Тентакли в подарок

— Тэхён, Тэхён! Вытащи, вытащи! Пожалуйста… Чонгук, уже так привычно, лежит голый, с широко разведёнными в стороны ногами. На спине. Потому что на живот лечь ну никак не может из-за того, что тот большой. Не слишком, но достаточно. Там много спермы: Тэхён кончал и раз за разом заливал его и попку, и киску, а потом и щупы наполняли его. Практически целую ночь. Чонгук отрубился под утро. И не видел, как Тэ просто заткнул обе его дырки пробками. И уже проснулся Чонгук уже от оттого, что не осторожно перевернулся на живот, точнее попытался, но, естественно, это ему не удалось. А теперь Тэхён так сильно обнимает его, так крепко прижимается к его влажному, испачканному спермой телу и не даёт пошевелиться даже. А живот тянет: он разбухший, уже даже не наполненный, а переполненный. — Зачем, малыш? Ты сейчас так прекрасно выглядишь с этим круглым животиком. — Тэхён сонный, но Чонгук уже разбудил своими мольбами, и такой разнеженный жмётся ещё ближе и рукой ещё нежно поглаживает нежную кожу живота. Гладит. Не отпускает. И, чёрт возьми, не пытается помочь ему избавиться от этих пробок. — Тебя бы так затрахали, посмотрел бы на тебя такого. Чонгук бурчит, но совсем не грозно. Только шире разводит ноги и следит взглядом за рукой Тэхёна. А тот молча оглаживает живот и скользит всё ниже и ниже, пока не ныряет между ног и начинает потирать двумя пальчиками красный, напухший клитор. — Что ты?.. Зачем? — Чонгук дёргается, пытается не то подставиться под пальцы или ускользнуть. Потому что то ли его тело всё ещё слишком чувствительно, то ли Тэхён так умело научился играть на нём или точнее на его теле. — Не говори, что тебе не нравится, Гук-а… Тэхён усмехается дьявольски красиво, грешно, при этом совершенно очевидно не прекращая его тело истязать своими пальцами. В комнате приглушенный свет горит и от того Чонгук не сразу замечает, но чувствует несколько щупов. Они аккуратно, бережно оглаживают его бока, задницу и он сам приподнимается, помогая им. Его немного приподнимают над кроватью, ставят на колени, так что живот большой грушей тянет вниз — он не противится. Позволяет. Только поворачивает голову и смотрит как зелёные, гибкие щупы оглаживают его половинки, оставляя после себя влажные разводы, кружат возле красной дырочки ануса и не могут туда проникнуть из-за силиконовой пробки. Она плотно сидит и не позволяет никому постороннему войти туда, кроме неё. Тентакли толкаются, но бесполезно. Так и раздражённо кружат возле. Чонгуку даже жалко становится их. Это странно? Да? — Видишь, как они зависимы от тебя? Настолько ты им нужен? Тэхён приподнимает пальцами его за подбородок и смотрит ему прямо в глаза. Чонгука аж дрожь от его взгляда пробирает. Будто бездна полощится внутри. — Так что… Позволить им трахнуть тебя или ещё помучить вас обоих? — Да…да… — Чонгук шепчет, заглядывает блестящими глазами в кимовы омуты. Потому что не только щупы стали зависимы, но и он также… от них. — Что да? Позволить им опять наполнить тебя? Тэхён ухмыляется диковато, не сводит взгляда с лица Чонгука. Читает его эмоции как открытую книгу — и не то, чтобы Чонгук против… Тэ наклоняется это, впивается в его губы сразу жёстким поцелуем, и не оттягивая, проникает языком в его рот. Чонгук со стоном приоткрывает губы и с удовольствием отвечает. Поэтому не сразу замечает, когда Тэхён успевает вытащить пробку, но прекрасно чувствует, как дырку ануса послушно и покорно начинают расстягивать несколько щупов. Они толстенькие, уже более объёмные, но проникают легко — его попка уже привыкла, подстроилась под такие размеры и пускает охотно, с жадностью заглатывая в себя сантиметр за сантиметром. Его бёдра приподнимают другие щупы, пока два других заполняют. Аж трое сразу тычутся возле влагалища, но и тут под запретом — пробка, ещё одна, не позволяет. Чонгук мог бы и сам вытащить, но ждёт Тэхёна. А сам пока тихонько постанывает, пока два щупальца рывками, особо уже не щадя заполняют его задницу. Толкаются, кто быстрее проникнет, дёргаются и Чонгук громче вскрикивает, когда разом два, одновременно, толкаются до конца и затихают там на несколько мгновений. Тэ молча наблюдает, и только сейчас тянется к большой пробке, что закрывает промежность и немного приподнимает бёдра, чтобы выше таз был и только тогда аккуратно, даже бережно принимается вынимать силиконовый барьер. И Чонгук опять громко стонет, когда большая штука начинает покидать его заполненную до этого долгое время киску. Дырка начинает бешено пульсировать, края сокращаться. Но водопада пока нет. Сначала тоненький ручеёк течёт, но щупы поднимают его таз вверх, чтобы ничего не вытекало и живот оставался заполненным и сразу два быстро проникают в его дырку. Следом третий, уже подлинее и массивнее. Все три проникают легко, слышно как громко хлюпает между ног. Тоненькие струйки спермы вытекают с дырочки. Чонгук чувствует и видит как они двигаются, быстро и хаотично, пока четвёртый — по размерам как два предыдущих присоединяется к ним и вот тогда Чон застывает, замирает, аж слёзы снова подбираются к уголкам глаз. Настолько сильно его расстягивают, настолько мощно они все четверо буквально в одном темпе начинают движение, словно один большой внушительный член, который движение за движением начинает разрушать его киску. Сзади тентакли тоже ускоряют темп, а Тэхён просто смотрит и поглаживает его животик, набитый всё ещё обильным количеством спермы до этого и очевидно, что сейчас его хорошо обкончают. Чонгук открывает рот, облизывает сухие губы, стонет и стонет, но недолго. Тэхён внезапно встаёт, в пару шагов оказывается возле его головы и длинный, массивный член утыкается ему в губы. Чонгук позволяет, открывает шире рот, но Тэхён не спешит — пару раз стукает влажной головкой по губам, размазывает смазку сначала по верхней, потом по нижней губе. И только тогда молча толкается вглубь жадной, горячей поверхности рта и Чонгук позволяет ему трахать его членом свой рот. Тэхён просто толкается внутрь чужого рта, смотрит как Чонгук давится его членом и своей слюной. Его мальчик такой послушный, такой хороший. И такой привычный до заполненности со всех сторон. Так умело подставляется, разрешает, позволяет, что, кажется, уже не подозревает, насколько сильно погряз в этом безумии. Насколько сильно зависим стал. Даже сейчас, в его дырочки мощно толкаются, заполняют, а он подаётся навстречу, сам подставляется, и то киску сжимает, то попку, не позволяя щупам выходить, а оставляет в себе на подольше. Зависимый. И живот такой большой, тянет наверняка, но станет ещё больше, когда все щупы сейчас кончат в него. Тэхён усмехается. И в такт его мыслям один за одним тентакли начинают изливаться, как обычно внутрь податливо раскрытого тела. Сначала в дырочку ануса изливаются небольшими порциями, а вот впереди наоборот… Один за другим шупы выталкивают слизь, заливая и заливая, пока последний — четвёртый, — продолжает двигаться, глубокими толчками заполняя почти на всю длину. Он сейчас сам и может позволить себе что угодно. Чем и пользуется. Чонгук открывает глаза, моргает, пытаясь прийти в себя и смотрит на свой всё увеличивающийся живот, на то как он ходуном ходит от движений внутри и сжимает ноги, дёргается. Слишком, слишком ярко, чувствительно всё после стольких оргазмов — он и не знает сколько испытал, пока его натягивали, но этот точно решил его вывести за грань. Щуп ещё толкается недолго, пока после особо глубоких рывков внутрь затихает наконец-то и изливается мощными, долгими струями. Щуп полностью не выходит с его киски, как живая пробка закрывает дырку, чтобы ничего не вытекло. А оттуда и не вытекает. Наоборот. Его заполняют, наполняют, переполняют. Чонгуку, кажется, что его сейчас разорвёт, но нет, всего лишь пузо растёт и растёт, увеличивается быстро из-за того бешеного количества спермы. Ему уже не видно своей раскуроченной киски, только большущий живот и ноги, которые он не может сомкнуть. Не получается. Совсем. А ещё сверху Тэхён наконец-то перестаёт трахать его рот и заливает его лицо своей спермой. Как вишенка на торте этого безумия. Интересно, оно когда-то закончится? Или…