Тентакли в подарок

Он не пытается заснуть. Он ждёт. Внутри всё дрожит от нетерпения, томления, предвкушения. Он просто лежит на кровати, даже не закрывая глаз. И они приходят. Как всегда в последнее время. Тихо. Но неумолимо. Сам тянется навстречу. Впервые касается. Впервые позволили. Гладкая, влажная поверхность стебля — будто пульсирующая под его пальцами. Щупальце вздрогнуло и прижалось ближе к его пальцем, словно котёнок, чтобы его погладили. И он провёл ладонью всё выше, изучая форму, поглаживая, ощущая, как оно дрожит под пальцами. Они позволяют ему сейчас вести. И он пользуется этим. С каждым движением становится смелее, увереннее. Сам притягивает толстенький и не особо длинный стебель к себе ко рту. Приоткрывает пухлые губы, впуская. Проводит языком по длине, куда мог достать. И тентакль откликнулся, подался навстречу ласке. Чонгук осмелел, и уже более уверенно начал вбирать всё больше длины в рот. Облизывал со всех сторон: собственная слюна стекала с подбородка, и он чавкал, глотал сладкую слизь, что выпускал в больших количествах стебель в его рот. И его всё больше уносило. Самостоятельно раскрыл ноги, выставляя напоказ так привычно текущую киску. Другой щуп скользил по груди, касался чувствительных сосков и полз ниже и ниже. И Чонгук не выдержал. Он сам потянулся к нему, накрыл ладонью и потянул вниз. Направил. Показал куда хочет. Куда сейчас нужно. Он дрожал только от предвкушения. По телу снова мурашки. Он вдыхал шумно носом сладкий аромат, задыхался в нём, погружался всё больше и не хотел выбираться. Щупы мягко заскользили по внутренней стороне бёдра сначала левой ноги, потом правой. Они кружили возле сильно пульсирующей киски, но не входили. А тот, которого он направил, тоже кружил рядом, почему-то не входил. Они только касались. Дразнили. Он застонал неожиданно громко, когда щупальце между ног наконец-то раскрыло складочки и начало немного скользить, но тоже без проникновения. Чонгук дернулся навстречу, но его удержали, не позволили. Они почему-то тянули. Тянули с его возбуждением. И дождались. Он сломался. Сдался под натиском ощущений. Он больше не стонал. Только всхлипывал. — Пожалуйста, — само собой срывается с губ, — пожалуйста… Щупальца, будто дождавшись, начали двигаться. Они вошли медленно, почти одновременно, но всё равно друг за другом. Один — в рот толкнулся быстрым рывком, почти входя до горла, не давая вдохнуть. И Чонгук начал давиться послушно, со слезами на глазах. Шупальце доставало глубоко, двигалось быстро, буквально трахало его рот. Второй — толстый, объёмный, толкнулся в задницу в долгом, вязком толчке, от которого он выгнулся, застонал. Заломил брови, когда щупальце начало также быстро, как и первое двигаться. Уверенно. Резко. Буквально расстрахивая его зад. Третье же всё ещё дразнило вокруг киски, на клитор не сильно, но ощутимо давило, пока одним рывком не вторглось внутрь и задвигалось в жёстком, неумолимом темпе. Он не выдерживает уже. Слишком много ощущений накрывает с головой. Они не щадят больше. Не нежны, как обычно, а реально трахают его дырочки. И не сказать, что ему не нравится. Скоро сжимается, кончает, и между ног ещё больше мокреет. Но они не останавливаются, наоборот, увеличивают темп во всех дырочках ещё больше, ещё грубее вбиваются в его тело, ещё сильнее расстрахивают дырочки. Он ничего не говорит больше, только хрипло стонет. Но каждое движение бёдер - это мольба. Снова кончить, снова испытать это граничащее с болью удовольствие, которое прошивает всё тело до кончиков пальцев. Накрывает своей сумасшедшей волной. Выводит далеко за грань. Щупальца двигаются теперь на удивление размеренно, в одном ритме, словно один большой член везде. Во рту отросток уже давно сам движется — потому что обесиленный парень не может уже шевелить языком. В попе прибавилось отростков и они всё больше расширяют его дырочку, так что она не скоро сомкнётся. Вагину он видит. Опять смотрит как четыре наглеца слегка болезненно растягивают его девочку, но движутся всё также уверенно, но более осторожно. Его расстягивают всё больше, всё больше раскрывают под себя. Он не знает сколько этих щупальцев есть, но ему всё равно. Больше беспокоит, что он не хочет это всё прекращать. И щупальца поддерживают его желание: всё продолжают растягивать его зад, расширять когда-то девственную дырочку и давится пахучей смазкой и своими слюнями от двух уже во рту. Он снова кончает и обесиленный закрывает глаза, погружаясь в полудрёму, пока щупальца так и продолжают использовать его тело для своих потребностей. Его так и продолжают трахать всю ночь, пока не исчезают рано утром. Оставляя после себя такого расстраханного, измождённого, измазанного в чужой слизи.