Москва слезам (не) верит

В итоге никакой философией Мэри, конечно, не занималась. Большую часть времени отнимали профильные предметы, в остальное время она ходила с однокурсниками в паб или искала какую-нибудь подработку, чтобы хватало денег хотя бы на самый минимум. Иностранку без прописки никто особо не хотел брать на работу, но благодаря наводке одной знакомой, Мэри стала ходить сниматься в массовке к разным передачам, что и вовсе отняло у нее совсем небольшие выходные, а в понедельник она уже зевала и валилась с ног. Однако в массовке заметили привлекательную мордашку Керро и через какое-то время ее уже снимали в каких-то коммерческих проектах и рекламе, но платили всегда в конверте и сумму заранее не называли. Мэри было плевать — как и на усталость — главное, что появились хоть какие-то деньги, и она уже могла покупать себе хотя бы еду получше. Будучи вегетарианкой, дома она привыкла тратить на пропитание довольно большие суммы и ни в чем себе не отказывать, однако в Москве и цены были другие, и родители не могли присылать больше определенного минимума, которого всегда не хватало, поэтому в какой-то момент Мэри обнаружила в зеркале, что от нее остались кожа да кости. — Сегодня гуляем? — весело спросила соседка по общаге — аспирантка Соня Егорова, увидев как Мэри, пыхтя, заходит в комнату с огромным пакетом всяких продуктов из веганского супермаркета за углом. — Ага, — Мэри поставила пакет на стул и устало вытерла пот со лба. Впрочем — своя ноша не тянет. — Неплохо заплатили за последние съемки в рекламе. — Ты осторожней, — с беспокойством глянула на неё Егорова. — Ты же без контракта и без агентства работаешь — мало ли что… все-таки одинокая девушка, иностранка. Не пристают хотя бы? Мэри вспомнила Муранова и невольно поежилась. Вдаваться в подробности не хотелось. — Не-а, тут все в порядке. Давай лучше чай пить.

***

Дни пролетали быстро, и Мэри не заметила как прошел почти месяц. Первая сессия была не за горами, а она была уже настолько уставшей, что о предстоящей зубрежке день и ночь не могла даже думать. Ее уже не трогало даже пренебрежение некоторых учителей, как и колкие замечания однокурсников. Помимо Олега с Димой и, может быть, Лины — друзьями она так толком и не обзавелась. На парах она либо клевала носом, либо бешено училась, стараясь наверстать пропущенное, что удавалось в принципе с большим трудом, так как мозг отказывался соображать. По крайней мере ей все больше становилось все равно на происходящее вокруг и когда её, сонную, поймал на выходе из класса Александр Шепс, она едва поняла, чего он от нее хочет. — Мэрилин, вы ужасно работаете на семинаре, — укоризненно произнес он. — Я не знаю как вас аттестовывать и искренне не понимаю в чем дело. Вам непонятен материал или вы просто не хотите заниматься? Я с самого начала пытался вам помочь, но вы и помощь принимать не хотите. Я совсем не понимаю, что с вами делать. Мужчина скрестил руки на груди, присаживаясь на свой стол и смотрел на неё, слегка нахмурив брови. Мэри почувствовала легкий стыд. Она понимала, что Шепс вовсе не обязан с ней возиться. Но он почему-то тратит свое время, вместо того, чтобы молча влепить ей неаттестацию, что было бы в принципе справедливо. Но вместо того, чтобы в полной мере устыдиться своего невежества, Мэри как обычно залипла на необычные движения рук преподавателя. Его ярко-голубые глаза упорно отвлекали её от обвинительной речи, которую он произносил своим глубоким мелодичным баритоном, от чего у нее по коже бежали мурашки и что-то горячее концентрировалась внизу живота. Все её упорные размышления о том, что она не будет влюбляться в Александра Шепса напрочь отметались тем простым фактом, что в полуметре от него у нее потели ладошки и хотелось просто прижаться к нему — плевать, будь что будет. Наверное, он ее не поймет и прогонит. — Мэрилин? Вы меня вообще слышите? — настойчиво повторил Александр, уловив по её расфокусированному взгляду, что она сильно отвлеклась. — Что мне с вами делать, скажите? «Желательно взять меня прямо на этом столе, и побыстрей» — хотелось ляпнуть Мэри, и она покраснела от этих ужасно неправильных мыслей. Видимо, Шепс принял её легкий румянец за краску стыда, потому что перестал сверлить её грозным взглядом и устало провел ладонью по лицу. Мэри едва заметно прерывисто выдохнула, ей ужасно хотелось, чтобы этими чуткими пальцами он коснулся неё. — Что ж, ладно, — твердо сказал мужчина. — Если вы не хотите заниматься сами, мне придется прибегнуть к более жестким мерам. Мэри внутренне затрепетала от этих слов, представляя себе эти «жёсткие меры», хотя очевидно, что он имел в виду совершенно не то, что рисовало ей бурное воображение. — Мне придется оставлять вас после уроков, чтобы вы пересдавали семинары письменно. К сожалению, в противном случае, я просто не смогу вывести вам оценку, как и допустить к сдаче предмета в сессию. Мэри торопливо закивала, едва понимая, что он от нее требует. Они будут проводить больше времени наедине? Супер, годится. А то, что ей при этом придется писать ещё и какие-то глупые работы её вполне устраивало, лишь бы он находился рядом. Александр, не подозревающий о её мыслях, смотрел на её готовность остаться после пар с недоверчивым удивлением, но в итоге лишь пожал плечами и отпустил её на следующие уроки. Мэри ликовала. Ей много было не нужно — только смотреть в его яркие голубые глаза, видеть белоснежную улыбку и слышать его голос. На большее она даже рассчитывать не смела.

***

К недовольству Мэрилин на первой пересдаче, которую назначил Шепс, они были не одни — помимо неё здесь оказался ещё и Влад Череватый. Тот, заметив её, тут же начал как обычно лыбиться во все свои тридцать два. — Шо, тоже загребли? — со своим классическим акцентом снисходительно спросил Влад, но Мэри не удостоила его ответом и мрачно плюхнулась на свое место. — Так, у вас будет тридцать минут, чтобы пройти тестовую часть и еще тридцать, чтобы дать развернутый ответ и проанализировать текст одного из философов, но так как вы оба не работали на семинаре, оценивать я буду на балл ниже, то есть высшая возможная отметка — четыре, — объяснил Александр, выдавая обоим их задания на листочках. — Телефоном, — он выразительно посмотрел на Череватого. — пользоваться, конечно, нельзя. Влад, снова нехорошо улыбаясь, с честным видом продемонстрировал пустые руки. — А я шо? Я ни шо, вон за ней следите, — кивнув на Мэри, заявил он. — Я тоже «ни шо», — передразнила его девушка, не удержавшись, с её акцентом это прозвучало ещё смешней. Краем глаза она увидела, как Шепс едва сдержал смешок, усаживаясь за свой стол. — Время пошло, на всю работу в целом у вас час, — повторил он и погрузился в свои бумажки.

***

К исходу часа Мэри начала паниковать. У нее не было готово и половины работы, а анализ текста и вовсе давался ей с трудом. Его и на эстонском-то было бы непросто проанализировать, а на русском и подавно ей было чудовищно сложно. Череватый долго-долго теребил свою бумажку и в итоге сдал её, видимо, решив, что была-не была. Она была такой измятой, что Шепс бросил на неё брезгливый взгляд, но в итоге все-таки принял, и Влад довольный всем сбежал из аудитории. — Ну, что там у вас? — Александр подошел к ней, заглядывая в едва-едва исписанный листок. — Мэрилин, этого очень мало даже на тройку, — пробежавшись глазами по тексту, констатировал он, хмурясь. Мэри тихо застонала и упала лицом на свои скрещенные на столе руки. Но грозящий неуд был не так страшен, как-то, что когда он подошел совсем близко и наклонился над её работой, в её ноздри закрался мягкий обволакивающий запах его одеколона, запах кожи и шампуня с древесными нотками. Хотелось слегка повернуть голову и уткнуться лицом в его рубашку, вдыхая его аромат. Эти ощущения были и сладостными, и одновременно мучили её, потому что она понятия не имела, что ей с этим делать. Она никогда не состояла в отношениях, а страсть к преподавателю… или влюбленность? Как ни назови — это что-то определенно запретное. Что-то, что она не должна испытывать, но она ничего не могла с собой поделать. — Ладно, будем считать это первым пробным вариантом, — со вздохом сказал Шепс, забирая у неё работу. — Но с этим нужно что-то делать. Он взял ее листок и направился к своему столу. — Я не понимаю ничего, — призналась Мэри, ей было стыдно. — У меня никогда нет времени как следует позаниматься, потому что приходится долго разбираться, а времени совсем не остается… — виновато произнесла она, вскакивая следом и идя за ним к его столу. — Как я и говорил в начале года и повторю сейчас — вы можете обращаться по любому интересующему вас вопросу, — он посмотрел на понурившуюся Мэрилин и вздохнул. — Присаживайтесь, разберем вашу работу, — он придвинул девушке стул.