Жон Арк - Trace On

Жон стоял посреди главного зала академии Бикон, сжимая в руках свою реликвию — шахматного коня — и не веря, что всё происходящее вокруг реально. Его только что официально определили в команду RWBY. Да, ту самую. Из четырёх девушек. С которыми он едва знаком. Он мог бы подумать, что это шутка. Может, какой-то розыгрыш? Эксперимент? Научное исследование? Или, может, Озпин просто устал и решил добавить немного хаоса в академическую жизнь? В любом случае, Жон Арк теперь жил в команде RWBY. Как-то. Почему-то. А теперь он стоял рядом с четырьмя девушками, и никто не знал, что с этим делать. — Это… как-то… нестандартно, — наконец произнёс Жон, почесав затылок. — Нестандартно — мягко сказано, — пробурчала Вайс, скрестив руки на груди. — Нас было четверо. Команда уже сформирована. Добавлять кого-то пятого — нелогично. Она явно старалась не смотреть в его сторону. Или, скорее, старалась смотреть только в его сторону, как будто взглядом могла его испарить. — Эй, он же просто мальчик... — начала Руби, но замялась. — Ну… в смысле, человек. В смысле… живой. Ну… вы поняли. Не будем же его выгонять. — Сама ты мальчик, — буркнул Жон под нос, тихо, но достаточно, чтобы Блейк хмыкнула. Её глаза на миг метнулись к нему, но она снова опустила взгляд в книгу. Жон даже не заметил, откуда она её достала. Возможно, из другого измерения. — Я не против, — вдруг сказала Ян с ухмылкой, глядя на Жона как на новое забавное животное в зоопарке. — Чем больше народу, тем веселее. Будет на ком отрабатывать болевые приёмы. Жон постарался не выдать своего внутреннего ужаса. Слишком поздно. — Ну что, давайте уже посмотрим на нашу комнату, — предложила Руби, как будто могла заглушить неловкость энтузиазмом. — Нам же выделили… эээ… «расширенное жилое пространство»!

***

«Расширенное жилое пространство» на деле оказалось слегка увеличенной стандартной комнатой, в которой кто-то очень старался уместить пятерых студентов. Были четыре кровати — две двухъярусные, а в углу… что-то вроде полевого матраса, рядом с которым стояла единственная свободная розетка и лампа с тусклым светом. — Хмм… — Жон поставил сумку у угла. — Я так понимаю, мне достался… угловой люкс? — Я бы сказала «закуток для хранения инвентаря», — парировала Вайс, проходя мимо. — Но называй как хочешь. Жон вздохнул. Он не был особо привередливым. Сон — это сог. Главное, чтобы никто не пнул его посреди ночи. Руби уже развешивала свой плащ, Ян устроилась на верхней койке и закинула ноги на спинку кровати, а Блейк молча села на свою и снова… читала. Он был почти уверен, что она не моргала. — Ну… — Жон развёл руками. — Раз мы теперь… соседи. Может, устроим что-то вроде знакомства? Чтобы не быть совсем уж незнакомцами? Все посмотрели на него. Даже Блейк оторвалась от книги. — Я Жон. Арк. Но можно просто Жон. Или не Жон, если вам не нравится. Ммм… Я мечтаю стать охотником. И я… вроде как… сам сюда поступил. Почти. Ну, с небольшой… помощью. Неважно. Я люблю макароны с сыром, умею играть на гитаре и… иногда разговариваю сам с собой. Это нормально, правда. Не пугайтесь. Неловкая пауза. — Приятно познакомиться, — наконец сказала Руби. — Я Руби. Обожаю оружие. И... всё ещё немного в шоке, что я лидер. — Янг, сестра Руби, боевая фанатка и ценитель крутых взрывов, — усмехнулась блондинка, развалившись на кровати. — Вайс Шни. — сухо произнесла Шни. — И нет, я не собираюсь мириться с беспорядком. Ни на полу. Ни в расписании. Ни в… команде. — Блейк, — коротко сказала девушка с кошачьими глазами, и снова уткнулась в книгу. — Отлично, — сказал Жон. — Нам остаётся только завести общий график дежурств, и мы официально сработались! — Я уже составила один, — не моргнув, отозвалась Вайс и вытащила из сумки распечатанную таблицу. — С 6 утра до 10 вечера. Жон побледнел. Он не знал, что его пугает больше: то, что она уже составила график, или то, что его смена самая первая и начнётся на рассвете.

***

Позже, когда чемоданы были распакованы, кровати — более-менее выбраны, и Ян начала предлагать сыграть в карты на раздевание (на что Вайс очень быстро ответила «нет»), Жон лёг на свой угол и уставился в потолок. Он думал о доме. О сёстрах. О маме, которая, скорее всего, волновалась, и папе, который… может быть, впервые бы им гордился? И он думал о том, что где-то там, в этом огромном здании, его ждали тренировки, уроки, задания. И — если он выживет — шансы стать тем, кем он мечтал стать. Героем. А пока что — он просто парень, который спит в углу. В команде, где его никто толком не знает. И всё равно… впервые за долгое время, он улыбнулся. — Это начало, — прошептал он себе. — И я уже в Биконе. А потом лампочка над ним мигнула и погасла. — Чудесно.

***

Жон спал. Во всяком случае, тело его спало — тяжело, слабо двигаясь на одеяле в душной, перегретой комнате общежития. Но внутри, где-то в самой глубине, далеко за пределами снов, привычных и безопасных… что-то другое отворило двери. Сон пришёл не как картина, а как удар. Волна. И сперва была тишина. Слишком громкая, слишком пугающая тишина. Как перед грозой, когда небо будто затаило дыхание, но ты уже знаешь — что-то не так. А потом — вспышка. Красная. Жёлтая. Чёрная. Город. Он горит. И не просто горит — он умирает. Дома рушатся, как гнилые зубы. Пламя заливает улицы, раздирает окна и стены. В небе — пепел. Горячий, тяжёлый, будто сам воздух начал гореть. Огненная гиена которая разгорелась настолько сильно что издавала противный гул. И где-то внутри этого ада — он. Жон стоял среди огня. И не мог пошевелиться. Он хотел закричать, хотел сделать хоть шаг, но ноги будто вросли в асфальт. А руки были чужими. Пустыми. Ничего не осталось. Боль от ожогов, от ран, горящие легкие от раскаленного пеплом воздуха. Он все чувствовал. Боль была настоящей. А потом он увидел мальчика. Один. Совсем один. Идёт по раскалённой улице, как по могиле. Голова опущена. Глаза пусты. Он прижал ладони к ушам — не потому, что хочет спрятаться от звуков, а будто хочет спрятаться от самого мира. Жон узнал его. Хотя не должен был. Он не знал, почему, но в груди защемило. Так будто бы он был знаком с этим мальчиком. — Эй… — шёпот сорвался с его губ. — Подожди… ты…в порядке?.. Он шагнул вперёд — и прошёл сквозь него. Как сквозь тень. Как сквозь дым. И в этот момент… мир начал меняться. Огонь стал тускнеть, но не исчез. Он перешёл в другой огонь — более глубокий, внутренний. Перед Жоном возник новый образ. Чёткий, болезненный. Как кадры старой, изломанной плёнки, прямо перед глазами. Он стоял на пепелище. Кровь на руках. Люди кричали, просили помощи. Руки тянулись к нему — сгоревшие, израненные. Он пытался всех спасти. Всех. Бежал. Таскал тела. Закрывал раны. Орал от бессилия. И не спас ни одного. Жон задыхался. Он чувствовал это всё. Боль. Кровь под ногтями. Металл, разрывающий плоть. Запах горелого мяса, навсегда вбитый в память. И он не знал, откуда всё это. Это были не его воспоминания. Но сердце било тревогу так, будто каждое из них прожито им. И вот он снова бежит. Бежит по полю, заваленному телами. А за ним — сотни мечей, торчащих из земли. Как лес из стали. Мёртвый, одинокий лес. Он знает — это он их создал. Он — кузнец. Солдат. Призрак. Оружие. — Что...это? — прошептал Жон, не в силах отвести взгляд. Силуэт мальчика в пламени медленно обернулся. Он был старше теперь. Уставшее лицо. Красные глаза, в которых горела боль, которую нельзя было выразить словами. И в них — была тоска. Такая, что могла раздавить сердце. «Я… пытался их спасти…» Слова пришли не голосом. Они вспыхнули в сознании, как шрамы на коже. «Я отдал всё, что мог. Но этого было мало.» Жон закрыл уши. Он не хотел слышать это. Не хотел чувствовать, как будто это его вина. Но сны — не спрашивают разрешения. Он видел, как мужчина — этот таинственный незнакомец, чей образ сливался с его собственным — стоял один против чудовища. Против мечей. Против мира. И снова и снова он поднимал оружие. Снова и снова он умирал — но не до конца. Потому что он не имел права умереть, пока хоть кто-то нуждался в нём. — Почему…? — прошептал Жон. Что это было? Воспоминания? Просто кошмар? Почему он чввствал такую сильную боль внутри? Ответа не было. Только ветер. И пепел. И тот мужчина, который вновь стал ребёнком — и снова шёл по горящей улице, прижимая руки к ушам. Жон метнулся вперёд, снова пытаясь его схватить. Хоть на этот раз. Спасти хотя бы его! — Пожалуйста! — крик. — Не уходи один! Тебе не нужно быть одному! Слова лились сами собой. Даже сам Жон не понимал почему он сказал эти слова. Но мальчик исчез, как и прежде. И мир Жона побелел от боли.

***

Жон проснулся с беззвучным криком. Он сел резко, будто кто-то воткнул ему нож в грудь. Сердце билось в груди, как загнанный зверь. Пот стекал по лицу, футболка прилипла к телу, и какое-то мгновение он даже не понимал, где находится. Комната. Потолок. Полутемнота. Лёгкий сквозняк от приоткрытого окна. Чужие дыхания рядом — ровные, мирные. Спящие. И только он — проснувшийся в страхе, в ужасе, в боли. Жон уткнулся ладонями в лицо. Кожа дрожала. Пальцы будто были чужими. Всё тело ныло, как будто он и впрямь бегал по пепельному аду, тащил тела, сражался, горел. Он потрогал своё плечо — будто проверяя, остались ли ожоги. Но там была только липкая от пота ткань и горячая кожа. «Это просто сон, — подумал он. — Просто сон. Просто…» Но что-то внутри не верило. Он посмотрел на ладони. Они дрожали. Он видел в них кровь. Не свою. Он чувствовал её липкость, её вес. Даже сейчас. Даже здесь, в комнате, где пахло только старой пылью, кожзамом подушек и чем-то сладким от духов девушек. Он сжал кулаки, медленно, до боли в пальцах. «Это был просто кошмар. Просто… подсознание. Стресс. Новый коллектив, переезд, куча ожиданий…» — он пытался подобрать логичное объяснение, выстроить цепочку. Найти виновника — мозг, воображение, фильмы, что угодно. Но внутри всё ещё пылал пепел. Образы не уходили. Они были ярче, чем любая реальность. И он… чувствовал. Не как наблюдатель. А как участник. — Кто это был?.. — прошептал он в пустоту. Слова звучали слишком громко, слишком чуждо, словно это говорил кто-то другой, не он. Он встал. Тихо, стараясь не разбудить остальных. Комната была тесной, но он пробрался к окну и открыл его пошире. Холодный ночной воздух хлынул внутрь, разгоняя липкий жар на коже. Он оперся о подоконник, закрыл глаза. Где-то внизу завыла сирена. Но звук, каким бы громким он ни был — не мог заглушить шёпот из сна. Я отдал всё… но этого было мало… Жон прикусил губу, чувствуя, как колет грудь. — Это был просто сон… — повторил он. — Я не знаю тебя. Я не был там. Это не мои воспоминания. Это не мои… Но голос внутри не соглашался. Потому что что-то в этом кошмаре отзывалось. Слишком близко. Словно кто-то на дне его души… уже знал, кем был тот человек. Кем был он сам. Или кем должен был стать. Жон сжал край подоконника. Белые костяшки пальцев. Под ногтями дрожь. На глазах почти слёзы. Он не герой. Он даже не уверен, как попал сюда. Но почему же тогда он чувствует… такую тяжесть? Такую вину? За что? Кто был тот ребёнок? Кто был тот мужчина среди мечей? И почему просто от одного взгляда на них было так больно? ——— Позади кто-то шевельнулся. Может, Блейк. Может, Руби. Жон быстро вернулся в свою постель, снова лёг, закрыл глаза — но сна не было. Не будет. Не сегодня. В голове всё ещё шёл пепел. И в груди звучал голос. Ты не должен быть один. Он не знал, сказал ли это тот ребёнок… или он сам. Но теперь это не имело значения. Потому что утро уже приближалось. И с первыми лучами света ему нужно будет снова улыбаться. И снова делать вид, что он — просто Жон Арк. Парень из Бикона. Парень, который спит в углу. Но глубоко внутри что-то уже менялось. Он просто ещё не знал, насколько сильно.