Тентакли в подарок

Сонный, растрёпанный и такой милый. Тэхён просто не может насмотреться. Он уже давно проснулся, а всё лежал и рассматривал Чонгука. Такой красивый. Со своими расписанными чернильными узорами на руках, губительно-узкой талией, которая так приятно помещалась в его руках и попкой: такой сладкой, упругой, пышной. С такими же упомрачительными бёдрами, вкусной и такой же сладкой киской. Чонгук его вообще весь сладкий и вкусный. Он никак не может им насытиться. Ему не хочется будить Чонгука, но взгляд сам опускается вниз и подолгу залипает на красной, натруженной дырочке ануса. После долгой ночи она так полностью не закрылась и так и манит снова войти. Вчера они с щупальцами уж слишком хорошо потрудились над ней и если присмотреться — можно даже рассмотреть белые засохшие капли спермы вокруг ануса. До ужаса развратная картина, но от того ещё более возбуждающая. Тем более, время уже неуклонно близится к обеду и, наверное, пора вставать? Почему бы Чонгука не подтолкнуть к пробуждение таким способом? Чонгук лежит боком, Тэхён сзади его обнимал всю ночь, прижимая к своей груди — теперь же просто смотрит вниз и кусает полные, влажные губы от предвкушения. Вот поэтому он больше не думает, а делает: поднимает ногу Чона выше, а Чонгук, вместо того, чтобы лежать на боку, просто задрать ногу и наслаждаться — ложиться на живот и приподнимает попу зазывно вверх. Тэ не отказывает себе в желании снова полапать любимое тело. Вот и руками жадно, но пьяняще-медленно оглаживает узкую талию; поднимается вверх и немного задерживается на груди — пальцами легонько теребит соски, несколько раз щипает не сильно и снова ладонями сползает вниз. Чонгук же легче не делает: сам попой прижимается, буквально вжимается в Тэхёна — и, конечно, Тэ не может сдержаться от глухого, низкого стона. И довольной, удовлетворённой улыбки. Кажется, его миссия разбудить Чонгука оказалась успешной. Но уже не спящая красавица ничего не говорит — только вжимается всё также и выгибает спину тоже немного. Подставляется. Просит. Прекрасное утро. Пускай и обед на часах. Но такое пробуждение не может не радовать обоих. Тэхён только открывает рот, чтобы просто пожелать доброго утра, как замечает кое-что другое. Он не может не обратить внимания, хоть и краем глаза, как уже давно ставшей привычной картиной, на щуп: не сильно длинный, но толстенький, зелёный, который так просто и уже так привычно подполз к Чонгуку и судя по тихому вскрику — проник во влагалище. Чонгук и вправду уже проснулся, хоть и просто пребывал в полусонном состоянии. Тэхён не видит, но слышит как его малыш начинает всё громче и тяжелее дышать. Он зато может прекрасно почувствовать как Чонгук опять попой потирается о его пах — и только поэтому перестаёт медлить и тянуть. Оттягивать собственный кайф дальше и испытывать терпение Чонгука — больше не хочется. Двумя руками раскрывает половинки, открывая себе вид на пульсирующую дырочку. И обильно сплёвывает прямо в центр. Размазывает по краям и ввинчивается сразу двумя пальцами внутрь. — Тэ, Тэ, давай. Чонгуку уже явно невтерпёж. Он уже просит. А как Тэхён может ослушаться. Да ещё когда таким голосом: просящим, умолящим, хнычащим. Поэтому ещё пару движений пальцами и Тэхён приставляет уже давно горящий возбуждением собственный член ко входу и одним слитным толчком проникает внутрь. Чонгук громко стонет и подкидывает вверх попу. Сам пытается насадиться? Чонгук стонет ещё громче, когда Тэхён заставляет его прогнуться в спине, ещё ближе, сильнее прижаться к себе и дать больше пространства под собой. Чем ещё несколько щупов и пользуются: меняют первого на более длинный и больше в диаметре. Он почти выбивает дыхание из Чона, когда начинает заполнять киску не медленно, а рывком. Стеночки послушно растягиваются, подстраиваются. А внутри у Чонгука буря: его так мощно забивают, так плотно, так сильно, что просто невозможно. А сзади ещё и Тэхён обнимает, притягивает всё к себе, жадный к нему, к его телу и выбивает рваные стоны из груди. Щуп через пару мгновений начинает двигаться и Чона просто разрывает, разбивает на части. Он крошится на маленькие атомы от того ощущения, что его будто поршнем трахают. Жёстко. Сильно. Глубоко. Словно собираются вытрахать не только тело, но и душу. И Тэхён не помогает, наоборот усугубляет скорое сумасшествие: до этого более плавные и размеренные толчки враз сменяются на другой темп. Ким решает ускориться и более увереннее и мощнее начинает вбиваться в его гостеприимную дырочку. Тэхён наслаждается от того как внутри так влажно хлюпает, так звонко. Звучит, словно самая сладкая песня, которую Тэхёну хочется слушать вечно. И не переставая смотреть. Отпечатать в памяти, даже нарисовать картину распластанного Чонгука под ним: такого мягкого, такого податливого, такого жаждущего его и его члена. Такого своего, что аж иногда страшно становится насколько его затянуло. Но он не собирается прекращать это безумие. Да и Чонгук очень даже за. Такой послушный, нежный, сладкий мальчик. Тэхёну очень нравится он такой. А ещё нравится смотреть, как тот кайфует и как очень плотно Гука заполняют со всех сторон, отчего Чонгуку очень хорошо. А Чонгуку сейчас очень, очень, очень сильно хорошо. Это видно, что он еле держится. А нет. Уже нет. — Ох… Чонгук сжимает киску и громко, надрывно стонет, от того как щуп не перестаёт двигаться, хоть он и не может перестать сдавливать внутренними стенками влагалища гибкий ствол. Киска продолжает пульсировать и сокращаться, но его так и продолжают доводить до очередного крышесносного оргазма. Чонгук чувствует как щупальце начинает заполнять его, и у него нет сил посмотреть вниз, но он точно знает и прекрасно чувствует, как жидкость заполняет его, переполняет и живот надувается, округляется от того количества, которое выплескивают в него. Тэхён же наваливается на него и быстрыми толчками вбивается в его растянутую дырочку и тоже изливается вовнутрь. И затихает. Только шумно дышит ему куда-то в шею, посылает по телу предательские мурашки. — Слезь. Ты тяжёлый. Всё же приходится просить, когда Тэ не двигается. Тот, со стоном отваливается и падает животом на кровать. Чонгук следует за ним. Но ложится на спину. Тэхён притягивается поближе, снова жмётся к нему, устраивает большую ладонь на его всё также круглом, заполненном животике и поглаживает длинными пальцами. Чонгук улыбается. Почему-то мелькает мысль о том, что Тэхён бы также поглаживал его животик, когда он был бы в положении. Но глупости же, да.