе — на Мальдивы. В Австралию увязывается целая орава Норрисов, и они так хорошо сходятся с семьей Пиастри, что те в полном составе летят с ними и на Мальдивы. В Австралии Оскару трижды приходится удерживать Циску от попыток подраться с кенгуру, потому что у Норрисов напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. На Мальдивах Ландо спасает Оскара от его же сестёр, которые вполне искренне пытаются утопить брата, и останавливаются только после вмешательства Ландо, потому что любят его больше, чем Оскара. Теперь они по очереди ездят к своим семьям на праздники, и Ландо давно уже даже не делает вид, что обижается на то, что Оскар любимчик у Норрисов, потому что в семье Пиастри Ландо мгновенно становится любимцем сам, к большому разочарованию (и едва скрываемому удовольствию) Оскара. Никто не может заставить их спать в разных комнатах, Ландо каждый раз находит способ пробраться в кровать к Оскару. Когда они снова дома, Ландо заставляет Оскара смотреть не только «Love Is Blind», но и кучу других бессмысленных реалити-шоу, которые Оскар за деньги бы не стал смотреть в одиночку. Оскар мстит ему с «How It’s Made», хотя Ландо это не особо напрягает: как только ему становится скучно, он просто заваливается в объятия Оскара на диване и начинает нечто, после чего вечер перед телевизором заканчивается. Оскару это кажется довольно нечестным, но он всё время отвлекается, прежде чем успевает начать спор по этому поводу. Худи Ландо всё ещё часто валяется на полу, а Оскар всё ещё говорит ему поднять его, как будто потом не поднимет его сам. Ландо до сих пор совершенно не умеет готовить и до сих пор свято уверен, что умеет, несмотря ни на что. Это не меняется даже после всех случаев, когда он портил отличные продукты, смешивая несочетаемые специи или оставляя еду в духовке так надолго, что она становилась угольком, или, наоборот, вытаскивая её так быстро, что она оставалась сырой. Спустя два года Оскар также полностью уверен, что Ландо вполне способен водить машину, даже не нервничая по этому поводу, потому что он достаточно часто ездит за Оскаром с работы, просто не может убедить его, потому что, если только это не какая-то чрезвычайная ситуация или ему очень жаль Оскара, его нельзя уговорить сесть на водительское место ни за деньги, ни за любовь, ведь Оскар всегда может вести машину вместо него. Оскар начинает забывать, что нужно спорить по этому поводу. Мама Ландо теперь звонит почти через день, умоляя о внуках, до такой степени, что Ландо однажды не выдерживает и говорит в трубку: — Боже мой, мам, ну что ты хочешь, чтобы я сам забеременел? Поверь, Оскар уже пытался. Оскар сгорает от смущения, тут же отвешивает ему звонкий подзатыльник, вырывает телефон и резко говорит: — Простите, миссис Вауман, до свидания, мы вас любим! — Сразу же кладя трубку. Несмотря на стабильную работу в маркетинге и дизайне, Ландо всё ещё диджеит, ходит на занятия по йоге, стримит в какие-то нелепые часы суток и развивает Quadrant. Его невозможно убедить бросить хоть одно из своих хобби или других проектов. Он до сих пор таскает Оскара на гольф слишком часто, каким-то чудом он находит для этого время и минимум половину раз просто не принимает отказ как ответ, потому что, как парень, Оскар, по его словам, обязан поддерживать его в этом нелепом стремлении загонять мяч в лунку. Как парень Ландо и по совместительству его лучший друг, Оскар считает своим долгом регулярно напоминать Ландо, что тот, вообще-то, хреновенько играет в гольф. Не то чтобы это хоть чем-то помогало. Они ведут ленивые споры о том, что приготовить на ужин, почти каждый вечер, спорят о том, кто будет делать уборку, какие шторы повесить, что смотреть по телеку, спорят из-за того, что Оскару приходится тащиться в супермаркет, а Ландо — в спортзал. Но они не ссорятся. У них не бывает таких ссор, которые нельзя было бы уладить либо десятиминутным разговором, либо просто тем, что они переспят. Ландо всё так же не перестаёт быть нуждающимся, всё ещё норовит вторгнуться в личное пространство Оскара при любой возможности, постоянно к нему липнет, лезет к нему на колени или шарит в поисках его ладони, чтобы сжать. Оскар всё так же не перестаёт это любить. Ландо всё так же не становится менее раздражающим, всё так же умудряется бесить двадцать четыре на семь. Оскар всё никак не может на него злиться по-настоящему, ну, потому что он его любит, а Ландо теперь это прекрасно знает. По мнению окружающих, они так же безнадёжно и приторно влюблены друг в друга, как Макс и Шарль. Это не соревнование, но иногда кажется, что они в нём побеждают. Прямо сейчас Ландо валяется на кровати и тыкает Оскара носком в бок, пока тот по телефону бронирует для них столик. Минут пять назад они поспорили о том, почему бронировать — это именно обязанность Оскара, но в итоге это всё равно делает он, потому что он любит Ландо и всё такое. И только на днях они наконец-то обзавелись кроватью побольше, хотя с тех пор, как Ландо превратил свою спальню в некое подобие офиса, а это уже больше двух лет назад, когда они однажды сломали его кровать, прошло немало времени. Впрочем, дополнительное место им было и не особенно нужно, учитывая, что спят они вечно в обнимку, друг на друге. Ещё они подыскивают новую квартиру в районе, где не будет толп студентов, всё-таки оба уже закончили универ и нашли работу поближе к центру. Пока что ничего не нашли, потому что квест немного усложняется тем, что Ландо настаивает: номер новой квартиры тоже должен быть 481. Ландо снова пинает его. Оскар рассеянно хлопает его по голени, одновременно уточняя детали брони по телефону. — У нас есть скидки и специальные предложения для определённых категорий гостей, — говорит тонкий голос в трубке. — Могу я уточнить, для кого бронирование и каковы ваши отношения? — О, для меня и моего парня, — отвечает Оскар. Ландо пинает его сильнее и делает оскорблённое лицо. Оскар смеётся и поправляется: — Простите, то есть для меня и моей головной боли. Ландо снова пинает, и Оскар решает с этим покончить, притягивает Ландо к себе в объятия и смахивает с его губ обиженное выражение поцелуем. — Простите, можете подтвердить ваши имена и степень родства? — спрашивает голос с другого конца, явно сбитый с толку. — Извините, — мягко говорит Оскар, едва отрываясь от Ландо. — Оскар Пиастри и Ландо Норрис. — Родственные отношения? Оскар улыбается и снова целует Ландо. — Женихи. Улыбка Ландо ослепительная. Ему никогда не надоедает это слышать. А Оскару — говорить. Ландо вырывает у него телефон и добавляет: — Но к моменту приезда мы уже будем Норрис-Пиастри. Ну, знаете, потому что будем мужьями.