Райские цветы.

eurythmics – sweet dreams (are made of this)

sweet dreams are made of this

      Артист — не просто человек, а воплощённый идеал, идол. Один лишь взгляд его глаз — темных с отблеском льда — способен околдовать. Тот, кто встретится с этим взглядом, уже не принадлежит себе: он будто невольно заключает сделку с дьяволом, приобретая зависимость.       Три огромных сценических монитора транслируют одну и ту же картинку. На экране — высокий парень в кожаных штанах и боди с глубоким вырезом на груди, в перчатках до плеч. Он сжимает микрофон, распаляя воздух голосом и движением. Его танец — вызов и ритуал, гипнотизирующий зал. Вокруг него подтанцовка расходится по сцене, словно замыкая круг поклонения. Мироходец — сценический псевдоним этого парня, в которого летели не только цветы, но и элементы одежды, и даже бельё. Он стал не просто артистом — иконой, желанием, безумием. Настоящее имя Мироходца — Лололошка. Оно звучит почти игриво, но за этим псевдонимом скрывается куда более глубокий и таинственный образ. Его неизменные атрибуты — тёмные очки и клетчатый шарф в голубо-чёрную клетку — были узнаваемы, как подпись. Он носил их как знак: личная эмблема звезды, чьё сияние казалось недосягаемым.

who am i to disagree?

Это был первый большой концерт Мироходца в столице Хэнфорт — ночь, которую публика запомнит навсегда. Таких выступлений запланировано ещё минимум два, но именно этот вечер стал откровением. Фиолетовое, густое, словно пар, освещение струилось по сцене и залу, создавая ощущение сна наяву, медленного погружения в нечто запретное, глубокое. Мироходец появился из клубов света и дыма, как будто возник из другой реальности. Его походка — уверенная, почти хищная. Альфа по вторичному полу, он источал особую энергетику, от которой зал буквально вибрировал. Морской аромат, едва уловимый, но неумолимо притягательный, накрывал публику мягкой волной, вызывая в сознании образы скоростной поездки к океану — в ночи, по пустой трассе, когда город уже за спиной и горячий секс. Он открыл выступление треком, который ещё даже не вышел официально — жест для тех, кто пришёл в первую ночь, для тех, кто знал: быть здесь сейчас значит увидеть историю в момент её рождения. Танец, голос, свет — всё слилось в единое живое существо. Подтанцовка то рассыпалась вихрем, то снова собиралась вокруг, будто чёрно-фиолетовые приливы, отступающие перед фигурой Мироходца в центре. А он стоял, пел, двигался так, как будто вся сцена была продолжением его тела. Каждое движение казалось выверенным, но неотвратимо спонтанным. Он был свободен, как прибой. Музыка обволакивала, будто волна. Люди в зале замирали — кто-то с открытым ртом, кто-то в слезах. Кто-то тянул руки, как к иконе. А потом — первый взгляд. Сквозь очки, сквозь свет, сквозь пространство — он смотрел прямо в толпу. Казалось, на каждого. И каждый верил, что этот взгляд был именно для него.

i travel the world and the seven seas

***

      За кулисами царил настоящий хаос. Концерт шёл по плану, публика ревела, фиолетовые лучи резали пространство, но за кулисной тишиной нарастало напряжение. Кто-то из команды сжав зубы кричал в гарнитуру — хакеры взломали систему управления светом и звуком. Не просто сбой — это была настоящая атака, с прицельным ударом по репутации Ло и с риском обрушить концерт в прямом эфире. Оборона падала. Счёт шёл на минуты. Ричард, менеджер проекта и человек, которому было абсолютно не всё равно, не терял времени — он вылетел из закулисья через чёрный выход и нырнул в ожидающий автомобиль. Его пальцы стучали по телефону, как по клавишам — только одно имя было в списке, кто мог отбить атаку. Дилан. Гениальный хакер, живущий в центре Хэнфорта на 25-м этаже высотки, где вай-фай и кофе были сильнее закона. Правда, один нюанс: он терпеть не мог Мироходца.       Машина влетела в центр города, игнорируя светофоры. Время поджимало. Ричард не стал церемониться. Он влетел в подъезд, обдав вахтёра потоком бранных слов, и, не снижая скорости, ударил по кнопке лифта. Поднявшись, он буквально вломился в дверь квартиры Дилана кулаками. Соседи проснулись, где-то заплакал ребёнок, голос которого эхом отражался в узком коридоре. — Да что за... — дверь приоткрылась, и на пороге возник сам Дилан: всклокоченный, в гигантской футболке с анархистским принтом и в велосипедках, едва прикрывающих колени. — Дилан, беда. Твоя магия срочно нужна. — Я за бесплатно не двигаюсь, ты же знаешь. И вообще — ты видел, сколько времени? — Видел. Ты всё равно спишь в пять утра. Хватит ныть, мой босс заплатит, и ещё чаевые даст. Ричард не стал ждать согласия. Он схватил гения за руку, дал тому захлопнуть дверь, и уже через минуту они снова мчались к стадиону. Поездка была быстрой, местами — опасной. В какой-то момент Ричард всерьёз прикинул, не закинуть ли Дилана себе на спину ради ускорения.

***

      Внутри здания уже трещали нервы. Менеджеры бегали с вытаращенными глазами. Один из них сидел перед компьютером, потея над строками команд. Дилан без слов выдернул его с кресла и плюхнулся сам. — Показывай, что у вас тут. — взгляд на мониторы был достаточен. — Так… Всё ясно. Сейчас починим. Он застучал по клавишам с такой скоростью, что пальцы превратились в размазанные тени. Под нос он бурчал: — Я, честно говоря, думал, что ваши звёзды не настолько популярны, чтобы ради них ломать системы. Но вот, живите теперь. Новые системы, говорите… Я бы вам советовал вернуться на аналоговые пульты, там хоть ломать нечего. — В таком случае, — раздался голос за спиной, — позвольте перебить. А как насчёт работать у нас на постоянной основе? Оплата будет соответствующей. Молодой человек усмехнулся и, не отрываясь от экрана, бросил: — А вы точно знаете, что я омега? Обычно таких в команды не берут, особенно когда корабль тонет. — У нас не судят по вторичному полу. Половина состава — омеги, и работают лучше альф. Удвоим ставку и оформим официально — с опытом и соцпакетом. Дилан на секунду замер, потом кивнул: — Валяйте. Только график мне на почту, я без табеля не двигаюсь. Он надел наушники, подключился к резервной системе и начал ручную коррекцию атакованных узлов. Экран перед ним мигал, на соседнем мониторе шёл прямой эфир концерта: Мироходец всё ещё держал сцену, не подозревая, насколько близко было падение занавеса или ощущал — просто не показал.

***

      Пальцы летали по клавишам. На экранах — цифровой бой. Вирусы пытались внедряться в управляющие скрипты, перехватывали контроль над светом, глушили дорожки звука. В какой-то момент над сценой на долю секунды дёрнулся прожектор, выдав слишком яркую вспышку, но Дилан уже был в системе, как хирург в теле пациента. — Так, уроды... — пробормотал он, заходя в глубинные слои. — Прячете баги под поверхностью? Сейчас вас выкурим. Он перехватил потоки, переписал адреса, запустил противовирусный алгоритм собственного авторства и перезагрузил один из серверов без потери выхода на световую матрицу. Менеджеры за спиной замерли — казалось, если кто-то сейчас чихнёт, всё рухнет. — Перенаправил поток на бэкап-контроллер. Свет, звук, видео — всё у нас, — выдохнул он, нажимая последний Enter. — Их отбросило. Система снова наша.       Один из админов за его спиной тихо выдохнул «чёрт возьми…», а другой начал хлопать. Дилан развернулся и поднял брови: — Вы бы ещё оркестр привели. На сцене в этот момент сменился трек. Плавная, почти гипнотическая композиция сменилась резким битом. Ло — Мироходец — скинул очки, шагнул вперёд и поднял руку. Толпа завизжала. Всё шло по плану, как будто и не было попытки сорвать вечер. Дилан сел глубже в кресло, отхлебнул из чьей-то забытой бутылки с водой и снова открыл консоль. — Я поставлю ловушки в код. Если эти ублюдки сунутся ещё раз — система сама их заблокирует. И, кстати, я вижу IP-шлейф — можно будет отследить источник атаки. — Сделай это, — коротко бросил Ричард, все ещё стоя рядом, — и получишь надбавку. — О, у вас и стимулы человеческие, неплохо. — Дилан усмехнулся. — Но всё же… вы это слышите? — он кивнул в сторону сцены. — Вот почему вас хотят взломать. Этот тип — магнит. Даже я начинаю понимать, в чём прикол. Он переключил один из экранов в режим камер за кулисами. Мироходец, отсняв очередную партию, быстро вышел за сцену, отдуваясь, лицо взмокло, тело в напряжении. Он прошёл мимо монитора. На секунду их взгляды пересеклись — Дилан замер. — Че вылупился, — пробормотал он и снова вернулся к компьютеру. — Ладно, фиксирую лог, закрываю канал и… всё. Концерт спасён. Концерт закончился на пике. Толпа не спешила расходиться, выкрикивая имя Мироходца, требуя «ещё одну». Однако, финальная композиция прозвучала, свет потух, занавес опустился, и напряжённый вечер наконец начал отпускать. За кулисами царила полная перегрузка: кто-то радовался, кто-то звонил продюсерам, кто-то просто падал на кейсы, чтобы перевести дух. В этом гуле голосов, гудении техники и шорохе кабелей Ричард подошёл к Дилану, который всё ещё сидел в полутени со своим ноутбуком на коленях, дожимая систему до стабильности. — Идёшь? — спросил он тихо, но в голосе звучала благодарность. — А у меня есть выбор? Они прошли через внутренний коридор к импровизированной гримёрке — наспех ограждённой зоне за чёрным занавесом. Мироходец стоял там в одиночестве, голый по пояс, закутанный в полотенце, умытый, но всё ещё весь в адреналине. Его дыхание было глубоким, тяжёлым. Взгляд — сосредоточенным, почти нечитаемым. Морской аромат заполнял помещение. Он повернулся, услышав шаги, и на секунду взгляд остановился на Дилане. Тот чуть замедлил шаг. — Это он? — спросил Ло, обратившись к Ричарду, но не сводя глаз с хакера. — Он. Без него шоу могло бы рухнуть. Короткая пауза. Воздух стал гуще. Ло подошёл ближе. Его аромат — тот самый морской, чистый, прохладный и солёный, — был реальным, почти физическим. Он не давил, но цеплялся к памяти. — Я не люблю, когда на моих концертах что-то идёт не по плану, — сказал он, вполголоса. — Но ты справился. Спасибо. Дилан скрестил руки и криво усмехнулся: — Не за что. Хотя, строго говоря, мне всё равно было. Просто кто-то снова разбудил меня слишком рано. — В твоих логах остался след атаки? — Ло говорил спокойно, но напряжённо. Он не просто артист — он контролировал всё. — Остался. IP и зацепки. Думаю, они вернутся. Но в следующий раз я уже буду в системе. — Дилан посмотрел прямо. — Не в фан-клубе, но если мне платят, я работаю. — Это честно. — Ло кивнул. Подошёл вплотную. В глаза. На секунду — молчание. — Тебя зовут Дилан? — А тебя зовут Мироходец, — усмехнулся тот. — Но только на сцене. Уголок губ Ло дрогнул. Он сделал шаг назад и, уже по пути к раздевалке, бросил: — Попроси Ричарда выдать тебе пропуск на следующий концерт. Он тебе ещё пригодится. Дилан молча смотрел ему вслед. Слишком странная встреча. Слишком... неравнодушная. Он выключил ноутбук, встал, поправил ремень на сумке и тихо пробормотал: — Да, ну его. Но Ричард уже сунул ему в руки пластиковый бейдж с надписью: "Tech Crew – Access: All Areas".

***

типичная вечеринка с бассейном - пошлая молли

а сейчас будет типичный куплет ники минаж

             Вечеринка проходила в закрытом клубе на крыше одного из отелей Хэнфорта. Высота дарила свежий ветер и великолепный вид на огни ночного города. Музыка была спокойной, изысканной, играл живой джаз, бармены в белых рубашках ловко жонглировали бокалами. Всё было оформлено в чёрно-серебристых тонах — как будто продолжение концерта, но в глянцевом, элитном издании.       Дилан стоял у входа, нервно поправляя пиджак. Он выглядел… безупречно. Белоснежная рубашка с чуть открытым воротом подчёркивала шею, чёрный пиджак идеально садился по талии, создавая уверенный силуэт. Брюки подчеркивали стройные ноги, а волосы он, с лёгкой неохотой, пригладил гелем. Всю одежду — от рубашки до дорогих кожаных туфель — ему вручил Ричард буквально за час до выхода, угрожая, что затащит его на вечеринку голым, если тот явится в своём «панковском балахоне». — Расслабься, — усмехнулся Ричард, подводя его к столу, где уже собрались ключевые члены команды. — Сегодня ты герой. Дай людям это показать. Первым к нему подошёл массивный мужчина в бордовом костюме — световой режиссёр по имени Карл. — Так это ты тот «тихий хакер», благодаря которому свет не сошёл с ума? — спросил он, хлопнув Дилана по плечу. — Молодец, парень. Я двадцать лет в этом дерьме, и не видел, чтобы кто-то так быстро среагировал. Ты спас нам шоу. — Эм… спасибо, — пробормотал Дилан, чувствуя, как наливаются уши. К ним присоединилась Миа — одна из ведущих продюсеров. Высокая, строгая, в платье цвета лилового тумана. Она оценивающе окинула Дилана взглядом. — Вижу, ты умеешь не только взламывать код, но и носить костюм. Хороший вкус у Ричарда. — У меня не было выбора, — буркнул Дилан. — Привыкай. Теперь ты в команде. Такие, как ты, нам нужны. Не каждый день находишь того, кто может защитить концерт и не свалить при первой угрозе. К Дилану стекались всё новые и новые участники: звуковики, координаторы, ассистенты, графические дизайнеры. Кто-то кивал, кто-то жал руку, кто-то просто поднимал бокал в его честь. Все были в приподнятом настроении. Впервые за долгое время он чувствовал, что не просто «ботан за монитором». Он был частью чего-то большего. В какой-то момент он оказался в центре круга, где обсуждали будущие концерты, технологии, и — к своему удивлению — Дилан начал втягиваться в разговор. Спокойно, без напускной важности, он объяснял, как усилил защиту, где уязвимости, что можно усовершенствовать. — Ты технарь, но с интуицией, — сказал старший аудиоинженер, — а это редкость. Машины могут делать многое, но если ты не чувствуешь ритм — всё напрасно.       Музыка сменилась на медленную. Люди начали танцевать. Дилан решил немного отойти, отыскал свободный столик у стеклянной стены с видом на ночной город. Там он сел, снял пиджак и расслабился. Ричард завалился рядом, передавая бокал вина. — Горжусь тобой, — сказал он просто. — Я не люблю быть в центре внимания, — признался Дилан. — Никто не просит, но тебе пора понять: быть талантливым и незаметным — не всегда хорошо. Иногда нужно стоять в свете. Хоть чуть-чуть. Они помолчали. С крыши был виден весь Хэнфорт — светящийся, живой, словно благодарный за то, что концерт прошёл без сбоев. Где-то внутри Дилан впервые позволил себе подумать: может, он действительно здесь нужен. Ричард сменил место дислокации желая переговорить с Карлом о будущем концерте, оставляя омегу отдохнуть.

yeah (yeah), an american flow, motherfucka (m)

      Вечеринка накалялась, множество незнакомых людей пьянели, а вино в крови Дилана уже начало мутить рассудок. Прошло около двух часов как двери клуба распахнулись почти беззвучно, будто подстроенные под драматургию — и в зал вошёл он.                   Ло. Мироходец.       Он шёл неспешно, но в каждом шаге ощущалась власть. Черный костюм, идеально подогнанный по фигуре, облегал его так, будто был сшит не портным, а грехом. Гладкая ткань ловила слабый свет ламп, мерцая прохладным блеском. Белая рубашка под пиджаком безупречно лежала под галстуком в черно-голубую клетку — знакомая деталь, будто кивок фанатам, которые носили те же шарфы, словно талисманы.       Мироходец не спешил входить в гущу. Его появление и так притягивало внимание — головы разворачивались одна за другой, разговоры замирали, вспыхивали восхищенные взгляды. Сам же Ло словно никого не замечал. Только вошёл, только вдохнул аромат вечеринки — уже начал осматриваться. Его темный взгляд остановился. Остановился на Дилане.

motherfucka, no blocka (m-m)

      Парень сидел в одиночестве у панорамного окна, пиджак снят, рубашка чуть расстёгнута у горла, и в полумраке он выглядел неожиданно спокойно и чертовски красиво. Ло задержался взглядом. Не просто задержался — замер, прищурился. Мгновение — и на его губах появилась еле заметная, почти лениво-хищная полуулыбка.

motherfuckin' fuck, motherfucka, now shut the fuck up

      Он прошёл к бару, легко скользнув мимо гостей. Те кивали, приветствовали, но он отвечал одними глазами — весь фокус был направлен не на них. Ло заказал коньяк. В короткий, широкополый стакан добавили лёд. Взяв напиток, мироходец повернулся… и снова поймал взгляд Дилана. Тот поднимал глаза на него, как будто почувствовал взгляд за много миров. Их взгляды столкнулись. Ни один не отвёл. Весь вечер, клуб, музыка — исчезли.

motherfucka in the fuckin' shit, and i kiss on a bridge

      Остались только двое. Один — со стаканом коньяка, чуть склонённой головой и прожигающим взглядом. Другой — с сердцем, которое почему-то сбилось с привычного ритма. Ло поднёс стакан к губам. Сделал глоток, медленно, с наслаждением. И не отвёл глаз ни на секунду. Он пил, смотрел, и как будто говорил этим: "Ты — мой". Дилан сглотнул. Он чувствовал, как атмосфера вокруг стала вязкой, густой. Словно Ло одним взглядом сдвинул реальность на пару сантиметров — и теперь воздух гудел между ними, как перед грозой. И Ло сдвинулся. Сорвался. Напрямик. К нему.

motha-motha fuckin' shit, get the mother-fuck out, man

      Мироходец подходил все ближе, просто вставая напротив, как стена. Его тень упала на Дилана, и тот на мгновение перестал дышать. — Тебе идёт этот костюм, — сказал Ло. Голос был низкий, почти бархатный, но с томной хрипотцой. — Хотя, знаешь… твои панковские тряпки тоже были ничего. — Это не мои вещи, — сухо ответил Дилан, отводя взгляд в сторону бассейна. — Меня нарядили. Ло усмехнулся и поставил стакан на стол. — Значит, тебе нужно, чтобы кто-то тебя переодевал? — Он наклонился ближе, так что между ними осталась буквально пара сантиметров воздуха. Дилан дёрнулся, но не отстранился. Он чувствовал запах Мироходца — терпкий, морской, солёный, как ветер на берегу в разгар шторма. Всё внутри сжалось и вспыхнуло одновременно. — Что ты хочешь, Мироходец? — прошептал он, почти не слышно. — Как официально, куколка. Честно? — Голос стал тише, но опасней. — Понять, что ты за человек. Чего ты боишься. Почему ты смотришь на меня так, будто хочешь сбежать… и остаться одновременно. Ты до одури невероятно пахнешь.

the fuck, ain't no shit, my ho, flex and dope at the gangsta show

Молчание. Напряжение — будто туго натянутая струна. Дилан поднял взгляд. Их взгляды столкнулись снова — но теперь всё было ближе, куда ближе. Ло тянулся, но не торопился. Проверял границы. — Я не сломаю тебя, — прошептал он. — Но и не отпущу. И тут он дотронулся. Лёгкое прикосновение пальцев к ладони Дилана — почти невесомое. И всё. Больше ничего. Ло молчал, но его тело говорило за него. Он не отступал. Напротив — начал медленно смещаться ближе, будто сдвигая воздух вокруг них, выдавливая всё лишнее. Дилан заметил, как голос вечеринки — музыка, разговоры, звон бокалов — вдруг куда-то отодвинулся. Осталась только тяжёлая, глухая тишина между двумя людьми. Ло поднял руку, положил на спинку стула за плечами Дилана — и тем самым будто замкнул пространство. Дилан оказался в западне: между бархатной обивкой, тёплым телом и взглядом, от которого невозможно было ни спрятаться, ни отмахнуться.

i don't wanna get them bloods in my gang fo'sho, ooh!

— Ты дрожишь, — произнёс Ло тихо, почти ласково, но во всём этом была хищная суть. — Не бойся. Я просто хочу быть ближе. Он медленно наклонялся. Запах соли, кожи, коньяка. Его колено почти касалось бедра Дилана. Пальцы скользнули по запястью, будто проверяя — выдержит ли, или треснет. Дилан резко отпрянул, вжимаясь глубже в стул. Его глаза метались, сердце колотилось в ушах. Ло вторгался — не словами, не действиями, а всей своей сущностью. Он не наседал, но заполнял собой каждую щель. — Хватит, — выдохнул Дилан. Голос предательски дрожал. — Это слишком. — Тогда скажи это громко, — спокойно ответил Ло. — Чтобы я поверил. Дилан поднялся резко, почти вскакивая, едва не опрокинув стол. Стул скрипнул. Он буквально оттолкнул Ло от себя, сжав зубы, и метнулся прочь — прочь от всего, что в нём только что взорвалось. — Я сказал, хватит! Он шёл, почти бежал. Мимо людей, мимо удивлённых лиц. Вылетая на просторный балкон с бассейном. Ветер на крыше бил в лицо. Голова гудела, а тело горело, как после удара током. И тут — он споткнулся.

лечу в одежде в бассейн, лечу в одежде в бассейн, лечу в одежде в бассейн

Нога зацепилась за чью-то куртку, брошенную на полу рядом с бассейном. Момент — и земля ушла из-под ног. — Чёрт— Брызги взметнулись фонтаном. Холодный хлесткий удар воды, шок от падения, мокрая ткань, обволакивающая тело. Дилан вынырнул с шумным вдохом, волосы прилипли к лицу, рубашка прилипла к телу, и всё, что он чувствовал — это ледяная паника и невыносимо горячий взгляд откуда-то сверху. Ло уже стоял у края бассейна. Молчал. Он следовал, будто не принимая "хватит" за ответ. Он смотрел так, будто видел что-то куда более уязвимое, чем просто промокший костюм и дыхание, сбитое от страха.       Брызги от падения Дилана ещё не успели осесть, как вечер замер. На одну долгую, звенящую секунду музыка будто исчезла вовсе — будто сам зал затаил дыхание. Люди обернулись. Кто-то хихикнул — нервно, натянуто. Другие только таращились, не зная, как реагировать. — Что, чёрт возьми, происходит? — глухо прорычал кто-то из световиков, потянувшись за телефоном, чтобы сделать фото. Но прежде, чем кто-либо успел двинуться ближе, в толпе с рывком появился он — Ричард. Он буквально прорезал путь сквозь гостей, пиджак расстёгнут, лицо перекошено от напряжения. — Дилан! — его голос был резким, полным злости и тревоги. Он на автомате сбросил ботинки, не думая о воде, и кинулся к краю бассейна. — Ты в порядке?! Ло, что ты встал как истукан.. — взгляд Мироходца пугал, такой жадный, голодный.       Дилан, мокрый с ног до головы, с лицом, в котором переплелись ярость и стыд, кашлянул, отплёвываясь. — Отвали, я в порядке! — выплюнул он Ло, на протянутую руку, хватаясь за край и подтягиваясь. Его рубашка прилипала к коже, волосы слиплись. Но голос не дрожал. Он просто был очень громким. Ричард помог ему выбраться, хватая за локоть, хотя тот и пытался вырваться. — Что произошло? — шепнул Ричард, уводя его прочь от взглядов, оборачиваясь на Ло. Ло стоял у воды, не шелохнувшись. Коньяк всё ещё был в руке, но он не пил. Он смотрел. Не выражая ничего. Или слишком много. — Он... — Дилан хотел что-то сказать. Что-то резкое, что-то, что бы укололо, но язык не повернулся. Вместо этого — злой выдох: — Неважно.       В толпе зашевелились — одни начали перешёптываться, другие будто пытались вернуться в разговор, отвлечься от неловкости. Один из продюсеров подошёл к Ло, медленно, словно опасаясь, что тот взорвётся. — Что это было? Ты... ты его толкнул? Ло медленно повернул голову, глядя на него сквозь стекло бокала. — Он споткнулся. Пауза. — Не я. И всё.       Ричард, не дослушивая, тащил Дилана к выходу — мимо всех, мимо камер, вспышек и взгляда Ло, который не отвёл глаз ни на секунду. Ни когда Дилан падал, ни когда уходил. Ло был словно под гипнозом аромат дилана заставляя желать вдохнуть в легкие больше.

***

      День тянулся, как жевательная резинка — вязко, липко и с нарастающим вкусом тревоги. В квартире Дилана стояла относительная тишина, нарушаемая лишь щелчками клавиатуры и глухим гудением ноутбука. Он уже отладил всё, что мог. Система была в идеале. Ни одного конфликта, ни одной уязвимости. Всё должно было работать, как часы. Но не работала только его голова. Он то вставал, то садился, то снова подходил к столу, проверяя код, хотя знал: больше ничего не улучшить. Он даже немного опередил сам себя — предиктивный анализ потенциальных багов и автообновление при отклонении в аудиосигналах. Всё. Он выложился. Но не мог избавиться от ощущения, будто идёт не на концерт, а на сейсмически активное поле, и вот-вот начнётся дрожь.             Мироходец.                                           Ло.       Само имя прожигало в голове острую линию, как баг, который невозможно изолировать. Дилан не знал, чего ожидать — игнора, холодной вежливости, улыбки с ядом... или повторения того, чего он так боится даже вспоминать. Того взгляда. Того прикосновения. Того, от чего он сбежал, не глядя под ноги — в воду. Он выдохнул, встал и подошёл к зеркалу. На нём был графитовый лонгслив, плотный, чуть свободный в плечах и с высоким воротом. Сверху — тёмно-синий жакет без лишнего блеска, прямой и сдержанный. Джинсы, ботинки, часы. Всё на месте. Всё почти идеально. В дверь позвонили. — Это я, открывай, — голос Ричарда, громкий, как всегда. Дилан кивнул сам себе, подходя к двери. Он открыл её и увидел друга с довольной ухмылкой и пакетом с энергетиками. — Ты выглядишь как человек, которого пытаются отправить на казнь, а не на концерт века, — хмыкнул Ричард, оглядывая его. — Хороший выбор. Чёткий. Достойный. Пойдём? — Только не заводи меня туда через главные ворота, — буркнул Дилан, надевая куртку. — Я не хочу ни камер, ни фанатов, ни... — Ни Мироходца? — вставил Ричард, уже спускаясь по лестнице. Дилан ничего не ответил.

***

      Они ехали в чёрном автомобиле с тонированными окнами, и каждый поворот вёл их ближе к стадиону. Вдали уже горели прожекторы — фиолетовое освещение било в небо, как маяк, зовущий к началу чего-то грандиозного. — Если он снова подойдёт, ты просто скажи мне или пошли его к чёрту. Ты не обязан быть в его поле зрения, — сказал Ричард, не отрываясь от дороги. — А если он уже в голове? — выдохнул Дилан, почти шёпотом. Молчание повисло. В машине стало тесно. Впереди за окнами появился стадион — гигантская арена, светящаяся, как сердце города. Дилан глубоко вдохнул. Пора.       Стадион жил. Не просто гудел — вибрировал. Публика заполняла трибуны, тысячи голосов сливались в один гигантский рёв, как приближающийся шторм. Световые панели, выстроенные по всей арене, начинали медленно разгораться в тех самых фирменных фиолетовых и голубых оттенках. Всё было готово. Дилан сидел у технического пульта в закрытой зоне за сценой. Отсюда он мог наблюдать за всем — и за кодом, и за сценой, и за толпой. Пальцы почти автоматически бегали по сенсорной панели, проверяя отклик прожекторов, аудиотреков, микрофонных каналов. Всё было стабильно. Всё работало, но не его сердце. Где-то рядом, буквально в нескольких метрах за плотной кулисой, был он, этот аромат нельзя было спутать ни с чем. Готовился к выходу. И, как и всегда, должен был пройти именно здесь — мимо технической зоны, мимо него. — Стартовая секвенция через две минуты, — сообщил один из ассистентов, проходя мимо. — Приготовь свет на третий уровень, как в прошлый раз. — Сделаю, — коротко ответил Дилан, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он снова уткнулся в панель. Мелкие цифры и графики мелькали перед глазами, но он чувствовал — не смотрит. Он ждёт. И это ожидание было как натянутый трос под кожей.       Затем — шаги. Глухие, тяжёлые, отмеренные. Дилан поднял взгляд.                                           Он. Ло появился из-за угла, в идеально сшитом сценическом образе: чёрный костюм с тонкими синими вставками, облегающая рубашка с глубоким вырезом и всё тот же галстук в черно-голубую клетку, повязанный чуть небрежно, почти вызывающе. На лице — лёгкий грим, подчёркивающий скулы и губы. В руке — микрофон. Во взгляде — целый океан. Он шёл мимо — и остановился.                   Глаза в глаза. Ло медленно повернулся к Дилану, будто знал, где тот будет, ещё до того, как вошёл. Всё вокруг замедлилось. Музыка в наушниках исчезла. Гул публики стал отдалённым эхом. Остался только взгляд. Никакой улыбки. Ни слова. Только этот взгляд. Тот самый. Тот, от которого Дилан хотел сбежать. И не смог. И вот Ло делает шаг ближе. Не нарушает границ. Просто приближается настолько, чтобы слова прозвучали только для него: — Рад, что ты все же пришёл. И уходит. Не дожидаясь ответа. Через мгновение — взрыв света.                                                                                                       Концерт начался.

who — jimin

      Сцена взорвалась светом и звуком, как будто сама ночь отступила, чтобы уступить место энергии, что била с каждого края арены. Мироходец вышел в центр, уверенно, точно и красиво, как всегда. Голос его разносился по трибунам, обволакивая, поглощая. Толпа ревела, замирала, следила за каждым жестом. Дилан стоял в полутени, за техническим барьером, но с обзором на сцену. Он держался за край пульта, но не следил за приборами. Всё работало. Он наблюдал за ним.

we never met, but she's all i see at night

      Во второй части концерта, после энергичного блока, началась более спокойная, почти интимная секция. Свет погас до полутона, всё окутал фиолетовый туман. Ло подошёл к микрофону. Музыка стихла. Пауза. — Иногда, — начал он, глядя куда-то поверх толпы, — люди появляются в твоей жизни внезапно и с ними приходит порядок. В твоих душе, в твоей голове. В сердце, в котором ты сам себя потерял. Публика замерла.

never met, but she's always on my mind

— Это не всегда любовь. Не сразу. Это... как вирус. Незаметный, но живой. Проникает в систему — и меняет её, а ты даже не знал, что она была несовершенна. Он говорил мягко, почти шепотом, но голос не терялся — усиливался в динамиках, проникая в каждую точку стадиона. Он смотрел не на толпу. Он смотрел вперёд, туда, где Дилан стоял, как вкопанный.

wanna give her the world and so much more

— Этот вирус... он может выйти из системы. Оставить след. Оставить дыру или вернуться. С обновлением. Толпа молчала. Затем — аплодисменты, не сразу, не массово, но нарастающе. Люди поняли это как поэзию, как метафору. Но Дилан понял. Это было о нём. Слишком точно. Слишком в цель. Он снова отвёл взгляд в сторону, сердце колотилось. Пальцы подрагивали. — И вот следующая песня, — голос Ло зазвучал ярче, снова сценический. — Для тех, кто оставил след. Даже если не остался. Свет перешёл в глубокий ультрамарин. Начались первые аккорды новой композиции.

who is my heart waiting for?

***

is she someone that i see every day?

      Концерт завершился на оглушительной ноте — свет, дым, крики восторженной толпы. Ло покинул сцену с той же грацией, с какой появился, не сбавляя ни капли уверенности в походке. За кулисами его моментально окружили ассистенты, продюсеры, визажисты — поздравления, улыбки, шум, фразы на фоне. Он никого не слышал. Его взгляд быстро скользил по коридору, мимо декораций, за спинами охраны и членов команды. Он искал его. — Где он? — коротко спросил он у Ричарда, который как раз отдавал кому-то команду по рации. — Кто? — Ричард поднял бровь, хотя уже знал. — Дилан. — А что, не услышал тебя, да? — ухмыльнулся Ричард, но тут же серьёзно добавил: — Он ушёл. Минут пятнадцать назад. Сказал, что дело сделано и больше он тут не нужен. Никаких "пока", ничего. Просто ушёл.

is she somewhere a thousand miles away?

      На миг на лице Ло проскользнула настоящая досада. Он сжал губы, отвёл взгляд и чуть сильнее сжал микрофон, который всё ещё держал в руке, будто забыл сдать. — Он слышал, — сказал Ло. — Я чувствовал. — Конечно, слышал, — отозвался Ричард. — Но ты это не для сцены говорил. Не для толпы. Ты говорил это ему. А он этого испугался. Как и в тот раз. Ло кивнул, глядя в темнеющий коридор, в котором уже никто не стоял. Только пустота и тонкий запах пыли и электричества перемешанный с лавандой. — Найди его, если он тебе важен, — сказал Ричард, уходя обратно в суматоху. Ло остался стоять, молча. И вдруг — быстрым движением снял галстук в черно-голубую клетку, сжал его в кулаке. Он не знал, где сейчас Дилан. Но знал одно — этот вечер ещё не закончен. И между ними не всё сказано.

wanna give her the world and so much more

Стадион уже погрузился в темноту. Последние грузчики закрывали отсеки с оборудованием, звук затих, свет окончательно погас. Но Ло всё ещё был там — у стены, в костюме, с галстуком в сжатой руке и с одним, всё громче звучащим в голове вопросом: почему он сбежал? Он достал телефон и, не колеблясь, набрал Ричарда: — Адрес Дилана. Сейчас. — Что? — голос друга был полон сомнения. — Ты уверен? — Я не хочу ждать ещё один концерт, чтобы снова не договорить. Не думаю, что у нас будет третий шанс. И если ты мне его не дашь — я сам найду. Пауза. Затем тихий вздох на другом конце: — Хрен с тобой. Записывай. Только будь... аккуратен, ладно?

who is my heart waiting for?

      Через пару минут Ло уже сидел в машине. Он вёл сам, окна опущены, ветер хлестал по лицу, будто пытался его отрезвить. Внутри — никакой музыки, только стук сердца и прокручивающиеся в голове слова с концерта. "Это не всегда любовь. Не сразу. Это как вирус." Он свернул к нужной высотке, та была обычной — не место, где ты ожидаешь встретить человека, способного спасти целый концерт. Парадная оказалась открытой благодаря сломанному домофону, а консьержка кажется уже смирилась, лифт скрипел, как будто отговаривая идти дальше, но Ло просто поднял воротник и встал в угол кабины, как призрак на миссии. 25 этаж. Он вышел, гулко ступая по коридору. Дверь с нужным номером — закрыта. Свет в глазке не горел. Он постучал. Сначала тихо. Потом громче. — Дилан, открой. Это я. Тишина. — Я знаю, что ты дома. Я... я не уйду, пока ты не выйдешь. Не буду давить. Просто выслушай. Молчание. Затем — движение. Замок клацнул, дверь приоткрылась, и сквозь узкую щель показался взъерошенный Дилан, всё ещё в рубашке, расстёгнутой на вороте, с усталыми глазами и нервной линией губ. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — И думаешь, что можешь просто так прийти и...? — Нет, — перебил его Ло мягко. — Я думаю, что могу прийти, когда понимаю, что ошибся. Когда понимаю, что потеряю кого-то важного, если не сделаю шаг. Дилан медлил. Смотрел. Дышал. А потом... распахнул дверь. — Заходи. Только не думай, что я тебя простил. Ло усмехнулся: — Даже не рассчитывал. Он вошёл. Дверь закрылась.

***

      Квартира Дилана была тёплой, немного захламлённой — книги, провода, несколько пустых чашек на столе и свет, льющийся от мониторов. Никакого намёка на подготовку к приходу гостей. Потому что гостей тут почти не было. Почти никогда. Ло сел на край дивана, не снимая пиджака, взгляд скользил по стенам, по полке с пластинками, по засохшей кружке кофе на подоконнике. А потом — обратно на Дилана. — Знаешь, ты был не обязан приезжать, — сказал Дилан, прислонившись к краю стола. — Ты звезда. Сцена. Свет. Толпы. Я — просто… — Ты тот, без кого этот свет бы не загорелся, — мягко перебил его Ло. — И без кого бы я не нашёл то, что по-настоящему держит меня на этой чёртовой сцене. Дилан усмехнулся, чуть скептично, чуть горько: — Ты говорил это со сцены. Для всех. — Нет, — качнул головой Ло. — Для одного. Я не поэт, Дилан. Не романтик. Я живу с людьми, но редко — для них. Ты — исключение. Потому что с тобой я себя слышу. Чувствую. Это... пугает. — Пугает? — Дилан скрестил руки. — Ты в центре внимания каждый день. Тебя любят тысячи. Что может испугать человека вроде тебя? Ло посмотрел прямо на него. Честно. Без игры. — Один человек, который смотрит на меня и видит не сцену. А меня. Без света, без танца, без костюма. Просто... Ло. Дилан отвёл взгляд, сжал пальцы. Тишина снова окутала комнату, но теперь она была не гнетущей, а нужной. Очищающей. — Я сбежал, потому что ты начал вжимать меня в стул, — выдохнул Дилан. — Потому что ты умеешь разрушать границы. А я — не умею их восстанавливать, если потеряю. Ло встал, медленно подошёл. Не касаясь, не давя. — А если я пообещаю не разрушать? Если предложу строить — вместе? Дилан поднял взгляд. И впервые — не испугался. — Тогда у тебя будет шанс. Один. И он начинается сейчас. Они стояли в шаге друг от друга, без прикосновений, но с каждым словом — всё ближе. И в этой тишине родилась не музыка, не вспышка — а честность.

спиннинг - лсп

солнце палит, я под сенью

      Морской прибой заполнял легкие. Визитная карточка Мироходца, феромон словно врывался в тело, переворачивая организм Дилана с ног на голову. Внезапность — то, что он чертовски ненавидел, а именно сейчас это было уместно. Бриз словно струился по венам, заставляя ноги подкоситься. Воздух между ними стал гуще, будто напитан чем-то невидимым, тягучим, неуловимо-притягательным. Дилан, пытаясь удержать фокус, сделал шаг назад и прислонился к стене — не от страха, скорее от необходимости зацепиться за что-то твёрдое, ощутимое, реальное. Потому что всё остальное вдруг стало зыбким, как будто грани восприятия сдвинулись. Ло стоял близко. Настолько близко, что его дыхание ощущалось кожей. Тихое, ровное, но с той самой глубиной, в которой звучал не вопрос — а утверждение.

толстой пальмы, ну, а ты в бассейне

      — Ты чувствуешь это, — проговорил он тихо, почти шёпотом, но от этих слов по спине пробежали искры. — И не говори, что не чувствуешь. Потому что я вижу это в твоих глазах. Глаза Мироходца темнели, превращаясь в омуты. Дилан хотел что-то ответить — отшутиться, уйти, отвести взгляд — но ничего не вышло. Ло не прикасался, не давил, но его присутствие само по себе было мощнее любого прикосновения. Как стена, с которой не спорят. Как голос, который не перекричишь. Он медленно поднял руку и положил её рядом с головой Дилана, не касаясь кожи — просто обозначая пространство. Но и этого оказалось достаточно, чтобы сердце забилось сильнее. "Лаванда" начала заполнять помещение, свежий запах словно струился по телу мироходца.

проплываешь круг за кругом, улыбаясь твоим двум подругам

      — Да или Нет — голос был строгим чеканящим каждое слово, Ло уважал личные границы уже возлюбленного, он не собирался делать что-либо против его воли. — Дилан, Да или Нет — терпение сходило на секунды, на нули. Он либо сбегает как крыса с тонущего корабля, либо берет лаванду во всех возможных позах. Мозги Дилана кипели, ощущение влажности между ног сводило с ума, а узел внизу живота затягивался все сильнее. Секс спустя неделю знакомства как-то не разумно, хотя думать, программисту уже и вовсе не хотелось.

даст мне знак твоих глаз голубая бездна

      — Да — сказанное шепотом, разрезало тишину — Да — громкое, заставило Мироходца вжать "лаванду" в глухую стену с грохотом. Губы жадно впились в чужие, не давая времени подумать и что-то осознать. Ло напирал, из него словно лезли бесы, накопленные за время короткого знакомства. Поцелуй становился жарким, грязным. Они сплетались языками, словно выворачивая душу наизнанку в этом поцелуе. Крепкая рука скользнула за спину и одним легким движением Дилан — на плече Мироходца. Игра в слепую — поиск спальни "лаванды". Большая постель и витражные окна без штор, через которые бил лунный свет, рисуя узоры на черных простынях.

я ни разу не рыбак, если честно

      Дилан впервые ощущал себя телесно голодным. Словно будь его тело более вменяемо, он бы сам набросился на этого альфу. Из мыслей его выкидывало головокружительное падение на постель и представший перед ним Мироходец, который так соблазнительно раздевался, стягивая с себя вверх и открывая торс, почти разрывая одежду на тряпки. Он приближается, ступая ближе, упираясь одним коленом, словно охотник догнавший оленя. Кровь бьет в виски, пульсирует в венах. Аромата лаванды здесь концентрация, он словно во всем, в каждом миллиметре заполненном кислородом.

но мне нужна блесна и леска

      — Я возьму тебя, ты понимаешь? — словно удостоверяясь для самого себя, чеканил слова в слух, заставляя " лаванду" томно вздохнуть. Ло певец, у него отлично проработан голос. Какой бы он баритон не брал, это сводило с ума. Колено уперлось в постель, Мироходец возвысился над омегой, словно загоняя ее в угол, голова кружилась, зубы сводило от желания проглотить целиком этот лакомый кусок. Рука уперлась в матрац рядом с головой, заставляя программиста несдержанно ахнуть. Кажется все представляют свой первый раз, но Дилан не думал, что первый раз будет таким.

чтобы вынуть из воды

      Губы впивались в чужие. Свободная рука ложилась прямиком на бедро, забираясь под ткань шорт, вцепляясь в кожу пальцам. Мироходец мог бы целовать эти губы бесконечно, припухлые, сладковатые, сочные, такие желанные. Собственные начали спускаться поцелуями бабочками по лицу, стараясь не упустить ни один участок кожи, достигая шеи. Аромат по большей мере шел оттуда, альфа не мог сдержать себя, прорываясь носом все глубже в изгиб между шеей и плечом, местами поднимаясь к уху.

из воды, из воды

      — Я помечу тебя с ног до головы, чтобы каждый знал, что ты занят мной — язык скользнул по ушной раковине, а зубы оттянули мочку, несдержанно следом впиваясь в шею, оставляя след и выбивая из "лаванды" первые стоны. Рука активно наглаживала бедро. Резкий рывок, и Дилан остается без футболки, шорты слетают следом. Темные от дурмана и расширенные зрачки Ло не могли налюбоваться телом, что расположилось на простынях, в холодном лунном свете. Такое манящее, сводящее с ума. Хотелось стереть губы от поцелуев в кровь и он начал, приникая губами к груди, оставляя поцелуи бабочки. Рука легла на торс, сминая, начиная кружить пальцем по соску.

ты рыба моей мечты (ты)

      — Я хочу слышать тебя, сорви свой голос, Лаванда — Дилан сходил с ума, это было настоящий экстазом сросшимся с эйфорией. Собственные руки не могли найти места, изредка цепляясь за крепкие плечи, оставляя полосы. Горячие губы прильнули к соску, а пальцы сжали соседний, ласка за лаской, язык кружил вокруг бусины. Вторая рука ползла ниже несдержанно пробираясь под ткань белья, заставляя программиста громко застонать и дернутся на постели, постыдно сводить ноги. Подобный жест не был одобрен Мироходцем и колено тут же вклинилось между бедер, не позволяя закрыться.       — Стой..— голос сорвался на томный вздох, не понятно зачем он пытался остановить чужие руки, удовольствие било в голову.       — Поздно, душа моя, поздно, смотри какой ты влажный здесь, смотри как сильно ты хочешь внимания — рука чуть сильнее обхватила член под бельем, начиная совершать более интенсивные движения, раскрывая головку и надавливая на нее слегка большим пальцем, потирая.

рыба моей мечты

      Последняя тряпка на теле "лаванды" бесила, она была не сорвана, она была буквально разорвана, заставляя голос снизу издать несдержанный "ой", который все равно был не способен описать всю ситуацию. Ноги были нагло раздвинуты, а губы слегка вспухшие от поцелуев отрывались от кожи, оставляя после себя прохладу на коже от влаги. Брюки сковывали Ло и по своему давили на итак не работающий от гормонов мозг, принуждая облегчить ношу расстегнутой пуговицей и ширинкой. Взгляд, жадно без смущения, спускался вниз осматривая тело, впитывая в память каждый изгиб, каждый возможный шрам, родинку.

мне бы щас спиннинг, спиннинг

      Дилан не успевал анализировать ситуацию, в которую попал, разум как плохо написанный код, выдавал ошибку за ошибкой. Он не смирился, он принял все это, так же как скоро примет в себя чужой напряженный от возбуждения член. Следующие действия Мироходца заставили "лаванду" вскрикнуть, губы прилипали к внутренней стороне бедра. Зубы словно пряник-кнут оставляли следы поверх, которые позже распустятся алыми бутонами на коже. Укус за укусом, засос за засосом, а затем влажный язык, который проходился по стволу члена, слизывая естественную природную смазку. Он скользнул ниже, прямо к колечку, взгляд изподолба, горячий, уверенный, Ло смотрел прямо в глаза, открываясь лишь на секунду.       — Смотри мне в глаза — мазок языка по колечку и программист теряется, начиная буквально дергаться в чужих крепких руках, которые не давали сделать и шагу. Начиная толкаться языком вглубь, одна из рук спустилась на один с ним уровень. Палец мягко надавил подушечкой, за возбужденную эрогенную, влажную зону, что без сопротивления раскрывалась пуская вглубь.

кручу-верчу, я тебя хочу вынуть из воды

      Палец вошел по самую костяшку, ведомый желанием доставить удовольствие, начиная двигаться, пока рот, что так гипнотически пел на сцене, заглатывал член программиста по самое основание, не давая и продыха и перестановку мест слагаемых в голове. Руки "лаванды" вцепились в чужие волосы, словно обещая вырвать клок волос за подобное, на что получали, лишь "блядскую" улыбку одними глазами, омутами, затягивающими в себя. Секунда за секундой, минута за минутой и в Дилана входит третий палец, а Мироходец нависает поверх его лица, не желая пропустить ни одно изменение в мимике. Буквально трахая пальцами эту омегу под собой.

я кручу-верчу, к себе тебя тащу

      — Мой мальчик, такой молодец, смотри как хорошо ты принимаешь три пальца — Ло уже готовился к большему, собственное возбуждение било в голову, а член стоял колом. Возмущенный голос выдавал лишь писклявое — Прекрати — словно намекая на эти грязные разговоры, что там смущали омегу. Очередной толчок и пальцы покидают тело под голосовой аккомпанемент снизу. — Я все еще не обещал тебе звезд, но ты их увидишь, прямо здесь в этой постели. — рука высвобождала орган из белья, а затем в "колабе" со второй подтягивала "лаванду" ближе, шире раскрывая бедра, заставляя оголить не только тонкую душу и натуру. Мироходец не ждал, он уперся головкой в колечко мышц, совершая толчок, оказываясь внутри и срывая глухой стон со своих же губ. Программист несдержанно ахнул, руками вцепляясь в крепкие плечи верхнего. Пальцы впились ногтями, переживание, удовольствие, все смешалось в одно, путаясь словно цифры в сложной антивирусной программе.

мне бы щас спиннинг

      — Ты такой молодец у меня, детка, смотри как хорошо ты меня принимаешь — смена тел в пространстве была такой же, как и смена настроения Мироходца на сцене. Момент — они сидят, руки удерживают бедра, постепенно насаживая омегу на член. — Еще немного, я войду одним толчком, милый — так и произошло, Дилана опустили на ствол по самое основание, выбивая вскрик перемешанный со стоном удовольствия. — Моя умница, моя детка, вот так — пальцы впились в бедра грозя оставить в синяки, начиная поднимать и опускать чужие бедра при этом совершая толчки собственными бедрами навстречу. — Господи, блять, какой же ты горячий внутри — шепот прям на ухо. Еще момент и губы сливаются в поцелуе, желая поймать каждый сорванный с чужих стон. Темп начал нарастать, увеличиваясь прямо и пропорционально с каждой минутой, доходя до приличного. Мироходец не щадил, он вбивался так, словно хотел вытрахать душу из этого горячего тела. "Лаванда" оставлял весомые следы от ногтей на чужой спине, что добавляла в эту "игру" интереса, до проступающей крови, что сразу же сохла, стягивая кожу. В комнате становилось все жарче, а морской бриз смешался с ароматом лаванды, что оставляло свежесть в помещении, которую не ощущал никто.

моей мечты

      — Мироходец, твою мать....— выдавливал на чужое ухо Дилан — ты чертово...животное, возьми меня сильнее. Дважды просить не нужно, Ло заваливает парня на спину, координально меняя расположение тел и начинает вбиваться в чужое несдержанно, словно каждый толчок последний. Здесь даже руки не нужны, чтобы создать непередаваемый оргазм. "Лаванда" изливался на собственный живот, а то время как чужая рука настойчиво обхватывала член, делая чужой конец еще более фееричным, выбивая вскрики, мольбы.       — Нет, стой.. нет — в уголках глаз скопились слезы, Ло не слышал, он подавлял, чужой голос словно молил об еще большем удовольствии, нежные стенки сильнее сжали член, создавая сверхстимуляцию. Темп дорос до максимально возможного, толчок, еще один и Мироходец вбивается в колечко мышц до упора, изливаясь под чужой вскрик и собственный хриплый стон, впиваясь клыками в изгиб между шеей и плечом, ставя метку принадлежности, скрепляя связь не только на ментальном, но и на физическом уровне. Звезды мелькали в глазах обоих, комната плыла, у " лаванды" ненадолго закатились глаза, руки крепко обвили чужую шею как и ноги талию, желая быть ближе. Данное действо отзывалось в сердце альфы теплом. — Чертов....Мироходец, я тебя...уже— Любишь? — перебивал ехидный, но уставший голос. — Да...

спиннинг

***

      Ричард проснулся с лёгким похмельем и странным чувством тревоги — как будто что-то важное произошло за его спиной. Телефон был завален уведомлениями: продюсеры, логисты, техслужба. Все хотели отчетов, подтверждений и, конечно же, — понимания, где сейчас главный хакер и звезда вечера. Он привычно пролистал сообщения, пока не наткнулся на короткое, лаконичное: от: Ло время: 04:36 текст: я у него. не дергай. У него? У кого — у него? Ричард уставился в экран. Пауза длилась три секунды, прежде чем мозг смачно щёлкнул, как пазл: У него. У Дилана. Ло. Остался. У Дилана. — О. Чёрт. — Он уселся на край кровати, ошарашенный. Подскочив, он сразу набрал голосовое сообщение: "Ты серьёзно? Серьёзно остался у него? Ло, ты понимаешь, кто ты, и кто он? То есть... я не о статусе, я о том, что он — Дилан." Однако, кнопка "отправить" так и не была нажата. Ричард знал, что в глубине души он сам этого хотел — чтобы один наконец-то перестал бегать, а другой — перестал бояться. Он удалил сообщение. Вместо этого он открыл чат с Диланом и написал всего два слова: "Ты в порядке?" Ответ пришёл через пять минут: "Больше, чем когда-либо." Ричард уставился на экран, усмехнулся и выдохнул: — Ладно. Пусть будет утро новых начал.